1
Эрик стоял на балконе, затянувшись очередной сигаретой.Он выдохнул, поднимая в воздух клубы неприятно пахнущего дыма, и думал, почему всегда оказывается в неприличной близости ко всякому дерьму.
Еще будучи маленьким Хоффман знал, что ждать каких-либо даров с небес не стоит. Родившись бетой, можно было поставить на себе крест и идти на самоубийство, потому как здоровое потомство они дать не могли, а значит были совершенно бесполезными для общества.
Никто не захочет иметь детей от беты. Альфы не видели в этих несчастных людей, а омеги прямо плевали в лицо.
Сейчас с этим борятся,но даже власть не может сберечь бет от некого притеснения со стороны людей. Беты спокойно живут, создают пары, работают, ростят детей - все это стало возможно закону о равноправии. Вопрос об этом хоть и рассматривался много лет, но никто не решался на столь координальные перемены в сложившейся ситуации.И когда это наконец случилось, различные слои населения смогли вздохнуть почти полной грудью. Однако отношение общества к бетам совершенно не изменилось.
Поэтому Эрик всегда был изгоем.Его папа не смог смериться с таким позором в виде урода, и хотел было убить этот маленький комочек, но не смог. Отец семейства(альфа), решил, что раз это родилось, оно должно жить, ведь задушить собственное дитя было дико, даже для него. Наследник должен жить. И с рождения его растили вдали ото всех в небольшом домике на окраине города, родители записали Эрика на фамилию дедушки, говоря всем своим родственникам, что ребенок погиб. Бете запрещалось выходить из дома надолго, разговаривать с кем-либо, исключая няня, который был для него и родителем, и учителем, и другом, никто другой не должен был видеть мальчика.И несмотря на это Эрик вырос жизнерадостным ребенком, ему было интресено все на свете, он любил подолгу читать книги, зарываться в глубь небольшого садика, выдумывать различные истории и приключения, а после бежать к своему личному дневнику, которым являлся все тот же нянь, и рассказывать всякую выдуманную из воздуха чушь. Это было, пожалуй, самое счастливое время в его жизни. А потом Эрику пришлось пойти в школу. Дети по природе своей злые, потому прознав о его половой пренадлежности, ребята измывались над ним как могли.Именно тогда Хоффман в-первые почувствовал удар в лицо от судьбы-злодейки, и он плакал, просил оставить его навеки дома и не хотел больше возвращаться в школу. Родители в свою очередь к тому времени смогли обзавестись двойней альф и почти забыли об этом маленьком нелепом огрызке, но не тут то было. Из учебного заведения позвонили и сообщили, что это существо устроило драку,хотя на самом деле драку начал далеко не он и в принципе только Эрика и избили. Альфа больше не видел смысла оставлять его в пределах своего надзора, и уже через пару недель маленькое чудо перекачевало к стенам приюта.
Молодой бета вздрогнул и, потущив уже пятую сигарету, направился в глубь своей маленькой комнаты в общежитие. Сейчас ему было уже почти двадцать три, а он все еще с неизмеримым презрением вспоминает жизнь в приюте. Подойдя к небольшому зеркалу, что висело у постели, Эрик тыкнул худым пальцев в огромные синяки под глазами и, развязав небольшой хвостик каштановых волос, плюхнулся на жесткую кровать. Он хотел было накрыться одеялом, но силы вдруг покинули его тело, и брюнет заснул.
Будильник резко прервал беспокойный сон парня,который поднялся только через минут десять и еле-еле проделал все утренние процедуры. Эрик заметил, что и сегодня его соседа не было. Вообще Ник всегда оставался для него загадкой,ведь он не любил сидеть на месте и его всегда раздражало бездействие. Ник-человек праздник. И что этот энергичный альфа забыл в архитектурном?Этого не понимал даже сам Николас. Хоффман же любил учебу всем сердцем. Спустя время бета наконец вышел из комнаты и направился в университет.
-Ребята, здравствуйте! -Пропела куратор, заходя в аудиторию. Это была женщина не самой приятной наружности, а лучше сказать, эта дама больше походила на жабу. Ту самую, что покрыта бородавками и слизью, она еще смотрит как будто всегда сквозь, и только ты дашь слабину, вытащит свой длинный мерзкий язык и сожрёт тебя. Да, это именно она. Этой женщине было чуть за сорок, её веки плыли по лицу, а глаза грязного непонятного цвета проникали в каждого с особой жестокостью, заставляя съеживаться и покрываться мурашками.Миссис Аггай прошла к столу, а вслед ее шагу послышался звук удара туфель о паркет, и в кабинет вошел мужчина.