Tweet about this

Этот день был самым знаменательным. Знаменательнее, чем большой
взрыв и появление нашей Вселенной — по крайней мере, во вселенной Антона и
Арсения точно.
Что уж говорить, этот день был даже чуть знаменательнее, чем знакомство
Шастуна и Попова. Ведь у них самих было множество дат, которые можно
отмечать — если бы они были долбоёбами, они бы так и сделали. День
знакомства, день первого поцелуя не в губы, день первого поцелуя в губы, день
первого поцелуя в ...неважно, день первого секса, день, когда Антон впервые
был снизу (травма, конечно), день, когда они начали встречаться — много
разных дней, касающихся только их двоих, хоть заотмечайся.
А вот знакомство с родителями — одно-единственное; и дай бог, думал Антон,
чтобы после знакомства с ЕГО родителями они с Арсением могли и дальше быть
сверху, снизу, сбоку и вообще где угодно без травматических последствий.
Ладно, он, конечно, знал, что родители от него не откажутся. А вот насчёт Арса
— уверен не был.
— Мало того, что ты мужик,
— в ужасе сказал Антон, сидя на кровати в комнате
Арсения; как и обычно, зацелованный и совершенно измученный,
— так ещё и
старше меня почти на десятку. Двойной пиздец.
Арсений лежал сзади — совершенно расслабленный.
— Звучит так, будто ты только что это осознал.
— Да я до сих пор с трудом в это верю, если честно,
— угрюмо хмыкнул Шаст.
—
Живу на конце голубой ветки метро и на голубом конце. Совпадение? Не думаю.
— Бля, Антон,
— засмеялся Арсений,
— разы, когда я тебя трахнул, можно по
пальцам одной руки пересчитать. Уж не сравнить с тем, как ты меня в кровать
вдалбливаешь. Как дятел — тук-тук, в матрасе скоро дупло будет. Сколько
можно ныть о своей поруганной чести? Это даже, в конце концов, не по-мужски.
— Да не ною я!
Антон, не зная, куда податься от раздиравшего его волнения, со всей силы
плюхнулся обратно вниз — Арсению на живот.
— Ауч!
— Ай! Больно, что ли?
— Не больнее, чем твоей заднице.
— А вот это — подло. Нет, ты представляешь? — Шастун заёрзал на голом
животе, устраиваясь поудобнее, как на подушке.
— Насколько я тебе доверяю,
что сначала подставляю свою невинную жопу, а потом собираюсь
каминаутнуться перед родаками?
Арсений запустил правую руку в лохматые светлые вихры и медленно начал
217/225
почёсывать макушку.
— Слушай, ну я твоему отцу грыжу вправлял?
— Вправлял.
— Я твою маму кофе поил?
— Поил. И не только кофе.
— Допустим. А сына их я вылечил?
— Да мама от тебя вообще кипятком ссыт.
— Ну а ты тогда чего ссышь? За компанию?
— Ну блин,
— Антон тяжело вздохнул,
— Арс, одно дело, когда ты — хороший
старший друг, наставил «нашего сыначку-корзиночку» на путь истинный и
заставил хоть чем-то заниматься. Совсем другое — когда ты со мной шпёхаешься
в зад. Даже если чисто в лечебных целях.
— Как грубо,
— хмыкнул Попов, а затем неожиданно взял серьёзную ноту: — Нет,
если ты ещё не готов, мы можем подождать. Необязательно же об этом говорить
сегодня. Мало того... Ну, необязательно об этом говорить вообще.
Арсений вот не собирался. От одной мысли, что он хотя бы намекнёт родителям
о своей нетрадиционной ориентации, в животе сворачивался неприятный клубок.
А уж о том, чтобы подставить под удар Антона, речи вообще не шло; Арс скорее
был готов извиниться перед отцом за всю свою якобы прожжённую жизнь.
Но также он понимал, что до встречи с Антоном у них были совершенно разные
жизни — и семьи тоже разные. И поэтому Шастун имел все основания быть
упрямым и принципиальным.
— Даже не думай об этом! — противореча самому себе, ответил Антон.
Арсений улыбнулся. Шаст, как и положено молодому пацану, заводился, если
кто-то говорил, что ему слабо.
— Я в любом случае решил. То есть мы.
— Можно подумать, ты меня спрашивал.
— Ты ж всё равно не против.
— Куда я денусь с подводной лодки.
— Арсений перешёл на лоб, ласково
поглаживая безымянным пальцем складочку между нахмуренных бровей.
— Эй,
ну не загоняйся. Прорвёмся.
— Просто... Как им это сформулировать? — Шаст запрокинул голову ещё больше,
реагируя на прикосновение.
