Глава 7. Это хокку?
И час любви настал для нас,
И было полвторого.
Ты резко так на меня напал,
И стало полшестого.
© Элеонора Руль — «Из необузданного»
Среда, 4 октября 2017 года
Выходные Кит провел в постели: глотал таблетки, читал учебники и думал о недавних событиях. С Фортом они провели много памятных ночей, но никогда не переходили определенную грань. До этой пятницы.
Кит закрывал глаза и вспоминал, насколько необычным был вечер: эмоциональнее, ярче, острее, сочетая надрыв и умиротворение. От этих мыслей кровь приливала к щекам, а потом колючей волной падала куда-то вниз, замирала тянущим чувством под ложечкой.
Усугубляло ситуацию и то, что Форт заваливал его звонками и сообщениями, каждый час спрашивая про здоровье. Кит хотел бы списать свою наивную радость от каждого оповещения на внезапно обрушившуюся болезнь, но температура спала еще в воскресенье, а перестать глупо улыбаться от каждого сигнала телефона он так и не смог.
В понедельник Кит вышел на учебу. Рейтинг по физиологии благодаря афере с тестом стал отличным, и даже удалось подтвердить знания на устном зачете. У Бима тоже все получилось, и теперь они, окрыленные успехом, сидели в столовой факультета.
Расщедрившийся от радости друг угостил его холодным чаем, который Кит терпеть не мог да еще и перепил его за время болезни, но, как говорится, «возможность редко приходит дважды», поэтому он старательно давился халявным напитком.
— Выбрось эту гадость, — на скамейку рядом внезапный, как конец семестра, упал Форт и забрал из рук чай. — Держи.
На столе появился новый стакан, и манящий запах кофе окутал ноздри, лаская обонятельные рецепторы. Инженер часто вот так появлялся на их факультете посреди учебного дня, притаскивал любимый напиток и развлекал их факультетскими шутками, но именно сегодня Кит не был уверен, что готов его видеть.
— Вообще-то, очень даже вкусно, — возмутился Бим, с обиженным видом вцепившись в свой чай. — Тебе, дикарю, не понять, так что не заманивай моего друга на темную сторону.
— Вратаря-дырку забыли спросить, — Форт только фыркнул в ответ, демонстративно игнорируя оппонента.
Киту было смешно от их вечных препираний, но близился первый матч сезона, и, как капитан команды, он должен был поддерживать дружескую атмосферу, поэтому привстал и отвесил обоим оплеухи.
— Эй, — Форт недовольно потер голову.
— Что за хуйня произошла с твоей рукой?
— Бип-бип, Ай'Бим!
— Нет, Ай'Кит, ты посмотри. Его кто-то укусил!
Кит с трудом подавил смех, наблюдая, как Форт старательно придумывает ответ. Может, он зря себя накручивает, и между ними все в порядке? Вероятно, парень просто чувствует вину за то, что ударил его головой об кровать, поэтому и достает вопросами.
— Да... Ээээ... Ну... С... М... С котом подрался, — наконец выдавил Форт, убирая руку под стол.
Хорошо, что не с гусем. Кит выдохнул и покосился на друга.
Судя по лицу, Бим ни разу не поверил, но продолжать допрос не стал, заглядевшись на чирлидерш за соседним столиком. Хорошо, что друга так легко отвлечь.
— Иди, Ромео, — понял Кит настрой. — Только мышцы не потяни, вечером тренировка.
Если Бим будет ловить мячи с таким же рвением, с каким сейчас побежал за вниманием девушек, они точно выиграют.
Форт пересел на освободившееся место напротив и, уставившись куда-то на воротник медицинского халата, довольно сощурился, отчего его лицо стало очаровательно несимметричным, почти некрасивым.
С другой стороны именно несовершенство парня притягивало Кита на протяжении года. Ни мягкие губы, ни перевернутые галочки бровей не могли скрыть оставшиеся с подростковых лет кратеры от прыщей, рассыпанные по всему лицу. Ни верность, проверенная временем, совсем отличная от понимания остальным миром, но такая важная для самого Кита, ни неутолимая тяга к приключениям не сглаживали вспыльчивости и максимализма, который до сих пор не хотел покидать Форта. Однако именно способность разглядеть друг друга целиком, со всеми недочетами и дурными чертами характера, связала их и позволила продержаться бок о бок двенадцать месяцев.
