Часть 23
– Хочу, – он улыбнулся, брови заиграли, ух, я могла бы вечно созерцать его лицо. – По-моему, ты будешь ему хорошей хозяйкой, хоть я не любишь животных.
– Я люблю, – возразила я. – Просто на расстоянии...
– Хитро, – ухмыльнулся парень. – А как ты его назовешь?
– Не знаю. Пусть будет просто единорожек... Зачем ему имя?
– Хорошо, пусть единорожек, – дал добро Оливер. – Ладно, с этим решили. Теперь тебе еще куда-нибудь надо?
– Вроде нет, – пожала плечами, припоминая, чем собиралась заниматься вечером.
Кажется, плана не было...
– Значит, побежали! – он дернул меня за руку, и мы резво побежали в неизвестном направлении.
Ну, хоть бы на руки догадался поднять и потащить мою тушку, думалось мне после первых десяти метров бега.
Довольно неожиданно сразу же после моего мысленного комментария Оливер притормозил и с ходу, предварительно щелкнув кнопкой сигнализации, раскрыл передо мной дверцу машины, в которую я сначала чуть не впечаталась лбом и залезать в салон не торопилась, но он буквально втолкнул в нее (то есть аккуратно усадил на пассажирское сидение) меня. Возмущаться от подобного акта преломления своей воли я не стала, окунувшись в прохладу затемненного салона.
Но все равно поинтересовалась, зачем мы спешили, как на пожар, если тачка за углом припаркована. На что мой друг ответил, что светить на улице фэйсом в его расписание не входило, а так как весь его камуфляж растаскали на сувениры, то желания оказаться распиленным на те же сувениры не в фаворе его планов на сегодня.
– Ну что, зай, рвём когти? – весело подмигнув мне и усевшись в водительское кресло, Оливер завел бесшумный мотор и мягко покатил свою, вероятно, жутко дорогую тачку.
Не то, чтобы я в дорогих тарантасах не каталась, вот например, недавно, буквально вчера, кое-кто из категории «муж» устроил мне целое собрание в своем джипе, но в отличие от него, мой нынешний водитель вел машину куда покладистее, соблюдая правила дорожного движения и даже уступая дорогу немногочисленным прохожим, которые от неожиданности, что хоть кто-то их заметил и приостановил движение, чуть ли не в обмороки бухались, а потом бегом пересекали «зебру», озираясь каждые пять секунд, словно не веря, что существуют люди, старающиеся не преступать черту закона, что это не прикол и, как только они окажутся на середине дороги, не их судьбой будет стать наклейкой для бампера.
– Куда рвём? – заинтересовалась я.
– Вперёд и только вперед! – выезжая на основную городскую трассу и вдавливая педаль газа в пол чуть сильнее, полуобернувшись ко мне, ответил Олли.
– И что же нас ждет впереди?
– Новые свершения, победы, поражения... Будет всё, нужно только своё отхватить.
– Да уж, жизнь, она коварная, – ляпнула я, припоминая события последней недели.
– Нет, не согласен в корне! – громогласно заявил Оливер. – Жизнь – штука прекрасная и замечательная! Конечно, если правильно подобрать антидепрессанты...
Да, смешно...
– Ну, вообще-то, мой вопрос имел менее глобальный характер...
– Ого! – подпрыгнул на сидении Олли и замотал головой. – Ты такие понятия знаешь?.. А я думал, что все блондинки... – вместо должного эпитета он постучал по своей голове и заржал.
Его смех не был обидным... почему-то. Но я все равно считала своим долгом перед всеми блондинками мира встать своей хилой грудью на нашу защиту (и вот ни фига размер не имеет значения, главное – отвага!).
– А ты себя в зеркале видел? – невинно поинтересовалась я, наивно хлопая глазками. Ржач оборвался и на меня метнулся заинтересованный изучающий взгляд.
– Видел.
– И ни разу не замечал, что сам тоже... того?.. – теперь настал мой черед стучать по черепушке, что я и сделала с резонным: – Тук, тук, кто там?..
– Никого нет дома, – продолжил мою, как я считала, безумно патетичную речь Олли.
– А кто тогда отвечает?
– Автоответчик. Оставьте свое сообщение после сигнала. Пи-и-ип!
– Кто же на дверь автоответчик ставит? – с долей философских идей поинтересовался во мне не кто иной, как Ницше. Хорошо еще, Фрейд просыпается крайне редко...
– Верно... – согласился, не отрывая взгляд от дороги, водитель. – И все же, что в моей внешности говорит о том, что я непроходимый даунито? – тут он кинул на меня короткий взгляд ярко-голубых глаз, зафиксировав мое выражение лица, и вновь вернулся к созерцанию дороги.
– Ты сам блондин, – ткнула я ему в коротко стриженную шевелюру своим указательным пальцем.
Да, это некультурно и так делают только дети, но его же обзываться тоже никто не просил, а, как общеизвестно, кто обзывается, тот сам и называется! Факты...
Оливер ехидно улыбнулся:
– А может я крашенный?
