XXII
Викторианна
Свидание
Застегивая пуговички на пальто из овчины, принцесса глядела в зеркало с улыбкой. Когда она научилась пользоваться тушью, помадой и румянами, жизнь стала приятнее – девушка выглядела куда симпатичнее и постоянно любовалась собой, проходя мимо зеркал. Это было с ней впервые. Конечно, Лаура всегда говорила ей о ее красоте, но Викторианна не верила, потому что не могла сама увидеть это.
– Куда намылилась? – поинтересовалась Алена, проходя из гостиной на кухню.
– Паша пригласил на свидание, – спокойно ответила Викторианна.
Из кухни донесся звук разбивающегося стекла. Принцесса вздрогнула. Алена выглянула из прохода с вытаращенными глазами.
– Кто пригласил на свидание?!
– Паша. А что ты так удивляешься?
– Да ничего, – пробормотала сестра. – Просто... Это как-то неожиданно.
– Что здесь неожиданного? – не поняла принцесса. – Мы с ним друзья. Не можем сходить на свидание?
Алена криво улыбнулась:
– Да, друзья обычно не ходят на свидания.
– А кто ходит?
– Ну, люди со взаимной симпатией, которая может перетечь в любовь и отношения.
Замерев, принцесса через зеркало посмотрела на Алену с выражением ужаса на лице. Ей Паша сказал, что свидание – это время, проведенное с кем-то.
– Слушай, Вика, странная ты какая-то, – произнесла Аля. – Неужели всю жизнь не знала значение слова «свидание»?
– Знала! Наверное. У меня многое перемешалось в голове после... потери памяти.
Алена поменялась в лице. Она с сочувствием посмотрела на ненастоящую сестру. Вика действительно сильно изменилась со дня своего рождения. И даже с родителями нашла общий язык, когда не могла найти целых двадцать три года. Неделю назад мать сказала Але по телефону, что Вика просто повзрослела. Но девушка знала, в отличие от родителей – с сестрой что-то случилось пятнадцатого июля.
– Так что, теперь, когда узнала значение слова, пошлешь Пашку на три буквы?
– Нет.
Алена вскинула бровь, опершись плечом о стену. Скрестила руки на груди.
– Что, хочешь с ним отношений?
Щеки принцессы порозовели. Она опустила глаза на подол платья, торчащего из-под овчинного пальто.
– Не ожидала, конечно, от тебя... – протянула сестра.
– А ты что-то имеешь против?
Алена услышала в голосе «Вички» неожиданные со времен ее потери памяти интонации. Она была недовольна.
– Делай что хочешь, – открестилась сестра. – Я поддержу тебя в любом случае. Просто ты раньше говорила, что друзья у тебя всегда остаются друзьями, а парни – парнями.
Принцесса взглянула на Алю исподлобья:
– Значит, я поменяла свое мнение.
Девушка примирительно выставила ладони перед собой:
– Да ладно, не кипятись. Чего такая злая сегодня?
Викторианна промолчала, повернувшись к зеркалу. Она поправила розовую помаду, которая немного смазалась. Надела на голову шапку и миролюбиво спросила у Алены:
– Ну, как я выгляжу?
– Прекрасно, – искренне ответила сестра. – Слушай, я долго молчала и не могу больше. Меня пугают твои изменения, Вика. Хоть я и рада, что ты наконец-то нашла себя настоящую, но...
Викторианна недоуменно покосилась на девушку, надевая сумочку через плечо.
– Раньше ты была такой... спонтанной.
– А Паша говорит, что спонтанной я стала сейчас.
– Что ж, – улыбнулась Алена, – видно, мы тебя воспринимаем по-разному.
Выйдя на улицу, Викторианна почувствовала, как приятный прохладный ноябрьский ветер дунул ей в лицо. Она улыбнулась. Сумерки – то, что она так полюбила на Земле. Девушка обожала гулять вечерами, и эту привычку ей привил Паша, который в последнее время стал все чаще вытаскивать подругу из дома. Времена, когда Викторианна безвылазно сидела дома с книгами, прошли. Она почувствовала себя свободной впервые за всю свою жизнь.
Принцесса отправила сообщение маме Вики – Анне. Девушка написала ей, что идет на прогулку.
«Замечательного времяпровождения» – пожелала женщина.
Викторианна улыбнулась еще шире. Здесь, на Земле, она нашла тех, кто о ней беспокоится как о настоящей дочери. Хотя они и беспокоились на самом деле о настоящей дочери. Но принцесса об этом не думала. Она все воспринимала на свой счет. Ведь именно она смогла найти общий язык с Валерием и Анной. По словам Паши, Вика была бы счастлива, узнай она про это.
