Ты - не вариант

Дарья

Я не знаю, как должен чувствовать себя человек, когда его игнорируют, но я чувствую себя, мягко говоря, не очень. Если так сесть и спокойно подумать, то простой вывод напрашивается сам с собой: наше общение с Марком ему надоело. Я должна перестань думать о нем и грызть себя. Однако, вспоминая наши встречи и разговоры, я стала смотреть на них совсем иначе. Как будто у парня были искренние мотивы общаться и находиться рядом. Все приятные моменты в виде взглядов, улыбок, прикосновений и объятий только подтверждали это.

Я не верю, что после одного невинного поцелуя, взрослый парень будет избегать девушку, даже если этот поцелуй был крышесносным, меня никто так не целовал. Хотя мне и сравнить особо не с чем: один парень в школе и бывший парень. Я не ожидала, что наш с Марком поцелуй окажется таким чувственным и личным. После него я совершенно по-другому взглянула на парня и в глубине моей души зародился маленький огонек тепла.

В понедельник, стоя возле ледового дворца и попрощавшись с Полиной, она без лишних слов, крепко меня обняла. Мы простояли в этой позе пока руки окончательно не замерзли. Она ничего не спрашивала и не говорила, только мягко смотрела на меня своими зелеными глазами.

И только вернувшись домой вечером того же дня, я увидела присланное сообщение от Марка и незнакомого номера.

Марк:

Прости.

Я обязательно найду время и напишу тебе позже

Если сообщение Марка меня расстроило, и я приняла решила ему больше не отвечать и не писать, то сообщение от неизвестного заставило меня насторожиться.

Незнакомый номер:

Не молчи, ДАША

Нам нужно встретится.

Этот человек явно знает меня. Воспользовавшись советом моего отца, я пробиваю номер телефона в банке и неприятном дрожь пробегает по моему телу, когда я вижу на экране имя моего бывшего парня. Принимаю второе за сегодня важное решение: не отвечать.

Два последних дня я чувствую, словно выпала из своей привычной жизни. Вот скажите, как один поцелуй, может пошатнуть то, что выстраивалось годами? В тысячный раз приказываю себе выбросить все мысли из головы и настроиться на работу. Хорошо, что последняя неделя года оказалась на удивление почти незагруженной. Незначительные задания и поручения мне удается выполнить без труда, в основном же я чувствую себя разбитой, хотя повторяю себя, ничего серьезного не произошло. По крайней мере, я так должна думать.

Как и обещала, я прихожу на групповое занятие по степ-аэробике к Полине. Оказывается, это отлично отвлекает. Я час пыталась сделать все, чтобы не умереть от ее занятий и интенсивности. Поймите меня, я люблю спорт, люблю бегать, но делаю это в свое удовольствие и для поддержания фигуры, поэтому я вспоминаю, почему больше не хожу на групповые занятия.

Костя оказывается достаточно симпатичным парнем: густые коричневые волосы, передние пряди у лица разделены небрежным пробором, которые пора подстричь, массивный подбородок с трехдневной щетиной, средний нос с неявной горбинкой и полноватые губы. Если бы не рассказы Полины и сегодняшняя тренировка, то увидев его, я никак бы не подумала, что он такой приставучий.

Он останавливал тренировку каждые десять минут. Сначала я ему была за это благодарна, я могла отдышаться, но потом это стало порядком надоедать и бесить.

То это покажите, то это. А как правильно, а как неправильно. Под конец тренировки я устала не только физически, но и эмоционально.

– Прости, но он оказался быстрее меня, – говорю я негромко, подходя к Полине. – Я не успевала бороться за твое внимание. Это невозможно.

– Ничего, – она улыбается. – Останется только одно занятие в пятницу и пока пока Костя.

– Это точно, – я выдавливаю улыбку.

– Ты не торопишься? – мягко спрашивает подруга, глядя на меня. – Ты можем сходить в нашу кофейню, поговорить? Тем более есть что отметить...

– Что отметить? – Полина загадочно улыбается.

– Я подписала договор о съеме квартиры и уже тридцатого числа могу въехать.

– Да ладно? Я так за тебя рада, – счастливая я обнимаю подругу.

– Спасибо, – она обнимает меня в ответ.

– Я тогда побегу в душ и буду ждать тебя у администратора.

– Хорошо, я тоже сейчас быстренько в душ, – объявляет она. – Идем.

– Полина Романовна, можно вас на минутку, – не успеваем мы выйти из большого зала, как к нам подходит Костя. Полина закатывает глаза так, чтобы он не видел.

– Полина Романовна, спасибо за тренировку, – смеюсь я и направляюсь в раздевалку.

– Всегда пожалуйста, Дарья, – ее направленная на меня улыбка искренняя, но только она обращает внимание на молодого человека, улыбка становится натянутой. – Что Вы хотели, Константин?

Спустя тридцать минут мы с подругой располагаемся возле нашего любимого столика у окна, заказав кофе и по кусочку фисташкового торта.

– Что хотел от тебя Костя? – спрашиваю я, вешая сумку на спинку стула.

– Поинтересовался, не хочу ли я взять индивидуальные тренировки на новогодних праздниках, – недовольно отвечает Полина. – Если бы кто-то из девочек попросил, то я с удовольствие вышла, но только не с ним.

– А с виду симпатичный парень.

– Этого не отнять, но до чего зануда и надоедлив, – фыркает подруга, заплетая подсушенные волосы в косу. – Не люблю таких.

Нам приносят наш заказ и в нос проникает приятный запах свежеприготовленного кофе и свежего торта.

– Как там сыграли наши в последнем матче в этом году? – первой задаю вопрос я, не поднимая взгляда на Полину.

– Даша, – после длиной напряженной паузы произносит она.

– А что Даша? – я смотрю на подругу. – Это же всего лишь невинный вопрос. Я не успела посмотреть, а сейчас как-то некрасиво достать телефон.

– Выиграли, – брюнетка, изучив мое лицо, наконец-то отвечает. – Правда, в овертайме.

– Здорово, – я искренне улыбаюсь.

– От Марка по-прежнему нет новостей? – осторожно спрашивает Полина. Созвонившись вчера, я рассказала подруге все: о нашем знакомстве, личных встречах и разговоров, о своих чувствах и переживаниях. Она меня не осуждала, просто слушала.

– Нет, – твердо говорю я. – И не будет.

– Даша, – ласково говорит она. – Не знаю, что там у него произошло, но...

– Плевать, – перебиваю подругу, делая глоток своего кофе. – Я больше не хочу знать, что следует за этим «но». Просто не хочу.

– Дашка, – подруга сжимает мою руку. – В нашей голове каждый день крутятся тысячу мыслей и контролировать их просто невозможно. Даже у самых крепких с виду людей есть сомнения и неуверенность в себе и в своих поступках. Понимаешь?

– Понимаю, – на самом деле я совершенно не понимаю к чему она это говорит. Такое ощущение, она знает что-то еще. – Тебе что-то рассказала Мишель?

– Что? – она на долю секунды отводит глаза, но это не ускользает от моего внимания. – Нет.

– Полина! – строго произношу я. – Скажи, мне что ты знаешь?

– Даш, я правда, почти ничего не знаю, – она прочищает горло, глотнув из своей кружки. – Мишель сказала, у Марка сложный период и ему нужно время.

– Время для чего? – не выдерживаю я.

– Я не знаю, правда, – она смотрит на меня с самым искренним взглядом. – Я лишь знаю, что все, что между вами было - искренне.

– Откуда ты знаешь?

– Лукин сказал, – нехотя отвечает подруга. – Но я тебе ничего не говорила.

– Что ты этим хочешь сказать? – желудок скручивается в тугой узел и у меня пропадает всякий аппетит.

– И достанется мне от Лукина, конечно, но да ладно, – со вздохом произносит Полина. – С его слов, он уверен, ты нравишься Марку настолько сильно, что Илья уже несколько недель не видел его не с одной другой девушкой.