— Как рука? — Кит с некоторой виной погладил обрастающую корочкой ранку.
— Пока левая на больничном, — со смешком отозвался Форт, — приходится дрочить правой.
— Ты разве левша?
— Нет, но левой удобнее: в правой обычно материал для вдохновения. Попробуй как-нибудь.
Кит только кивнул, стараясь припомнить, когда последний раз дрочил левой рукой. По всему выходило, что давно.
— Какой же ты придурок, — радостно прокомментировал он, отпивая свой кофе.
Форт часто отпускал дурацкие шутки, и со стороны могло показаться, что он — идиот, но пообщавшись больше десяти минут, становилось понятно, что это просто своеобразное чувство юмора. Мозг у того работал хорошо, что подтверждалось не только в учебе, но и при решении некоторых безотлагательных жизненных задач.
Они обсудили вечернюю тренировку и еще раз прогнали схему игроков, потому что придумывал ее Форт. Кит похвастался, что сдал физиологию, парень в ответ рассказал шутку про колесо, и чтобы понять ее, пришлось вспомнить физику, но потом стало очень смешно.
— Кстати, у меня для тебя кое-что есть, — спохватился Форт и достал из кармана листок бумаги. — Вот.
Ничего не подозревая, Кит развернул записку, и пробежал глазами по тексту внутри, чувствуя, как недоумение крепнет с каждой строчкой.
На тетрадном листе мелким убористым почерком, почти каллиграфическим, было написано что-то вроде стихотворения.
Темнота везде,
Если выключить свет.
Хочу я услышать
Твой честный ответ.
Я ходил по земле
Беспечно, бестактно —
Увидев тебя,
Пропал безвозвратно.
Разница в год
Или даже в века,
Что есть для любви,
Ведь она велика!
Как ночью Бангкок
Зажигает огни:
Так твой образ
Заполнил мысли мои.
Как все вмещает пол —
Тела и души,
Так и ты вместишь меня,
Не кричи, послушай.
Обнажи мне себя,
Ничего не скрывай,
Целуй мои губы,
С них крики срывай...
Кит сидел молча и не дышал, не зная, с чего начать разговор. Он испугался, что этот «литературный шедевр» написал Форт, и настал тот самый странный момент, которого он ждал, потом присмотрелся, вспомнил почти печатный почерк парня, ни разу не похожий на эти мелкие закорючки, и немного расслабился.
Осторожно выглянув из-за листа, Кит понадеялся прочитать по лицу Форта правильный ответ.
— Это не ты написал? — решил убедиться он.
Форт, который все это время с увлечением пил кофе и попутно отдирал корочку с руки, совершенно искренне подавился, закашлялся, а потом прохрипел:
— Судя по твоему лицу, это какое-то говно. И оно от твоего сталкера.
— Моего сталкера?
— Минга.
Это все объясняло. Кит даже растерялся, почему не понял этого сразу. Было же очевидно, что только фантазер-англичанин способен на такое, но его немного смутили строчки про «вместишь меня».
Кит посмотрел на Форта, который все-таки оставил руку в покое, чтобы теперь с беспечным видом разрывать пакетик сахара на маленькие клочки, и снова перечитал «стихотворение».
— Форт, он что, подкатывает ко мне? — вместе с вопросом вырвался смешок. — Он меня еще и завалить хочет. Он!
Форт потянулся и решительно забрал письмо. Глаза быстро пробежали по строчкам, брови опустились к переносице. Плечи беспомощно вздрогнули.
— Похоже на то. Что ответишь?
Под его пристальным взглядом вернулось беспокойство. В пятницу они опасно приблизились к той бездне, куда Кит точно не собирался упасть.
Пока ни он, ни Форт не перешли черту отношений, за которой неминуемо пришлось бы врать друг другу, они в безопасности. Одно признание или неловкое слово может приоткрыть дверь в царство лжи и объявить начало обоюдной погоне за желанием казаться лучше.