– Эй, принцесса, чего в телефон уставилась? – прозвучал голос рядом.
Девушка повернула голову в сторону Паши. Он стоял, засунув руки в карманы.
– Маме писала.
– О каждом своем шаге докладываешь? – подмигнул друг.
Паша подошел к Викторианне ближе, наклонился и легко поцеловал ее в губы. Отстранился, глядя девушке в лицо. Он часто в книгах видел слово «просияла». И никогда не понимал его значение. Думал, что это обычная улыбка. Но когда он стал сближаться с принцессой, он увидел воплощение этого слова в лице Викторианны. Ему она не просто улыбалась. В этой улыбке, в ее глазах он видел то самое «сияние».
Взяв девушку за локоток, Паша повел ее в парк, где стояла небольшая булочная. Он хотел, как и делал обычно, купить себе и Викторианне по сосиске в тесте и какому-нибудь напитку.
Принцесса, идя по освещенному фонарями мокрому тротуару, по опавшим листьям, глядя на голые ветки деревьев и небесную тьму, вспоминала то, как Паша с осторожностью кошки подступал к ней. Сначала брал ее за руку во всяких располагающих к этому ситуациях. Затем начал периодически при приветствиях целовать тыльную сторону ладони принцессы. И она, хоть и это было нормой на Флёрете, жутко смущалась, не понимая свою реакцию.
В начале ноября, в день, когда Алена, Викторианна и Паша, поехали к Алисе и Нине Владимировне в гости, он осмелился поцеловать ее в щеку. Они тогда выходили на задний двор полюбоваться закатом. Принцесса думала, что ее сердце остановится, и она упадет замертво. Но Паша, глядя на ее запуганные глаза, со смехом успокоил ее тем, что у него тоже самое и в случае чего они умрут вместе.
– Паш, – произнесла Викторианна, останавливаясь.
– Что?
Принцесса полезла в карман и достала оттуда вязанный крючком брелок – небольшого бурого медвежонка с атласной ленточкой синего цвета на шее.
– Это тебе, – смущенно пробормотала девушка.
Он с благодарностью принял подарок и уставился на брелок взглядом, проникнутым умилением.
– Не знал, что ты умеешь вязать.
– А я и не умела. У твоей бабушки мы обсуждаем не только дипломную работу. Она помогла мне освоить это рукоделие. Когда я жила на Флёрете, меня обучили только вышивке крестиком и гладью.
Паша достал ключи и прикрепил брелок к ним.
– Он теперь всегда будет со мной. Назову его Викторианна.
– Вообще-то, он мальчик, – пробурчала девушка.
– Тогда будет Викторианом. Медведь Викториан – очень солидно звучит, как думаешь?
Принцесса прыснула со смеху, соглашаясь с другом.
Медведь – это то животное, которое стало символом для Паши и Викторианны. В один ноябрьский день они ходили гулять в парк аттракционов. Девушка категорически отказывалась кататься на каруселях, зато была не прочь попытать счастье в тире.
Паша стрельнул в девятнадцать мишеней из двадцати и до безумия расстроился, что не удалось выиграть игрушку. Ему дали какой-то кривенький пластмассовый цветочный горшок с суккулентом. Зато Викторианна, на удивление для всех, не державшая никогда оружие в руках, попала во все мишени и выиграла плюшевого мишку, на этикетке которого было написано «Павлуша».
– Надо же, какое совпадение! – воскликнул Паша, глядя на игрушку.
Мишка чем-то походил на парня – такой же темненький, лохматый и в большой белой футболке с надписью, как на Пашиной любимой одежде.
– Ох, Викторианна! – наигранно залебезил друг, как только они проходили по пустой аллее после выигрыша, окруженной деревьями и желтыми гирляндами. – Я так благодарен, что ты вытащила из этого кошмарного тира моего потерявшегося братишку-тезку! Что мне сделать в благодарность?!
Принцесса улыбнулась:
– Перестать кричать.
Паша почесал подбородок:
– Хорошая идея, но у меня есть получше. Могу ли я отблагодарить тебя, благородную деву, поцелуем?
Молчание было ответом. Но невербальная мимика девушки сказала за себя. Ее щеки заалели, она остановилась и немного повернулась корпусом к другу. Он выдохнул. Боялся, что она, пугливая как лань и непредсказуемая как черная мамба, залепит ему звонкую пощечину или того хуже – сбежит и перестанет с ним общаться. Но все обошлось – она, хоть и не сразу, ответила на осторожный поцелуй. Паше тогда показалось, что все огни гирлянд, окружавшие их, погасли. У него потемнело в глазах от такого долгожданного события, и он видел тогда лишь лицо Викторианны, которое «сияло» после случившегося.