– Как только у вас про это зашла речь? – внутри расплывается приятная волна тепла от услышанных слов подруги.

– Сама не знаю, – она пожимает плечами. – Я сначала недоверчиво к этому отнеслась, но потом своими глазами увидела, как на тебя смотрит, как защищает и поддерживает. Тут явно что-то личное.

– Он мне нравится, – признаюсь я Полине, закрывая лицо ладонями. – Чувствую себя такой глупой. Только мне мог так быстро понравится парень. Я ведь знаю его совсем немного, да еще вышла не так давно почти из трехлетних отношений. Что со мной не так?

– С тобой все так, – утешает меня Полина. – Я где-то слышала, ученые утверждают: девушке нужно всего 45 секунд, чтобы влюбится.

– Не знаю, Полин, – со вздохом говорю я, – просто он был таким добрым, милым и смешным. Веселил меня, когда было грустно, слушал меня, когда я ему что-нибудь рассказывала, поддерживал меня, когда я с ним делилась. Подарил просто так целую елку и новогодние украшения, а потом ничего? Игнор? Он даже не сказал, что произошло, понимаешь?

– Понимаю, – печально отвечает девушка. – Я не знаю, что двигает им и почему он не объясняется с тобой, но я уверена, есть причина.

– Я считаю, какая бы ни была причина, это не повод оставлять девушку в подвешенном состоянии. Сначала он говорит, все хорошо и мы друзья, а на следующий день ни привета, не ответа. Полное игнорирование.

– Дашка.

– Самое печальное, я даже не поняла, как появились чувства, понимаешь? – я не даю ей ответить, продолжая. – Все случилось само собой. Я до конца не понимала, что творится в моей голове, но после поцелуя, меня как осенило.

– А я тебе говорила, в хоккеистов невозможно не влюбиться, тем более в красивых, – еле заметно улыбается Полина. – Молоды, обаятельны и милы, не успеваешь опомнится, как трусики слетают сами собой.

– Полина, – не в силах сдержать улыбку, я качаю головой.

– А что Полина? Вслед за трусиками, разбивается и сердце.

– Для этого необязательно парню быть хоккеистом, - подмечаю я.

– Ничего не хочу слышать о других парнях, – притворно возмущаться подруга. – У меня слабость только к хоккеистам, но попрошу учесть: везде есть исключения, и здесь, – она наклоняется чуть ближе ко мне, – это Лукин.

– Но между нами с Марком ничего даже не было, кроме одного поцелуя, – отвожу взгляд от девушки напротив в окно.

– Ваш поцелуй у меня язык не повернется назвать «невинным», – последнее слово Полина выделяет в кавычки. – Ромка даже присвистнул. – И подруга, не необязательно должна состояться близость, чтобы человек тебе понравился настолько, что перестал подпускать к себе других людей.

– А почему тогда Марк меня игнорирует? – переводя взгляд обратно, спрашиваю я.

– Да, кто его знает, – Полина пожимает плечами. – Но, если он встретиться мне, я его по головке не поглажу.

– Я от тебя другого и не ждала, – искренне улыбаюсь я.

– Дашунь, все будет хорошо в любом случаи. С ним или без него.

– Не хочу ждать, когда он там распутается и буду жить своей ж..., – меня останавливает мелодия, доносящаяся из моей сумочки. – Позволишь?

– Конечно, – Полина, воспользовавшись моментов, отламывает ложкой небольшой ломтик торта и кладет себе в рот.

Достав телефон, я хмурюсь, смотря на подсвечивающийся экран. Номер не записан, но я без труда определяю, кому он принадлежит. Леша. Он несколько раз на дню пишет, поэтому я без труда запомнила эти одиннадцать цифр. Я выключаю звук и шумно кладу мобильный на стол экраном вниз.

– Как я тебя понимаю, эти постоянные звонки, меня тоже уже достали. Сил моих нет, – подруга втыкает ложку в десерт. – Звонят и звонят. Как они не могут понять, мне не нужны ничьи услуги?

– Это не они, - спокойно произношу я. – Это Леша.

– Кузнецов? – недоверчиво спрашивает она. – Но ты же его заблокировала? Что ему нужно?

– Это его новый номер. Пишет, что хочет встретиться.

– Ты не же пойдешь?

– Нет, кончено, – делаю глоток уже теплого кофе. – Я больше не хочу с ним разговаривать.

– Вот и правильно, вот и умничка, – Полина поднимает свою кружку. – Предлагаю на вечер забыть про всех мужчин и отпраздновать мой переезд. Ура?

– Конечно, ура! – негромко восклицаю я. – Кто я такая, чтобы портить твой маленький, но такой значимый, праздник?

– Ты самая лучшая подруга на свете, – говорит она и мы чокаемся кружками.

Мы не заметили, как поболтали еще два часа, заказав чаю и еще десертов. Договорились отпраздновать новоселье, как только Полина окончательно переедет и обустроит квартиру под себя. Разговоры с подругой всегда успокаивали меня и поднимали настроение.

–Я отойду в уборную, хорошо? – произносит Полина, вставая со стула.

– Конечно, – слегка улыбаюсь я.

За окном уже давно потемнело. В свете уличных фонарей видно, как хлопья снега падают на землю, окутывая все поверхности белой пеленой. Город окончательно преобразился к Новому году.

– Полинчик, нам обязательно нужно с тобой сходить на центральную площадь и посмотреть, как украсили в этом году главную ель, – предлагаю я, замечая мелькающую тень около стола. – И может сделать пару фотографий. Что скажешь?

– Идея во, – я вижу перед собой большой палец мужской руки. Переведя свой взгляд с пальца на лицо сидящего напротив меня человека, я натыкаюсь на улыбающегося Илью. Его взъерошенные рыжие волосы торчат во все стороны, а зеленые глаза блестят в свете ламп.

– Привет, – настороженно говорю я. Посмотрев по сторонам и не найдя никого знакомого, я снова обращаюсь к нему. – Что ты тут делаешь?

– Привет. Жду Полину, – парень отвечает так повседневно, что складывается ощущение, он делает это каждый день.

– А зачем ты ее ждешь?

– Она обещала помочь с последним рефератом, – он растягивает свою темно-синию куртку. – Вот приехал за ней.

– А тебе не кажется, что уже поздно? – спрашиваю я, заглядывая в телефон. - Почти полночь.

– Знаю, – устало улыбается Илья. – Но в другое время твоя подруга не может.

– Понятно, – я замолкаю на несколько секунд. – Кстати, с победой.

– Спасибо, – его глаза радостно блестят. – Ты не представляешь, как я доволен, что мы смогли уйти на новогодний перерыв с выигрышным матчем.

– Это, наверное, облегчение? – спрашиваю я, доедая шоколадный чизкейк.

– Ты не представляешь на сколько!

– Передавай Марку и Вене мои поздравления, – прошу из вежливости я. Илья косо смотрит на меня, приподняв удивлено левую бровь.

– Хочешь сказать, вы с Марком не общаетесь?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я пыталась, но он пишет, что занят.

– Вот же дурак, – грустно ухмыляется парень.

– Почему? – искренне интересуюсь я.

– Я поговорю с ним.

– Не надо, – начинаю я. – Если он больше не хочет со мной общаться, то не нужно его уговаривать. Я просто хочу, чтобы он объяснился. Не более.

– Об этом я как раз с ним и поговорю, – убеждает меня Илья и на его лице появляется фирменная улыбка Ильи Лукина, когда его взгляд направлен куда-то в сторону. – Полина Максимова, мое почтение.

– Не паясничай, Илья, – сурово произносит подруга, смотря на парня, а затем обращается ко мне. – Дашусь, нам нужно ехать, кофейня уже закрывается. Давай мы тебе подвезем, а то уже поздно. Илья, ты сможешь?

– Ради тебя все, что угодно, – продолжая улыбаться, отвечает он.

– Я же просила: не паясничай, – девушка закатывает глаза.

