Глава восьмая
Чон Сонхун, декан факультета Магической теории, явился на лекцию с некоторым опозданием. Прошел к кафедре и поднял руку, призывая студентов замолчать и обратить на себя внимание. Всех первокурсников разделили на две группы, и в этой большой светлой аудитории нас сейчас было чуть меньше полусотни. Я обрадовалась, когда увидела среди одногруппников Джина и не нашла Наён. И это, пожалуй, можно было приравнять к удаче: терпеть высокомерие последней, особенно после знакомства с Мином и Кимом, не было уже никаких моральных сил. Чего не скажешь про Джина: открытый, веселый парень, похожий на наших друзей Чима и Тэ. Думаю, если их познакомить, они быстро найдут общий язык.
— Магия Стихий — базовый предмет, который изучается на первом курсе любой специальности, — начал профессор Чон ровным, безэмоциональным голосом. Сегодня я могла рассмотреть его получше: среднего роста и возраста, светлые волосы с залысинами на лбу. Худощавый, даже, возможно, чересчур, ибо темно-синяя мантия болталась на нем как на тонкой вешалке. Взгляд спокойный, чуть отстраненный, совершенно бесстрастно скользил по нам. — В ближайший месяц мы разберем его структуру тезисно, затем углубимся в материал. Итак, воспользуемся наглядным пособием, чтобы рассмотреть основные виды стихийной магии.
На доске за его спиной появился большой плакат с разноцветными значками, которые связывались такими же цветными стрелками и создавали собой многоэлементную схему.
— Так называемых, «родовых» стихий четыре, — продолжал профессор. — Огонь, вода, воздух и земля. Каждую из них можно разбить на прямые виды и смежные виды. Прямой вид — самый простой и самый распространенный, это непосредственно управление данной стихий в ее изначальном состоянии, то есть непосредственно пламенем, водой, воздухом и землей и их производными. Смежные образуются на стыке двух, а порой, и трех стихий. Например, Огонь с Воздухом — управлением молниевыми разрядами, Огонь и Земля — магия металла… Как вы можете видеть, самая богатая на прямые виды и подвиды является стихия Земли. У нее их насчитывается более двух десятков. На втором месте Воздух, на третьем Вода, на четвертом Огонь. Вид стихийной магии передается по роду. Чаще всего от родителей — детям, в редких случаях — через одно или два поколения. Ребенком наследуется тот вид стихии, который сильнее развит у одного из родителей. То есть, если магия Огня отца сильнее магии Воздуха матери, то ребенок с вероятностью 95 % станет огненным магом. И, наоборот, соответственно.
Я знала, что дар водной стихии мне достался от матери, потому что у отца, насколько я помнила, был воздух. Как и у его сестры, то есть моей тети Сольхён, и у Розэ. К слову, у Розэ вообще не было вариантов: дядя Ушик тоже являлся воздушником.
— Оставим этот пункт для более тщательного разбора на других лекциях и перейдем опять же к Высшей магии, — говорил дальше преподаватель. — Высшая магия может быть как врожденной, так и приобретенной и развитой в процессе усиленных тренировок и медитаций. Видов Высшей магии на сегодня насчитывается несколько сотен, некоторые из них уникальны. К Высшей магии также относят дар целительства и некромантии. Эти два вида нельзя приобрести, с ними можно только родиться, и способность к ним, как правило, просыпается уже в раннем возрасте. Именно поэтому, при зачислении студентов в Академию, как правило, уже известны имена тех, кто однозначно будет учиться на факультете Целительства и Некромантии. А поскольку дар этот встречается не часто, то всего на данном факультете, включая первый курс и магистратуру, то есть седьмой год обучения, у нас на сегодня числится порядка сорока студентов. Но об этом, думаю, подробнее вы узнаете на занятиях у профессора Чон Соры.
— А на каком факультете больше всего учится студентов, профессор? — выкрикнул кто-то с задних рядов.