— Не знаю, — как мог, беспечно ответил Кит.
— Давай тоже напишем ему стих. Или что это, хокку?
— Кажется, это ямб.
Форт хихикнул, вытащил обгрызенный карандаш из кармана, утянул салфетку и замер над ней с задумчивым видом.
— Смотри.
Печатные буквы ровным строем неспешно появлялись на салфетке, заставляя Кита внимательно следить за творческим процессом и отвлекая от тревожных мыслей.
Хочешь услышать
Честный ответ?
Скажу «ты прекрасен»
я лишь за минет.
Форт скривился в ухмылке, явно довольный собой. И продолжил.
Ты жил на Земле
Беспечно, бестактно,
Не познав ни одного
Полового контакта.
Кит не выдержал и стал смеяться в голос, а потом забрал карандаш и присоединился к безумию.
Когда я увидел
Твой классный еблет,
На первый автобус
Купил я билет.
— Еще про разницу в возрасте надо придумать, — напомнил Форт, перечитывая стихотворение Мингквана.
Кит по привычке засунул карандаш в рот, пару раз укусил под укоризненным взглядом, а потом придумал.
— Нет, я не поэт, конечно, но...
Разницу в год
Или даже в века
Вертел на хую
Одного мужика.
Форт зашелся в приступе смеха и пару раз хлопнул в ладоши, задел неприкаянный стакан чая, разливая на письмо, схватил, начал трясти, позволяя чернилам размазаться по бумаге.
— Подожди, тут на обороте еще есть...
Кит отобрал листок раньше, чем тот закончил, неуверенный, что хочет знать дополнения к сочиненному. Все промокло насквозь и стало мерзким на ощупь, но закорючки еще читались.
«Давай поужинаем завтра? Кафе «Вечная любовь» в шесть после полудня.»
Отдав листок обратно, он с обреченным стоном закрыл лицо руками. Что на уме у этого парня? Только сумасшедший согласится с ним ужинать после таких стихов.
— Пойдешь? — спросил Форт.
— Не знаю.
— Если я отдам ему наши стихи, то он точно не придет.
Возможно, Киту показалось, но в голосе Форта прозвучала надежда. Снова появились эти намеки. Нет, так не пойдет. Он решил перестраховаться: взял чистую салфетку, быстро набросал на ней текст и, тщательно свернув, отдал парню.
— Передашь ему?
Форт посмотрел на него не так, как обычно, только подтверждая нехорошие догадки. Пусть думает, что хочет, только не произносит ничего вслух.
— Что там?
— Хокку, — расплывчато ответил Кит, поднимаясь из-за стола. — Мне пора.
Когда он уходил, то чувствовал, как его провожают взглядом. Вот уже год им удавалось сохранять вокруг себя уютную тишину, и Кит собирался оберегать ее, пока может.
Что касается Мингквана... Вряд ли это растянется надолго, но пока к младшему инженеру улетела записка с коротким посланием.
«Стихи так себе
Встретятся муха с жабой
Таков мой ответ
P.S.: Заберешь меня в 17:30 у моего общежития.»
Четверг, 5 октября 2017 года
Кит подумал, что вместо «свидания с прекрасным Мингкваном» с большим удовольствием провел бы сегодня еще одну футбольную тренировку. Матч с KU уже завтра, а они подготовились к игре примерно как огранизм антипрививочника к эпидемии кори. Однако команда не разделила его энтузиазма и от его сообщения в общем чате разбежалась по темным углам с прытью тараканов. Фа миловался с Вайо. Бим выгуливал представительницу прекрасного пола. Даже Форт спрятался на собрании СОТУС.
Предатели.
С тех пор, как три минуты назад пробило половину шестого, Мингкван успел отправить три сообщения. Когда Кит спустился, он ждал у машины, нервно дергал ногой и поглядывал на часы. Сегодня парень выглядел особенно нелепо, сменив форму на футболку и джинсы, но все равно зализав волосы на свой безумный пижонский манер. Он себе на голову половину бутылки геля для укладки вылил?