– Когда ты рядом, мои мысли путаются и я не понимаю, что говорю.

– Боже, Лукин, с тобой все хорошо? Тебе что в голову шайбой прилетело?

– Слава Богу, нет, – он становится серьезным. – Довезу Дашу в лучшем виде.

– Спасибо, – Полина смягчается. – С победой, кстати.

– Спасибо, – Илья разваливает на стуле, приподнимает подбородок и широко улыбается.

– Сейчас лицо треснет, – подруга скрещивает руки на груди.

– Пускай.

Мы с Полиной быстро собираемся и уже через пару минут выходим на улицу. Прохладный воздух вмиг окутывает не закрытые участки тела. Несмотря на поздний час, мимо нас проходят люди, спешащие по своим делам. С неба продолжают падать большие хлопья снега, оставляя свои следы на одежде и земле.

– Блин, блин, – ругается рядом Полина. – У меня садится телефон.

– Ничего страшного, – Илья закидывает руку на плечо девушки. – Нашла из-за чего переживать. Мы сейчас приедем, и я дам тебе зарядку.

– Спасибо, – мило улыбается Полина, а затем притворно весело сквозь зубы произносит. – Руку убери, пожалуйста.

– Ладно, ладно, – парень поднимает руки, ухмыляясь. – Идемте, а то я окончательно замерзну.

– Посмотрите, какая неженка, – восклицает подруга, садясь на заднее сидение автомобиля, утягивая меня с собой.

– Сейчас почти полночь и на улице зима, – парирует Илья. – Холодно же.

Благодаря полупустой дороге, мы без труда доезжаем до моего дома спустя всего десять минут, по пути слушая легкую ненавязчивую музыку, вперемешку с взаимными подколками Полины и Ильи.

– Ты уверена, что тебя не нужно проводить? – обеспокоено спрашивает подруга, когда машина паркуется возле подъезда.

– Нет, езжайте, вам еще заниматься, – улыбаюсь я, обнимая Полину.

– Спасибо, что подвез, – благодарю Илью, протягивая кулачок.

– Подруги Полины, мои подруги, – он демонстрирует свои ровные зубы, отбивая кулачок. – Максимова, а если ты не пересядешь вперед, мы никуда не поедем.

– Что за детский сад? – она скрашивает руки на груди. – Мне и тут хорошо.

«Трусы на лямках» – тут же вспоминаются мне слова Марка и я мотаю головой, пытаясь отогнать все мысли о нем.

– Ничего не хочу слушать. Иди и займи свое место рядом со мной, – Илья бросает взгляд на пассажирское сиденье. – Я не шучу.

– Лаааадно, – тяжело вздыхая, подруга все же соглашается. Мы вместе выходим из машины, еще раз обнимаемся и она садится рядом с парнем. Полина открывает окно, и они с Ильей активно машут на прощание, а затем машина отъезжает от тротуара.

В свете фонарных столбов я достаю из сумки ключи, но они тут же выпадают у меня из рук, когда я вижу человека перед собой.

– Долго же приходится тебя ждать, Даша, – Леша делает два небольших шага ко мне, выходя из-за угла дома.

– Что ты тут делаешь? – я поднимаю ключи с земли, не отводя взгляда от лица парня.

– Тебя жду, – он расслабленно пожимает плечами, делая еще один шаг в моем направлении.

– Леша, пожалуйста, стой, где стоишь, – прошу я, не желая, чтобы он приближался. Он нехотя, но выполняет просьбу, больше не делая ни шага. – Что ты хочешь?

– Как я писал тебе, просто поговорить.

– Нам не о чем с тобой больше говорить.

– Да? – он вскидывает бровь. – А я так не считаю.

– Леша, – устало произношу я. – Мы все выяснили с тобой еще на дне рождении Ромы. Тебе не надоело? Мне до сих пор стыдно за то, что мы устроили.

– А мне не стыдно, – он внимательно изучает мое лицо, засунув руки в карман своей куртки. – Даш, я просто хочу поговорить. Давай мы поднимемся к тебе и спокойно поговорим?

– Ко мне мы не будет подниматься, – отрицательно качаю головой.

– Хорошо. Давай тогда сядем в машину, – его голос ласковый и тихий. – Я тебе ничего не сделаю, просто я хочу поговорить, а на улице холодно.

– Мне не о чем с тобой говорить, – повторяю я.

– Дашка, – мне совершенно не нравится, как мое имя слетает с его губ. – Я же от тебя не отстану, и ты это знаешь.

Знаю. Леша всегда был из тех людей, которые, когда искренне чего-то захотят, сделают все что-угодно и достигнут поставленной цели. Жаль, сохранение наших отношений в его планы не входило.

– Ладно, – сдаюсь я. Парень повседневно улыбается и открывает свою машину с ключа.

– Присаживайся, – он открывает дверь, и я сажусь на пассажирское сиденье.

– Кофе? – садясь, Леша протягивает стаканчик с напитком. – Правда, он уже остыл.

– Нет, спасибо.

– Не доверяешь? – он ставит кофе обратно в подстаканник.

– Не в этом дело. Мне кофе на сегодня уже достаточно.

– Знал бы, купил что-нибудь другое, – он заводит машину и включает печку.

– О чем конкретно ты хочешь поговорить? – прерываю возникшее молчание.

– О нас.

– Леша... – тяжело вздыхаю.

– Послушай, – начинает парень. – Я скучаю по тебе, Даш. Очень...

Я поворачиваю свой взгляд на уставшее лицо парня и понимаю, мое сердце больше никак не реагирует на эти слова. Честно, мне совершенно не хочется ответить «я тоже» или «и я». Мне ничего не хочется ответить. Я не скучаю.

– Даш, я очень много думал о нас и о твоих словах, – продолжает Леша с подавленным видом, видя мою отстраненную реакцию. – Я знаю, я облажался. Знаю, что должен был прислушаться к тебе, но я до сих пор уверен, что мы можем быть вместе.

Я делаю глубокий вдох, анализируя сказанные слова.

– Нет, мы не можем, – наконец-то произношу я, давая немного времени Леше, переварить услышанное.

– Но почему?

– Потому что, – я пытаюсь быстро подобрать правильные слова, но откуда мне знать какие будет правильные, а какие нет? Поэтому набираю в легкие побольше воздуха и отвечаю, как есть. – Леша, у меня больше нет к тебе никаких чувств, прости. Я считаю, нам нужно обоим двигаться дальше. По отдельности. Понимаешь?

– Нет чувств? – его презрительный тон, слегка пугает меня. – После почти трех лет отношений? Ты себя слышишь?

– Слышу, – я киваю, теребя брелок на ремешке сумки. – Я просто хочу быть честна с тобой. Пойми, такое случается. Просто в один момент, я поняла, что недопониманий, ссор, обид и твоего безразличного отношения стало больше, чем чувств...

– У тебя всегда все просто, – перебивает меня парень, говоря сквозь зубы. – Так и скажи, что просто захотела переспать с другим.

– Не смей так говорить! – предупреждаю я, чувствуя, как к горлу подходит раздражения. – Ты сам видел, с кем я приехала.

– Видел, – он барабанит большими пальцами о руль. – А я тебе говорил. Он быстро тобой наиграется.

– Следи за языком, – бросаю я, открывая пассажирскую дверь, но она не поддается. – Открой дверь.

– Мы не закончили! – раздраженно восклицает Леша и срывается с места, быстро переключая передачи.

Я не успеваю опомнится, как мы мчимся по пустой дороге в неизвестном для меня направлении. В окне здания мелькают так быстро, что я не успеваю понять, где мы находимся.

– Остановись! – кричу я, держась за рукоять дверцы. – Ты меня слышишь!

– Успокойся! – приказывает мне парень, нажимает кнопку опускания стекол. – Ничего я с тобой не сделаю.

На меня тут же дует морозный зимний ветер, заставляя поморщится от холода и закрыть глаза. Из-за быстрой езды, волосы лезут в рот и нос.

