Часть 37
К нам стремительно, подобно урагану в тихую летнюю ночь, приближалась Соня, пылая своей яркой прической, в компании Лизы. Своим неожиданным появлением они, кажется, переполошила всех и вся.
– Привет, придурки и Эльмира! – радостно завопило наше домашнее исчадие ада на половине пути и весело помахало рукой. Лиза, сверкая загорелыми коленками из-под короткого шифонового платья молодежного покроя, тоже помахала, не забыв подмигнуть обратившим на них свой затуманенный взор папашам.
– Привет, Сонь, – помахала ей я, а все остальные промолчали. Видимо, себя они придурками не считали, а вот меня ее слова не трогали. И приветливо улыбнувшуюся ей Эльмиру тоже.
– Возьмете нас к себе в компанию? – ее странно веселое настроение немного настораживало. Кажется, она меня простила за ту ночку в милиции, что не могло не радовать.
– Ты, как всегда тактична до безумия, – заметил ей Сеня и стал теперь снимать на камеру ее. Соня против не была.
– Расслабься, мелкий, главное, что не до тугодумия, – она ласково потеребила его волосы. – Сегодня такая замечательная погода, – заметила Соня, явно издеваясь.
– Ага, суперская просто, – ехидно заметил Сеня, они переглянулись с Роллом и заржали на всю кафешку.
– Лиз, тащи сюда свои чресла, будем сидеть в компании моей семейки-даунов и Эльмиры.
Ролл, которого тоже приписали к недалеким родственникам, возмущаться не стал, так как эта огненная девушка пугала его. Он и так был немногословен, но в ее присутствии вообще забывал, как говорить, по этой причине комментария от него по поводу вступления в семью Матвеевых никто не дождался, зато по части движения и верчения на стуле он мог бы поставить рекорд.
– Я уже тут, – элегантно плюхнулась Лиза на предложенный ей Роллом стул, который был очарован девушкой, а также старался держаться подальше от ее подруги.
Как только Ролл сел на свое место, Сеня что-то прошептал ему на ухо, отчего у парня округлились глаза и попытались покинуть пределы собственного ареала, то есть глазниц. Он как-то чересчур ошарашенно смотрел на Лизу и вжимался в стул. Сеня стал над ним ржать. В общем, этой парочке, как всегда, было хорошо вместе.
– Привет, Лиза, – улыбнулась я подруге сестренки.
– Приветик, Лен. А ты, Эльмира, да?
– Да, – подтвердила она и задала мучавший ее вопрос: – Вы, Лена и Соня, вы что – сестры?
– Да, – хором ответили мы.
– Правда? А я и не знала, но сейчас вижу некоторые сходства, – она смотрела попеременно то на меня, то на Соньку.
– Да нет, мы нифига не похожи, – заверила ее Сонька, в чем я была с ней солидарна. – Кстати, давно здесь торчите? И вообще, какого здесь забыли?
Черноокая красавица сморгнула, словно стирая наваждение, и уткнулась в свой чай. Значит, отвечать придется мне.
– С полудня где-то.
– А мы вот только что пришли, – Лиза подозвала официантку и сделала заказ: – Мне, пожалуйста, капучино и клубничный чизкейк.
– Ну-ну... – прищурила глаза Соня, с присущей ей вредностью листая меню и заставляя официантку ждать. – Я и так всю ночь глаз не сомкнула, а тут еще ты, Лизка, ноешь и воешь о своих проблемах.
– Ой, отстань, Сонька, все же образумилось.
– Угу, образумилось! Вот только оно и без меня бы образумилось! – глаза сестренки метали молнии. Наконец, уделив внимание переминающейся с ноги на ногу официантке, Соня тоже сделала заказ: – Мне пиццу «Маргарита» – целую, потом Тирамиссу – кусочка два, еще я хочу «Цезарь» и...
– Эй, кто живет в твоем желудке? – вскинула изящные брови Лиз.
– Кинг-Конг, – не задумываясь, ответила Соня и попросила в качестве напитка апельсиновый сок.
– Нет, без тебя ничего бы не получилось! – вернулась к предыдущему разговорю Лиза.
Я силилась понять, о чем это они, но как-то не очень выходило. Взглянув на Эльмиру, я поняла, что и та не понимает, но, в отличие от меня, она даже и понять не пытается, а сидит, как на иголках, наверное, ей неуютно в нашей сумасшедшей компании.
– Слышьте, куры, достали уже, че произошло-то? – перебил их Сеня, который под стать Соньке тактичностью не страдал, и благодаря этому отхватил оплеуху от своей сестрички. – Эй, лапы прочь от гениального мозга!
– Гений, бери свой мозг в руки-крюки и двигай давай отсюда, – прикрикнула она на него.
– Ага, щас, только разбегусь, – она одарила его еще одной оплеухой. – Хватит меня бить! – взвизгнул братишка, не ожидавший такого подвоха.
– Я и говорю – вали отсюда туда, где тебя не будут бить... так часто, – она улыбнулась ведьмовской улыбкой, а в это время красивой арабской мелодией зазвонил телефон Эльмиры. Она спешно сняла трубку и, пролопотав, что уже идет, попрощалась с нами. Мне было искренне жаль, что я так и не смогла поговорить с ней. Я предложила проводить ее до выхода и выразить свое огорчение, а заодно планировала заглянуть в комнату с санузлом.
– Пока, Эльмира, мне было очень приятно с тобою познакомиться.
– До свидания, Лена, – она ярко улыбнулась мне. – Ты удивительная. В тебе есть изюминку, думаю, именно это и ценит в тебе Артем. Но между вами есть тайна. Ведь есть?
Я сглотнула и подивилась ее проницательности:
– Д-да, но это... это не совсем так, – ведь тайна не между нами, а тайна ото всех, – и это не так уж и важно. Но, конечно, занимает определенную нишу.
– Когда встречаешь свою любовь, ее лучше не упустить, – дала она мне совет, о котором я и мечтала всю свою жизнь, особенно после пророчества, в которое не верила. Или верила. Не знаю.
– Спасибо... А вдруг... Артемка не тот, кто уготован мне судьбой? – задала я тот вопрос, который меня пугал. Да, раньше, еще неделю назад я желала всем сердцем, чтобы ответ был положительным, что мой суженый-ряженый на самом деле лишь этап к нахождению моей настоящей второй половинки. А вот сегодня, на данный момент, я ждала отрицательного ответа... Глупо, конечно, верить словам других, а не своему сердцу, но мое шальное сердечко меня сейчас конкретно подводит!
– Не нужно думать об этом. Просто живи и наслаждайся жизнью. Но не делай того, о чем будешь жалеть.
Легко сказать, но как узнать то , о чем я буду жалеть? Если я это не сделаю, тогда точно буду жалеть, а если сделаю, то вероятность того, что буду жалеть, приравнивается к половине процентов.
И все же я поблагодарила ее за совет и решила принять его к сведению.
Эльмира ушла, а я, наконец-то, смогла посетить туалетную комнату, чтобы ополоснуть лицо и освежиться.
Из зеркала на меня смотрела обычная я, только без смытой с лица пудрой и здоровенным отеком на пол-лица. Кошмарное зрелище. А Шер его терпел и слова не сказал, что я редкая уродка... Опять он. Нет, так нельзя. Лучше я замажу свой фингал, тем более я и пудру с собой прихватила, забросив ее в необъятный карман, и попытаюсь о нем не думать. Хотя чем больше пытаюсь, тем больше не получается, а выходит обратный эффект. И пудра дурацкая не находится. Зато нашелся телефон, который сигнализирует о пропущенных звонках и непрочитанных смсках. Так, звонки от контакта «PhotoГраф» и смски от абонента... «Хренец»? Я правильно прочла? Это Сонька так моего муженька что ли называет? Респект, сестренка, знаешь, это просто круть несусветная.
Я радовалась как дите новой кликухе своего мужа, особо не задумываясь над тем, откуда у систер его номер – не все ли равно, они ведь вроде в одном клане состоят, так что это нормально.
«Этот абонент просит вас перезвонить»
Да ну его, козел. Стану я ему звонить? Сам пусть звонит, пусть денег закинет и позвонит, раз ему так нужно. А мне не нужно вот. Точка.
«Этот абонент просит вас перезвонить»
Вот же, зараза, неугомонный.
Ха! Я тоже не тупая, так что, лови, солнышко мое:
«Этот абонент просит вас пополнить ему счет»
Ответа все не было... Кажется, он осознал и побежал кидать денег на счет. Сразу бы так. Вот они – воспитательные меры в действии. Я успела вновь подправить макияж, так что вошедшие в туалетную комнату мама с дочкой в меня пораженно пальцами не тыкали, а вообще не заметили.