Я посчитала, что прежде чем верить, надо проверить, так что тут же потянула свои клешни к ухмыляющейся голове и выдрала пару волосинок, не обращая внимания на крик потерпевшего: «Ауч!« – который совсем не ожидал от меня подобной прыти. Признаться, я и сама не ожидала, но с ним мне так легко общаться... как с братом. Мысль пришла в голову неожиданно и я стала ее обдумывать, словно разжевывая жвачку трехнедельной давности, которую нашла приклеенной к подоконнику и сразу засунула во всеядную пасть, пытаясь определить какого же вкуса она раньше была... Нет, я так никогда не делаю, но кто-нибудь непременно страдает подобным фетишизмом. Уверена, что этот Кто-Нибудь смакует свою древнюю жвачку точно так же, как и я свою новую мысль.
Но, конечно же, мысль додумать мне не дали, потому что прошло уже хз сколько времени и, как оказалось, подошло время высказывать свой вердикт, а я молча думала с пространным выражением лица, так что Оливер ткнул меня в бок, заставив вскрикнуть и поделиться с ним визгом.
– Ты как поросенок визжишь, – разулыбался во все свои тридцать два парень.
– Эй, то я... – я с силой постучала по приборной панели для наглядности, и для пущей определенности добавила: – дундук, то свинья. Мне может обидно?..
– Я таких слов не говорил, – принялся оправдываться Оливер, но я на него та-а-ак взглянула, что он, на секунду подняв руки вверх, пролопотал: – Прости, зайка, – он уставился на меня с жалостливым и бесконечно умильным выражением лица.
Я почти растаяла, но вовремя взяла себя в руки, правда, случайно выпустив при этом из рук шерсть моего друга. Ну, я просто забыла, что когда что-то держишь в руках, тем более микроскопическое, разжимать пальцы нежелательно.
– Я подумаю, только сначала надо сделать так, чтобы правда восторжествовала! – и с хищным блеском в глазах я кинулась на парня, дабы изъять из его волосяного покрова еще немного опытного материала.
Но парень оказался не промах и своевременно просек, что сейчас будет совершен акт вандализма над ним, так что дернулся в сторону, но при этом умудрялся держать машину ровно. Он-то супер-грациозен, не то, что я – мега-неуклюжа, как корова на льду, блин... Таким образом, я чудом все же отхватила еще немного волосинок из головы блондина и нарвалась на руль, почти вырвав его из рук ошеломленного парня, вывернула его в сторону, правда, Олли оперативно отстранил меня от совершения еще больших разрух, и мы благополучно съехали на обочину, напоследок громко взвизгнув тормозами.
В следующий миг мою щеку припечатала подушка безопасности, раскрывшаяся в оправдание комплектации дорогого авто в виду своей полезности. Левым глазом, потому что правый был немного недоступен в данный момент, я приметила, что на меня зыркает ошарашенный глазище Оливера (его голова была повернута ко мне и так же приплюснута подушкой), в котором я нашла отражение своего, равно как и у него практически вылезшего из орбиты, словно у больных при базедовой болезни.
Затем он дотянулся до какой-то кнопки, а может просто проткнул вздувшиеся подушки, и я смогла хлебнуть воздуха и расслабить глаза.
– Ну, ты Шумахер... – протянул парень, зачарованно глядя на меня, не спускающей глаз со своего трофея.
Ага, на этот раз я его из рук не выпустила и начала усиленно делать вид, что жутко заинтересована структурой волосоков цвета льна, только краем глаза следя за Оливером. Мне было немного стыдно за свой детский поступок, да что уж там! Очень стыдно... И глаза поднять на него тоже было стыдновато...
– Кажется, настоящие, – тихо сказала я, возвращая владельцу его собственность.
– А то ж, – тут же выдвинул грудь вперед Олли, но забирать своё отказался.
– Ага! – встрепенулась я. – Настоящие!
Кажется о несчастном случае, который чуть было не был совершен по моей вине, я уже забыла.
– А-а-а!.. – глухо простонал Оливер, подзабывший, что он недавно пытался убедить меня в обратном, то есть в том, что он крашенный.
– Да-да, – пожала я плечами и разулыбалась. – Так что там с теорией о блондинах?
– По-моему, я единственный, кто идет против системы... – деланным удивленным тоном сделал вывод парень.
– Что?
– Да-да, – передразнил меня он, завел мотор, и мы снова двинулись в путь.
– Исключение из правил типа?
– Должен же кто-то составлять этот нищий процент иных.
Я надулась, он рассмеялся и попросил меня не кукситься. Это странно, но обижаться на него не получается при всем моем желании!.. Вот дольше секунды никак не получается, так что мой фэйс тоже озарила улыбка, вернее, я надеюсь, что озарила, потому что в реальности вполне могло оказаться, что перекосила.
Так мы и доехали до блочного здания школы, в которой, я когда-то училась. Вообще-то, школа не так уж и далеко находилась от моего дома, но, учитывая, что добирались мы по запутаннейшему лабиринту, дорога вышла немного длиннее ожидаемого. А если уж вообще на чистоту, то я в школу-то ехать не собиралась! Никогда не пылала к ее стенам ни особой любовью, ни ненавистью... Но как ни странно, я тут.
– Пошли, ты же все пропустишь! – растормошил меня Оливер.
– А? Зачем мы здесь?
Ну да, знаю, я кладезь вопросов!
– Узнаешь, – подмигнул мне парень, вновь поиграв своими мега-подвижными бровями.
И как только это у него получается? Хотя не он один такой уникум. Некоторые, например, умеют ушами двигать.