– Закрой окно! – громко прошу я, но парень меня как будто не слышит. Я свободной рукой со своей стороны на дверной панели нахожу кнопку и с силой нажимаю ее. Окно плавно закрывается. – Зачем ты это сделал?

– Что неприятно? – кривится бывший парень. – Вот и мне не нравится, когда меня бросают.

– Сбавь скорость, – требую я, а затем добавляю, когда понимаю, что парень не реагирует на мои слова. – Пожалуйста.

С облегчение выдыхаю, когда чувствую торможение.

– Скажи, чем он лучше? – прерывает молчание Леша.

– Кто он?

– Не прикидывайся, – он начинает злится. – Мы оба знаем, о ком я спрашиваю.

– Леша...

– Ответь! – требовательно просит парень.

– Да причем тут Марк? – я нахожу в себе смелость, направляя взгляд на него. – Дело вообще не в нем. Как ты этого не понимаешь? Дело в нас. В тебе и во мне. В том, что мы не смогли сохранить наши отношения. Я пыталась и говорила с собой, а ты ничего не хотел, желая только сидеть за компьютером и встречаться с друзья. Тебе не нужны были наши отношения.

– Я вот не понимаю, почему со мной ты переспала спустя только три месяца отношений, а к нему в постель ты прыгнула сразу? – он проигнорирует сказанные мной слова, сжимая руль.

– Между нами ничего не было.

– Думаешь после вашего поцелуя, я в это поверю? – он вскидывает бровь, искоса поглядывая на меня. – Ты меня так не целовала, как его.

– Хочешь верь, хочешь нет, – я складываю руки на груди. – Не буду тебе ничего доказывать.

– Если нужно, то докажешь.

– Ты это серьезно? Мы даже не общаемся с Марком, – слова слетают с моих губ быстрее, чем я успеваю подумать.

– А я тебя предупреждал, – насмешливо говорит бывший парень. – Ты ему стала просто неинтересна. Он получил, что хотел и бросил тебя. Это подтверждает, что ты мне сейчас нагло врешь. Не думал я, что ты так низко пала.

– Останови машину! – сдерживая подступающие слезы вперемешку с гневом, требую я. – Я не дам тебя себя обижать!

– Да, больно нужно, – он сбрасывает скорость и включает поворотник, паркуюсь возле круглосуточного магазина. – Может и хорошо, что мы расстались, это не успеет плохо отразится на моей репутации.

– Да кого волнует твоя репутация? – со злостью спрашиваю я, дергая за ручку.

– Знаешь, что, Даша, – парень поворачивается в пол-оборота, нажимая кнопку открытия двери. – На самом деле, я нисколько не удивлен, что Белов тебя бросил. Хочу, чтобы ты знала, тебя невозможно любить просто так. В подтверждение будет твоя собственная родная мать, которая бросила тебя, как ненужную вещь.

Тишина оглушает. К горлу подступает тошнота и у меня темнеет в глазах. Слова бьют точно в цель, заставляя кровоточить забытую рану. Из последних сил я выхожу из машины и решительно поворачиваюсь к парню.

– Передавай привет Ульяне. Надеюсь, она будет рада узнать, с кем ты проводишь этот вечер, – притворно улыбаясь я, с грохотом закрываю дверцу машины и направляюсь прочь.

– Ты не посмеешь, – слышу я сквозь ветер. Я продолжаю идти, не оборачиваясь и когда до меня доносится свист шин, уезжающей машины, останавливаюсь.

Броня, строящая несколько лет, рушится прямо у меня на глазах. Не в силах больше сдерживаться, слезы текут из глаз по холодным щекам. Со всхлипами, я оглядываюсь и с ужасом понимаю, что оказалось в совершенно незнакомом месте. За столько лет своей жизни в городе, мне не разу не приходилось бывать в этом районе.

Дрожащими руками я достаю телефон из сумочки и открываю приложение с вызовом такси. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, я гипнотизирую шестеренку загрузки до тех пока на экране не появляется надпись «В приложении ведутся технические работы. Зайдите позже».

Прекрасно.

Открываю звонки и нажимаю контакт подруги. Держу телефон у уха, пока роботизированный голос девушки не произносит «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Значит телефон Полины окончательно разрядился, а номера Ильи у меня нет.

Плохо дело. Очень плохо.

Зависаю над контактом папы, но тут же останавливаю себя. Он просто так этого не оставит, у него и без меня достаточно проблем. Не хочу его беспокоить.

Телефон неожиданно вибрирует в мои руках, заставляя слегка вздрогнуть. Мобильный сообщает о 20% и предлагает перейти в энергосберегающий режим.

Продолжая плакать, я пытаюсь понять, что мне делать дальше и в голову приходит не самая лучшая идея. При других обстоятельствах я бы не стала обращается за помощью к этому человеку, но сейчас, когда мне кажется, что ситуация безвыходная, у меня нет другого выбора. Я одна ночью в незнакомом месте.

С трясущими руками, то ли от холода, то ли от истерики, я тычу в экран своего телефона и нажимаю на нужный контакт. Спустя долгих четыре гудка, когда я уже собираюсь сбросить, я слышу встревоженный голос Марка и мое сердце пропускает удар.

– Даш, что случилось?

Марк

Я сильно зажмуриваю глаза несколько раз, чтобы различить сон от реальности. Это реальность. Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, посторонний звук идет из динамика моего телефона, лежащего на прикроватной тумбе. Я одним полуоткрытым глазом таращусь на свой ночник с часами в виде полусферы и недовольно мычу. Черт, полпервого ночи. Какого хрена? Вернувшись с вечерней игры, сил хватило только, поесть и завалиться спать. Хорошо, что завтра нужно будет только сходить на собрание, никаких больше тренировок и игр до Нового года. Тянусь за телефоном и скорчиваюсь от боли в мышцах, но она тут же исчезает, когда я вижу контакт Даши на экране. Неприятное ощущение в моем животе начинает расти.

– Даш, что случилось? – не здороваясь, спрашиваю я.

– Марк, прости, что разбудила. – В трубке повисает молчание, слышен только долгий успокаивающий выдох девушки.

– Даша! – стараюсь говорить спокойно. – Что случилось? Ты где?

– Я, я... на улице.

– Почему ты на улице?

После длинной напряженной паузы она отвечает:

– Он попросил меня поговорить с ним, чтобы окончательно все выяснить. Я согласилась, потому что знаю, он не отступил бы. Он говорил, что скучает и хочет все вернуть, – девушка плачет. Твою мать, она плачет. Мне не доставляет труда догадаться, о ком она говорит.

– Дашуль, – говорю, я ласково, а сам встаю с кровати. Нужно найти ее. – Что произошло? И скажи, где ты?

– Он, он..., – она слегка задыхается от слез.

– Успокойся, пожалуйста, – я пытаюсь надеть черные спортивные штаны. В голове мелькают самые ужасные вещи. – Он что?

– Когда я сказала, что не вернусь к нему, – ее голос дрожит. – Он снова наговорил мне гадостей, сказал, что я легкодоступная девица, что меня никто не любит, раз даже мать от меня отказалась....

Твою мать. Я прибью этого урода. Найду и закопаю. В каком уме нужно быть, чтобы сказать это девушке? Я зол. Я чертовски зол.

– Это неправда, и ты это знаешь. Ты же знаешь? – она молчит. Черт, она молчит. Этот придурок вбил в ее светлую голову такие грязные мысли. – Дашка, у тебя есть любящий отец, друзья, которым ты очень дорога.

– Знаю, – после недолгой паузы говорит она. – Но он сказал того, чего я боялась услышать.

– Не дай какому-то обиженному мальчику запудрить тебе мозги. – Она снова ничего не отвечает. Нужно срочно отыскать ее. Сейчас ночь, холодно и неизвестно сколько еще придурков могут ошиваться в это время. – Даша, скажи, где ты?

– Я на улице, только я не понимаю в каком районе. Он высадил меня и уехал.