«Этот абонент просит вас перезвонить»
Толи я такая добрая, толи просто... тупая... не знаю, но я набрала его номер.
– Алло. Ты почему не перезваниваешь?
– Это так важно?
– Вообще-то, да! Если бы это не было экстренно важно, я бы не звонил! – рявкнул Шер, на фоне было слышно как шумит его машина.
– Говори, что случилось?
– Где ты?
– Зачем тебе эта информация?
– Она что, секретная?
– Не суть.
– Не е... парь мне мозг, крошка, – мне показалось, или он действительно сейчас вместо мата употребил цивилизованное слово? Наверное, показалось. Это же Шер, а не ангел Господень. – Быстро говори, где ты. Я ведь тебя все равно найду – это лишь дело времени.
– Опять твои шпионские штучки?
– Где ты? – проигнорировал он мой вопрос.
– Все там же.
– В местном «Диснейленде»? – удивился он. – Я думал, ты уже сто лет, как улетела в небо подобно Мэри Поппинс...
– Я ассоциируюсь у тебя с этой милой няней?
– Ты ассоциируешься у меня с их милым дядей, который еще песенки про коров писал.
– Ты что, он же был безумен, – возразила я.
– Да, все же в вас, безумных, некая нотка гениальности... – он противно заржал и вновь поинтересовался: – Так не ушла, значит?
– Нет, я здесь. Мы сидим в кафешке на втором.
– Сейчас буду. Никуда не уходи, – он скинул, оставив последнее слово за собой. А мне жуть как хотелось уйти.
Но я не ушла. Я вернулась к ребятам и присоединилась к ним, чтобы услышать историю о том, почему девчонки сейчас вместе с нами в «Crazy World»:
– ...короче, дело было так. Я собиралась сегодня идти на выступление на Осколки, – рассказывала моя сестренка.
– Какое еще выступление?
– Обычное. Самая типичная флэйва, Ленин. Что непонятного?
– О, да. Все понятно, – язвительно вставила я, но сестренка пропустила мимо ушей мои слова.
– Короче...
– Длиннее, – перебила ее Лиза.
– Не лезь в мой рассказ.
– Да ты как гопарь типичный вещаешь. Еще пальцы выгни и подбородок вперед вытяни – вообще копия!
– Shut up, бесстыжая. И не смей меня перебивать, а то ты рискуешь лишить эти слабые звенья, – она показала пальчиком на нас троих, – великолепного рассказа, приправленного юмором и шутками-прибаутками.
Лизка лишь рассмеялась, зато Сеня вставил свои традиционные пять копеек:
– Черный юмор гопаря – как это банально... Значит, на это я трачу свое ограниченное время? – он вздохнул, будто на его плечи опустились, как минимум, небеса со всеми прилагающимися слонами и гиппопотамами.
– Ты сейчас доиграешься, ограниченный, – она пригрозила ему пальцем и очень так не без намека покосилась на соседний пустующий после ухода Эльмиры стул.
Сеня намек понял:
– Э-э! Я не хочу умирать в самом расцвете сил!
– Не хочешь умирать – не рождайся! – припечатала она и с гордым видом продолжила рассказ: – Короче, – она обвела нас всех взглядом, – планы мои развалились, так что после того, как эта гарна дивчина, – Соня кивнула в сторону зардевшейся Лизки, – разбудила меня, оторвав от сладкого сна, пришлось бежать в этот реально «Безумный мир» и спасать ситуацию.
– Какую ситуацию? – стала расспрашивать я интересующие меня подробности.
– Ну, дети у нее сбежали...
– Какие еще дети? – моему удивлению уже не было предела.
– Я работаю няней, – сжалилась надо мной сама Лиза. – Присматриваю за двумя девчонками. Шалопайки такие – жесть. А сегодня убежали на свидание, даже записки не оставили. Ладно, я умная и знаю, где они свои дневники прячут, так что быстро обнаружила, куда их два чертяги пригласили, которые даже младше их на год! Что за молодежь пошла? Вот прикольно этим двум моим цыпляткам с малолетками общаться?
– Они сами малолетки, – вставила Соня, которой внести в любую речь свою лепту казалось жизненно-необходимым.
– Не суть. Пришлось этих дурочек искать. Вот мы их нашли и теперь можем расслабиться.
Сеня с Роллом опять подозрительно перекидывались взглядами и начали шептаться.
– Так они опять сбегут же, – проявила я чудеса смекалки. – Пока вы тут, они возьмут и убегут.
– Не-а, – помотала головой Лиз, – мы их в «Laser Tack» закрыли на два часа, – она довольно усмехнулась, – а я лишь покачала головой, поражаясь беспутности девушек, когда на входе в кафетерий нарисовался танчик Шеридан, весь мокрый, будто только что принимал водные процедуры, не озадачивая себя снятием одежды. Едва завидев нашу «дружную» компашку, он стал надвигаться к нашему огоньку, словно штормовой тайфун. С нашей утренней встречи он совсем не изменился, разве что его скула была оцарапана и капельки крови еще не совсем подсохли, да и одежда, повторюсь, была влажной.
– Привет всем, – ни на кого особо не глядя, сказал Шер и схватил меня за руку. – Нам пора.
Сонька клацнула зубами и всем своим видом выражала, что хочет его придушить (с чего вдруг такая реакция?), Лиза чуть не растеклась лужей на полу (вот с этой все понятно – симпотный парень и все дела). А Сеня устремил на нас свою камеру и, кажется, собирался помчаться следом. Ролл же затравленно жевал бутер и старался не обращать внимания на творимый вокруг хаос.
– Эй, ты опух? Куда меня тащишь? Ты посягаешь на мою свободу! – пищала я, но, чую, он меня не слышал, или не слушал, что в его случае одно и то же.
– Охренчик! – окрикнула сестренка моего муженька, а он остановился, как вкопанный, так что я чуть по инерции не отлетела на пустующий столик. – Знаешь, я не держу на тебя зла, – она вымученно улыбнулась и приподнялась со стула, Лизка крепко держала ее ладонь в своей руке, – иди с миром, друг... – и мрачным тоном закончила: – но в жопу!
Шер, до этого момента не глядевший на нее, обернулся:
– Спасибо, Сонь, приму за благословение, – он отсалютовал ей и, схватив меня в охапку, так как на ногах я передвигалась крайне медленно, потащил моё бедное тельце прочь из кафетерия.
Муженек выволок меня на улицу, где дождь уже прекратился и уступил небосвод солнцу, изо всех сил старающемуся нагреть землю и высушить ее, запихнул меня на переднее сидение тачки своего братца, на которой гонял уже неделю и, сев за руль, повез куда-то вперед.
Все наше общение с Артемом происходит либо в машине, либо в туалетной комнате. Это как судьба. Но мне было отчего-то неважно, главное, что с ним. И пусть звучит глупо и сопливо... но может и мне правда воспользоваться советом Эльмиры и сделать шаг, а уж потом жалеть или не жалеть... Хотя с Шером в любом случае – вариант «жалеть».
– Почему Соня тебя так ненавидит?
Шер молчал. Я повторила вопрос. Он нехотя стал отвечать:
– Недавно упражнение делали сложное, я ее страховал. Но облажался и она себе чуть копчик не расшибла. В общем, my bad46. Но теперь, как видишь, она меня простила.
– Да? А я и не знала... Все-таки ваши занятия брэйк-дансом опасны для здоровья.
– Ты реально сейчас об этом думаешь? – подивился он и обернулся ко мне, я вновь увидела, что его лицо оцарапано и потребовала остановить машину. С третьей попытки он меня послушал и зарулил на парковку супермаркета «Саранча».
– Где аптечка? – командовала я.
– Зачем?
– А ты как считаешь?
– Ну, не знаю, может у тебя ПМС, и ты ищешь таблетки? – предложил свой мега-смешной вариант Шеридан.
– Артем, мы тут не в игрушки играем. Пожалуйста, скажи, где аптечка.
От моих слов он не впечатлился, по крайней мере, виду не подал, но аптечку тут же выдал. Далее я приказала ему зафиксироваться на сиденьке и, отцепив ремень, поползла к его лицу, чтобы обработать перекисью для обеззараживания.