– Я, хоть и скучаю по Вике до сих пор, ужасно рад, что ты появилась на Земле, – тихо сказал он в тот вечер. – Хотя мне стыдно такое говорить, и я чувствую себя плохим другом.
Принцесса молчала. Они вышли из аллеи и пошли по менее красивому тротуару.
– Мне, как и тебе, стыдно такое говорить, но я тоже рада, что оказалась здесь. Нет ни дня, когда бы я не думала о том, что украла ее жизнь. Но... Да простит меня Вика, я безумно рада, что это произошло!
Вернувшись из потока воспоминаний в сегодняшний день, Викторианна покосилась на друга (или больше чем друга?) и на ключи с брелоком, которые он вертел в руках.
– Алена узнала, что у нас свидание.
– Что? – Паша повернулся к принцессе. – Как?
– Я сказала.
Друг приоткрыл рот от удивления:
– Но ты же не хотела, чтобы кто-то знал. Не хотела, чтобы я проявлял к тебе чувства на людях.
– Да! – кивнула девушка. – Но надо было сразу сказать, что свидание – это не просто прогулки по улицам и кафе.
– А что же это еще?
– Встречи, с намеком на возможные отношения!
Паша задумчиво покосился на небо.
– Ну да. А разве мы уже не пара? Я... Ну... Черт!
Парень повернулся к девушке с виноватым лицом:
– Черт возьми, извини! Викторианна, я сглупил. Я думал, наши отношения начались еще тогда, в парке аттракционов, на той аллее. Совсем забыл спросить – ты будешь моей девушкой?
Вика
Долгожданное известие
Выпал первый снег. Вика обзавелась двумя шубами и утепленными сапогами. Но их она почти не надевала, ведь выходить на улицу ей не хотелось.
С каждым днем холодало все больше, а местный ветер в минусовую температуру больно жег щеки и нос девушке. Она недолюбливала зиму на Земле, а здесь так вообще почувствовала к этому времени года чуть ли не ненависть. Ей нравились здешняя летняя прохлада и дожди, но зимушка пришлась не по душе, отчего в Вике поселилось разочарование в мире.
Она часто сидела в библиотеке – на чердак с того случая ходить не стала, так как прыгать по козлам вновь ей не хотелось. Ее и без того считали странной и Фауст, и остальные представители аристократии. Даже Евангелина, пришедшая недавно со своим женишком, который все-таки сделал ей предложение, вслух сообщила:
– Ой, герцогиня Викторианна, Вы такая необычная девушка!
Сказала она это без причины, как показалось Вике. На самом деле баронесса увидела позу, в которой сидит урожденная принцесса Макрельская. Расслабленная, откинувшаяся на спинку дивана Вика положила руку на подлокотник, подпирая голову. Правую ногу закинула на левую и мерно покачивала ею, позевывая от скуки во время беседы о какой-то ерунде.
Фауст после такой фразы гостьи напрягся, не зная, как отреагирует жена.
– С чего это необычная? – поинтересовалась Вика на удивление спокойно.
– Ну... – протянула Евангелина, не зная, как сформулировать мысль. – Вы принцесса, но ведете себя так, как Вам удобно. Особо не соблюдаете этикет, не следите за манерами...
Вика приподняла брови. Ей казалось, что она как раз-таки наоборот все соблюдает и за всем следит. Не зря же зубрила всю дурацкую книжку об этом.
– О Вас говорит свет!
– Кто? – нахмурилась герцогиня.
– Все аристократы!
– И что говорят?
Евангелина немного покраснела, смущаясь.
– Всякое.
– Например?
Гостья замолчала, пожалев, что вообще начала разговор об этом. Но ее язык постоянно говорил, не давай продумать то, что она хотела произнести вслух.
Вика поджала губы. Окинула взглядом мужа, взирающего на нее с напряжением. Перевела взгляд на его друга, жениха Евангелины. Лицо мужчины не выражало абсолютно ничего. С первого взгляда у Вики появилась ассоциация – замороженная рыба. Вот на кого он походил. Молчаливый, безэмоциональный и как будто бы сонный.
Вика скинула правую ногу с левой и села прямее, поворачиваясь к Фаусту.
– Ты купил мне новые книги?
– Да. Лежат в библиотеке на столе.
Девушка спросила, вставая с дивана:
– Евангелина, не хотите ли увидеть книжные новинки, приобретенные нами?