– Что значит высадил и уехал? – злость и гнев встают колом в горле. Никогда я еще не был так зол.

– Я, я...не знаю, прости, пожалуйста, я такая дура, – девушка снова плачет.

– Ты не виновата, – я стараюсь подбодрить ее. – Давай для начала я заберу тебя. Где ты находишься? Что вокруг тебя?

– Проспект Ленина, – Даша тараторит. – Напротив меня жилой комплекс, там несколько коричневых девятиэтажек, окруженных забором, и неподалеку кофейня «Сладость».

– А через дорогу случайно нет небольшого белого здания с вывеской круглосуточного магазина? – уточняю я.

– Да, есть. Ты знаешь это место? – она спрашивает с надеждой.

– Знаю, я живу здесь, в этом самом комплексе, – не передать словами, какое облегчение прокатывается по моему телу. Она рядом. – Подойди к воротам.

В трубке слышатся только шаги девушки, хрустящие под снегом. Выхожу на балкон и вижу крохотную фигурку: белая куртка и белая шапка с помпоном. Когда Даша подходит достаточно близко к воротам, я нажимаю кнопку на пульте управления, они разъезжаются, и она проскакивает внутрь территории жилого комплекса.

– Третий дом, там один подъезд, нажми 16#258, – даю наставления я. – Восьмой этаж. Квартира 369.

– Хорошо, – выдавливает она. – Марк, я положу трубку? Связь все равно пропадет в подъезде.

– Хорошо, я тебя жду.

Я кладу телефон обратно на тумбочку, надеваю черную футболку, и выхожу на кухню, включая подсветку. Ставлю чайник и открываю дверь. Как бы я не пытался держатся на расстоянии от Даши, у меня ничего не получается.

Девушка появляется на пороге и мое сердце сжимается от боли. У нее заплаканное лицо: красный нос, слипшиеся ресницы, темно-карие глаза блестят от пролитых слез. Она смотрит на меня своим милым и трогательным взглядом, и я понимаю, что запал на эту девчонку.

– Еще раз прости, что разбудила тебя и заставила впустить в квартиру, – с несчастным видом говорит она.

– Пустяки, проходи. Не стой на пороге. – Она снимает с себя бежевые сапоги на шнурках, белую куртку и шапку. Передо мной стоит беззащитная девушка в высоких светлых носках, натянутых на черные легинсы и в белой оверсайз толстовке без капюшона. Даша приглаживает свои наэлектризованные волосы, которое от влаги слегка вьются. Я забираю ее верхнюю одежду и вешаю в шкаф, а небольшую спортивную сумку кладу на пуфик.

– Спасибо, – тихо благодарит она.

– Будешь чаю? – спрашиваю я, пытаясь разбавить повисшее молчание между нами. – Ты, наверное, замерзла.

– Да, пожалуйста.

– Какой чай будешь? Черный или зеленый? – уточняю я, показывая две разные коробки с чаем.

– Вот тот, который с мятой, – отвечает она таким голосом, от которого мне сразу хочется ее обнять и защитить от всего мира.

– Зеленый значит, отлично, – в молчании я приготавливаю нам горячий чай и ставлю одну кружку перед ней, вторую перед собой. – Может хочешь что-то поесть?

– Нет, – она мотает головой. – Спасибо.

Я изучаю ее печальное лицо: уголки губ смотрят вниз, верхние веки опущены, рассеянный и отсутствующий взгляд. На лице нет ни тени на улыбку.

– Я такая дура, – девушка избегает смотреть мне в глаза. Она обхватила двумя руками свою кружку и держится за нее как за спасательный круг. – Я не должна была ехать с ним, но мне было его так жаль.

– Не должна, – строго произношу я, но тут же смягчаюсь, увидя поднятые глаза полные слез. – Даш, некоторые люди не заслуживают нас и нужно всеми способами отгораживать их от себя, а иначе они будут пользоваться нашей добротой и наивностью.

– Мне было его так жаль, – она повторят, – его голос и вид были такими уставшими и он бы не оставил меня до тех пор, пока я не согласилась.

– Он это знает и пользуется этим, – я делаю глоток. – Но никогда не нужно жалеть мужчину, ты же не его мать.

При упоминании мамы, девушки старается не плакать, шмыгая носом несколько раз.

– Дашка, ты не виновата, что твоя мама оставила вас с отцом, – она не сопротивляется, когда я слегка сжимаю ее ладонь. – Она не понимала, что потеряла. Прекрасную дочь, жертвующая всем, кто что у нее есть ради дорогих людей.

– А если он прав и меня нельзя любить просто так?

– Выброси эту мысль из своей умной головы, – совершенно искренне говорю я. – Ты достойна, чтобы тебя любили и ценили просто за то, что ты есть. И никому не давай в этом усомниться. Поняла меня?

– Да, – наконец-то отвечает она. По ее отводящему взгляду я понимаю, было что-то еще.

– Это же не все, что сказал этот придурок? – аккуратно спрашиваю я. Девушка долго молчит, не решаясь взглянуть на меня. – Даша.

– Он думает, мы с тобой переспали и ты бросил меня после того, как воспользовался. На его лице было столько презрения. Он сказал, я низко пала, – она сильнее сжимает чашку.

– Но мы же оба с тобой знаем, это не так.

– Да, – Даша быстро кивает. – Но...

– Что, но? – мои брови сходятся на переносице.

– Но ты действительно перестал со мной общаться и у него сложилось ложное впечатления, – она наконец-то поднимает неуверенный взгляд, в котором читается боль. Что я натворил? – И ты даже не попытался объясниться, просто игнорировал.

– Я не игнорировал, – девушка молча приподнимает бровь. – Да, прости, игнорировал, но я не должен был этого делать...

– Не должен.

– Я струсил и запутался, – признаюсь я, не отводя взгляд. – Если ты мне дашь шанс все объяснить, я определенно им воспользуюсь, но не сейчас, пока ты в таком состоянии.

– Хорошо, – не веря мне, она все равно кивает.

– А сейчас я хочу, чтобы ты пообещала мне. Нет. Пообещай в первую очередь себе, что перестанешь видеться со своим бывшим?

– А если будет нужна моя помощь?

– Плевать, – мотаю головой. – Он же как-то справлялся без тебя до ваших отношений. Ничего не произойдет. Тем более у него есть девушка, если ты не забыла.

– Не забыла, – меня пронзает непривычный укол ревности, с какой печалью в голосе она это говорит.

– Ты все еще любишь его? – мое любопытство берет вверх. Даша поднимает на меня свои заплаканные глаза и с грустью еле заметно улыбается.

– Это были мои первые серьезные отношения. Он красиво ухаживал, проявлял заботу, встречал меня с университета, мы часто проводили выходные вместе. Первые месяцы были счастливыми и все было в новинку для меня. Раньше, я думала, что люблю его, но теперь понимаю, эта была далеко не любовь, а бурлящие гормоны, большая симпатия и привязанность. И с той скорость, с которой исчезают мои чувства к Леше подтверждают мои слова, – со вздохом рассказывает она. – Я знаю, отношения в начале не равны отношениям через год или два, знаю, чувства могут притупляться, но ведь можно работать над ними. Когда два человека искренне хотят оставаться друг с другом, то они пытаются что-то предпринять. – Даша делает глоток, уже остывшего чая. – Это как строить дом. Одному человеку тяжело возводить стены из кирпича, нужна помощь. В отношениях кирпичи – это доверие, понимания, забота, поддержка, внимание и уважение. Без них не будет отношений, как без кирпичей не будет дома....

Дашка права. Отношения – это в первую очередь работа двух людей. Многие мечтают встретить того самого человека и прожить с ним долгую и счастливую жизнь, но путь будет проходить через испытания и преграды. Только вместе, вдвоем, люди проходят их, но если один из партнеров не прикладывает никаких усилий, то зачем нахрен нужны такие отношения?