– Лицо ко мне поверни, Тёма, – он повернул его и на меня посмотрели голубые-преголубые манящие в неизведанные дали глаза. – Чего ты зенки свои вылупил? Закрой, – отчего-то грубо и с неприсущей мне хрипотцой попросила, то есть приказала я, и прокашлялась. Уже и в горле из-за него першит. Или не из-за него – на улице ведь дождь был. Но все равно мне это все не нравится.
– Аккуратнее, – шикнул он, когда я прикоснулась ваткой к ранению.
Его по асфальту лицом таскали что ли?
– Что случилось с твоим лицом?
– А так не видно? – выдохнул он мне прямо в район горла, где кожа особенно чувствительная, а учитывая еще и то, что мое лицо было на близком расстоянии, то и его губы почти касались моей шеи. Толпы мурашей активизировались и стали трубить о предстоящей войне, бегая по моему телу во всех направлениях. А моя коленка, соскочив с сидения, уперлась ему прямо в бедро, зато вторая вообще полетела в неведомые места подсиденьевого пространства, но долететь туда мне так и не дали – крепкие руки Артемки перехватили на подлете и ловко усадили себе на колени, которые облегали мокрющие джинсы, так что моя одежда в момент промокла...
– Фу, зачем ты под дождем гулял без зонта, заболеть хочешь?
Глаза он так и не открыл, но голосом, будто пробежал стометровку, причем по сто раз без передышек, сказал:
– Ритуальные бои баранов. Слышала о таких?
Я покачала головой, а потом до меня дошло, что он меня не видит, но так и не сжалилась над ним, не разрешая открыть глаз, будто это могло стать неблагожелательным мотиватором к некоторым действиям:
– Нет, не слышала про баранов. То есть про бои. Про баранов я слышала.
– Бои лоб в лоб, – он боднул меня в лоб своим и хриплым голосом продолжил: – Два барана весом по четыреста килограмм несутся друг на друга со скоростью до двухсот километров в час. А потом – бамс – и черепушка в черепушку. Но оба живы и здоровы, расходятся...
– Жестоко, – свой лоб убирать он не торопился, да я и сама не просила, наслаждаясь тем, как его аромат наполняет мои легкие, а его губы плавно двигаются, рассказывая совсем неромантичные истории о животных. – Ты «Discovery» насмотрелся?
– Нет, такое показывают на «Animal Planet»...
– А разница?
– Нет никакой разницы. Просто телек.
– Ага.
Если ты мне сейчас скажешь, что снег лазурный – я поверю. Не потому что твои глаза цвета лазури, но они сейчас именно такие – я это просто знаю, даже несмотря на то, что они закрыты – а потому что это ты скажешь. И больше ничего не важно.
Я точно знаю, чего хочу – всего-то лишь – пара сантиметров и вот осуществление моего желания. Их преодолеть ничего не стоит. Его глаза закрыты, а значит, он беззащитен, но я-то чего медлю? Но он ведь сам этого хочет – не так ли? В общем, последняя попытка внять его разуму:
– Зачем ты так, Артем?
– Как?
– Ты заставляешь меня плакать...
Он вмиг открыл глаза и заглянул в мои, озабоченность и недоумение сменили друг друга:
– Но в твоих глазах нет слез.
– Мое сердце плачет, – я взяла его руку и приложила к стучащему в грудной клетке «колибри».
Шер не сводил с меня глаз.
Такая теплая ладонь в области сердца.
Такое чистое желание.
– Что же ты делаешь? – глухо поинтересовался свистящим шепотом. – Я спрошу тебя только одно, – я кивнула, – с Оливером тебя ведь не связывает ничего, кроме дружбы?
– Ты ревнуешь?
– Просто ответь: да или нет. Соври. Не важно. Просто ответь правильно. Сейчас.
Я врать не стала и...
Соня так и осталась стоять, потрясая кулаками вслед стремительно удаляющейся парочке, которые с превеликим удовольствием обрушила бы на своего экс-парня.
– Успокойся, Сонь, это нормально, – пыталась успокоить ее Лизка.
Но девушка лишь резко выдрала из ее ласковых рук свою конечность и бросила ей грубо:
– Заткнись!
– Сонь, – не могла успокоиться подруга, – хорошо, что ты его отпустила...
Соня перевела на нее презрительный взгляд:
– Ты дура? Кто его отпускал? Ты о чем вообще? Они еще получат свое сполна... – она злобно прищурила глаза, прожигая взглядом дырку во лбу Лизы, затем схватила со стола прибор и стала его ожесточенно вертеть в руках: – Я ему эту вилку в глаз воткну. Будет знать, как с девушками обращаться...
– А к чему тогда те слова? – не поняла светловолосая свою воинственно настроенную подругу.
– Считай, блеф. Он не видит во мне опасности.
– Ну, если бы ты не договаривала фразу, то тогда могла бы рассчитывать на это, но после посыла «в жопу» он явно все понял.
– Ха! Даже ты не поняла, – безапелляционно завила Саннетт, даром, что в грудь Лизке кулаком не заехала, по-пацански выражая свою правоту.
– А ведь и правда...
Ролл с Сеней к этому моменту разговора уже хотели бежать от двух ненормальных девиц, чтобы найти своих девчонок, которых они сегодня привели в «Crazy World», тем более, после рассказа рыжеволосой сестрички Сени и ее подруги-мутанта, пацанята узнали, что эти две девчушки были заперты в «Laser Tack», так что оставалось их только спасти и продолжить свидание, ведь очевидно, что они сбежали с их первого рандеву не потому что мальчишки им не понравились, а потому что надо было срочно прятаться от мутанта. Весомая причина, как ни крути.
Но ни Сеня, ни Ролл, так никуда и не убежали, так как на входе нарисовались встрепанный Егор с вечно прилизанным Лешей. Они быстро идентифицировали место привала ребят и двинули к ним свои телеса.
– Где Лена? – с ходу задал интересующий его вопрос Егор и обвел всех взглядом.
Соня наморщила лоб и показушно отвела глаза, а Лиза, наоборот, стала строить глазки Леше, который пытался прятаться за спиной своего друга и чувствовал себя неуютно. Что Лизу привлекло в Алексее, она не задувалась, ведь Егор тоже был парень хоть куда, его вид не портила даже нервозность и немного мятая футболка, но все же его спокойный и аккуратный друг казался ей более интересным.
Ролл, уже устав от семейных потасовок, вновь вернулся к набиванию желудка бутером, для ответа остался лишь Сеня, который и так вставил бы слово:
– Брат, я эсэмэсил тебе сто лет назад, а ты только что пришел. Ты думаешь, она все время тебя ждала?
На самом деле образные «сто лет» означали час, который прошел с прихода Сони и ее необычной подруги-трансформера
– Я не мог раньше, у меня были дела, – отрезал Егор, но надежды не потерял. – И где она сейчас?
– Она только что ушла в компании своего парня.
– Серьезно? Почему ты ее не задержал?
– Потому что я – наблюдатель, – выдал Сенька, Соня недовольно фыркнула.
– Ты – придурок, – в сердцах воскликнул Егор, не следя за своим языком. Раньше бы он себе такого не позволил, а сейчас настолько сильно переживал за сестренку, что за языком уже не следил.
Он выхватил из кармана телефон и стал названивать сестренке, но, как назло, она не брала трубку.
Двойняшка злился, пожимал губы, перекручивал в голове варианты – да мало ли куда этот козел мог увезти наивную девчонку!..
– Нужно разделиться и найти ее, – вдруг резко произнес он, оповещая остальную честную компанию.
– Ты о ком говоришь, братишка? – ожила Соня.
– О Ленке. Ее надо найти.
– Я о том, кого ты делить собрался?
– Нас. Надо спасать сестричку, и не говори, что тебя не волнует ее благосостояние. Ты хоть и пытаешься казаться грубой внешне, но в душе так же, как и я, желаешь спасти нашу нерадивую сестренку, – уверенно произнес Егор.
Спасти? Нет, Соня подумывала о том, чтобы ее убить, но отчего-то дала согласие на поиски.
– Зачем ты хочешь их разучить, биг бро? – спросила сестренка, которая и ведать не ведала о его лютой неприязни к Оливеру, которого Егор наивно считал парнем Ленки. Но Соня об этом не знала, она, в свою очередь, наивно полагала, что ее старший брат знает, кто является нынешним парнем их сестры.
– Он ее не достоин.
– Это смешно.
– Неважно. Он нехороший человек, а значит, их надо разлучить.
– У тебя есть компромат на Иуду? – заинтересовалась Соня.
– Ты о ее парне? Об этом хлыще?
– О ком еще? Хотя, она сама...
– Эй, хватит уже сестру обзывать, – перебил ее Егор. – А вот ее хахаля можно.