— Родители, конечно, люди невозмутимые, но самое
большее, что было в подростковом возрасте — я слушал Диану Арбенину.
— Было бы очевиднее, если бы ты слушал Серёжу Лазарева.
— Вполне возможно,
— Антон заржал и развернулся, утыкаясь в Арсения носом,
— что я подцепил гейский вирус после Евровидения в шестнадцатом году.
— Хорошо, что лекарство ещё не изобрели. Ай! — Чувствуя сухие после сна губы
возле пупка, Арс начал смешливо ворочаться: — Щекотно.
Антон посмотрел на Попова взглядом «всё, готовься — те пиздос», а затем начал
вылизывать покрывшийся мурашками живот. Через несколько секунд Шаст уже
оказался между широко разведённых обнажённых ног — Арсений, если честно,
всё ещё охреневал, как он сам легко может подчиняться.
Он всегда больше кайфовал от того, чтобы самому — быть сверху, показывать
желание, быть в разных степенях резким и нежным. Ему и с Антоном это
нравилось — нет, просто с ума сводило то, что он может им обладать,
218/225
путешествовать поцелуями по разгорячённому телу, слышать полузадушенные
стоны, трахая пальцами; это было лучше, чем всё, что было до. Арсений как
будто путешествовал по Млечному пути — каждый раз будто срывал новую
звезду, большую и сияющую, доставляя удовольствие тому, кого так любит. Всё
ещё было странно — он никогда не придавал сексу значения больше, чем тот
стоил. Разрядка должна была быть по расписанию — как сон, еда и спорт.
Но точно с такой же лёгкостью позволял Антону чувствовать то же самое —
Антон ведь, наверное, чувствовал. Арсений позволял вести, делать с собой всё
что угодно — без уловок; теперь Шаста не нужно было подталкивать к
действиям, и Арс в какой-то момент с удивлением обнаружил, что его будет
устраивать любая роль всегда.
А, может, наслаждение любимым человеком просто не имело никаких ролей;
было единым, огромным, бесконечным — как Вселенная.
В тридцать с лишним лет Арсений разлетелся на нелепые сравнения — и даже
не жалел.
Антон насадился ртом на стоящий член — за несколько месяцев он научился
отсасывать так, что, может, даже какой-нибудь порно-актёр позавидовал бы.
Причмокивая, постанывая и вообще всячески показывая, как ему хорошо,
— что
ещё больше заводило,
— Шаст заглатывал до основания, холодными
металлическими кольцами на пальцах прикасаясь к яичкам. Это был новый
фетиш Арсения — и теперь Антон не снимал кольца вообще.
Смотря из-за полуприкрытых глаз на светлую макушку, полулежавший на локтях
Арсений протяжно стонал и подмахивал в такт. В какой-то момент он сомкнул
ноги вокруг спины Антона, прижимая его ближе к себе. Шаст же, чувствуя, что
Арсений скоро кончит, выпустил член изо рта и, по-прежнему не убирая рук,
начал порхать языком по тёмной головке. Лёгкие касания были колки и
мучительны — хотелось снова во влагу и горячую глубину. Но Антон — недаром у
него был опыт,
— продолжал неторопливо облизывать Арса, как мороженое;
когда не знаешь, с какой стороны лучше подступиться, чтобы пломбир не упал с
палочки. И только когда Арсений дошёл до самого последнего предела — вновь
заглотил до самого основания и парой размашистых движений заставил его
кончить.
Проглотив сперму, Шаст поднялся — с остатками капель на губах — и взял
Арсения за острые колени. Мягко, но настойчиво разведя гибкие ноги ещё шире
и немного приподняв Арса за таз, Антон потёрся членом о вход и сразу вошёл.
Трахались они, как кролики — постоянно, и сегодня ночью далеко не сразу легли
спать, поэтому растянут Арс был хорошо.
— Смотри на меня,
— то ли попросил, то ли приказал Шаст.
Арсений послушался — ловил движение и смотрел Антону прямо в глаза. Это был
новый опыт: он любил тяжесть тела на себе, любил отзывчивое тело под собой.
Трахаться с кем-то по принципу USB — это сравнение Ваня придумал,
— когда
только член и дырка, было актуально, когда с человеком не знаком, и не очень-
то хочешь лишних нежностей. Но Антон открыл новую сторону такого
порнушного секса — зрительный контакт. Полная погружённость друг в друга.
Арс чувствовал движение тугого члена в себе, смотрел на Шаста, и Антон,
219/225
двигаясь по-утреннему лениво, смотрел на него — затуманенно, но прямо. И это
было так откровенно и близко, что заставляло сомневаться в своей реальности.
