Пленница монстра

Женщина проводила меня в комнату, пожелав напоследок доброй ночи. Ну-ну, доброй, так доброй.

В комнате я увидела большой шкаф, двуспальную кровать и стол. Какие они заботливые. А для такой как я, даже совсем не плохо. Еще бы вещи были.

Подхожу к шкафу. В нем была одежда, жаль не моя, к которой я привыкла.

— Умереть не встать, — только и смогла вымолвить я, когда увидела ночнушку еще и своего размера. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать.

Быстро переоделась, заплела простую косу и легла.

Чувство, будто меня здесь ждали. Может он еще тогда знал, что заберет меня? Но зачем? Зачем все это?

Новое место, уснуть никак не получается.

***

Солнце начало светить прямо в глаза. Ужас, а не солнце. Натянула одеяло на голову, теперь просто отлично. Никто и ничто не помешает досмотреть сон.

Сегодня посвящаю день своему сну. Я и сон, больше никого и ничего.

Мне удалось вздремнуть еще совсем немного. Правда, вырвали из сонного царства меня выдернуло то, что кто-то стянул с меня одеяло. Стало прохладно. Мне удалось сжаться в комок, как ежик в спячку. Не хватает только иголок.

— Встаем, — мужской, холодный голос над моей головой. Неужели он? Я думала мне все это снится. Черт.

Он сел на кровать, думая, что я все еще сплю. Только это я так думала. Он давным-давно меня раскусил.

— Я знаю, что ты не спишь, — грубо проговорил он.

— И что? Имею полное право спать или притворяться, что сплю, — ответила ему так же грубо, как и он со мной. Плачу той же монетой, индюк.

А может я все-таки зря так ответила? Ведь сейчас я прижата к кровати, руки уже болят от его захвата. Как? Как он мог так быстро меня прижать, я даже не успела моргнуть.

— Советую держать свой язык за зубами, — его лицо так близко. Я чувствую его дыхание. Боже мой.

— Советую держать своего «друга» в штанах, — стараюсь показать, что он меня так просто не напугает.

Вижу как он меняется в лице, как он удивлен. Что-что, а удивлять я могу. Иногда даже саму себя удивляю так, что неделю отхожу.

— Держи свой рот на замке, — его взгляд опустился ниже.

Хорошо, что мы встретились взглядом. Вспоминаю предыдущие попытки заглянуть в эти карие глаза, как по всему телу пробегают мурашки. Неловкая тишина наступила так же внезапно, как и то, что этот человек прервал мой сон, о котором я мечтала несколько дней.

Глеб тяжело задышал, уже минуту он не смотрит мне в лицо, уже минуту я смотрю на его затылок.

Вспомнив, что на мне легкая ночнушка, сквозь которую слегка просвечивались соски. А учитывая, каким взглядом он уставился на нее, мне стало не по себе. Мне еще не известно, какие тараканы живут в голове этого человека.

Этот индюк уставился на мою грудь! Уставился так, словно готов сорваться ткань, которую трудно назвать ночнушкой, а одеждой тем более.

Беру всю волю в кулак, отталкиваю его от себя и как можно быстрее прикрываюсь одеялом.

— Индюк-извращенец, — сказала я, стараясь не смотреть в сторону этого человека. И как же я могла так облажаться? Знала же, что я не у себя. Знала же и все равно решила спать так, как привыкла.

— Что? — он вскочил на ноги.

— Врываетесь, потом сдергивает одеяла, а после и вовсе пялитесь, да как вам не стыдно?! — вскочила с кровати, все так же прикрываясь одеялом.

— Это мой дом.

— Коль поселил меня здесь, в этой комнате, так будь любезен не врываться, индюк, — последнее слово я сказала как можно тише.

Он, ничего не ответив, решив, возможно, что мой аргумент был весомей его. И я бы с ним согласилась. Если бы не чувство такое странное.