– Окей, но мы все равно должны их разлучить.
– А тебе это зачем? – теперь заинтересовался Егорка, который почти прозрел.
– Потому что я ненавижу этого козла!
Слова сестренки его убедили, так как сказаны были с небывалым напором; родственники ударили по рукам:
– В этом я с тобой солидарен.
Решено было разделиться на две команды: Егор и Соня, Леша и Лиза, последние относились к своему партнерству двояко. Лизка была «за», а вот Леша сотрудничать с девушкой не желал, но согласился под напором друга, так как тому просто жизненно-необходимо было быть в команде с сестричкой для того, чтобы расспросить ее о последних событиях, да и вообще, он видел в ней реального помощника. Сеня с другом присоединились к Егору, верно оценив, какая из команд приложит усилия по максимуму.
– Пошли, опросим персонал, – предложил организатор всей этой катавасии.
– А нам что делать? – поинтересовался у него Леха.
– Думаю, вам надо проверить дом, школу, где занимаются «Funk Jazzy Band», в общем, все места, где только можно встретить этих двоих.
Алексей еще немного попререкался, но все же они с Лизой покинули территорию вместе. А Егор переключил свое внимание на братишку:
– Что нарыл, спецагент?
– Это ценная информация, она стоит денег, – отчеканил мелкий и получил подзатыльник. – Эй, осторожнее, написано же на лбу: «Хрупко»!
– И что хрупко? – усмехнулась Саннетт.
– Мой мозг, – важно заявил братец, а она покрутила пальцем у виска.
– Рассказывай уже, – оборвал их взвинченный Егор. Сеня решил больше его не злить, то есть злить, но в рамках допустимого.
– В общем, сидели мы тихо, мирно, а потом появился он, как ураган из Преисподней, и утащил Лену к себе в геенну огненную... – патетично констатировал факты любящий паясничать мелкий. За это он получил еще один легкий подзатыльник. – Опять посягают на мое вожделенное тело... – печально возвестил братишка.
Таким образом, без конца пререкаясь и шипя друг на друга, они достигли первого этажа, где приступили к выполнению задания под кодовым названием «Капец Иуде». Они чудом разминулись с гомонящей толпой фанки-манов, которые только что, выслушав рассказ засланного казачка, Эльмиры, о том, что Соня и Лена на самом деле сестры, и выяснив, что в кафешке никого из интересующей их компании уже нет, поспешили к выходу, чтобы на свежем воздухе решить эту глобальную проблему.
– Они сестры... – ошеломлённо повторил Владимир, будто эта фраза была волшебной, приземляя свою пятую точку на лавочку, еще не просохшую до конца.
– Это вообще нормально, что он встречался сначала с одной, потом с другой? – риторично спросил Джава и приземлился рядом.
– Не факт, что они с Саннетт встречались, брат, – возразил благоразумный Дэн. – Мы же это всего лишь предполагали, так что не стоит делать поспешных выводов. Но созвониться с Ильей не мешает.
Малик стоял и тихо недоумевал словам Эли, в его голове подобное просто не укладывалось.
Ванильный стал названивать Фотографу, ушедшему в компании Шера на встречу с Оливером. Механический голос в трубке вещал, что абонент сейчас недоступен или находится вне зоны действия сети. Идеи, почему Илюха не снимает трубку телефона, варьировались от «он потерял телефон» до «его убили, сплочившись, два дуэлянта, когда он хотел им помешать покалечить друг друга, останки закопали под землю вместе с мобильником, а в андеграундном пространстве сеть недоступна».
Сейчас вся команда переживала и кляла себя за отсутствие шпионских навыков, раз они так легко упустили свою цель. Но в кафе следить за Королевой Весны, которую, как оказалось, звали весьма прозаично – Лена (хотя не из-за Елены ли началась Троянская война?), было действительно нереально, так что Эльмира им очень помогла в этом плане, а вот то, что они их упустили... Это было действительно сильным недосмотром.
Теперь единственным человеком, который хоть что-то знал, оставался Илья Разумовский, сведущий слежку за братьями, если его, конечно, на самом деле не укокошили бешеные братишки: все же два дебила – это сила.
Но Илья в этот момент был очень даже жив и, лежа в неестественной позе, мысленно прокручивал в голове, что же заставило его поступить именно так, как он поступил.
Сначала, он начал слежку за Охренчиком и его подружкой в центре, затем в «Безумном мире», далее он вызвался пойти с Артемом на разборку с братом, который имел наглость клеиться к шеровской малышке. Зачем? Он ответить не мог – просто знал, что если понадобится его помощь, он будет рядом. Оба братика были ему дороги, оба были его друзьями, но их тайной борьбы за одну девушку он не понимал, вернее, не хотел понимать. Он знал лишь то, что Шер ее любит, а этого было достаточно для того, чтобы она была с ним.
Встреча Охренчика и Басса состоялась напряженно, под дождем, который ни одному из братишек не мешал, а, скорее, наоборот, распалял чувства. Илюху Артем попросил подождать в машине, когда сам без зонта выскочил на пришкольную баскетбольную площадку, где Оливер назначил ему встречу. Он уже ждал его, гоняя мяч по заливаемой дождем площадке. Несмотря на льющий стеной дождь, агрессивная борьба один на один между противоборствующими братьями просматривалась из окна машины сносно. Продолжалась она долго, а может, это сказывалось напряжение, разлившееся в радиусе нескольких кварталов, которое нельзя было бы измерить никаким вольтсетром – прибор бы просто вышел из строя.
Все время матча парни перекидывались репликами, не долетавшими до Ильи, что его крайне бесило, но даже приспущенное стекло не помогало понять общий смысл сказанного – до него долетали дерзкие обрывки, не носящие ни никакого смыслового характера, ни ругательств или обзывательств. Их игру даже нельзя было назвать жестокой – ни одного нарушения, ни одной подсечки, ни одного фола, но, тем не менее, она содержала в себе «до хрена агрессии», как комментировал он в невидимый микрофон на своем телефоне, на который снимал «матч века», то и дело ругая себя, что в целях безопасности фотоаппарата, он оставил его на хранение ребятам.
Илья весь извелся, когда Шер, наконец, резко прекратил игру и, кинув мяч в руки Оливера, покинул площадку.
Занимать водительское кресло он не спешил, а созерцал пустоту отсутствующим взглядом, в то время как Олли тоже площадку не покидал. Фотограф не хотел торопить Шера, но и ждать больше не мог, поэтому выскочил под дождь к нему и завел с задушевную беседу:
– Тёмыч, ты в курсе, что любовь на дороге не валяется? – тот молчал. – Ты ее нашел, а я знаю, что нашел, и теперь у тебя терки с братом. Это херово, но, знаешь, иногда стоит чем-то поступиться.
– Ты о чем? – перевел на него почти черный взгляд от нереально расширенных зрачков Артем. Его рубашка урбан-стайла липла к телу, что доставляло немалый дискомфорт. Илья и сам до трусов промок.
– Я о том, что не нужно расставаться со своей второй половинки из-за брата...
– Заткнись!
– Ты идиот! – вспылил парень. – Как ты так можешь просто взять и отпустить?
– Это не твое дело, – прошипел вызверенный Шер, его руки немного тряслись, но в драку не кидались. Зато Илюха за своим кулаком уследить не смог, так что он съездил аккурат по скуле Шерридана, оставив за собой царапину от печатки.
– Я не буду извиняться за это! – прикрикнул на скукожившегося друга Фотограф. – Ты слабак!
– Ты ни @uncensored@ не понимаешь...
– Слушай сюда, бесплатный совет, free advice, так сказать. Встреться с ней и спроси ее в лицо, кого из вас двоих она выберет. От того и будем плясать.
– Не интересно, – Шер снова подпирал капот «Эскалейда».
– Не будь ослом, брат. Твое упрямство...
– Илюха, захлопнись! – вновь начал закипать его друг. – что ты вообще знаешь о любви? Ты любил? Ты вообще был в моей ситуации?
Илья и в ситуации не был, и не любил, но он очень хорошо видел, как начал вести себя Шер, который уже давно надел на себя маску холодного безразличия и ледяного презрения ко всем. После той судьбоносной автокатастрофы, когда родители Оливера отправились на небеса, оба брата изменились, но дружбу сохранили, а сейчас их дружбе наступал медленный, но верный трындец, которые Шер оттягивал, даже готов был поступиться своими чувствами ради брата, как считал Разумовский.
– Дурак, звони ей и просто поговори, – благодушно сказал ему Илья и сел в машину.