— Полагаю, на бытовом, — ответил Чон довольно сухо. — А впредь попрошу задавать вопросы после того, как я это разрешу. В конце каждой лекции я буду давать время на все ваши вопросы, замечания и комментарии… Перейдем к понятию функционирования внутренних магических источников…
Признаться, с каждой минутой лекция становилась все скучнее и скучнее, а от монотонного голоса профессора клонило в сон. Розэ рядом уже откровенно зевала и даже не пыталась прикрыть рот ладонью. Как известно, зевота заразительна, и вскоре я тоже едва сдерживалась, чтобы не последовать примеру кузины. В конце концов, крошечный зевок все же вырвался из меня, и его, уже по закону подлости сегодняшнего дня, конечно же узрел профессор и не обошел своим вниманием.
— Мисс? — он вопросительно посмотрел на меня. — Ваша фамилия?
— Манобан, профессор, — ответила я в звенящей тишине аудитории. Щеки тут же запылали, а сердце заколотилось.
— Итак, мисс Манобан, вы будете первой, кто получит от меня задание к следующему занятию, — Чон Сонхун выбил пальцами дробь по кафедре. — Какая у вас Стихия?
— Вода, — кашлянув, отозвалась я.
— Прекрасно. К следующей нашей встрече подготовьте доклад на тему своей Стихии, а мы с удовольствием послушаем. Есть еще желающие на подобное задание? — профессор обвел аудиторию взглядом.
— А это поможет попасть на ваш факультет, профессор? — спросила серьезная девушка, сидящая на самом первом ряду.
— Не исключено, — на губах декана впервые появилась улыбка, точнее, легкий намек на нее. — Вы желаете, мисс?
— Пожалуй, да, — кивнула та. — У меня Стихия Земля.
— Прекрасно. Тогда жду и вашего доклада, — профессор захлопнул свой толстый конспект в кожаном переплете. — На сегодня все. Можете быть свободными…
— Не повезло тебе… — хихикнула Розэ, когда декан вышел, и первокурсники тоже гуськом потянулись к выходу. — В первый же день схлопотать доклад…
— Это еще не самое невезучее, что случилось со мной в этот первый день, — вздохнула я, поправляя сумку на плече. — Сделаю я этот доклад, хоть с горем пополам… Все равно Магтеория мне не светит, поэтому уж как получится…
— У Тэ попроси помощи, это же по его части, — вспомнила кузина.
— Да, верно, — я согласилась. — Надо поговорить с ним.
Аудитория, где проходило «Зельеварение», состояла из двух залов: в первом стояли обычные парты и стулья, а вторая представляла собой огромную лабораторию с сотнями всяких колб, мензурок, горелок и перегоночных аппаратов. В отдельном шкафу за стеклом находились различные емкости со всевозможными ингредиентами для зелий: от трав до частей тела неких животных. Это все нам первым делом показал профессор Чхве, проведя своего рода экскурсию. Увидев декана зельеваров близко и пообщавшись с ним, я поняла, что не ошиблась в своем первом впечатлении. Говорил он тихо, едва открывая рот и порой с шумом выдыхая, точно шипел. Его и без того узкие глаза при этом превращались в две щелки, а скулы становились заметнее.
— Мне нужны только талантливые студенты, — произнес он под конец, выпроваживая нас в «теоретическую» часть аудитории. — Поэтому буду судить вас со всей строгостью. Если кто-то не чувствует в себе склонности и способностей к зельеваренью, можете сознаться уже сейчас и просто покинуть мое занятие и впредь на нем не появляться. Не будем тратить время друг друга… Есть такие?
На удивление, несколько смельчаков нашлись, подняв руки.
— Что ж-ж-ж… Я вас не держу, — с ледяным спокойствием сказал на это декан.
— Может, и мы пойдем? — предложила я шепотом Розэ. — Я лично не чувствую в себе те самые способности.
— Нет, я останусь, — непривычно упрямо и даже резко ответила та. — Возможно, у меня получится, и я попаду на факультет Зельеварения.
Сперва меня удивило это: никогда не замечала у Розэ страсти к травкам и сушеным мышам. Более того, она даже домоводство отказалась изучать, поскольку просто ненавидела готовку и все что с ней связано. Но потом я поняла, в чем все дело: Мин Юнги учился на этом же факультете. Ох, Розэ, Розэ, что же с тобой делать?