Они поздоровались. Мингкван очевидно пытался показать, как он расслаблен и уверен в себе, но не смог с первого раза открыть пассажирскую дверь.
Кит с трудом удержался от комментариев. Лимит щедрости на вечер исчерпан, и первокурснику предоставляется право самостоятельного выбора темы для разговора.
В машине играла музыка: что-то из модной попсы, которую регулярно крутят по радио. Из колонок девица писклявым голосом напевала о том, насколько она лучше остальных.
— Нормальная музыка? Ты такую слушаешь? — попытался начать беседу Мингкван.
— Честно говоря... нет.
Кит совсем не собирался ему помогать. Настроение и так оставалось сомнительным, и лучше было бы остаться дома сегодня.
Они выехали на дорогу.
— Хочешь шоколадку?
На панели обнаружилась коробка с Кит-Катом, которую Кит без слов выкинул на заднее сидение. Пальцы Мингквана беспокойно барабанили по рулю.
— Любишь хокку?
— Нет, — уже принципиально вредничал Кит. — Тебе понравилось?
— Да, — просиял Мингкван. — Мы изучали японскую поэзию в школе в Англии...
Кит никогда не общался лично с людьми из Европы, но представлял их совсем по-другому. Однако любопытство пересилило желание поиздеваться еще немного.
— Так ты правда жил в Англии? — максимально безразлично спросил он. — Поэтому такой бледный?
— Да, я из Ливерпуля.
— А я думал, у тебя анемия, — Кит фыркнул.
Нет. Совсем перестать издеваться над мелким не получалось.
— Я читал тебе английские стихи. Тебе ни о чем это не сказало? — дерзко парировал Мингкван.
— Когда?
— В поездке.
Кит отчаянно напряг извилины и вспомнил то похмельное утро, когда Форт отвозил их на пляж. Кажется, младший рассказывал что-то про дорогу, но это было на тайском и не в рифму.
— Это был Шекспир? — надежда умирала последней.
Поэзия никогда не увлекала Кита, и вряд ли он смог бы вспомнить еще кого-то из английских рифмоплетов. Мингкван скривил лицо, подтверждая промах.
— Скорее Уолт Уитмен. Хотя тебе все равно не нравятся стихи.
Повисла тишина. В голосе парня прозвучала такая досада, что Киту стало немного стыдно за собственную необразованность. Так получилось, что игры, сериалы и комиксы всегда побеждали древние и не очень фолианты.
— Можешь попробовать как-нибудь снова, — попытался реабилитироваться он. — В смысле, стихи почитать.
Какое-то время младший молчал, словно окончательно обиделся. С другой стороны, кто мог винить Кита за то, что рассказы про строение самолетов от Форта звучали в тысячу раз поэтичнее любых Мацуо Басе?
Мингкван переключил радио на что-то более адекватное, зазвучала умиротворяющая музыка без слов, позволяя мыслям беспрепятственно виться незамысловатыми нитями. За окнами серыми вереницами усталые люди двигались с работы. От этой безысходности окончательно портилось настроение: как человек может добровольно обречь себя на такую жизнь?
Интересно, о чем мечтает Минкгван? Кем видит себя лет через пять?
Сейчас младший полностью сосредоточился на дороге и не поворачивался к нему, крепко держась за руль обеими руками. В свете встречных фар переливался гель в его волосах, взгляд напряженно устремился вдаль, и понять, о чем он думает, было невозможно.
— Почему именно «Вечная любовь»? — попытался завязать разговор Кит.
Мингкван задумчиво покусал губу, погладил руль, словно сам размышлял, стоит ли сменить гнев на милость, а потом пробормотал.
— Я неизменным, вечным быть хочу, чтобы ловить любимых губ дыханье.*
Бессвязный набор слов с вычурной интонацией.
— Уитмен? — обрадовался Кит.
Мингкван покосился на него с задорной улыбкой. Кусок челки все-таки отвалился и упал на нос.
— Неа. Джон Китс. Но рад, что ты просвещаешься на глазах.