Через некоторое время и Шер занял свое место, он повелся на треп друга и вовсю пытался связаться со своей малышкой, но не получалось, так что он связывался с другими людьми, которые, по идее должны были помочь, а вот позвонить родным фанки-манам, ни он, ни Илюха как-то не догадывались. Так и получилось, что на счету Шера закончились все сбережения, пришлось звонить с номера Ильи и посылать со своего запросы на перезвон, который в конце концов осуществился, а благодаря ему Артем, зарулив на парковку, сейчас сидел на водительском кресле, и держал на коленях свою фею, а Илья лежал под задним сидением, прислушиваясь к их романтичному трепу, накрытый вымокшей толстовкой в насквозь мокрых одеждах и изо всех сил старался не пыхтеть, не чесаться и не чихать.
Зачем мне тебе врать, мой пустоголовый муженек?.. Ты говоришь, что нас связывает с Оливером? Просто дружба... А с тобой... Что нас связывает с тобой, кроме штампа в паспорте?
Его горячие пальцы коснулись моих холодных губ – обжигающий коктейль:
– Не молчи, малышка...
Кажется, нас с Артемкой связывает... страсть?..
– Ничего... Нас ничего не связывает с Олли.
Мои слова послужили катализатором к тому, что он придвинул с бешеной скоростью свои пылающие губы к моим, а я в самый последний момент сумела вставить руку, потому что меня тоже огрел по макушке один «замечательный» вопрос. Я заерзала на его коленках.
– Что-то не так, детка? – недовольно спросил Артем.
– Мне тоже надо кое-что узнать, – я отвела глаза, скинула его руку со своего сердца, так как она почему-то уже ползла выше, игнорируя всякую добропорядочность, и, дождавшись его положительного ответа, я вновь устремила свой взор на него: – Та девушка, с которой мы пересеклись на вечере у мэра. Она ведь много для тебя значит, – Шер не менялся в лице, просто внимательно слушал, – скажи, ты ведь ее... любишь?
Я зажмурилась, сказав это слово. Почему-то в его присутствии оно звучало нереально интимно и даже сексуально, но было, как всегда это бывает, одно великое «но»: звучало оно не в отношении меня...
Не знаю, чего я пыталась добиться, зажмурившись, может, лучше следовало заткнуть уши, чтобы не слышать его ответа, от которого мое сердце просто на просто разбилось со звоном стекла из серванта, которое было неудачно задето пробегавшим мимо ребенком:
– Да, люблю.
Это было... как ножом по сердцу, как если делать операцию без наркоза или варить в кипящем котле – больно и одновременно с этим неизбежно.
Надо было попросить его соврать. Он бы сделал это, ведь сам просил меня о том же. Но я не солгала. И он не солгал.
– Ясно... – прошептал кто-то, но точно не я. Кто-то внутри меня, потому что я уже смело причислила себя к числу мертвых, но слезать с его колен не спешила – меня словно разбил радикулит или огорошил паралич, но я не могла и шелохнуться. Лишь мои губы прошептали это безжизненное: «Ясно». Как глупо, какая же я дура...
– Ты такая глупая, – словно прочел мои мысли улыбчивый голос Тёмы. Как голос может улыбаться? Но, несомненно, так оно и было. Я даже глаза открыла, чтобы убедиться, что на его губах блуждает улыбка. И – та-дам! Она присутствовала, образуя симпатичные ямочки, которые формировались на его личике, только когда он улыбался от сердца, а не скалился из-за тупых бредовых шуточек, лишенных гуманности. А далее он вновь меня ошарашил: – Вика моя сестра.
Толи он вновь прочел мои мысли и решил соврать, толи это была правда – я не знала. Знала лишь, что хочу в верить его словам. И я верила.
Но не нашла ничего лучше, чем переспросить:
– Правда? – а на сердце стало так легко-легко, что я готова была улететь в небо накачанным аргоном шариком
– Правда, – он доверительно таранил меня своими тающими айсбергами. Боже, на свете около трехста двадцати тысяч айсбергов, и все они сконцентрированы на Северном и Южном полюсах, но вот мои две персональные льдины настойчиво преследуют меня в средней полосе.
Во мне из-за создавшегося момента открылся великий оратор, и я стала быстро болтать всякую чушь, словно мне алкоголь в голову стукнул, ага, и правда, я была пьяна Шериданом:
– А я думала, что у тебя нет сестры, а есть только брат, но это здорово, что у тебя есть сестра, знаешь, у меня тоже много братьев и се...
Он вновь приложил палец к моим губам, сказав при этом: «Тсс!« Я заткнулась. А далее было то, чего я вообще никогда и в жизни себе представить не могла: хриплым до невозможности, возбужденным и страждущим голосом он пропел мне шепотом на ухо всего две строчки, но этого мне хватило:
«Пеплом сигаретным я упаду к твоим ногам,
Стану дымом нежным и прикоснусь к твоим губам..."47
Как гласит «Газпром» мечты сбываются... Вот и моя мечта идиотки сбылась.
Канистра для заправки бензином моторчиков автомобилей опустела, став монументом к нашему иссякнувшему потоку слов, который был прерван отстроенной, словно по волшебству, плотиной – поцелуем. Его горячие губы накрыли мои, обжигая своим жаром, как раскаленная кочерга при соприкосновении с кожей. Я не пыталась вырваться, у меня и в мыслях не было, что что-то не так – нет, все именно так, как и должно быть, а мои ладошки крепко сжимали его футболку, в области груди, словно я держалась за нее, боясь упасть в омут с головой и прочими конечностями. Я таяла, как самая распоследняя тупица, закрыв глаза, и наслаждаясь моментом. Наверное, я сейчас напоминаю девицу из рекламы йогурта, вечно они там все такие расслабленные, пребывающие в эйфории.
Артем крепко держал в своих руках мои плечи и больше (по крайней мере, пока) не предпринимал опустить их на эрогенную зону. Но что я мелю вообще? У меня все тело – сплошная эрогенная зона. Вот он меня держит безобидненько так за плечи, а учитывая факт, что сам он мокрый от дождя и я, прижимаясь к нему тоже вся промокла, то создается некий совсем не безгрешный союз...
А его поцелуй, между тем, был жестким и даже властным. Так целовал бы уверенный в себе человек. Хотя, что я понимаю в этом вопросе? У меня было-то оно с одним человеком (это я считаю только те, что происходили, когда я пребывала в сознании), и то по-детски, как у мультяшных героев, без всяких французских штучек... Шер не наседал и не сдвигал меня с места, просто крепко держал, когда вершил свое темное дело, а я была податлива, как маргарин. Мои губы под его напором разомкнулись, и он легонько укусил меня за нижнюю, призывая к содействию. Я, конечно, жутко стеснительная, но сейчас об этом забыла, так что на призыв Артема ответила с удовольствием. Ага... И понеслось...
У меня кружилась голова от его настойчивых, алчущих ответной страсти губ. Его руки, выпустив плечи, стали гладить мой чувствительный затылок, я мурлыкала и даже (о, бог ты мой, в лучших традициях порнофильмов, нет-нет, я их не смотрела, но знаю)... постанывала... Но муженек и сам хорош – он вторил мне и, кажется, летал где-то на частотах нирваны. Я осмелела и, сняв руки с его отвердевшего грудного мышечного массива, тоже переместила свои руки: одну на его щеку, другую – на затылок, и стала водить пальцами по выбритым «дорожкам» эмблемки «FJB». О!.. Это вызвало бурную реакцию. Не только у него, но и у меня, так как наши туловища желали большего... Это было ощутимо. Тем более, мокрая одежда...
Но границы мы не пресекали, держа себя в рамках. Один раз уже нарушили – второго раза, думаю, будет слишком много.
Не знаю, как долго мы целовались, время просто текло, как песок утекает сквозь пальцы, но останавливаться казалось смерти подобно. Я думала, что если оторвусь от его губ – то все, момент канет в Лету и станет историей, а мне хотелось чувствовать их солоноватый вкус и протянуть поцелуй как можно дольше. Но я уже задыхалась, тупо захлебывалась и не могла остановиться, как ненасытное животное в засуху, нашедшее оазис в пустыне. И все продолжала тыкаться в чувственные губы, пока, неожиданно для себя, не оторвалась – сама – и не уперлась щекой ему в плечо. Его сердце, кажется, хотело вырваться на свободу, может, у него там тоже живет колибри? Хотя это не брутально, скорее всего у него в грудной клетке живет горный козел, скачущий на реактивной скорости с пропеллером, работающим на уране, в попе по горам, по долам – это больше похоже на правду. А его «широкоформатная» грудь все продолжала вздыматься, но он молчал. Может, ждал, что я первая заговорю?