Школа встретила нас непривычной тишиной и встрепанным охранником, который взглянул на нас одним глазом, еле приоткрыв его, махнул рукой в жесте «Проходите» и вновь вернулся к караульному бдению. Ни имени не спросил, ни цели визита. Даже о второй обуви не заикнулся. Та ли это школа, где я получала среднее образование?.. Помню, в мое время, на входе сидела грозная тетка вахтерша и грозно вопрошала своим рентгеновским взглядом о форме одежды и соблюдении остальных пунктов. Обойти ее было сложно. Чаще она отправляла домой переодеваться. А вот вечером на вахту заступал охранник, которого обойти вообще не представлялось возможным.
Но сейчас все оказалось проще некуда. Что может быть в школе интересного, тем более в конце дня, тем более на каникулах? Даже мыши, наверное, сбегают отсюда, столовая же не работает. А мы вот приперлись...
Где-то в глубине коридора, в сторону которого упорно тащил меня Оливер, со стороны спортзала (где меня пытался убить физрук, измучив до смерти), насколько я помнила, он находился рядом со столовкой (в которой меня все повара хором пытались отравить – это чистая правда!), раздавились звуки музыки, усиленные эхом, отходящим от высоких стен зала. Там дискотека что-ли? Он меня на школьную дискотеку привел? Да я даже когда школьницей была на них не ходила. Боже...
Обмякнув, я повисла на сильной конечности друга и попыталась повторить жалобный взгляд, который так хорошо получался у него.
– Эй, я тебя не на заклание же веду, – уперся в меня его ясный взгляд.
– А куда тогда? И зачем?
– Сюрприз!
– Да ну, я не люблю сюрпризы...
– Все любят сюрпризы.
– Но только хорошие.
– Обещаю, это очень хороший сюрприз.
Ну, что сказать? Я же овца. Да-да... Я и поверила. Нет, ну точно блондинка с проветриваемым чердаком. И наивная, как стадо монашек.
Я снова активировала жалобный взгляд.
Блин, я даже разжалобить человека не могу...
– А я... я...
– Ты хочешь в ту... то есть дамскую комнату? – почему-то решил он.
Я же изображала жалобный вид, а не измученный несварением желудка! Как такое можно не заметить? Фиговая из меня актриса... Но идея мне понравилась, так что я часто-часто закивала головой:
– Ага.
– Тогда тебе надо... – он хотел объяснить мне куда идти, но я не нуждалась в объяснениях.
– Я знаю куда идти.
– Но...
– Я в этой школе десять лет училась, – вставила я весьма довольная собой.
– Правда?
– Правда.
– А я раньше тоже здесь учился, пока не уехал с мамой заграницу...
– Серьезно? Я тебя не помню.
– Да я сам себя в те годы не помню, – он грустно улыбнулся.
– Амнезия? – я предположила единственное, что пришло в мою голову.
– Нет, – усмехнулся он. – Просто о некоторых вещах вспоминать не хочется.
– Если тебе захочется поговорить...
– То я всегда могу обратиться к тебе. Окей, я понял, – перебил он меня немного некультурно, но ему это прощается.
– Хорошо, – я чувствовала себя неловко от того, что практически пытаюсь выпытать у него какие-то тайны, так что поспешила ретироваться. – Я тогда пойду в ту... то есть дамскую комнату.
– Погоди, там...
– Я знаю что и где! – теперь перебила его я.
Еще чего не хватало – дорогу к белому другу мне указывать. И пусть мне не по нужде туда надо, а просто спрятаться и по возможности сбежать, но ведь именно из-за этого Олли и станет помехой. Как я сбегу, если он будет стоять за дверью? В окно что ли лезть? Раньше на окнах стояли решетки, вряд ли их с тех пор сняли.
Я быстро поскакала в сторону первого попавшегося мне женского туалета, но там было закрыто. На двух следующих этажах тоже было закрыто. Так вот о чем пытался предупредить меня Оливер. Наверное, надо было попросить охранника дать ключ. А еще, наверное, они там сейчас вдвоем стоят и угорают надо мной, ждут, когда я приду за ключом. Фиг вам. Не приду. Есть ведь еще и младший блок, так что я пошла исследовать на наличие открытых туалетов и его. Но вновь с третьего по первый этаж все они оказались закрытыми... кроме мужского на том же первом этаже. Немного поломавшись, я все же вошла. И только потом вспомнила, что мне и в туалет не надо было. Это же была отмазка... А я так заинтересовалась поисками, что вломилась в мужской. А теперь грех не сходить, потому что за дверью послышались приближающиеся шаги. Это Олли, он меня выследил. Так что я спряталась в кабинке, миновав череду писуаров. Я еще ни разу не забредала в мужской туалет.
Кто-то, шаркая ногами, зашел и, с шумом выдохнув, отправился искать пустую кабинку. Я же притаилась, усиленно пытаясь не дышать и не выступать ни с какими резкими неожиданными звуками. Мой нос почти упирался в стенку, которая, как это и бывает в местах общественного пользования, была исписана разными фразами, ругательствами, обзывательствами по типу «Иван Петрович – мудак» или «Светлана Игоревна – жирная корова», рядом с именами красовались не менее впечатляющие рисунки-карикатуры. Кто такие Иван Петрович и Светлана Игоревна я прекрасно знала. А еще знала то, что каждый раз в конце учебного года директор Иван Петрович под предводительством завуча Светланы Игоревны делали рейды по туалетам и заставляли учащихся оттирать «деяния своего вандализма». Значит, ничего в отношении их не изменилось, эти двое все также являются самыми противными крысами школы.
