бутоны раздора
Спустя час кареглазый вернулся домой вместе с двумя уставшими собаками. Он аккуратно вымыл им лапы, и чуть позже все втроём устроились на удобном диване в гостиной. Поочерёдно поглаживая мягкие, покрытые шерстью спины, Пху снова открыл ленту Instagram. По мере загрузки приложения в голове всё быстрее проносились моменты вчерашнего дня, из-за чего в горле сразу запершило, а внутри появилось странное ощущение — будто что-то застряло в лёгких и начало стремительно увеличиваться. Не выдержав, Тангсакуен дал волю кашлю: горло заныло от боли, на ладонях выступили кровавые лепестки роз, а собаки вздрогнули от резкого звука.
Приступ закончился через минуту, но в горле резко пересохло. Парень поднялся и направился на кухню, налил в стакан воды и залпом выпил. Стало немного легче, но ненамного: горло не переставало болеть (скорее всего, от трения связок во время кашля), а по телу раскатилась волна сильной слабости. Поставив стакан на стол, он вернулся на диван, где собаки лежали и смотрели на него с беспокойством, словно спрашивая, всё ли в порядке.
Он прилёг, положив голову на подушку, и снова принялся гладить псов. Те сразу же устроились рядом, тихо помахивая хвостами. Пхувин улыбнулся мысли о том, что Паркер так быстро привык к другу своего хозяина. Словно чувствовал, что это не чужой и не стоит беспокоиться о защите (по крайней мере, пока рядом не появился кто-то незнакомый). За этот месяц собаки стали хорошими друзьями, во многом повторяя своих владельцев, которые тоже успели сблизиться. Согретый этими приятными мыслями, брюнет быстро погрузился в царство Морфея.
Звонок телефона прервал прекрасный сон, в котором Тангсакуен всё же сделал первый шаг, и Нита ответила ему взаимностью, а потом у них была свадьба. Но прямо во время клятв появился Парм, схватил Ниту и сбежал с ней, оставив жениха в одиночестве кричать им вслед.
Открыв глаза, Пхувин с трудом сфокусировал зрение — мешала пелена слёз. Он протёр глаза ладонями, потом осторожно поднялся, стараясь не разбудить собак, и нашёл свой телефон, который, как оказалось, благополучно забыл на столе, когда утолял жажду. Немного прокашлявшись, он поднёс трубку к уху:
— Алло? — голос звучал слегка хрипло, но после сна это было нормально. — Я вас слушаю.
— Пхувин! Наконец-то ты ответил! — голос собеседника звучал взволнованно, на фоне слышалось постукивание пальцев по рулю. — Почему так долго не брал трубку? Что-то случилось?
— Извини. Со мной всё в порядке, я просто уснул и забыл, что ты должен приехать.
— Скажи адрес, я уже выезжаю из больницы, — он быстро вбил в навигатор только что продиктованный адрес и продолжил уже спокойнее: — Буду минут через пять, приблизительно.
— Хорошо. Мы ждём тебя.
От слова «мы» сердце водителя забилось чаще, выкачивая больше крови, и он не смог сдержать счастливой улыбки. Всего одно слово, которое мгновенно согрело душу, навевая сладкие мысли о том, что его кто-то ждёт. Да, не в его собственном доме, но за это время младший стал для него настолько родным, что Понд мог бы смело назвать его своим «домом». На светофоре загорелся зелёный, и Наравит нажал на газ, заставляя машину тронуться с места и мысленно торопясь оказаться не просто в квартире, а рядом с тем, кто его там ждёт.
***
По квартире раздался звонок. Спустя несколько секунд парень собрался с мыслями — сердце вдруг застучало часто-часто — и пошёл к входной двери, впервые ощущая непонятно откуда взявшееся смущение. В голове мелькнула мысль, что нужно проверить у врача не только лёгкие, но и сердце — на признаки тахикардии, — но он отложил её на дальнюю полку сознания. Открыв дверь, он увидел Понда, который выглядел, мягко говоря, не лучшим образом: глаза почти смыкались от усталости, волосы были растрёпаны, а одежда — помята.
Когда они виделись в прошлый раз, Понд был в куда лучшей форме. Единственное, что не изменилось с тех пор, — его улыбка: уставшая, но всё такая же искренняя.
— Извини, не думал, что затянется на столько времени, — хозяин квартиры в ответ лишь улыбнулся и жестом пригласил войти. На секунду он замер, а потом положил руку на щеку младшего, чуть поглаживая. — Ты сонный, прямо как котенок, — а после просто убрал руку. Когда гость заметил за спиной друга Паркера, сразу позабыл обо всём. — Привет, мой дружочек!
— Останься сегодня. Я вижу, как ты устал, — Пхувин улыбался, глядя, как собеседник, забыв обо всём на свете, возится с псом. — Ты меня вообще слышишь?
— Хорошо, останусь, — парень на секунду поднял взгляд, их глаза встретились, и он снова погрузился в игру с собакой. — Он вёл себя хорошо? Этот буйвол ничего не сломал?
— О чём ты? Мы весь вечер проспали на диване, — в ответ Пхувин поймал удивлённый взгляд и рассмеялся. — Что?
— Я в шоке. Обычно Паркера не унять, он постоянно на энергии. У меня всё хрупкое стоит на верхних полках, потому что до нижних это маленькое торнадо легко добирается.
— Он был очень спокоен и послушен, не переживай.
— Тогда просто замечательно. Ты молодец, малыш!
— Я или Паркер? — снова последовал смех, и тут же прозвучал ответ.
— Вы оба. Я должен тебя поблагодарить, что присмотрел за моим буйволом. Может, куда-нибудь сходим?
— Думаю, можно, — фразу прервал внезапный приступ кашля. Спустя несколько секунд Пхувин сорвался с места и побежал по коридору, скрывшись в одной из комнат. Понд, догнав его, понял, что это ванная, и, подойдя сзади, принялся нежно гладить друга по спине. Когда тому стало немного легче, он смыл кровь, среди которой успел разглядеть небольшой бутон розы.
— Всё в порядке? — Кивок. — Точно?
— На чём мы остановились?.. Когда у тебя выходной и ты будешь свободен?
— Меня сегодня срочно вызвали, поэтому на завтра дали отгул, а дальше — по графику. Какие у тебя на завтра планы?
— Думаю, вечером сходим. Я записан к врачу, так что утром не получится. А насколько задержусь в больнице — понятия не имею.
— У тебя есть, с кем оставить Чарли на вечер? — Тангсакуен отрицательно мотнул головой. — Тогда можем отвезти его ко мне. У меня есть тот, кто присмотрит.
— Твоя девушка?
— Домработница.
— Ладно, тогда договорились. Теперь спать?
— Иди в душ, я дам тебе сменную одежду.
Эта ночь оказалась долгой, полной размышлений и слёз о той самой для Пхувина, оставшегося спать на диване в гостиной (потому что свою кровать он уступил старшему, гостеприимно отказавшись от собственной постели).