Баронесса растерянно поглядела на жениха, на Фауста и не нашла способа, как бы отказать герцогине. Поэтому пришлось вставать и с вымученной улыбкой говорить о том, что ей это будет очень интересно. Фауст проводил взглядом жену и гостью. Так как «Викторианна» ему отчетливо дала понять – ей не нужна дружба с Евангелиной, хоть она и согласилась на сегодняшнюю встречу, он догадывался, о чем пойдет их разговор.
– У тебя жена действительно странная, – сказал друг герцога Аллионского.
– Она не странная.
– Да ладно тебе, я же сам вижу. С заскоками тебе король дочурку подсунул.
– Губерт, перестань, – поморщился Фауст.
Друг приподнял брови, садясь в ту позу, в которой недавно сидела Вика.
– Ого! – протянул он. – Как интересно... За тридцать пять лет тебя ни одна женщина не заинтересовала, а как появилась странненькая девица – влюбился. Неожиданно.
– Ты хочешь ссоры?
– Нет, не хочу.
– Тогда зачем все это говоришь?
– Извини, – пожал плечами Губерт, не раскаиваясь в сказанном. – Если хочешь, больше не буду.
– Спасибо.
– А ребенка скоро планируете? А то уже женаты почти пять месяцев, а она все не беременеет и не беременеет.
Фауст поджал губы, как совсем недавно сделала его жена. Он так давно не виделся с Губертом, графом Гелида, что и позабыл его резкие слова и неуместные комментарии. Благо, перед «Викторианной» он вел себя прилично.
– Это уже наше дело.
– В стране, из которой я приехал, есть закон – если молодожены после свадьбы не смогут зачать ребенка за первые четыре месяца, то их брак считается аннулированным.
– Если ты не заметил, мы в Морских владениях, – с раздражением сказал Фауст. – Какое тебе дело до нашего ребенка? Женись на Евангелине и планируй с ней хоть десять детей и радуйся, если это для тебя так важно.
Губерт присвистнул и впервые за вечер улыбнулся:
– Да-а, серьезно ты влип. Так сильно зацепила женушка? Не ожидал от тебя такого. Ты же спокойный, учтивый. Я думал, женишься по расчету.
Фауст тоже улыбнулся, но саркастично:
– А я и женился по расчету, как и девяносто процентов аристократов Морских владений. Викторианну я видел лишь один раз, когда она была совсем молоденькой девушкой. И второй раз – на свадьбе.
– И каков расчет?
– Расчет – жить мирно и счастливо!
– Это слишком скучно.
– Не нравится – живи в тревоге и несчастье. А к другим не лезь.
– Да ладно, ладно, – примирительно сказал граф Гелида. – Извини, не мог не вывести тебя на эмоции, раз такое дело. Я тебя таким раздраженным вижу впервые.
Фауст сжал руки в кулаки:
– А я тебя таким раздражающим!
*
После ухода гостей Вика сидела у себя в комнате, глядя в полыхающий огонь в камине, и размышляла о выпытанных у Евангелины сведениях. Девчонка сдалась довольно быстро под напором герцогини. И рассказала, что, оказывается, вся страна считает принцессу странной. Изначально слуги в замке пустили слух о ее бесхарактерности, а как она переехала к мужу, вдруг начались разговоры о ее невежественном поведении, высокомерном презрении к другим людям, нелюдимости и повадках деревенщины. Не сказать, что Вику это как-то сильно задело, но слышать подобное было все же неприятно.
Герцогиня покосилась на письмо от матери, зажатое в руках. Она читала его два раза, чтобы точно быть уверенной, что все поняла правильно. Хоть одна хорошая новость. Королева Антония уже два месяца не видит «женских дней» и страдает тошнотой и недомоганием. Король сразу же поверил жене. Он думал, что ребенок его и что получился младенец именно в ту ночь, когда он сильно напился. Антония эту ложь активно поддерживала.
В смежную с мужем дверь постучали. Вика пригласила Фауста войти. Он глядел на жену несколько виновато, будто что-то натворил.
– В чем дело? – спросила Вика, не меняя позы в кресле.
Она сидела, закинув ноги на левый подлокотник кресла. Все равно слухи о ее поведении уже существуют. Зачем что-то пытаться скрыть, если не получится? Тем более от того, с кем она живет в законном браке?
– Зря я их пригласил... Извини.
– Ничего не зря, – возразила Вика. – Теперь я могу не напрягаться и вести себя так, как мне удобно.
Муж недоуменно нахмурился.
– Ненавижу дурацкий этикет и манеры! – со злобой выдала герцогиня, сжимая в руках письмо матери.
Услышав хруст листка, она перевела взгляд на кулак и помятую бумагу.
– Кстати, я нас поздравляю.