Но меня больше заинтересовала другая надпись, которая гласила: «Танечка, я тебя люблю. Твой Миша». Ниже было написано следующее: «Миша, ты тупой? Танечка ходит в другой туалет!« Это могло бы быть смешно, если бы я сейчас не служила прямым опровержением тому, что Танечка вполне себе могла бы наведаться в мужской туалет.
Долго на эту раздумывать не пришлось, потому мое внимание было отвлечено еще одной присутствующей на стене весьма интересной табличкой, знаменуемой:
«Лучшая задница:
Кристка С. – 2
Сонька М. Саннетт – *стёрто*
Камилла – 0
Ленка М. – 5»
Да, я осознаю, что это не обо мне. Надписи же каждый год обновляются. Даже если бы и нет, кто бы додумался мне пять поставить? Но, не читая дальше остальных имен и их оценок, я позволила себе немного порадоваться и сжала правую руку в кулачок с сорвавшимся с губ: «Йес!« И именно в этот момент дверь в мою кабинку распахнулась, явив моему взору очень недовольную удивленную гримасу со смесью отвращения и ноткой обреченности. Но человек быстро взял себя в руки и, проследив за мои пальцем, уткнувшимся в надпись с порадовавшей меня оценкой, посчитал своим долгом обломать меня:
– Не обольщайся, это десятибалльная шкала.
Если бы я не видела его лица, то по одному голосу бы поняла, кто тут умничает.
А если бы он вдруг каким-нибудь чудесным образом сменил голос (пропил, например, или прокурил, что было бы вполне вероятно и совсем неудивительно), то топорные интонации в любом случае не оставили бы мне повода сомневаться в том, кто передо мной стоит и морщит лоб.
Кто бы сомневался, что этот человек может говорить гадости... Я бы такого юмориста в тот же миг на гневный костер инквизиции сослала. Нет, в лексиконе Артема Охренчика нет добрых слов и комплиментов. Откуда им там взяться? Ведь это же совсем не круто говорить людям приятное. Гораздо прикольнее портить настроение окружающим и всячески гадить свеженьким пометом на лбы добропорядочных граждан, взмыв в него щегольским голубем. Угораздило же меня с подобным типом связаться!
Я неуверенно помахала ему кистью, в глубине души, в самой-самой дальней ее задворки, надеясь, что это лишь мое больное воображение.
– Ты меня преследуешь, да? – несколько обреченно скосил на меня взгляд глаз-ледышек Шер, оборвав надежды и вызвав небольшую бурю эмоций.
– Я? Ты с дуба рухнул что ли? Помнится в прошлый раз, это ты меня вызванивал целый день! – в порыве своей правоты я чуть не угодила ногой в унитаз, позорно рухнув, но в последний момент меня спасла чудо-реакция выделенного мне государством в лице милосердного мэра города личного супермена.
– Допустим, – хмыкнул он. – Но что за выражение? С дуба рухнул, – пискляво передразнил он меня (а вот и нет, я не пищу, как полудохлая мышь!), вытащив из кабинки и поставив на гулкий кафель. – Ты с детсада, детка? Пора взрослеть, – он принялся тискать меня за щечки.
Фу, нравится же всем подряд надругаться над моими щеками. Самих бы их так помучали...
– Я не маленькая девочка, – отвернулась я от него в надежде, что это спасет меня.
– Тебе еще рано гулять одной, тем более так поздно, – продолжал издеваться Артем, цепляясь за мое плечо и разворачивая к себе лицом.
Я давно заметила, что он любит говорить прямо в лицо собеседника. Но методы привлечения к себе внимания у него, конечно же, страдают.
– Ничего не рано и не поздно! – с упорством непослушной девочки морщила я лоб.
– Ути-пути, – надул он губы и смешно скосил глаза.
Но не могу же я рассмеяться. Тогда он будет думать, что мне нравится, когда он издевается надо мной, а мне это совершенно не нравится. Просто момент получился смешной. И всё. Так что я нахмурила лоб сильнее и закусила губу. Конечно, было бы неплохо вновь развернуться на сто восемьдесят градусов, но, боюсь, данные инсинуации будут пресечены им в корне, лишь бы он меня гвоздями к кафелю не прибил, дабы я не вертелась, как бараний шашлык на шампуре (ну, то есть овечий).
– Перестань, я же не кролик, чтобы со мной сюсюкаться.
– Кролик? Да ну нафиг! Какой из тебя кролик? Ты не видела что ль их никогда? – принялся увещевать мой муж (муж... О боги! За что мне это наказание?) – Они же милые и сидят себе тихо по клеткам и шуршат, генерируя потомство... Я вообще сомневаюсь, что ты в этом, – на последнем слове он мне загадочно подмигнул, томно закатив глаза, – деле имеешь хоть какой-то мало-мальский опыт.
Фу! Пошляк! Ну надо же, из сотен тысяч свойств, присущих крольчатам, этим маленьким пушистым существам, он выбрал самый непристойный. Они же совсем не такие... Хотя... Блин! Теперь кролики у меня всегда будут вызывать эту неприличную ассоциацию! Фу-у-у!..
Я чертыхнулась, на что Шерхан меня обругал, типа не ожидал, что я умею выражать недовольство. Я прочувствовала резкую необходимость смены темы и даже сразу придумала.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я то, что мучило меня подсознательно с того самого момента, как Шер меня обнаружил.