– Я загадал, что не влюблюсь в тебя, – неожиданно раздался его запыхавшийся голос, который его хозяин силился восстановить и который вверг меня в состояние анабиоза. Я замерла, приклеившись к груди Артема, и тупо слушала выдаваемые его сердцем хиты. На большее я способна не была, потому что таких откровений уж точно не ожидала, а, следовательно, опешила.
А он, тем временем, продолжал:
– Желание, на одуванчиках, помнишь? – я не ответила, но потерлась о его плечо черепушкой, которая подрастеряла все слова. Наверное, путем слюнообмена они через рот все укатились ему голову. – Так вот, я загадал, что не влюблюсь... в тебя.
Я еще секунд тридцать собирала пазл из его слов, затем меня осенило, и я вдруг снова обрела способность говорить, неизбежно хрипло произнеся свою догадку:
– Твое желание ведь не должно сбыться, Тём...
– Знаю.
– То есть, методом «от обратного», ты в меня влюб...
– Детка, – он прижал мое лицо к своей груди так, что я не имела возможности досказать свою обличительную правду. – Ты что, веришь во всякий бред с желаниями? С желаниями на одуванчиках? – это он решил уточнить свой и так понятный вопрос. – Может, ты и гадалкам веришь, и во всякие тупые пророчества?
Я промычала что-то невразумительное, обслюнявив ему футболку. Он ругнулся и убрал свою культю от моего затылка, а я воодушевилась и решила сказать заново, чтобы быть услышанной:
– Я не знаю, стоит ли верить в пророчества, но твои слова говорят сами за себя.
Он хмуро улыбнулся:
– То есть тебе такой расклад нравится? – его глаза хитро прищурились, но где-то в глубине зрачков, расплескиваясь на теплые лазурные радужки светлыми каплями, бултыхалось что-то манящее, притягивающее, родное. Голос же его к этому моменту уже нормализовался, хотя некоторая наэлектризованность все же оставалась.
Шер протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь, задержав на секунду руку на ухе. Я чуть снова не растаяла. Думаю, это смотрелось бы мило – вязкая липкая лужица под его ногами... То есть отвратительно, конечно же.
Фу, ну и мысли в голову приходят. А все потому что я боюсь... Как маленькая девочка. Я уже услышала то, что хотела, но не ожидала услышать, и теперь боялась, что он возьмет свои слова обратно, скажет, что ошибся, хотя нет, он не из тех, кто скажет: «Я ошибся». Он скажет: «Надо же, как интересно получилось! А у тебя прикольная реакция!« Как же я этого боюсь.
Меня пробрал озноб от этих мыслей, а Тёма инстинктивно сжал мои плечики в свои теплые влажные объятия.
Голова готова была сорваться с плеч и улететь в небо, а свидетели в этот счастливый день орали бы: «О! Дирижабль в виде чьей-то глупой башки проплывает!«, и снимали бы на мобильники, а потом выкладывали в сеть.
– Артём...
Он подернул мои плечи, призывая посмотреть ему в глаза. Интересно, а как я выгляжу со стороны? Наверное, как пришибленное дитя природы... А вот он... Он просто великолепен, что уж скрывать. Понятно, почему он пользуется популярностью у девушек, хотя как можно быть такой дурой, чтобы терпеть все его выходки?.. Вывод сам собой напрашивается: Я такая ду-у-ура...
Его внимательный взгляд таранил мои глаза, пытаясь прочитать мысли. Дорогой, ты же не Эдвард из «Сумеречной саги». Я не удержалась и усмехнулась, теперь он добавил во внимательный взгляд еще и удивления.
– Что-то смешное?
Я покачала головой, боясь, что если вдруг скажу ему о своей глупой ассоциации, он меня из машины прямо через окно выкинет, типа нефиг меня сравнить с каким-то гееподобным вампирюгой. От этого стало еще смешнее. Я вновь рассмеялась, чем заработала злобный прищур, но... почему-то больше я не верила, что он злобен... скорее, наигран. Или же это все моя фантазия?
– Ты же не злишься? – я решила проверить догадку. Меня, наверное, невидимый петух в темечко клюнул, вот я малость и того... не догоняю временами что, когда и как говорить, а главное, кому.
Но сейчас не тот случай.
Артем нарисовал на лице небывалую серьезность:
– Сегодня я складываю с себя полномочия палача, и ты останешься жива, так что возрадуйся, смертная, – пафосно изрек он и широко мне улыбнулся.
Я тоже робко улыбнулась ему и вдруг ощутила, что мне сильно некомфортно сидеть в мокрой одежде, которая налипла на все тело, штаны и нижнее белье – так вообще приклеились, и все теперь зудит. В попытках почесаться, я начала ерзать, гримируя все под то, будто я пытаюсь удобнее устроиться на его коленках.
Шер меня резко остановил, фиксируя в одном положении и еще более хриплым, чем до этого (просто мега-хриплым!), голосом и с почерневшими глазами попросил меня не вертеться, потому что:
– Ты ведь не хочешь, чтобы твой первый раз произошел в машине?
Мои глаза раскрылись по самое «не хочу», щеки стали напоминать августовские помидорки, а руки прижались в замок к груди:
– Эй, маньяк, можно подумать, я до тебя домогаюсь!
– А нет?
Он был весь как скала – даже вдохнуть лишний раз боялся. Это я на него так действую? Вот же бабник. Казанова чертов. Его любое-прелюбое тело возбудить может, даже мое побитое... Фетишист.
– Это ты начал до меня домогаться!
– Я ведь могу продолжить, – он медленно потянулся ко мне с понятными желаниями, которые напугали меня до полусмерти, так что я, взвизгнув, в своих лучших традициях, спрыгнула с него на соседнее сидение и забилась в угол, предусмотрительно выставив вперед ладошки.
– Эй, я девочка статейная, так что не советую!
– Какая ты?
– Изнасилование. Статья 131 Уголовного Кодекса Российской Федерации, – оттарабанила я, посылая мысленное «спасибо» вредной Инге Георгиевне, на последнем курсе весьма обстоятельно преподававшей нашей группе «Право», которое я с горем пополам сдала в канун Нового года, – от трех до шести, но там еще обстоятельства учитываются, так что лучше не рискуй.
Как только я с него спрыгнула, он заметно расслабился:
– Ты сведешь меня с ума... – сказано было многозначительно, так что фраза дала волю моей фантазии: толи он считал меня комичной, толи волнующей.
– Я не преследую свершенных целей, – я тоже «вылезла» из своего уголка и привалилась к спинке сиденья.
– Чего?
Блин, я что, загадками говорю? Милый, сумасшедшего еще более сумасшедшим не сделать. Говорить уж вслух не стала, мне моя шкура еще дорога.
– Проехали. Кстати, – все-таки сегодня я злобная или просто заразилась от него ехидством через слюну, – ты неплохо целуешься, – а возможно мне просто хотелось сделать ему комплимент или намекнуть, что я бы не прочь осуществить еще один поцелуй...
Но у Шеридана были иные мыслишки в голове:
– Есть с кем сравнить? – брови сошлись на переносице, а руки сжимали обивку кожаного сидения.
– Я же не монашка, – смотреть ему в глаза казалось кощунственным, так что я уставилась на вход супермаркета, где грелись на выступившем на небе после дождя солнышке, раскуривая сигареты, охранники.
– Кто он?
– Прекрати, ты не имеешь права...
– Я твой муж, если ты помнишь!
Сзади донесся тихий треск, который благодаря сложившейся тишине в салоне оказался громким, я оглянулась, но ничего кроме сваленной одежды Артема не обнаружила, сам Артем даже оборачиваться не стал – он буравил меня взглядом и не мог оторваться от этого супер-интересного занятия.
– Я помню, но все же...
– Кто?
– Ты что, ревнуешь?
– Не суть.
– Но ведь это так!
– Это Оливер? Ты с ним меня сравниваешь?
– В детстве часто падал?
– Не так часто, как ты!
– Я тебе не гулящая девка какая-нибудь.
– Не какая-нибудь, а какая?
– Следи за своими словами! – я выкрикнула это, спугнув приземлившегося на капот голубя. Глаза за отсутствием слез превратились в две огромные пустыни от его недоверия, а на душе стало скверно. Руки потянулись к дверной ручке, чтобы выскочить наружу. Но Шер дверцы предусмотрительно запер.