От синяка на второй половине лица его спас звонок мобильного. Мингкван осекся на полуслове, и Киту оставалось только обиженно выдохнуть.
— Извини, я отвечу, — младший включил звонок на громкую связь. — Hello, Kitty.
Голос молодой девушки в колонках сказал что-то на английском. Мингкван ответил неожиданно низким тоном то ли про зайца, то ли про воздух. Кит занервничал и вытащил телефон с переводчиком.
Отдельные слова удавалось понять, но в целую картину они никак не укладывались, потому что разговор велся явно между носителями языка и не был похож на тот «Happy English», что преподавали в школе. Мингкван покосился на Кита и рассказал своей подруге что-то про парня-юриста или коротышку, она засмеялась, словно тот пощекотал ей клитор.
Кит слушал их воркование и не понимал, что происходит. Этот Казанова пригласил его на «свидание», чтобы общаться с другим человеком, и не видел в этом ничего неправильного? Он что, пытается вызвать ревность? Судя по тону и некоторым словечкам, девушка на том конце трубки явно не родственными узами связана с мистером-обольстителем.
Разговор не продлился долго: Мингкван очевидно пожелал подруге спокойной ночи, отключил звонок и, как ни в чем бывало, уставился на дорогу. Кит прокашлялся. Судя по невинному виду, парень правда верил, что ничего необычного не произошло.
Хэллоу Китти, Кит-Кат... Мингкван всех зовет производными из рекламы? Возможно, в его представлении серьезные отношения — это называть человека сахарными прозвищами. Правда все еще было непонятно, зачем этому герою-любовнику Кит, если у него уже есть девушка.
— И что это было? — медленно и выразительно поинтересовался он.
— Это... — Мингкван равнодушно пожал плечами. — Моя бывшая девушка.
— А она знает, что она — бывшая?
Может ему тоже позвонить Форту и болтать с ним по громкой связи? А что, здорово будет, весело.
Во взгляде младшего мелькнуло что-то вроде осознания.
— Я тебе внутри все расскажу, — припарковавшись у вывески с неоновыми сердцами, ответил Мингкван и решительно отстегнул ремень.
Оказавшись внутри Кит отругал себя за авантюризм. Наверняка предполагалось, что это будет романтичным местом для свиданий студентов. Парные столики, цветы на окнах, приглушенный свет и множество убогих сердечек из фольги, свисающих с потолка.
— Присядь, я сделаю заказ, — Мингкван кивнул на свободные места в углу.
Кит сел, продолжая с ужасом оглядываться по сторонам. Прямо перед ним совершенно без стеснений девушка кормила парня мороженным. Тот хихикал, держал ее за руку и слишком уж очевидно наслаждался.
Мингкван отсутствовал слишком долго, и Кит успел пересчитать висящие прямо над ним сердечки (восемь), оторвать листок у стоящего на столе цветка, допить стакан воды. Когда младший вернулся, он уже собирался сбежать домой из этого царства любви.
— Заскучал? — Мингкван поставил перед ним тарелку с лапшой и сел напротив, загораживая собой парочку.
— Я думал, ты уехал к своей бывшей, — неудачно пошутил Кит.
И тут же пожалел, испугавшись, что с младшего станется истолковать это как ревность и обрадоваться. Однако Мингкван только вскинул брови, будто все еще не понимал, что он сделал не так.
— Куда ты меня привез? — Кит продолжил, скрестив для важности руки.
— Друзья рассказывали мне про это место, — виновато ответил Мингкван. — Я хотел, чтобы наше первое свидание было в хорошем месте и....
— Свидание, значит.
Киту удалось поймать парня на слове, и теперь он чувствовал внутреннее торжество, наконец оказавшись в более выгодном положении. Уши Мингквана пылали от смущения.
— Ты позвал меня на свидание, но всю дорогу флиртовал с бывшей, — не отступал Кит. — Не думаешь, что это немного странно?
— Мы расстались. Мы просто общаемся...
— Вряд ли она думает так же. Я тоже мог бы все неправильно понять и просто уйти.
Казалось, что Мингкван сейчас заплачет, хотя может быть это остатки синяка делали его лицо таким грустным.