– Знаешь, дико неудобно объяснять тебе такие вещи, обычно это в более раннем возрасте пытаются втемяшить, но раз уж такой балаган, то войдя в твое положение... Я попытаюсь, – он один за другим объединил подушечки пальцев, начиная с мизинца, у подбородка и с видом прескучно-заумного препода продолжил: – В организме человека есть один орган, называемый мочевой пузырь, имеющий свойство наполняться при...
– Прекрати кривляться и паясничать, – недовольно буркнула я, прерывая «лекцию».
– Но ты же сама спросила, а я всего лишь пытаюсь просветить твой недалекий ум.
– Сам ты недалекий! – моему возмущению сейчас не будет предела, вот же зараза.
– Эй, прошу не оскорблять меня! – ткнул он в меня пальцем, потом обратил внимание в то место куда ткнул, подрыгал пальчиком оценивая, затем состряпал на лице неудовлетворение и сделал жутко необходимый совет купить ваты и напихать в «сиськин дом», так как в следующей кабинке тоже есть шкала с оценками, и «было бы неплохо хотя бы там не оплошать».
Я даже отвечать ему не стала, хотя меня прямо таки подмывало сказать ему тоже какую-нибудь гадость, типа в женском туалете тоже есть довольная интересная табличка, и ты в ней далеко не первом месте, но, во-первых, никакой таблички там не было, я бы соврала, во-вторых, он бы, наверное, дверь в женский туалет выломал, чтобы посмотреть и убедиться, а, не обнаружив ничего, опять бы ржал с меня, что я такая неудачница. Есть еще и в-третьих. А именно: я стесняюсь такое говорить... Но в любом случае, он овец фаршированный маленькими злыми гремлинами.
Мне, конечно, хотелось посмотреть и на эту шкалу с балловым эквивалентом «буферов» (опять же словечко из лексикона Шера), но я же все-таки являюсь благородным носителем цивилизации, так что опускаться до его первобытного уровня не буду.
– А ты здесь зачем? – теперь интересовался Артем.
– Природа вызвала, – огрызнулась я.
– Как нехорошо, – неожиданно зацокал Шер, – берешь с меня пример и грубишь... Ты же хорошая девочка. Ай-яй-яй, – он сокрушенно помотал головой, еще бы схватился за нее и оторвал случайно! Эх, мечты-мечты...
– Неважно. В любом случае я сейчас ухожу.
– Ага, ясно. Спалилась на слежке за мной и теперь валишь!
– Не спалилась!
– Вот ты и призналась!
– Не спалилась, потому что не следила! Зачем мне это?
– Ну, может ты моя тайная фанатка и поэтому охомутала, то есть окольцевала, а теперь ходишь за мной по пятам! Даже одежду цивильную прикупила, чтобы не смотреться рядом со мной убого! – с видом безумного фанатика, обчитавшегося детективов Артура Конан Дойля, вещал Шер.
– Ты псих. И шизофреник, – озвучила я нелицеприятный вердикт.
Шерхан лишь гордо выпятил грудь и для пущей убедительности ткнул в свою грудь большим пальцем, поджав остальные. При этом на его лице сияла голливудская улыбка, не оставляя сомнений в моем мозгу, что мои выводы были невероятно верны и дополнительных справочек от психотерапевтов не требовали.
– А еще я попрошу тебя называть меня «О, мой Господин» или «Повелитель», хотя ты так примитивна, что, пожалуй, тебе я разрешу называть меня по-особому, по-домашнему так: «Хозяин».
Я чуть не поперхнулась.
– Эгоцентричный дурак.
Ой, блин, я это вслух сказала... Он же сейчас убьет меня...
Но, к моему удивлению, Шер промолчал и оставил без внимания мою фразу. Я заметила, что он вообще находился в прострации, явно представляя себя властелином мира. К его позе сейчас не хватало только розового облачка над головой пририсовать...
Не дожидаясь, когда это состояние пройдет, я направилась к выходу, но мой муж неожиданно ожил, и в нем каким-то невероятным мистическим образом проснулась забота:
– Провожу тебя давай, заблудишься еще...
– Ничего не заблужусь! – гордо вставила я и, тряхнув крысиным хвостиком, в чем меня бесконечно убеждала Леся, да так рьяно, что я и сама поверила, я покинула помещение, кишащее отвратительными запахами и, отойдя на приличное расстояние, вдохнула свежего воздуха.
Из туалета донеслось какое-то шипение, я понадеялась, что это Шер споткнулся и угодил своим напыщенным лицом прямо в унитаз. Потом обругала себя за то, что думаю плохие вещи и отправилась искать выход. Разумеется, иного выхода, чем через основной вход, здесь не имелось, только если через спортзал. Это я помнила точно, в противоположном конце спортивного зала установлена железная дверь, закрываемая изнутри, для быстрого перемещения класса на уличную площадку весной и осенью. Идти через вахтера представлялось страшно, ведь где-то рядом с ним меня ждал Олли и желал протащить на дискотеку. Этот вариант не котировался вообще никак, так что я пошла разведывать спортзальную дискотеку сама, дабы у Оливера не возникло желания меня там задержать. А если я сама пойду, то смогу улепетнуть через тот выход, о котором уже минут пять грежу.
По мере моего приближения звуки музыки становились все громче и громче, и не мудрено, в зале замечательная акустика. Не думая ни о чем хорошем, как, впрочем, и о плохом, я вошла в зал и была удивлена представившемся видом.