И я тоже осталась. Не могла же я бросить лучшую подругу в трудный для нее час и отдать ее на растерзание этому Мину? Да, и надо поскорее придумать, как вправить ей мозги и отвадить ее от этого самовлюбленного выскочки.
Ну и последней нас ждала «Боевая магия».
Ким Чонин встретил нас перед стадионом. Без мантии, в черной боевой форме с десятками ремней и карманов, он выглядел еще более устрашающим и огромным, точно горы в Серебристой долине.
— Как есть тролль, — пискнула мне на ухо Розэ.
— Значит так, первокурсники, — громогласно произнес профессор Ким. — Сейчас вы отправляетесь в раздевалки, находите там форму под своими именами. Форма эта временная, для занятий в испытательном месяце. Те из вас, кто пройдет на мой факультет, получат другую форму, уже постоянную. На переодевание у вас семь минут. Время пошло.
— Семь минут! Всего семь минут! — все причитала Розэ, когда мы бегом неслись в раздевалку, а потом искали холщовые мешочки со своими именами. — Изверг какой-то!
— Нашла! — я бросила ей ее форму и открыла свой мешок.
Но что это? Облегающие серые трико, почти мужские ботинки и лиловая тканевая куртка, которая, судя по всему, одевалась прямо на белье. И вот в этом нам надо выйти на люди?
Остальные девушки были растеряны не меньше моего, а Розэ и вовсе уже готова была начать истерить, повторяя, что она не наденет этот «срам».
— Три минуты! — огласил кто-то из одногруппниц, и мы в страхе принялись стаскивать с себя блузки и юбки, а потом пытаться влезть в непривычно облегающие трико. Счастье, что они были из плотной ткани и кружевные края белья не выделялись на самых пикантных местах. Да и куртка, как оказалось, прикрыла многое.
— Тридцать секунд! — и мы припустили обратно на стадион.
Последними не были, но все равно, кажется, опоздали. Профессор смотрел на всех девушек с долей жалости. Притом жалел он не нас, а себя, в том, что ему придется какое-то время возиться с этими нерасторопными и совершенно не приспособленными ни к чему девицами.
— Сегодня я буду проверять вашу выносливость, — сказал декан, когда мы наконец все стояли перед ним. — Беговые дорожки видите? Вот и бежим по ним… Бежим до тех пор, пока можем. Когда сил уже нет, останавливаемся и поднимаем руки. Потом подходим ко мне, и я определяю ваши результаты… — он перебросил из ладони в ладонь некий серебристый шарик, который сразу стал излучать белесый свет.
Похоже, боевой артефакт. Или оружие какое…
— Мисс Манобан присутствует здесь? — внезапно спросил Ким, пробегаясь взглядом по лицам девушек и моем в том числе.
— Присутствует, — я в испуге приподняла руку. Что ему от меня надо?
— Вы пока останьтесь, — приказал мне декан. И прикрикнул уже на остальных: — Начали забег!
Ребята нерешительно потянулись к беговой дорожке, многие с любопытством оглядывались на меня, а Розэ и вовсе была испугана не меньше моего.
— Быстрее! Быстрее! — поторопил их Ким и повернулся ко мне.
Окинул придирчивым взглядом, поморщился, вздохнул. И еще раз спросил, словно сомневаясь:
— Значит, Лалиса Манобан?
— Да, профессор, — я поглядывала на него с опаской и недоумением.
— Мне рекомендовали к вам присмотреться, как к потенциально сильному боевому магу, — Ким задумчиво потер подбородок.
— Как к кому? — в изумлении охнула я. Боевой маг? Он издевается, что ли? — Наверное, это ошибка…
— У вас же Стихия воды? — уточнил профессор.
— Да, но… Потенциал слабый, на время я даже теряла контроль над магией, из-за стресса, только недавно все вернулось… — я, разволновавшись, торопливо стала оправдываться и рассказывать те вещи, которых еще недавно стыдилась. — И вообще у меня не было планов поступить на боевой факультет… Впрочем, как и денег… — добавила уже упавшим голосом.