– Стой! – он схватил мою руку, резко меняя гнев на милость. – Подожди. Прости, я перегнул. Конечно же, ты не такая, – он вздохнул, вновь прижимая к своей широкой груди, и стал тормошить мою черепушку.
– Эй, ты зачем так активно лапаешь мою макушку?
– Проверяю нимб.
– Его там нет.
– Потеряла? – он нехотя отлепился от меня и вновь занял свое место, схватив мою руку, стал выводить на ней пальцем неведомые узоры.
– Щекотно... Нет, какой еще нимб?
– Круглый.
– Мм... Не-а, не припомню... Тём, – он вздрогнул и вальяжно улыбнулся, – ты так неприлично нежен, что...
– Что я? – выдрал он свою руку, забавно округляя глаза, будто я застала за просмотром канала для взрослых в глубокую ночь.
– Нежен, – повторила я, следя за его реакцией. Оказывается, этого парня можно смутить!
– Чтобы больше я от тебя таких слов не слышал.
– Есть, сэр, – хохотнула я, зная, что миссия невыполнима и никакой Том Круз его не спасет.
А потом мы еще полвека препирались, шутили, говорили друг другу всякие глупости и радовались как два идиота. Вот же оно счастье!
Я не заметила, как стрелки часов доползли до шести вечера, когда телефон Шера стал надрываться, словно собирался рожать прямо здесь и сейчас, впрочем, так оно и было – телефон рожал звонок от его любимой банды.
– Привет, Дэн. Какие дела? Нет, я со своей девушкой. То есть? У нас все хорошо, – он окинул меня нежным (сто раз нежным, хоть Артемка и запретил употреблять это слово в его отношение) взглядом. – Я разобрался. Что вы? – он вдруг резко перешел на крик. – Вот идиоты! Сейчас буду, только малышку закину.
Он сбросил, яростно вцепляясь в руль.
– Что-то случилось?
– Пристегнись.
– Артё-ё-ём, – жалобно возопила я, пристегнув ремень. Чего и следовало ожидать, мой благоверный обратил на меня внимание. Я уже давно стала замечать, что его по имени, по сути, никто и не зовет, только Олли и, наверное, родители, но ему это нравится, хотя он никогда не признается. Но это не важно, пусть делает вид, цепляя свою арлекиновскую маску, но я-то вижу глубже и даже знаю маленькую управу, чтобы задобрить нахохлившегося Шерхана.
– Что?
– Случилось что-то серьезное?
– Случилось, но не серьезное. Я справлюсь.
– Поехать с тобой?
– И что ты сделаешь?
– Просто буду рядом...
– Давай ты просто дома посидишь.
– Хорошо, я понимаю.
– Что понимаешь?
– Неважно.
Муженек резко вдарил по тормозам прямо на автостраде, хорошо еще, что за нами никто не ехал, иначе аварии было бы не избежать:
– Все важно! – припечатал он, вобрал в легкие воздух и снова выжал газ.
Резкий тон был очень в тему, но ссориться не хотелось категорически, да и мои глупые слова были некстати, так что я решила прекратить зарождающуюся ссору:
– Давай завтра обсудим...
Он неопределенно пожал плечами.
До моего дома мы добрались в напряженном молчании.
– Спасибо, что подвез, – я отстегнула ремень, вздохнув и вобрав в свой искренний вздох всю горечь тысячелетий.
– Малыш-ш... – к нему вновь вернулись нежные нотки.
– М?
Отвечать он не стал, лишь запечатлел на моем лбу поцелуй (как покойника целовал), но я все равно была по-идиотски счастлива и летящей походкой направилась из своего рая в реальную жизнь, где меня, как старшую дочь и абсолютно не умеющую готовить личность, ждала генеральная уборка. На полпути до подъезда меня догнал звук клаксона от только что рванувшей черной тачки, которая после сигнала сразу же резко притормозила, взвизгнув тормозами. Шер, перегнулся через сидение и помахал мне рукой. Сам при этом он выглядел огорошенным, будто не верил, что посмел так сделать, а ко мне вновь вернулось благостное состояние, что моя летящая голова стала ввинчиваться штопором в очищенное от тучек небо.
Как только дверца за воздушной будоражащей кровь девушкой закрылась, Шер выжал педаль газа, спеша к парням, которые, судя по телефонному звонку, схватили Оливера «под интервенционный арест», чтобы вправить тому вывернутую черепную коробку на место. Пока они не натворили дел, было необходимо вмешаться, чтобы расставить все точки над «i». Так что ехать нужно было быстрее, а он даже не знал, почему решил подвезти малышку до дома. Любой, кто знал его достаточно хорошо, мог с уверенностью подтвердить, что в нем не умер джентльмен, Артем всегда уважительно относится к лицам женского пола, хотя бывают и забавные исключения, но его уважение частенько бывает напускным. Пьяную в хлам девицу, надравшуюся в его компании, он, конечно же, доставит домой и передаст на руки переполошенным родителям, но сделает это только из вежливости, из уважения и памяти к некоторым бередящим душу воспоминаниям, но без желания. А неправильную блондиночку (как ее можно назвать правильной, когда она не в пример остальным блонди не гламурна, не грациозна, умна, неудачлива?) именно что хотелось доставить до дома, чтобы убедиться, что с ней все в порядке и что ей не угрожает опасность, а то она ведь и на ровном месте может покалечить если не себя, то окружающих. О ней хотелось заботиться... И поцелуй все еще давал о себе знать.
– Брат, я думал, вы уже давно перешли в вертикальный режим, – раздалось иронично с заднего сидения, а в зеркальце заднего вида мелькнула довольная мордаха Ильи.
Шер от неожиданности затормозил и впечатался грудью в руль, который отозвался непроизвольным надрывным визгом клаксона, призывая внимание шеровской малышки, бодро припустившей к своему дому. Она быстро обернулась, не веря, что это адресовано ей, получила порцию приветствий от Артема, который быстро сориентировался, (и правильно не верила, впрочем), потом разулыбалась, как шальная, и вприпрыжку, разбрызгивая лужи, поскакала к подъезду. По пути она умудрилась «искупать» своих «любимых» соседок, Серу и Грипп, которые решили «посидеть на форуме», то есть на лавочке, поперемывать косточки соседям, и подышать свежим, переполненным озоном воздухом в ожидании брутальных старичков из соседнего подъезда. Смотреть, чем закончится потасовка между «отцами» и «детьми» времени не было, так что он, грозно поглядев на довольного Илью в зеркальце, вновь тронулся. Но может и стоило остаться... Хотя бы для того, чтобы отвадить от своей девушки, жены, откинувшегося внучка Агриппины, который отмотал свой срок и вернулся к матери, чтобы транжирить ее пенсию.
Феоклист, как звали этого гопника благодаря любви бабули к прекрасному, курил на балконе, когда услыхал бешеные вопли своей родительницы и, не думая ни секунды, рванул ей на помощь. Увидев миловидную девушку, скромно молчащую и насуплено слушающую бабулины тирады, Фео докурил сигарету до бычка, оглядывая девицу, которая ему, определенно, была по вкусу, и пошел в наступление:
– Ба, ты, @uncensored@, @uncensored@ что ли?
Сера и Грипп заткнулись. Они обе немного благоговели перед уголовным пареньком, все свое прошлое, начиная с четырнадцати лет и кончая нынешними двадцати двумя годами, проведшим в колонии, сначала для несовершеннолетних, а потом и в обычных тюрьмах.
– А мы чего, внучок? Мы ничего.
Сера тоже затрясла головой, да так сильно, что ее вставная челюсть заходила в торжественном клацанье.
– Ошалелые бабули, чтоб больше ее не трогали. Ясно?!
Обе клушки вытянулись по струнке и разве что только руку к голове не приложили.
– Э-э... Спасибо, добрый человек, – буркнула Лена и поспешила скрыться в спасительной прохладе и темноте подъезда.
– Погодь, малая! – заорал Феоклист. Лена остановилась как вкопанная.
– Д-да?
– Провожу.
– Ну, хорошо, – не стала она спорить, еще раз поглядев на запуганных старушек, которых стало жалко.
Ехать с ним в лифте она посчитала опасным, а так как путь до девятого этажа предстоял неблизкий, он щедро предложил ей «сыпануть семян», но девушка благородно отказалась, рассудив, что так ему достанется больше.
По мере их поднятия наверх, они успели узнать имена друг друга, похвастать татухами, Лена услышала душещипательный рассказ о том, как «малой, с которым Феоклист сокамерничал, на вторые сутки повесился», а Ленка ему, в свою очередь, рассказала, как «происходит таяние арктических льдов», загадочно улыбаясь.