— Скоро будет готов завтрак, — ну, вот, вернулись к тому с чего начали. Опять он включил режим холодильника.

— Ну, точно холодильник, — пробубнила себе под нос, присаживаясь на кровать.

— Что-что? — он остановился в проходе, оборачиваясь в мою сторону.

— Ничего, — сказала, как отрезала. Достал уже.

***

Выйти из комнаты дело простое, а вот отыскать столовую в большом доме — не просто.

Я ходила по дому, в надежде найти то, что мне нужно было. И все-таки, зачем этому человеку, столь огромное здание? В прятки играть? Вспомнила «интернов», когда Семен подозревал Олю в измене и пытался найти доказательство, а когда его нашли, ссылался на: «а мы в прятки играем с Глебом». Какое совпадение, не правда ли?

Открыла наугад дверь. Ничего необычного, всего лишь тренажерный зал. Даже груша имеется.

Интересно, а что же здесь еще есть? Закрыла дверь и отправилась дальше, изучать дом, в котором я не известно сколько пробуду.

Следующее, что я нашла, оказался бассейн. Интересно, а мне здесь поплавать можно? Стоп, в чем это я собралась плавать, если вещи мне так и не удосужились выдать или хотя бы свои забрать. Ну, что это за такое.

Хочется сейчас биться головой о стену, прекрасно понимая, что долго я тут еще буду жить.

— Вас уже ждут, а вы тут прохлаждаетесь, — грубый голос раздался так внезапно, от чего я вздрогнула, и что будь оказась я так рядом с краем бассейна. Упала б? Может, это было бы лучше, чем умереть в столь юном возрасте от инфаркта.

— За смерть по неосторожности тоже имеется статья, — наконец выговорила я, когда дар речи ко мне вернулся.

Высокий мужик, про которых говорят: «шкаф два на два», а может даже на четыре. Ух, еще один человек, пугающий меня своей внешностью. Тут все такие или нет?

— Можно было и проводить, а то тут и заблудиться недолго, — бросила я свое недовольство, скрещивая руки на груди, а этот шкаф развернулся и пошел.

Без комментариев.

***

В столовку мне все же удалось попасть, хоть не сразу. Огромный стол, человек на пятьдесят, а то и больше, не знаю. За ним даже никто не сидит, меня, что ль ждали? Только хотела присесть, как Шкаф хватает меня под локоть и ведет в другому столу, стоящий во второй столовой. Ужас.

Здесь уже стоял стол поменьше. Глеб уже сидел за своим столом, справа от него сидела девочка, лет пяти или шести. На этом люди за столом кончились.

— Я думал, ты в сон погрузилась, — сделал глоток из чашки.

Мне предложили сесть слева от него. Плотный завтрак, горячая кружка кофе. В животе заурчало. Я с надеждой посмотрела на окружающих, только бы не услышали. Только бы не услышали. И я была услышана. Прекрасно.

Плотный завтрак придает сил. Крепкий сон поднимает настроение, а когда у тебя получилось хорошо поесть и выспаться, то все плохое кажется не таким уж и ужасным. Ах, как же мне сейчас хорошо. Нет, такого ощущение, что я не в своей тарелке.

— Я пойду, — нежным голоском сказала девочка, вскакивая со стула.

— Иди, не забудь, что сегодня у тебя художественная школа, — он ответил ей так нежно, так будто она ему самая родная. Почему как? Может это его дочь.

Девочка ушла.

— У вас красивая дочь, — проговорила я, чувствуя себя посмешищем.

А зачем я это сказала? Сначала делаю, потом думаю. Да это обо мне. Обращайтесь.

— Она мне не дочь, племянница, — сказал, немного посмеиваясь. Индюк, не больше.

— А почему она не со своими родителями?

— Отец сбежал, когда Тани еще не было, а мать погибла, когда ей было полтора года.

Кажется, это было не уместно. Чем я думала, когда задавала этот вопрос. Стыдно-то.