– Это я к тому, – девушка продолжает, – что только труд двоих людей способен создать гармоничные отношения. Я вкладывала в наши с Леше отношения все, что могла: общение, эмоциональную поддержку, я слушала его, когда ему это было нужно, заботилась, выходила из своей зоны комфорта, разделяя его увлечения. А что получила взамен? Обвинения в неблагодарности и изменах. Разве я этого заслуживаю?

– Ты заслуживаешь, куда лучшего человека, чем твой бывший, – твердым голосом говорю я. – Некоторые мужчины не умеют достойно прощаться и не видят в себе изъянов.

– Спасибо, – она быстро моргает. – И спасибо, что выслушал меня.

– Пожалуйста, – на кухне повисает тишина, мы не говорим друг другу больше ни слова, слышен только как негромко гудит холодник. Меня успокаивает такая тишина. Нам не обязательно постоянно разговаривать, с Дашей комфортно и молчать.

Не считая сестры и мамы, она первая девушка, находящаяся в моей квартире и это не вызывает у меня никакого дискомфорта. Мне нравится слушать ее голос. Каждый раз, когда я слышу его, мое сердце начинает биться быстрее. Да, я влип и влип конкретно. Никогда не думал, что встречу девушку, которая настолько меня зацепит, что я не смогу выбросить ее из своей головы. И это выбивает меня из привычного ритма жизни, в котором есть место только хоккею и дисциплине. В нем она чертовски важна. Таланта и потенциала никогда не будет достаточно без дисциплины, только она способна дать хоккеисту трудолюбие и целеустремленность, чтобы достичь наилучших результатов. Вот почему она так важная для меня. Дисциплина упорядочивает, учит контролировать себя, сосредотачиваться на самом главном и не совершать необдуманные поступки. А рядом с этой очаровательной девушкой мне тяжело совладать самим с собой. Что мне делать я понятие не имею. После последнего поцелуя на дне рождения Ромы, я же пытался отгородиться от нее. Минимизировал наше общение, но сорвался только удивив ее имя на экране своего телефона. Сидя напротив меня, с заплаканными глазами и печальным видом, мне больше всего на свете хочется подойти к ней, прижаться, поцеловать и заставить забыть ее тело и голову прикосновения другого парня. Но пока она не будет готова к новому этапу, я не буду ничего предпринимать. Я совершил ошибку, решив, что, прекратив с ней общение, мне будет проще сконцентрироваться на своей цели. Но как же я ошибся. Я просыпался и засыпал, вспоминая ее темно-карие глаза, милый носик, пухлые губы и эти светлые волнистые волосы. Всего месяц назад я искренне думал, что наличие постоянной девушки уведет меня от моей поставленной цели и отвлечет от хоккея, но этого не случилось. Я смог совмещать тренировки, игры и наши встречи с Дашей. Последнее мне приносило больше удовольствие, как не странно, но это никак ни минимизировало статус хоккея в моей жизни.

Какой же я дурак. За эти несколько дней вынужденного отсутствия Даши в моей жизни, мне стало казаться, что отношения – это не самое страшное, что может быть в жизни. Страшно оттолкнуть человека, который тебе так сильно нравится. Человека, способного дотянуться до души, избегая ступени под название «близость».

С каждый днем меня все больше тянет к этой девушке. Ее эмоциональная открытость и способность быть собой, привлекает меня. Стоило убрать Дашу из своей жизнь, как я почувствовал пустоту и нехватку чего-то значимого.

И сейчас, глядя на это красивое и печальное личико, я понимаю, что попал.

– Обещаю, – почти шепотом говорит Даша.

– Что обещаешь? – не поняв, переспрашиваю я.

– Обещаю себе и тебе, – она смотрит пронзительным взглядом карих глаз прямо в душу. – Что больше не буду видеться с Лешей, чтобы он не говорил. Так будет лучше для меня, да и для него тоже.

– Горжусь, – улыбаюсь во все лицо. Я, правда, ей горжусь.

– Можно я воспользуюсь твоей зарядкой?

– Что за вопросы? Конечно, сейчас принесу.

– Телефон сел? – спрашиваю я, вернувшись обратно с вещицей из спальни.

– Да, когда я заходила в твой дом, он отключился, наверное, от холода, – Даша пожимает плечами и вставляет зарядное сначала в телефон, потом в розетку. – Нужно вызвать такси. Надеюсь, приложение заработало.

– Какое такси? Ты что собираешься уезжать? – разочарование начинает одолевать меня.

– Собираюсь. Я и так как гром среди ясного неба навалилась на тебя, – она с грустью смотрит на меня. – В последнее время, мы не особо общались, я подумала, что ты не хочешь больше дружить, но набралась смелость и позвонила тебе.

– У меня был тяжелый график, – вру я.

– Марк, – девушка вдыхает, топчась на месте, – В моей голове было столько разных мыслей. Я даже подумала, что это из-за нашего поцелуя. Хоть ты и сказал, что все нормально, и чтобы я не брала в голову, но мне показалось, тебе это не очень понравилось, что я перешла черту в нашей дружбе.

– Не говори глупостей, – я встаю напротив нее, облокотившись на столешницу, а она упирается своими ягодицами о барную стойку, служащую обеденным столом, – Ты никакую черту не перешла, как я сказал, все нормально. А что насчет поцелуя... – я лукаво улыбаюсь. – Мне понравилось, если хочешь можем повторить.

Ее глаза вспыхивают, превращаясь в две черные точки. От меня не ускользает, как она быстро смотрит на мои губы и сглатывает. Неужели она тоже что-то чувствует ко мне?

– Хорошая шутка, – отвечает она, возвращаясь к своему телефону, а я вновь чувствую разочарование. – В любом случаи, я и так разбудила тебя, а тебе нужно отдыхать. С победой, кстати.

– Спасибо, – говорю я, причем совершенно искренне.

Она со вздохом кивает.

– Может останешься у меня? – не веря, что эти слова вылетают из моего рта. Она смотрит на меня подняв бровь. – Не смотри на меня так, – я улыбаюсь, – я ничего противозаконного не предлагаю. Всего лишь ночевка у друга.

Если честно, мне совершенно не хочется оставлять ее одну в таком состоянии и, если еще честнее, мне не хочется больше называть себя ее другом, но что делать с этим, я пока не знаю.

– А что, если твой бывший нагрянет к тебе с извинениями или что хуже с очередными оскорблениями, – продолжаю, – не будет ли безопаснее остаться у меня, хотя бы до утра?

Я вижу, как она анализирует всю ситуацию и пытается принять решение, но уже через пару секунд она сдается:

– Ты прав. Этот диван раскладывается? – девушка указательным пальцем показывает на небольшой темно-зеленый диван, стоящий в углу кухни.

– Да.

– Отлично, значит я сплю на нем.

– Есть одна проблема.

– Какая? – недоверчиво спрашивает она.

– У меня нет дополнительного комплекта постельного белья, – я пожимаю плечами. – Я не думал, что он мне когда-то будет нужен.

– И что ты предлагаешь?

– Давай переспим?

– Что? – ее глаза округляются и после этого я понимаю, что сказал не то, что должен.

– Я имею в виду, переспим ночь вместе на кровати, – я говорю быстро. – Обещаю, приставать не буду.

Она слегка краснеет, смотря на меня темно-карими глазами.

Ох, Дашка, если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать, не болтала бы так много.

– Обещаю, – я протягиваю мизинец правой руки.

– Обещаешь? – спрашивает она, но соединяет свой мизинец с моим.

– Конечно, – мы разъединяем пальцы, и я чувствую легкое покалывание. Да что со мной такое? Веду себя как сопляк. – Давай я тебе принесу во что переодеться.

– Все, что могу предложить, – спустя пару минут я отдаю ей плотную белую футболку, подаренную командой на один из моих дней рождения.

– Спасибо, – она берет приготовленную для нее вещь и направляется в спальню. – Пойду переоденусь.