– С чем?
– Моя мать беременная.
Фауст округлил глаза.
– Как так получилось?
Вика с ухмылкой глянула на него, постучала по своему виску указательным пальцем и произнесла:
– Твоя женушка сообразительная.
– Это все ты устроила?
– Помнишь, я тебе обещала рассказать, почему мне нужно было знакомить фрейлин с герцогами, но так и не рассказала?
Фауст кивнул.
– Это был мой план. Сделать так, чтобы кто-то из моих родственничков захотел... расслабиться, скажем так, с фрейлиной. И подменить девчонку на королеву. Я молодец, да?
Глаза мужа расширялись с каждым словом Вики. А под конец он и вовсе распахнул рот и вместо ответа на вопрос кивнул еще раз.
– То есть... – протянул он, кашлянув, – теперь нашему ребенку ничего угрожать не будет?
После этого вопроса Вика напряглась. Об этом она и не вспомнила, привыкшая к дружеским отношениям с Фаустом. Брачной ночи не было только потому что их возможному дитю угрожала опасность попасть в руки королю и королеве. Не то чтобы Вика этого не хотела... Но она знала, какие здесь ценности и как может отреагировать герцог на то, что принцесса вовсе не девочка. Здесь, наверное, и не знают, что первый раз – это не обязательно боль и кровь. И Вике точно после близости с мужем не поздоровится. Конечно же, он вряд ли начнет злиться и швыряться вещами, но может остаться разочарованным в жене. А этого герцогине не желала.
Затянувшееся молчание заставило Фауста порозоветь. Он догадался, о чем думает Вика, и заметно смутился. Он видел в ее глазах ужас, и ему стало неловко. Забормотав что-то невнятное, он, не глядя на жену, покинул ее комнату.
Вика почувствовала огромное сожаление. Фауст все понял неверно. Он до сих пор думал, что герцогиня к нему ничего не испытывает, что он ей даже противен. А разубеждать его Вике не хотелось, ведь это могло привести к невыгодным девушке последствиям.
– Черт, – выругалась герцогиня, кинув смятый листок в камин. Он сразу же загорелся и стал скукоживаться, чернея.
Правда – единственное, после чего никогда не бывает стыдно, даже если она неприятная. Но, к сожалению, правда Вики была слишком необыкновенная, чтобы Фауст ей поверил. Хоть он и говорил, что вероятность правдивости в легенде о параллельных сестрах есть. Вдруг он подумает, что девушка таким образом оправдывает свою... «нечестивость» по местным меркам?
– Гребаный мир! – взвыла Вика. – Как же меня все достало!
Ее сердце быстро билось из-за адреналина. Она вскочила с кресла и решительно направилась к Фаусту. Будь что будет! Девушка давно хотела рассказать правду хоть кому-нибудь. В случае чего, если он отреагирует агрессивно или как-то не так, она притворится больной и станет нести бред. В этом мирке притворяться больной проще простого.
Муж сидел в кресле, попивая вино из стеклянного бокала. Увидев жену с горящими глазами, которая пинком открыла смежную дверь, он едва не опрокинул напиток на себя.
– Говоришь, веришь в параллельных сестер?! – громко воскликнула девушка, подходя к мужу все ближе.
Она выхватила бокал вина у него из рук и выпила остатки одним махом.
– Так вот, я – она и есть, представляешь? Что молчишь? Не веришь? Моя планета, или, как у вас говорят, мир – Земля. И там нет этих платьишек в пол, нет козлов и баранов на домах... Да там дома выше замка Макрельских! Есть даже двадцатиэтажки! И мы не соблюдаем дурацкие манеры и этикет! Из-за этого я и прослыла «деревенщиной»!
Фауст лишь глупо моргал, выслушивая жену.
– Не веришь? – вдруг плаксиво спросила она и плюхнулась на кровать, закрывая лицо руками, по которому начали идти слезы. – Все... Вот и сказала.
Ее плечи судорожно дергались. Она пыталась подавлять всхлипы. Но истерика, появившаяся нежданно-негаданно лишь спустя почти пять месяцев пребывания в этом мире, не отступала. Вика почувствовала у себя на плечах теплые руки Фауста.
– Я догадывался, – тихо сказал он.
Герцогиня подняла ошарашенные покрасневшие глаза на мужа:
– Догадывался?
Фауст растянул губы в улыбке:
– Октавия рассказала, как ты стала отличаться от себя настоящей. Именно тогда появились мои первые подозрения. Но потом я решил, что придумал все это, чтобы хоть как-то оправдать несвойственное принцессе поведение. Как тебя хоть зовут то, девушка из Земли?
– Вика...