— Пи'Кит, ты...
— Хорошо, что из нас двоих дурак — не я. Поэтому я все еще здесь и готов слушать.
Младший мялся, потупившись в стол, слишком долго размешивал сахар в своем чае, так и не решаясь поднять взгляд. Длинные пальцы осторожно сжимали ложку, нервно раздувались обуреваемые сомнениями маленькие ноздри.
Кит сжалился: смотреть целый вечер на страдающее лицо парня — это не слишком весело.
— Вернемся к главному. Свидание? Ты что, ухаживать за мной собрался?
— Если можно, — Минг оторвался от созерцания разложенных по столу салфеток.
— Ну... Попытка — не пытка. Я же не могу запретить тебе попробовать.
Мингкван радостно встрепенулся, получив разрешение. Словно всерьез рассчитывал, что у них что-то может получиться. Кит разглядывал его, чувствуя веселье, смешанное с жалостью, и ничего не загадывал, хотя и помнил, что у парня очень красивые ноги.
И очень глупая голова. Мингкван понимает, что в двадцать лет не может быть ничего серьезного? В сорок пять, в принципе, тоже, но к тому возрасту у людей снижаются и запросы и когнитивные функции.
Пока он поражался человеческой глупости, младший, видимо, справился с захватившей его бурей эмоций, еще немного покусал губу, отодвинул подальше чашку и преданно уставился в глаза.
— Давай, — Кит дружелюбно улыбнулся, выдерживая зрительный контакт. — Подкатывай.
И заинтригованно замер, ожидая, что тот будет делать.
Наверняка парень готовился к свиданию и попытался выяснить хотя бы минимальную информацию о Ките от его друзей. А что друзья могли про него рассказать? И Бим, и Фа, и все в университете думали, что Кит скромный мальчик из не самой богатой семьи. Не пьет, не занимается сексом, правда, иногда ругается. Поэтому Мингкван сейчас уверен, что имеет дело с человеком, который ничего не знает о свиданиях.
Театр Абсурда открывает новый сезон.
— Пи'Кит, — начал младший. — Ты мне нравишься уже месяц. Началось все на репетиции. Ты выглядел таким скромным, но я сразу подумал, что человек с такими яркими волосами не может быть неинтересным...
Кит с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
— Ты ведь понимаешь, что они крашеные?
— Ну да, я же не глупый, — усмехнулся Мингкван. — Ты подшучиваешь надо мной, но мне даже нравится. Помнишь...
Кит совсем не горел желанием тратить вечер на выслушивание льстивых комплиментов. Насчет своей внешности иллюзий он давно не питал: в меру привлекательный, но явно не дотягивающий до уровня Фа и Бима.
Ничего нового Мингкван все равно не скажет.
— Стой, — оборвал Кит с наслаждением. — Если бы я хотел услышать историю развития мира, то сидел бы в библиотеке. Давай что-нибудь повеселее.
Мингкван растерянно моргнул. Он явно не ожидал такого поворота: то ли в дурмане окружающих свечей успел забыть, насколько резким может быть собеседник, то ли правда никогда не получал отказа.
— Веселее? — нахмурился младший, снова растерянно хватаясь за ложку. — Ты хочешь анекдот?
Кит кивнул.
Около десяти секунд парень задумчиво размешивал остатки чая, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь создать идеальную гомогенную субстанцию, а потом с усмешкой спросил.
— Ты знаешь, какое изменение в анатомии человека по мнению Бенджамина Франклина сделало бы людей счастливее?
— Нет, — опешил Кит.
Минкгван выдержал драматическую паузу. Было видно, что он с трудом сдерживает смех, и это настораживало. Его довольное лицо, искаженное как шарж, раскачивалось в отражении подвешенных сердечек.
— Франклин считал, что самое важное, что наука может изменить в человеке — это... Ароматизированные газы!
Серьезно, мистер-"красавчик"?
Маленький рот дергался в неуверенной улыбке, пытаясь показать миру хотя бы пять зубов, пока Кит разрывался между восхищением безнадежностью Мингквана и желанием плакать от смеха.
— Нонг?