Она уходит в другую комнату, но не закрывает за собой раздвижные двери. Эта изюминка в этой квартире. Раздвижные белые двери с черными полосками, огораживают зону спальни и прихожей. Стоя на кухне, мне отлично видно зеркало в полный рост, стоящего в прихожей и открывающий вид на девушку.

Я не должен смотреть, не должен. Но не могу оторвать взгляд.

Даша через голову снимает свою толстовку, которая оказывается на флисе, и я обнаруживаю, что под ней ничего нет, кроме кружевного черного лифчика с широкими лямками, сужающиеся к плечам. Я нервно сглатываю. Чувствую себя подростком, впервые увидевшего женскую грудь. Девушка надевает футболку, выглядящая на ней как платье-мини, снимает леггинсы и заново натягивает длинные белые носки. Видя Дашу в своей одежде, в районе сердца начинает ныть. Каждый день бы видел ее в этой одежде в своей квартире. Возникшая мысль не пугает меня, а, наоборот, радует.

Проходя мимо зеркала, Даша хмурит бровь, сначала я думаю, она замечает меня, потому что я никак не могу отвести от нее свой взгляд, но потом я понимаю, она рассматривает небольшую черную надпись с левой стороны футболке.

– Если хочешь меня – улыбнись, – читает Даша вслух. – Ты правда носил эту футболку на людях?

– Да, – не могу сдержать улыбку. – Парни подарили на прошлый день рождение. Я надевал ее какое-то время, пока они же не попросили ее больше не носить.

– Почему?

– Потому что в команде есть так называемые весельчаки, которые каждый раз подкалывают сокомандников, когда те улыбались, не специально и не осознано. В общем и целом, детский сад.

– Трусы на лямках, – продолжаю она.

– Ты запомнила? – смеюсь я.

– Есть такое, – Даша входит на кухню. – А значит, ты хочешь меня?

– Что? – я чуть ли не давлюсь собственной слюной.

– Когда я прочитала надпись на твоей футболке, ты улыбнулся, – она мило пожимает плечами. – Не значит ли это, что ты хочешь меня?

«Конечно, хочу», – хочется ответить мне.

Я смотрю в ее глаза и подхожу чуть ближе, оставляю между нами небольшое расстояние. Ее улыбка пропадает, а дыхание учащается. Я отчетливо это ощущаю. Я слегка наклоняюсь и у меня кипит в жилах кровь, когда я осознаю, что Даша не отстраняется, а, наоборот, смотри на меня с вызовом.

Громкий звук рядом с нами рассеивает всю атмосферу. Хватает совсем немного времени, чтобы понять, звонит телефон Даши. Я недовольно морщусь, когда она бросается к нему. Девушка опускает уголки рта и сужает глаза.

– Кто звонит? – задаю вопрос я.

– Леша, – она приоткрывает рот, я встречаю ее настороженный и напряженный взгляд.

– Не бери трубку, – я сжимаю челюсть. Она несколько секунд смотрит на меня, выключает звук и кладет телефон обратно на столешницу.

– Ты прав, я не буду брать, я обещала себе.

– Вот и умница. – Но телефон продолжает звонить и звонить. – Давай я отвечу или заблокирую его.

– А не будет ли это еще хуже?

– Мне плевать, – я делаю шаг вперед, но телефон перестает вибрировать и дальше звонки не идут. – Вот и чудесно. Пошли спать.

Я выключаю освещение, а Даша молча вытаскивает телефон с зарядного устройства и идет следом за мной. Мы также молча ложимся на кровать и мне не нравится появившееся напряжение. Этот придурок портит все, даже не находясь рядом.

– Дашка, – зову ее, когда мы оба лежим под одеялом на спине. – Все будет хорошо.

– Надеюсь, – говорит она. Я чувствую, как она расстроена, как пытается сдержать вырывающиеся слезы.

– Если пообещаешь мне не плакать, то можешь задать один любой вопрос, – в темноте улыбаюсь я.

– Любой?

– Совершенно любой, – я переворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к девушке. – Валяй.

– Ты сам мне разрешил, – предупреждает она, а я киваю, как будто, она может увидеть это. – Боишься ли ты разочаровать отца, если и в этом году не пройдете в плей-офф и не выиграете кубок?

Я морщусь и нервно сглатываю. Я ожидал любого вопроса, но только не этого. Почему Даша не могла спросить про девушек или еще про что-нибудь? Хотя, чему я удивляюсь? Это же Даша. Она лезет в самый центр, забирается под кожу и ковыряет самые болезненные раны и переживания.

– Во-первых, – начинаю я, – я верю, что в этом сезоне мы выйдем в плей-офф и заберем кубок, а во-вторых, – я замолкаю, анализируя говорить ли Даше, что на самом деле чувствую. Глазами, привыкшими к темноте, замечаю два ярких огонька смотрящих прямо в самое сердце и решаю не лгать, сказать все, как есть. Хозяйка этих огоньков открылась мне, и так чертовски приятно осознавать, что мне доверяют и просят помощи. – А, во-вторых, боюсь.

– Почему? – она перекатывается на бок, лицом ко мне, подпирая голову локтем.

– Это уже второй вопрос, – пытаюсь шутить я.

– Ну, Марк, – стонет она.

Вот как отказать этой девушке?

– Потому что он звезда хоккея и я должен не подводить его и его репутацию. На протяжении двух лет, пока я нахожусь в команде, мы не разу не взяли кубок и каждый раз отец смотрел на меня с таким разочарованием. В его лице читается презрение, что его сын, не может выиграть вот уже два года подряд. Мне кажется, ему стыдно за меня.

– Но исход матчей зависит не от одного тебя, – ее голос мягкий и успокаивающий.

– Я знаю, но каждый раз, когда мы проигрываем, я прям слышу: «А твой отец такого бы не допустил».

– Твой отец, что никогда не проигрывал?

– Проигрывал, конечно, – я вдыхаю. – Просто он выиграл кубок два сезона подряд, как только перешел в профессиональный клуб, а его сын не может выиграть, вот уже два года. Это третий.

– Ты не заслужил себя мучать. Я видела, как ты играешь и выкладываешься на каждой игре. Твой отец слепой, если не видит этого. Ты уж прости меня за эти слова.

– Ничего, – я улыбаюсь, – мне даже приятно, что ты защищаешь меня.

– Но хоккей – это командный вид спорта, тут одиночке не выжить и каким бы ты лучшим игроком не был, один ты не выстоишь против целой команды противников.

– Знаю, – соглашаюсь я. – Каждый раз, когда я приезжаю к родителям, отец спрашивает только про хоккей, подначивает, чтобы мы надрали всем задницы и это так напрягает. Я чувствую его разочарование.

– Всего лишь чувствуешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты что не спросил его об этом? – она мило чешет свой носик.

– Нет. Зачем спрашивать, если я чувствую это.

– Людям свойственно додумывать за других. На твоем месте я бы спросила все, как есть. Что ты теряешь?

– Ты говоришь, как Мишель и Илюха, – усмехаюсь я. – Они так же твердят.

– Потому что они правы и я тоже права, – она слегка бьет меня по носу.

– Эй, за что?

– За твое упрямство.

– Эх, Дашка, если все было так просто.

– Знаешь, что я думаю?

– Пока нет, – я ухмыляюсь. – Но ты же скажешь?

– Конечно, скажу, – она быстро кивает. – Как-то после одной из ваших игр, мы с Полиной разговорились, и она мне рассказала, что у тебя подпортилась статистика, – я прекращаю улыбаться. – Если честно, то я в этом ничего не понимаю, но она мне объяснила, ты стал часто удаляться, твое время на льду уменьшилось.

– К чему ты ведешь?

– Хоть я не сильна в правилах и всех нюансов хоккея, как Полина, но мне кажется, твое ухудшение статистики связана с давлением, которое оказываешь на себя ты сам.

– Я тебя не понимаю, – я ложусь обратно на спину.

– Эй, не отворачивайся от меня, – Даша кладет руку мне на грудь. От того месте, где она коснулась меня, разливается тепло по всему телу. – Все ты понимаешь.