Никакой дискотеки тут не предполагалось вообще, зато кучка парней и несколько девочек в шмотках, подобно моим, то есть сониным, старательно разучивала странные сложные движения, которые в результате должны были составить танец. Некоторые из ребят занимались растяжкой, некоторые просто сидели на жутко пыльном полу и качали головами в такт музыке. В дальнем углу припарковалась уймища косолапых оболтусов возраста Сени, а то и меньше и, созерцая старших товарищей, тоже пыталась выучить какие-то движения.
Я почувствовала себя не в своей тарелке, поняв, что сюда забрела реально случайно и, скорее всего, Шер здесь занимался, а я очень неудачно с подачи Оливера снова с ним пересеклась. Неужели он решил взяться за наше счастье? Нет, Олли, безусловно, хороший и добропорядочный гражданин, но для того, чтобы ощутить себя в роли Купидона пусть сначала лук со стрелами купит специальными. А то как-то фигово у него все это выходит.
Развернувшись, я почти переступила порог, но была нагло перехвачена за плечо чьей-то сильной и цепкой рукой.
– Эй, ты на занятие? Опоздала малёхо, но ладно. В первый раз прощаю, – выдохнул мне в лицо сверху вниз высоченный курчавый парень, голос которого показался знакомым, но вот его лицо я вспомнить не могла, как ни напрягала свою единственную извилину.
– Эээ... н... – с моих губ почти сорвалось «нет», но он меня перебил.
– Не стесняйся, ребенок, – по-отечески отозвался шланг, таща меня вглубь зала. – В первый раз всегда страшно. Помню, когда я сам начинал, таких как я не было в городе. Прикинь, как это было – нарядиться в «мешок» и так ходить по улицам, считая себя крутым перцем. Но сейчас-то чего уж... Так что если нравится – молодец, что пришла! Огромный тебе респектище от всех представителей культуры урбана.
Из-за моей одежды он принял меня своим новым учеником что ли?
– Вообще-то... я случайно...
– Ага, согласен, все мы случайно столкнулись с нашим стайлом, а теперь живем этим. Добро пожаловать в наши ряды!
Кажется, этот длинноватый и чудаковатый тип дико рад новому члену экстремальной культуры (ну, или околоэкстремальной, но мне первый вариант кажется более подходящим), так неудобно его обламывать...
– Спасибо, – неожиданно для себя выдавила я.
– Да ладно тебе благодарить! Просто если начинаешь – это теперь твоя жизнь! Согласна на такие условия? – я как-то неуверенно пожала плечами, а чернявый парень приобнял меня за плечи и отмочил: – по глазам вижу, что согласна!
Мы зависли под баскетбольным кольцом и, наконец-то, в его недалекую головушку мигающей лампочкой пришла идея представиться:
– Как ты уже поняла, я Ванилла Вэйв, но Дэн в кругу нашей команды, вообще, конечно, Данила. Но звучит скудно. Поэтому Дэн. Я считаю, не дело по кличкам друг к другу обращаться, да? – он глянул мне в глаза, я кивнула, медленно осознавая, что чудом забрела в обитель легендарных «Фанки Джаз Бэнд», а этот распинающийся передо мной тип есть тот самый скачущий по сцене с микрофоном Ванильный. Ух, как тесен мир. – Хотя не все фанки-джаз-маны согласны с этим. Но я все равно скажу, как их зовут. Ты же теперь тоже фанки-джаз-гёл. Так что слушай и запоминай имена и внешность своих сенсеев.
– В смысле сенсеев? – кто такие, вообще, эти сенсеи?
– Учителей в смысле, – вразумил меня Ванильный. – Мы все теперь твои учителя. Ты же не думала, что тебя только я буду учить?
Я уверила его, что даже мыслей подобных не допускала и буду счастлива обучатся мастерству у профессионалов. Мысленно. На деле я только кивнула.
– Видишь, бегает с фотиком, – Дэн попытался ткнуть пальцем в двигающегося, как метеор, высокого парня с блондинистой черепушкой и смешным хвостиком, который без конца сверкал вспышкой то из одного, то из другого конца зала. Я уверила его, что поняла, кого он пытается показать, и Дэн представил мне его: – Это Илюха – Фотограф. Ну, прозвище у него такое. Банальное, конечно, но я этого фрукта без фотика вообще никогда не видел, хотя мы с ним уж лет десять друг друга знаем.
– Ого, это вы с ним на пару начали вносить культуру в жизнь нашего города? – припомнила я чьи-то рассказы, хотя вполне возможно, что об этом сам Дэн на сцене рассказывал.
– Да, – расплылся в улыбке мой «гид». – Мы вдвоем, – в его голосе пронеслось такое количество гордости, что даже я сама загордилась им.
– Молодцы, – и это правдивые слова, пусть я и не разделяю идей этого непонятного мне движения, но сам факт успеха мальчишек впечатляет, ведь они всего добились сами.