Самое сложное было — не отвести взгляд, не закрыть глаза, кончая. Антон с
силой закусил губу.
— А-арс...
Арсений не знал, от чего его повело больше — от вида Антона или от
собственных ощущений. Когда волна оргазма прошла, Шаст упал на него и
жадно прильнул к пересохшим губам.
Целоваться с утра они любили долго — обычно пока кто-нибудь не кидал взгляд
на часы и не начинал орать в ужасе, что они опаздывают (обычно это был Антон).
— Ну, снял стресс? — спросил Арсений, через какое-то время оторвавшись от
Антона и переводя дыхание.
— Снял,
— укладываясь рядом, выдохнул Антон.
— Утренний секс — это, конечно,
прекрасно, но жрать я теперь хочу, как три бобика.
— Картоха в холодильнике. Блинчики, извини, жарить не буду — а то как-то
слишком идеально всё получается.
— Зануда,
— Антон, смеясь, чмокнул Арса в нос и быстро вскочил с кровати,
— я
сам пожарю. Не засни только.
— А ты оденься,
— крикнул вдогонку Попов,
— а не то мы никогда не выйдем из
дома.
— Звучит заманчиво! — послышалось из коридора.
— Я не против!
Через несколько секунд Антон вновь появился у порога — уже в халате.
Улыбался так, будто задумал очередную ебалу.
— Кстати, я подумал.
— Ты подумал?
— Ага. Если сегодня всё пройдёт более-менее хорошо, я неделю буду снизу.
Арсений аж приподнялся.
— Ты уверен, что хорошо подумал?
— Подумал как надо! — возмутился Антон.
— Где радость и счастье?
— Я счастлив,
— Арсений снова откинулся на подушки и поднял большой палец
вверх.
— Только, если что, потом не ныть. Сам предложил.
— Не дождёшься,
— фыркнул Шаст и вновь скрылся за дверью.
Арсений блаженно прикрыл глаза, с ужасом представляя, что из кровати всё-
таки придётся выползти. Через час — первый клиент, и как за это время стереть
с лица и с тела очевидную затраханность — он понятия не имел.
***
Вечером этого же дня Арсений и Антон сидели на кухне у Шастуна. Локация не
такая частая — всё-таки Антон почти всё время дневал и ночевал у Попова.
Но ужин с семьёй Шастунов был не первым для Арсения — и, кажется, членам
семьи Арс вполне полюбился. Майю Попов учил варить кофе и делал ей массаж
совершенно бесплатно; с отцом Антона, Андреем, отношения тоже сложились
220/225
товарищеские —
тот любил говорить о политике, а Арсений — мог говорить обо всём. Всё-таки им
с Арсением было комфортно — вроде бы он молодое поколение, а вроде — в
сыновья уже не годится. Майя как-то даже порадовалась, что наконец-то у
Антона появился друг, с которым интересно не только Антону, но и его
родителям. Антон ворчал, что это же его друзья, а не родителей, а Попов —
скромно улыбался. Это было приятно.
Но всё-таки что бы они сказали, узнай, что друг Антона делает с их сыном по
ночам? Или что делает Антон со своим другом? Что они делают друг с другом...
Шаст сидел рядом — бледнее белой скатерти на столе; медитировал. Арсений не
мог взять его за руку, поэтому в знак поддержки ограничился мимолётным
прикосновением к плечу.
— Антош, ты чего не ешь? — Майя обеспокоенно посмотрела на сына, который
всё ещё не притронулся к пасте.
— А? — отмер Антон.
— А. Не, я ем. Уже начинаю.
Взяв вилку, он начал ковыряться в тарелке.
— Его просто Добровольский с дипломом вздрючил,
— взял слово Арсений,
— то
не так, это не то. Вот сидит, думает, как будет переделывать — формулы,
наверное, в голове перебирает.
Что отчасти было правдой — как к самому любимому своему ученику Паша
придирался к Антону буквально из-за всего. Шаст и сегодня успел возгореться,
переругиваясь с Добровольским по телефону и в десятый раз переписывая один
и тот же абзац.
— Антош, ну ты так сильно не переживай,
— посоветовала мама,
— тебе до
выпуска осталось меньше полугода. Скоро всё кончится.
— Если он так придирается,
— ответил Андрей, поправляя очки на носу,
—
значит, и на защите будет отстаивать до последнего. Не кисни, сын.
— Не кисни,
— завис Антон, принимая зеленоватый оттенок.
— Не кисни. На
радуге зависни. Мам, пап...