– Ты не права, – мычу я.

– Нет, права, и ты это знаешь, но по какой-то неизвестной мне причине, отрицаешь это, – девушка придвигается чуть ближе. – Я считаю, ты столько всего сделал, делаешь и будешь делать для своей команды. Могу поспорить, ты выкладываешься на все сто на тренировках, на каждой игре, да даже в раздевалке. Ты отличный хоккеист. Просто у тебя боязнь подвести отца, но это нормально.

– Как у тебя все просто, – я жестом показываю ей на свою широкую грудь. Меньше всего я хочу сейчас, чтобы она видела мое грустное лицо. На удивление Даша кладет голову на меня, и я невольно улыбаюсь. Ее волосы приятно пахнут вишней.

– Не знаю, что в этом сложного. Боязнь подвести – это здоровое желание оправдать надежду, возлагающую на тебя. Главное не доходить до крайностей, иначе ты ограничишь свое развитие, как игрока.

– Хочешь мне сказать, я зря переживаю?

– Именно это я хочу сказать. Ты боишься, что не сможешь быть на таком же уровне как твой отец, – я глажу ее волосы. – Но на самом деле ты боишься его реакции на это.

Я молчу, долго молчу, упорно смотря в одну точку на стене. Если бы я не водил рукой по Дашиным волосам, она бы точно подумала, что я уснул.

– Марк? – осторожно спрашивает она.

– Ммм?

– Я сказала, что-то нет то?

– Нет, ты все сказала правильно, – сглатываю я. – Из-за давления на льду я стал часто срываться, за это меня удаляют, и я тем самым подвожу свою команду. Если мы выйдем в плей-офф..

– Когда, – перебивает блондинка.

– Что когда?

– Не если, а когда мы выйдем в плей-офф, – я не могу скрыть улыбку.

– Когда мы выйдем в плей-офф, каждый матч будет важен и каждое удаление может стоит победы команде. Мысль, что я могу подвести своих ребят, тренера, болельщиков и..., – я негромко выдыхаю, – ...отца наваливаются огромным грузом, который давит на меня с такой силой, что я вот-вот готов сломаться.

– Ты же знаешь, проигрыш – это нормально?

– Знаю, но...

– А что, но? – она возмущается. – Нет никаких, но. Только не нужно говорить, что я ничего не понимаю?

Я продолжаю смотреть в одну точку, анализируя весь наш разговор.

– И почему ты молчишь?

– Ты же сама сказала, не говорить, – Даша слегка ударяет меня по груди.

– Мне кажется, тебе стоит поговорить с отцом, дядя Дима понимающий и тоже хоккеист, хоть и бывший.

– Это для тебя он понимающий, – я делаю глубокий вздох. – А я его сын, продолжение его и по мне судят, какой он.

– Все же тебе стоит поговорить с ним и сказать, что ты чувствуешь и снять с себя груз ответственности хотя бы перед ним. В первую очередь он твой отец и должен понять тебя.

– Не знаю.

– Какие же вы хоккеисты упрямые, – громко вздыхает она.

– Почему сразу упрямые? – я борюсь с желание обнять ее и прижать к себе. – Ты думаешь легко подойти к нему и сказать, что я боюсь не оправдать его надежды, что он зря потратил время, деньги и силы и не смог сделать из меня выдающегося хоккеиста, способного выиграть кубок?

– Понимаю, нелегко.

– Вот именно, Дашка, это очень сложно. А еще мне страшно.

– Страшно?

– Да, что я снова увижу разочарование на его лице.

– Марк, – девушка поднимает голову и смотрит на меня. – Если твой папа не способен разделить твои переживания и чувства, то может не стоит из кожи вон лезть и что-то доказывать ему? Какое ты получишь удовольствие от этого?

– Я получу облегчение.

– Временное, – она продолжает изучать мое лицо.

– Что?

– Ты получишь временное удовольствие, пока отец не захочет еще большего от тебя.

– И что мне делать? – вопрос слетает с моих губ быстрее, чем я этого хочу.

– Как я уже сказала, для начала поговорить с ним.

– А что, если это не поможет?

– А если не поможет, – девушка кладет подбородок мне на грудь, – то и незачем стараться ради него. Старайся ради себя. Не нужно кого-то очаровывать и впечатлять насильно.

– Может ты и права, – мне приятно, что она не осуждает меня, а, наоборот, поддерживает. – Тебе во сколько нужно быть на работе?

– Честно говоря, – Даша говорит тихо. – Я хочу отпросится. Я не думала, что произошедшее сегодня скажется на меня так сильно и поэтому работник из меня будет так себе.

– А мне только к одиннадцати на собрание, и я свободен до начала следующего года.

– Звучит хорошо, – ухмыляется она.

– Отдых нужен всем. А чем будешь заниматься? – спрашиваю я и продолжаю водить рукой по ее волосам, стараясь перевести тему, потому что возвращаться к разговору об отце, у меня совершенно нет желания.

– Не знаю, – она слегка пожимает плечами, глядя на меня. – Пойду покупать подарки, наверное.

– А знаешь, что? – восторженно восклицаю я. – А давай вместе сходим?

– Что? – в темноте вижу, как она моргает несколько раз.

– А что? Ты мне подскажешь, что купить для своей семьи, да и для моей тоже, а то я постоянно дарю какую-то ерунду, а тут хоть взгляд со стороны. Заодно второе постельное прикупим, что скажешь?

– Тебе не кажется, что это странно? – осторожно произносит Даша. – Ты игнорировал меня последние несколько дней, а тут предлагаешь пройтись по магазинам? Какая вероятность, что после того, как мы попрощаемся, ты снова не захочешь меня игнорировать?

– На этот раз нулевая, – утверждаю я. – Я обещаю, что заберу тебя после собрания и мы поедем в торговый центр.

– Но тебе не кажется, нам нужно сперва поговорить?

– Знаю, Даш, – я кручу прядь ее волос. – И мы обязательно все обсудим. Обещаю. Черт...

– Что? – она недоверчиво смотрит на меня.

– А мы сможем перед тем, как пойти по магазинам, подвезти Мишель к врачу?

– Что-то случилось?

– Она думает, что у нее обострился гастрит и хочет проверить. А я обещался ее свезти, а я свои обещания выполняю.

– Да ну? – по-доброму усмехается блондинка.

– В основном, да, – в ответ я улыбаюсь. – Ну что скажешь?

– Я очень рада буду увидеть Мишель.

– Это значит, да? – с надеждой и радостью внутри, спрашиваю я.

– Да, – Даша смеется. Ее губы находятся в опасной близости от моих. Они так манят, я могу всего лишь слегка наклонится вперед и поцеловать их, но атмосферу снова портит короткая вибрация ее мобильного телефона. В этот раз я успеваю дотянется первым.

– Кто тебе пишет на ночь глядя? – шутливо спрашиваю я, но когда я читаю сообщения, то улыбка спадает с моего лица.

Леша Кузнецов:

Дашка, прости меня.

Мы оба были не правы, но в большей степени ты.

Возьми трубку, мы все обсудим, и я тебе все прощу.

Даша, я был такой дурак.

Прости за то, что наговорил тебе, но ты вынудила меня

Я все еще люблю тебя

Я передаю телефон девушке, ничего не говоря. Она внимательно читает присланные сообщения и недовольно сводит брови. Ее глаза снова наполняются слезами, и я не могу сдержать себя.

– Ну все Дашка, иди сюда, – я забираю телефон из ее рук и кладу его на тумбочку, прижимая девушку спиной к себе. Она не сопротивляется и сворачивается в моих объятия. – Все будет хорошо.

– Марк, – спустя какое-то время, зовет меня Даша.

– Что такое?

– Я слишком подавлена и расстроена, чтобы сопротивляться тебе и вырывается.

– И не нужно. Лучше спи, – я целую ее в макушку. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, – и мы засыпаем.