– Да ладно, я могу слушать комплименты вечно, но продолжим. Так-так... – его взгляд и палец вновь выловили из толпы еще одного представителя их группы – высокого парня, чьи волосы были заплетены в косички, который пытался что-то доказать другому парню с короткой рваной стрижкой черных как смоль волос. Они так стояли, покрикивая друг на друга, и с пеной у рта и активной жестикуляцией пытались вразумить собеседника. – Это Джава Мэн, а рядом с ним Степлер. Сергей и Вова. Первый откликается на Джаву, а второй строго на Владимира. Своей кликухи вообще не терпит. Я бы тоже не терпел. Но это его Тёмыч наделил от щедроты своей душевной, там по случаю пришлось, так и прижилось. Так что Степлер он только на сцене. Кстати, Тёмыча не видно... Да и бог с ним, там вон Малик, – Дэн указал на невысокого парня, которого я сразу узнала, мы же в клубе познакомились. Его черты лица представляли некоторый интерес – темное смуглое лицо, большие глаза с темно-коричневой радужкой, длинные черные ресницы, все говорило о том, что он представитель иной национальности. – Кстати, единственный, кто безникнеймовый.
– А он не русский, да? – решилась я спросить.
– Ага, он татарин, вообще, веселый парень и танцор от бога.
Я заметила, что со скамейки с него не сводит взгляд красивая девушка, сверкая выразительными черными очами, закутанная в легкий летний платок. И сам Малик постоянно отправляет в ее сторону воздушные поцелуи. Наверное, это его девушка.
– А теперь твоя очередь представиться, – хлопнул он меня по плечу. – Как тебя зовут?
Ответить я не успела, потому что в тот же миг меня, как детскую игрушечную куклу прибрал к рукам другой человек:
– А ее не зовут, она сама приходит. Правда, малышка? – пронеслось горячим дыханием у меня над ухом, что полчища мурашек, побросав костыли, осознали, что могут ходить, бегать и даже скакать, «осчастливив» своей реактивностью бедную меня, да так, что ноги подкосились.
Хорошо еще, Шер меня крепко держал, и не позволил упасть. Хоть какая-то от него польза.
– А вот и ты, Тёмыч! Прекрати клеиться к девушке! – отобрал меня из рук Шерхана Дэн. – Она у нас новенькая, не надо ее пугать.
– Ага, я вообще ухожу, – скосив взгляд на мужа, пролопотала я.
– Куда? Ты же только пришла! – выразил недоуменное возмущение Ванильный.
– Точно, ты же только что пришла! – с взглядом маньяка поддержал друга Шерхан, вероятно, задумав внеочередную гадость. – Пошли в мою группу. У меня как раз малыши.
– Да, думаю первое занятие можно и с бэйбиками, – не стал спорить с Артемом Дэн, – но я буду наблюдать, чтобы ты, Артём, не покушался на нашу новенькую, – с легким пренебрежением пригрозил он пальцем в мою защиту.
Артем пообещал, что будет «примерным мальчиком» и потащил меня к оголтелым карапузам, которые при нашем приближении захлопнули рты и встали в круг. Центральное место в круге занял Шер, а я направилась к скамейке, заявив, что «первое занятие надо смотреть». После долгих препирательств он сдался, но, уверена, что уже готовит план мести. Так что теперь я, как и эта загадочная восточная красавица на соседней лавке, сижу и пялюсь на своего кавалера. Разумеется, Шера так можно назвать с сильной-пресильной натяжкой. И взгляд, в отличие от нее, у меня не затуманен и не восторжен, скорее удивлен и шокирован.
– Так, придурки недозрелые, – покрикивал на малышей Артем, – это же так легко. Я вам же сказал, чтобы дома выучили. А вы проигнорировали, так что упали-отжались по десять раз... для начала.
Армию развел, а ему никто и слова не скажет.
Но мальчишки с удовольствием бухнулись на свои хилые конечности в попытке выжать отжим, получалось у единиц. Но и те, кто отжался, вставать не торопились, видите ли, команды от начальства не поступало.
– Ой, не могу, вот идиоты! Вы только по улицам шнырять можете да тырить деньги родителей на сигареты и бухло, пиявки болотные. Вас, скелетонов, можно в криминальных хрониках будет скоро показывать, потому что из таких, как вы, только гопари и вырастают, которые потом щемят нормальных пацанов и тёлочек по темным подворотням и отнимают кошельки и невинность. Так что, начинающие извращенцы, ворюги и насильники...
Я была крайне возмущена его отношением к детям, не могла молчать, поэтом вскочила со скамьи и подскочила к нему:
– Ты почему так с детьми разговариваешь? По-моему, это ты их развращаешь своими нелицеприятными словами!
– Детка, – устало, словно уже в сотый раз повторяет одно и то же, выдохнул Шерхан, – говори по-человечески, ты же не училка этики. Это раз. А во-вторых, они уже и так развращены до невозможности. Я только открываю им глаза на самих себя.
– Ты больной! Так нельзя с детьми! – не могла я успокоиться и поэтому прыгала вокруг него, как коза во время землетрясения.
– Утихни, – неожиданно приблизил свое лицо к моему Шерхан. – Ты видишь, что написано в моих глазах?
– Куплю место в сумасшедшем доме? – съехидничала я, а кто-то совсем рядом тихо заржал.
Мы оба обернулись на смех, хозяин смешка, Джава aka Сергей, подавился им, а мы с немым удивлением обнаружили, что музыку отключили и все с глубоким интересом прислушиваются к нашему разговору. Кажется, никто не верил, что кто-то будет спорить с этим непрошибаемым осликом Иа, вернее Ослом Ослевичем, королем семейства ишаков в стране Осляндии. А я первая такая самоубийца нашлась...