– Ну чё, нимфетка, когда забиваем встречу? – привалился он к косяку ее двери и сунул руки в карманы костюмчика «Адидас», когда они-таки поднялись на девятый, а девушка стала жать на звонок, но, как назло, никто к двери вприпрыжку не бежал, снося все препятствия в виде обувной подставки, тумбы, всякого валяющегося после прибытия с дачи в коридоре хлама, который с утра ей было убрать леностно, а больше в доме уборкой никто не занимался.
– Не знаю, – опешила Елена, не привыкшая к мужскому вниманию.
А Фео, тем временем, стал подкатывать к ней свои возбужденные гениталии:
– Ты чё, целочка, ломаешься?
– Слова подбирай! – возопила Ленка, потом осознала, что сказала, и добавила: –те!
Сама она, не замечая, жала на звонок, надрывно верещавший в квартире и пугающий своей настойчивостью, так что Стас, пробегавший мимо входной двери по естественной нужде в туалет, услыхал его, распереживался и пошел отпирать вход со сковородкой наперевес.
– Озабоченный извращенец! – выкрикнула девушка в момент открытия двери, врезала гопарю по тем самым причиндалам, которые он пытался подкатить, и грациозно проскользнула под рукавом Стасика, но тормозила уже лбом в комод, ойкая.
Стас сам по себе внушения не вызывал, но сковородка сделала свое черное дело: не ожидавший подвоха Феоклист отхватил по физие сковородой с пламенным напутствием: «Звезди отсюда, звездолет!« и совершенно одурманенный двойной атакой направился к спуску, заставив воинственного братишку встать на защиту малахольной Лены.
Но Артем Охренчик о том, что Ленка вновь влипнет в историю, не знал, так что гнал на полной скорости, выжимая из тачки-танчика все до последней крохи, с укором поглядывая в зеркало заднего вида и ожидая вопросов от друга, который слышал больше, чем было нужно.
– Не думал, что ты застрянешь в букетно-цветочном периоде... – задумчиво и ехидно произнес Фотограф.
– Даже интересоваться не буду, отчего ты за мной шпионишь, так что спрашивай уже, – недовольно перебил его Шер, который был готов дать ответы.
Илья, после последней фразы друга пошел ва-банк и, не став корить Шера за интимные сцены в салоне, не дававшие покоя чрезмерно чувствительному Илюше, получил исчерпывающий ответ о том, что Шер с малышкой по-приколу обменялись клятвами верности у статуи двум белым лебедям на Парке Малолитражных Автомобилей (назван так в честь стоявшего здесь долгое время завода), вот и называют друг друга мужем и женой. А сделали они это там, потому что считается, что самые крепкие браки вершатся именно в этом священном месте (что-то типа городской легенды, в которую верят все). Влюбленные Шер и малышка сами не поняли, как скрепили узы и теперь пытаются разобраться в своей симпатии. Олли в их истории был явно лишним, но он же брат «муженька» и друг «женушки», так что ему дан зеленый.
Рассказ, сочиненный за пару секунд, удовлетворил друга, а на просьбу держать историю в секрете тот лишь накуксился, потому уже представлял, как придет и станет распускать новые сплетни в кругу компашки.
Так, за разговором, они быстро домчали до домика за городом семьи Владимира, где, по словам Ванильного, фанки-маны держали Оливера, как в дешевом боевике made in Bollywood.
Оливер, разгоряченный после игры, стоял под дождем и вальяжно следил за братом, не спешащим покинуть территорию, да он и сам не торопился грузиться в машину. Но это вскоре ему надоело и он отвернулся, так и не увидев, как Илья съездил по лицу Охренчика и не проводил взглядом свой черный «Эскалейд», как только парни решили уехать.
Он стоял, держа руку в кармане непромокаемых штанов, где хранил переданный братом листок с текстом новой песни, которую тот только что продекламировал, гоняя по площадке мяч. Артем всегда писал песни. С самого детства, но никогда не исполнял на публике. Любой текст брательника пропитан им самим от каждой стройной буквы до точки, его песни интимны для него. Не боялся сцены, не имел дурной голос, его манера читки даже нравилась Олли, но Охренчик просто ощущал себя каким-то дешевым, когда брал в руки микрофон и рассказывал публике о своих чувствах. Эти крамольные мыслишки Оливеру никогда не нравились, лично он жизни без микрофона не видел, но переубедить брата в его таланте он не мог, а получал лишь текста и просьбу исполнить. Отказать невозможно, тем более что слова родного человека всегда имели некую силу над ним.
Вообще-то, Оливер сам пишет себе песни: и текста, и музыку, но от предложенных Шером стихов никогда не отказывается, зная, что это ему важно, иначе стал бы он делиться?
А вот последний текст заставил его серьезно задуматься...
«Ты королева на моем престоле, я обычный мальчик,
Но ты пай-девочка, мой зайчик. Неумело стачиваю
Захваченные алчно чувства, неудачно прячу,
И я уверен, что не видно – грим наложен смачно.
А ты считаешь, я кошу под мачо, мню себя мучачо,
Детка, я умоляю – это ровно ничего не значит.
Моя заначена душа слоями трэша, но не артачась
Ты разгребаешь завалы – террорист-захватчик, *ля.
Тебе пох, что кровоточит,
Я чую – нет подвоха,
А мое сердце плачет (как не звучало б ржачно...)
Врачи нарывы криво отчаянно сворачивают,
Мое искусство собачиться наотмашь отхерачивают,
Прокачивают сладкими туманами, всучивают мне, мрачному,
В грудную клетку, с*ки, сердца кусок рваный.
Что ж, забавно...
Нас связывает нечто большее, чем послание библейское.
Прими меня таким, как есть, без всяких интерфэйсов.
Я уличный поэт, ловец эмоций урбана.
С тобою рядом быть готов. Ведь ты мой рай и ад. Безумный...
Моя блондинка в тачке – я пламенем охвачен.
Не стерва склочная, не ведьма, но я одурачен,
Я одурманен, заточен в оковы. Твои клинки заточены,
Давай, ударь, мой светоч, я обесточен полностью, тобою опорочен.
Тебе на ухо: «Touch me», но поворот проскочен,
И в NeverNeverLand нам не попасть – не этой ночью.
Черт! Не в мочь мне –
Ты в голове моей, малышка, сидишь прочно!
Я бит зафигачу – колонки жарят качем,
Зажгу свечи, приходи без картечи.
Кричаще-вопиющая скептично озадачена?
Не поняла, значит.
Что ж, в следующий раз вновь попытаю удачи.
И... не проверяй почту,
Признание порочное
Я не пришлю. Точка.
Нас связывает нечто большее, чем послание библейское.
Прими меня таким, как есть, без всяких интерфэйсов.
Я уличный поэт, ловец эмоций урбана.
С тобою рядом быть готов. Ведь ты мой рай и ад. Безумный..."*
Оливер скомкал бумажку и убрал в карман. В голове уже крутился приличный биток для текста брата, хотелось быстрее ехать в студию и записать, пока мотив не выветрился из сознания. Но вместе с тем его преследовало стойкое чувство вины, в то же время злости из-за совершенных глупостей, приведших к почти летальным последствиям. Жестокие игры, что они затеяли на пару с братом, были, мягко говоря, слишком жестокими.
Его плечи невольно опустились, и он напоминал старца в глубокой задумчивости. По крайней мере, следящим за ним из припаркованной вплотную к зданию школы машины троицы шпионов показалось именно так. Они даже стекла окуляров бинокля протёрли несколько раз, чтобы убедиться, что это «их парень», а не его подставной двойник, но это был именно он, выглядевший взрослым, броским, без дурашливых ямочек на щеках и без самопальных рингтонов на мобильнике.
Он зло пнул черную покрышку, обволакивающую серебристый диск, и сел в предоставленный Тёмой «Икс-Шестой» и вырулил на основную дорогу, в целом, путь не занял много времени: после дождя люди не сновали особо по улицам, предпочитая сидеть в тепле, так что дороги были практически пустынны, а Оливер быстро попал в студию, где его поджидали ушлые фанки-маны и, встретив его дружной засадой, с ходу огрели по затылку колонкой, связали, засунули в рот кляп и похитили, удачно обойдя другую, профессиональную, шпионскую засаду, которая в силу различный обстоятельств то и дело теряла объекты из вида. Даже сейчас, оставшегося последним «из Могикан» Оливера Басса они умудрились упустить, хотя сами этого не знали...