— То есть вы не хотите заниматься боевой магией? — снова уточнил Ким Чонин.
— Нет, — я мотнула головой. — Простите… Я не чувствую в себе способности к этому. Я даже никогда в жизни не дралась… И с физподготовкой все плохо…
— Ну, последние два утверждения мы бы быстро исправили на тренировках, — хмыкнул Ким. — И физическую форму подтянули, и драться научили… Но если нет желания…
— Боюсь, нет, профессор… — мне было настолько неловко, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Что ж… — лицо преподавателя приобрело бесстрастное выражение, и невозможно было понять, злит ли его мой отказ или нет. — Я все же еще понаблюдаю за вами… А пока догоняйте своих одногруппников… И поторапливайтесь, иначе всех задержите…
Я было двинулась к беговой дорожке, но потом остановилась и, набравшись храбрости, поинтересовалась:
— Профессор, а можно узнать, кто вам про меня сказал?
— Ким Дженни, — прозвучал ответ.
— Ким Дженни? — удивленно выдохнула я.
— Вы разве не знакомы?
— Если только немного… — растерянно пробормотала я.
— Все, мисс Манобан, вперед и бегом, — отмахнулся Ким и тут же потерял ко мне интерес.
Значит, Дженни…
Я пристроилась к пробегавшим мимо ребятам, нашла Розэ и побежала уже рядом с ней.
— Что это тролль от тебя хотел? — сбивчиво дыша, спросила она.
— Взять к себе на факультет.
— Что-о-о? — Розэ от удивления споткнулась, и на нее едва не налетела девушка, бегущая сзади. Обе возмущенно переглянулись, но ругаться не стали. Кузина позволила ей обогнать себя и побежала уже медленней. — С чего это он?
— Ему рассказала обо мне Ким Дженни и посоветовала приглядеться, — с досадой отозвалась я. — По-моему, она все же не умеет держать язык за зубами, хотя и обещала…
— Не понимаю, зачем ей это? Зачем рассказывать о тебе своему декану, зачем протежировать?..
— Ах если бы я знала, Розэ… Если бы знала, что им вообще всем от меня надо, — добавила уже с горечью.
— Все! — кузина резко остановилась. — Больше не могу! — и подняла руки.
Ким заметил ее и махнул, подзывая к себе. Я на следующем круге тоже сдалась и поплелась к декану. На беговой дорожке теперь оставалось человек пятнадцать, и среди черных курток парней мелькало всего три лиловых девушек.
Когда подошла моя очередь, Ким Чонин приложил свой серебристый шарик к моему предплечью, точнее, вышитой там эмблеме Академии. Шар снова засиял, а после по нему побежали какие-то числа.
— Пробег… — стал помечать в своем блокноте профессор. — Время… Скорость… Результат не самый худший, мисс Манобан, — заключил он и бросил на меня взгляд из-подо лба. — Так что зря вы себя недооцениваете…
Я не нашлась, что на это ответить, только глупо улыбнулась.
— Идите пока тренируйтесь в прыжках… — отправил он меня на новые мучения.
После прыжков была проверка меткости, затем равновесия, следом гибкости… В общем, до раздевалки мы доползли едва живые. И только душ, который, ко всеобщей радости, здесь тоже оказался, вернул нам немного бодрости. Я освободилась раньше Розэ и решила подождать ее снаружи, у верхних трибун. Профессор Ким уже ушел, однако вскоре на пустом стадионе появился Чон Чонгук: в черных штанах, похожих на те, что носил его декан, грубых ботинках и… с полностью оголенным торсом. Смущение, охватившее меня было при виде полуобнаженного парня, быстро сменилось любопытством. К тому же сам Чон, по всей видимости, нисколько не стеснялся своего вида. Он нашел место в тени и принялся разминаться.