— Пи?
Младший потянулся к его ладони, но Кит одновременно с ним спрятал руки под стол. Определенно, свидания — это не его.
— Сколько человек согласились встречаться с тобой после таких остроумных фактов? — серьезно спросил Кит.
Мингкван схватился за чашку, как будто это и была его цель, и сделал несколько глотков. Шумных. Быстрых. Почти отчаянных. Кадык судорожно прокатился по длинной шее.
— Фразу «выживает сильнейший» впервые сказал не Чарльз Дарвин, а Герберт Спенсер, — решил не сдаваться младший. — Это инженер, философ и психолог. Так что у нас с тобой есть кое-что общее. Медик и инженер — здорово!
— Хочешь сказать, что мы будем встречаться, потому что нас объединяет вековой дед?
— А еще Спенсер изобрел скрепку для бумаги, — с готовностью кивнул Мингкван.
Кит не выдержал и рассмеялся в голос, почти искренне восторгаясь этой ходячей на стройных ножках «википедией».
Они с Фортом никогда не ходили на свидания. Те каникулы, когда они пересматривали все фильмы Тарантино с перерывами на секс и покурить, не считаются. Привычка Форта приносить кофе в обеденный перерыв и шутить свои бесконечные шутки — тоже.
Так ведь?
Чувствуя некоторую долю сомнений, Кит заставил себя смотреть на Мингквана. Он согласился пойти на это свидание, чтобы перестать думать о Форте.
— А знаешь, кто изобрел телефон? — младший наклонился вперед, почти опрокидывая салфетницу.
— Нонг'... — постарался остановить его Кит.
— Есть мнение, что это был...
— Нонг'Минг, стой...
Младший так сильно старался быть интересным собеседником, так навязчиво пытался понравиться, что ни одна его фраза не задерживалась в голове, стиралась как многочасовая лекция по генетике. Если бы Мингкван хоть на минуту перестал красоваться, гонимый половым инстинктом...
Идеальное — всегда обман. Кит хотел услышать что-то не обязательно приятное, но по крайней мере честное.
—...Александр Белл, но...- продолжал заливаться младший.
— Нонг'Мингкван!
— Пи'?
— Я передумал. Хватит шуток. Может расскажешь о себе?
Люди обычно теряются, когда их просят поведать о личном, словно все факты собственной биографии стираются из сознания. Особенно, если вопрос звучит неожиданно. Даже отрепетированный рассказ достаточно сложно совместить с манерой речи, жестами и тоном, когда тема беседы постоянно меняется.
Мингкван же наоборот расслабился, как только прекратил изображать комика.
Даже атмосфера за столом изменилась, когда парень с восторгом заговорил про свои школьные годы, про первый велосипед и про последний автобус, на который он однажды опоздал. Истории, ничего не значащие, но искренние и порывистые, позволяли отвлечься от гипертрофированной романтики кофейни и словно бы перенестись на дождливые улицы Британии. Незаметно для себя Кит втянулся в беседу и уже сам загружал парня вопросами о футбольном клубе Ливерпуля, искренне поражаясь неосведомленности Мингквана.
Они могли бы стать приятелями, возможно даже подружиться. Взгляд младшего лучился радостью, когда тот говорил про учебу, руки воинственно сжимались в кулаки при объяснении отличия тайского и классического английского бокса. Потом они выяснили, что увлекаются одними и теми же компьютерными играми, и какое-то время мерялись рангами.
— Как ты вообще смог попасть в пятую платину? — с восхищением и негодованием спрашивал Кит. — Я уже полгода не могу подняться выше третьего серебра. Ты на каком сервере играешь?
Мингкван показал ему язык и тут же был наказан, получив салфеткой в лоб. С младшим было приятно проводить время, болтать ни о чем, открывать для себя что-то новое.
Зачем люди постоянно хотят все усложнить? Почему Мингквану недостаточно простого дружеского общения?
Для чего Форту понадобилось лезть к нему в душу, если им и так хорошо вместе?
Когда Кит стал забывать о своих принципах и двигаться в неверном направлении?
*Джон Китс "К звезде".