— Антон, ты уверен, что это правильный заход? — осторожно спросил Арсений.
— Похрен,
— нервно помотал головой Шаст,
— у меня всё равно кусок в горло не
лезет.
Он порывисто взял Арса за руку и сжал её до боли крепко. Попов следил за
взглядами родителей — оба были удивлёнными.
— Короче, ма, па,
— выдавил из себя Антон, поочерёдно смотря то на Майю, то на
Андрея, будто заранее пытаясь передать то, что сейчас скажет,
— я... люблю
Арсения.
— В смысле...
— начала Майя.
— Не дружеском,
— ответил Арсений, опасаясь, что Антон сейчас сблеванёт от
напряжения.
— Мы с Антоном... вместе.
— Это вообще ничего не значит,
— взволнованно начал частить Антон, путаясь в
словах,
— то есть не наши отношения с Арсом ничего не значат, а всё остальное.
В смысле я не гей, можете не расстраиваться по этому поводу. Если бы я был
геем, мне бы парни и раньше нравились, то есть я бы на них др... Кхм. Блин. А я,
короче, просто люблю Арсения. Люблю как парня. То есть как мужчину, какой из
221/225
него парень. Бля...
— Антон, не матерись,
— ответила мама чисто на автомате.
— Ма, ты серьёзно?! — взорвался Шаст.
— Это сейчас вообще неважно, я вам
совсем о другом! О том, что мы с Арсением не просто друзья...
— Это мы уже поняли,
— тихо добавил отец.
— Хорошо, поняли,
— кивнул Антон, чуть не отрывая руку Арсения.
— И???
Арсений продолжал следить за реакцией — Майя задержала бокал вина у губ
лишь на секунду; Андрей провёл рукой по начинающим седеть волосам, вновь
поправил очки и сложил руки в замок. Негатива их позы не выражала — кажется,
они были людьми поразительной выдержки.
Кто не мог успокоиться — и так понятно.
— Чего вы молчите? — Антон продолжал наседать, руководствуясь принципом
«лучшая защита — нападение».
— Скажите что-нибудь, я вас очень прошу. Не
хотите если меня видеть — я пойму...
— Антон, не нагоняй,
— мягко перебил Арсений.
— Дай переварить.
Шаст неохотно замолчал. Арсений хотел обнять его — но на пару секунд
застеснялся родителей. Затем, всё же решив, что душевный комфорт любимого
человека ему важнее, и мысленно отругав себя, Арс придвинулся к парню и
положил руку ему на плечо.
Майя в свою очередь наклонилась поближе к мужу:
— С тебя серьги. Те самые, с фианитами, я тебе недавно показывала.
— Куда деваться от пчелиного жала,
— усмехнулся Шастун-старший.
сделано завтра же. Эх, родной сын — так подвёл.
—
...?
— Будет
Антон смотрел на маму, затем на папу. Затем снова на маму, и снова на папу — и
вообще ничего не понимал. Арсений, который загружался побыстрее, понял, что
родители Антона уже обо всём догадались — вопрос только, когда и как.
— Я просто читала твой твиттер, сынок,
— беспечно ответила Майя.
— Хотя
хорош сын, конечно. О том, что ты встречаешься с мужчиной, мы узнаём из
социальных сетей, а не лично.
— Ты открывала мой твиттер?!
— Ты его и не закрывал,
— мать рассмеялась.
— Наоткрывал вкладок и так и
оставил. Я беру ноутбук — а там... Не буду цитировать при отце, ладно?
— А зачем ты брала мой ноутбук?
— А кто хлебал из моей чашки, кто сидел на моём стуле?! — передразнила Майя
сына.
— Мой сломался, вот и взяла. Думала, если тебе есть что скрывать, ты не
будешь оставлять это прям так на виду.
Антон сглотнул, покрываясь липким потом.
— Не волнуйся, больше, чем надо, не прочитала. Всего пару записей.
Похоже, у Майи вся эта ситуация вызывала веселье. Антон выпал в капитальный
ахуй, Арсений — не в такой капитальный, но тоже в ахуй. Отец молчал.
— А папа как узнал?..
222/225
— Так я же ему рассказала. Нет,
— предупредительный жест,
— не с целью
наябедничать. Просто решила, что лучше я с ним поговорю, чем кто-либо из вас.
— И как?..
Шастун смотрел на папу, с нетерпением и боязнью ожидая хоть какой-нибудь
реакции.
— Не буду врать, что мне это очень понятно и приятно,
— прямо ответил Андрей.
— Но... Это же твоя жизнь. Если тебе так хорошо — то ладно. К тому же, за два
месяца у меня было время свыкнуться с этой мыслью.