Признаться, я, как благовоспитанная леди, в своей жизни не так уж много повидала голых мужских торсов и те как-то мельком. Один из них принадлежал совсем несимпатичному и до жути худощавому садовнику соседей, который как-то раз в сильную жару на заднем дворе обливался холодной водой, а мы с Розэ видели это в свое окно. Второй я совершенно случайно подглядела у дяди Ушика , когда он болел лихорадкой и служанка Сана его обтирала мокрым полотенцем. Но тот раз можно вообще не считать, как и то, что прячется за внушительным животом дяди Ушика, называть торсом. А еще был Чим… Вот у него с фигурой, конечно, все в порядке, разве что видела я его раздетым года три назад, когда он купался в озере недалеко от наших домов. И лицезрела я его в таком виде всего мгновение, потому что потом сразу зажмурилась и чуть не сгорела со стыда. А он после этого еще долго потешался надо мной на пару с Розэ. Может, я повзрослела, или же стала какой-то распущенной, но сейчас от Чона я никак не могла оторвать глаз. Пялилась на его мышцы, которые бугрились и перекатывались от каждого движения, и понимала, что это… красиво.
И как же хорошо, что здесь, наверху, он навряд ли меня увидит!
Не знаю, сколько бы продолжалось это наваждение, если бы внезапно из воздуха не материализовался меч и острием не вонзился в землю прямо перед Чоном. Даже я вздрогнула, а он и бровью не повел. Только ухмыльнулся, сделал выпад, и клинок сбила огромная сосулька. А в следующую секунду меч в прыжке перехватила Дженни. Я не заметила, откуда она взялась, но выглядело это эффектно. Да и одета она была не в привычное платье, а облегающие черные брюки, вправленные в сапоги, и такую же обтягивающую ее внушительную грудь кофточку. Темные волосы Дженни, лишенные заколок и лент, развевались на ветру, глаза блестели азартом, а полные губы улыбались. Высокая, стройная, гибкая. Девушка-воин.
— Ты что тут делаешь? — раздался над ухом голос Розэ.
— Жду тебя, — отозвалась я, не отрывая взгляда от парочки на стадионе.
— Тогда идем…
— Давай немного посидим, — предложила я, опускаясь на скамейку для зрителей.
Розэ проследила за моим взглядом и охотно согласилась, усевшись рядом:
— А давай…
Теперь мы вдвоем безотрывно следили за дружеским сражением двух лучших студентов Академии. Дженни двигалась так, словно у нее были крылья. Или же она в совершенстве владела левитацией. Казалось, бегать и прыгать в воздухе ей так же легко, как и по земле. А еще прямо на глазах менять оружие: мечи, кинжалы, копья, одиночные или парные… Они возникали у нее из ниоткуда и так же исчезали. А Чон… Пожалуй, я изменю свое скептическое мнение о том, что в магии льда нет ничего особенного. Потому что то, что создавал из него Чон, было потрясающе. Ледяное оружие, отбивающее атаку стального Дженни. Стены для защиты. Ожившие ледяные птицы, отвлекающие соперницу и заманивающие ее в такую же западню изо льда. Звон металла, блеск стали, ледяные брызги, искрящиеся на солнце…
— Вот это они дают… — восхищенно прошептала Розэ, вторя моим мыслям. — Теперь я понимаю, почему Чим так восторгается ими…
В какой-то момент перевес сил все же оказался на стороне Чона, и он загнал Дженни в свою ледяную ловушку.
— Сдаешься? — крикнул ей, прищуривая один глаз.
— Сдаюсь! — захохотала та и упала прямо на землю, широко раскинув руки.
Чон, улыбаясь, тотчас свалился рядом с ней. Они переглянулись, что-то тихо сказали друг другу, и уже вместе расхохотались.
— Как думаешь, Розэ, между ними что-то есть? — не успела я об этом подумать, а слова уже вырвались сами собой.
— Ты имеешь в виду, пара ли они? Ну… — протянула кузина. — Все может быть… Да и Чим намекал на что-то подобное.
— Ладно, — я будто сбросила с себя наваждение и резко поднялась, — идем.
— Да-да, пошли, — Розэ тоже подхватилась. — В столовую! А то я сейчас от голода умру, клянусь Алвеем!..