– Эй, голубки, я, конечно, понимаю любовь-морковь и все такое, но нельзя же постоянно тереться друг у друга и друг об друга! – вклинился в наступившую тишину звонким баритоном Оливер, который наблюдал наши препирания в первых рядах.
– Вы чё все столпились тут? – зычно быдловато прикрикнул на всех мой интеллигентный муженек и для виду поиграл мускулами, которые изящно вздулись на его мощных руках, что прекрасно просматривалось и мною, и остальными, ведь Шер был только в майке.
Мелкота тут же попряталась за спинами старших, а коллеги по основному составу группы напряглись. Кажется, у моего принца реально проблемы с психикой, раз его гневный вид сразу же напрягает друзей.
– Эй, эй! Расслабьтесь! Вы же драться не собираетесь? Мы же команда! – миролюбиво возопил Олли, заставив меня умилиться его благоразумию. Не то, что стадо этих тупоголовых валенков, которые сами те еще гопари.
– Никто драться не собирается! – чуть ли не по слогам очень грозно почти что выплюнул ему в лицо Шерхан.
– Да-да, никто драться не собирается, – поддержала его я, повиснув на плече Артема, типа, если что, я его остановлю.
– Не пищи, – шикнул на меня муж так, что никто не услышал.
– Я не пищу! – возразила я одними губами.
– Ты пискля!
– Сам такой!
– Ну вот, опять они в любви друг другу признаются... – сложив руки в молитвенном призыве, принялся умиляться мой Дэ-эс-чэ, приняв наши беззвучные для них ругания за романтичные словоизлияния. – Кстати, ребята! Познакомьтесь, это девушка Тёмы!
Не знаю, кто из нас был больше зол и хотел укокошить Оливера, но тот слишком поздно вспомнил, что это был секрет. А значит месть ему полагалась в любом случае. Еще друг называется. А кому-то даже брат. Его же Шер ночью подушкой теперь задушит.
Олли, осознав, что сболтнул лишнее, стоял, неуверенно пожимая плечами и молитвенно округлив глаза, словно мысленно вымаливал прощения. Сейчас было откровенно не до него. То есть все сейчас зависело именно от него, а вот убить его можно и позже. Но раз уж мы решили играть в эти дурацкие игры, то надо идти до конца. А если сказать Оливеру, что мы не встречаемся, то он начнет подозревать неладное и вполне себе может докопаться до правды, все же у него есть определенное положение в обществе. Если же он узнает, что мы женаты, то... Я даже не знаю. Вообще-то, ничего особенного не будет, вот только его язык-помело всё растреплет.
К моей неожиданности, Шер времени не терял и приобнял меня, сжав так сильно, что у меня появились подозрения, а не выжмет ли он меня, как зубную пасту из тюбика? Но его объятия еще не так впечатляли, как вспотевшее тело. Когда я висела на руке, это было не так заметно. А теперь, когда мой нос уткнулся ему в широкую грудь, сладковатый запах пота заставил меня чихать. На что все хором пожелали мне быть здоровой, только Шер съязвил, мол, нечего покрывать его микробами. А я тоже молчать не стала и сказала, что пребываю в надежде, что не заражусь каким-нибудь заболеванием от него, потому что мыться чаще надо.
Теперь уже умилялись все, до сих пор не верившие, что это правда. Они снова приняли наши препирания за любовный трёп. Где муженек только откопал таких друзей-даунов?
– А я думал, они с... – заговорил Джава, но, получив тычок от высокомерного с виду Владимира, тут же заткнулся.
– Блин, и давно вы встречаетесь? – поинтересовался Малик, забавно округлив глаза.
– Для меня с ней каждый день, как вечность, – выдал Артем, заставив всех пораскрывать рты, а заботливый Илья даже подбежал, чтобы проверить его температуру.
Я-то знала, что он подразумевает под вечностью ад, а не рай. А они не знают.
– Вроде не заболел... – недоуменно сказал Фотограф и отошел на место.
– Так, значит, вы точно встречаетесь? – посчитал своим долгом переспросить Джава.
– Нет, @uncensored@, мы поженились! – нервно выкрикнул Шер.
И, конечно же, никто в такую чушь не поверил. Действительно – скажи людям правду, они не захотят ее увидеть. Прямо как в фильме «Неисправимый лгун».
– Ха-ха, – сделал попытку рассмеяться доселе молчавший Дэн. – Что же ты прятал ее от нас? И не выражайся при даме.
– Чтобы не увели, знаю я вас – вам только покажи девушку – тут же планы строите, как схапать ее, – отозвался Шер, пропустив мимо ушей наставление, с которым я была солидарна.
– Мы же друзья, танчик Шеридан, что за бред, – возмутился Илюха, настраивая фотоаппарат, но Артем, увидев это, запретил делать фотки.
Ого, у моей типа любви есть еще одна кликуха. Танчик Шеридан. Хм...И почему танчик? Я думала, что Шеридан – это видный деятель Ирландии, автор знаменитой сатирической комедии «Школа злословия». В ней главные герои просто с ума сходят по тому, чтобы друг другу кости поперемывать – чуть ли не горло готовы перегрызть за то, чтобы оказаться в первых рядах и исполнить свое соло в «прачечной сплетен» – салоне светской интриганки леди Снируэл. Здесь, кажется, нечто по подобию ее салона – собрались сплетники и уже с удовольствием, галдя, перешептываясь и фыркая, жадно впитывают и переваривают своими умами эту сногсшибательную новость.