— Нет, я ничего не понимаю,
— беспомощно сказал Антон.
— Я вообще не думал,
что вы знаете! Так готовился к этому вечеру, аргументы подбирал... И почему вы
не сказали, что всё знаете?
Майя поднялась из-за стола, подошла к сыну со спины и ласково потрепала его
по голове.
— Антош, мы ж не в суде — тебе не нужно защищаться, подбирая аргументы.
Перед родными родителями?
— Правда?
— Правда. А не сказали, потому что ждали, пока вы сами дозреете. Это же лучше
— что ты сам рассказал, а не мы вытягивали из тебя подробности.
Не веря во всё происходящее, Антон поднял голову и несмело улыбнулся — Майя
чмокнула сына в лоб и вернулась за стол.
— К тому же, с Арсением ты не пропадёшь,
— сделав глоток вина, добавил отец
и задумчиво посмотрел на Попова.
— Арсений — человек сформировавшийся,
уверенно стоящий на ногах...
— Спасибо большое, Андрей Владимирович,
— Арс улыбнулся.
— Подождите, а серьги тут при чём? — озадаченно спросил Антон, возвращаясь к
началу разговора.
Андрей и Майя — виновато! — посмотрели на сына.
— Ну... Понимаешь, Антош, мы с папой поспорили.
— Вы... Что сделали??
Пожалуй, именно в этот момент с Антона можно было перерисовывать известный
шедевр Мунка.
— Я поставила, что ты признаешься меньше, чем через три месяца. Узнали мы в
декабре, а сейчас середина февраля.
— Майя победно посмотрела на мужа.
—
Потому что Антон никогда не был терпеливым и не смог бы долго молчать.
— А я, если честно, думал,
— продолжил Андрей,
— что тебе понадобится
гораздо больше времени. Всё-таки — дело такое.
— И недооценил нашего сына.
— Недооценил.
— Блин, надо было ещё что-нибудь попросить.
— О-ху-еть,
— беззвучно прошелестел Антон.
— А ты что получил бы в случае
выигрыша, пап?
— Мама бы молчала весь день.
Получив лёгкий тычок в плечо, Андрей рассмеялся.
223/225
Антон залпом осушил свой бокал и повернулся к Арсению.
— Знакомься — это моя семья.
— Теперь понятно, в кого ты такой азартный,
— хмыкнул Попов.
— Ну что, ребят, давайте доедать, а то совсем остынет,
— Майя поторопила всех
остальных.
— И да, Арсений, ты никуда не уйдёшь, пока не сваришь кофе.
— С радостью, Майя Алексеевна.
Арсений наконец полностью расслабился, понимая, что его не только приняли
как партнёра Антона, но и дальше будут рады видеть в своём доме.
Обменявшись с Шастом радостными взглядами — безмолвным «вот это
подфартило», Арс с небольшой грустью подумал, что с его родителями так точно
не выйдет.
Впрочем, и того, что преподнёс сегодняшний день хватало с лихвой.
***
— Нет, я в полном пиздеце. Два месяца — то есть тогда была примерно середина
декабря. Что она могла прочитать???
Ночью, когда Антон вновь остался у Арсения, он сидел с телефоном на диване и
листал свою ленту твиттера вниз.
13 дек 09.51
@shast
oon: о господи моя жопа!!!!!
_
13 дек 09.52
@shast
_
oon: пожалуй впервые в жизни мне было и приятно, и ужасно
одновременно
— Боже, какой стыд,
именно это.
— Шаст закрыл лицо руками.
— Не дай бог мама прочитала
Арсений сел сзади и начал разминать плечи Антона через футболку. День вышел
эмоционально непростым — нужно было расслабиться.
— Я думаю, твои родители прекрасно понимают, что мы с тобой по ночам не
просто рядом в кровати лежим,
— мягко сказал он.
— Так что не думай об этом.
— Наверное, ты прав,
— Антон прикрыл глаза, ощущая, как постепенно уходит
напряжение из мышц.
— Ладно, я просто это забуду и всё.
— Ну не совсем,
— шепнул Арсений на ухо.
— Теперь тебе будет и приятно, и
ужасно одновременно целую неделю.
— О май гадбл, Герман, это просто ухахахбл.
Арс откинулся на спинку дивана и потянул Антона за собой. Устроившись
поудобнее на чужой груди, Шаст рассмеялся:
— Бля, реально наследственное. Мать с отцом поспорили на нас, я поставил свою
жопу.
— Истинный сын своих родителей.
224/225
А дальше Арсений пытался превратить «приятно и ужасно» просто в «приятно».