парню с юридического
Влюбилась. Была влюблена.
Чертовски сильно, чертовски давно и чертовски банально.
Банально потому, что мы топтались на одном и том же месте - френдзоне.
Я кинула очередную промокшую салфетку куда-то в пол и закрыла глаза, пытаясь воссоздать его образ.
Когда я впервые переступила порог дома семейства Кроуфорд, мне было не больше пяти. Был званый ужин. Мой папа стал главным бухгалтером в их компании, впоследствии - лучшим другом мистера Харри Кроуфорда. Я смутно помню белый костюм на маме и кожаные перчатки от Шанель, но ни за что не забуду, как золотые крапинки блестели на розовом ситце моего пышного платья. Прислуга отвела меня в детскую комнату, полную остальными спиногрызами приглашенных гостей. Никто не обратил на меня внимания, а значит этим вечером я вновь не заведу подружку. Я окинула взглядом девочек, надеясь, что у них не такие платья, как у меня, и более того, что мои куклы дома - круче тех, что были у них в руках.
В бой-центре стоял светленький мальчик с серым галстуком на рубашке. Он показывал другим, как правильно надевать «пиратский» глаз и играть, но сам не играл. Он наблюдал и смеялся, обнажая свои ровненькие зубы. Пока я качала ногами вверх-вниз, я не заметила, как он сел рядом.
- Привет.
- Привет, - я вдруг впервые почувствовала, как вспотели мои ладошки.
- Как тебя зовут?
- Эмили.
- А я - Бэзил, - он протягивает руку, и, прежде чем ответить, я вытираю ладонью об новое платье, на что он кидает взгляд. - У тебя красивое платье.
- Спасибо.
- Сколько тебе лет?
- Четыре, а тебе?
- Я уже думал, не спросишь. Мне пять, - он показал все свои пять пальцев левой руки и синхронно улыбнулся. - Кто твой папа?
- Майкл Шервуд.
- Дядя Шервуд? Это папин лучший друг!
- Твой папа - Харольд Кроуфорд?
- Угу, - он медленно прошелся крупными глазками по комнате, очевидно, сравнивал платья других девочек с моим, потому что затем он сказал: «Давай тоже дружить?»
Не помню точно, но, по его словам, я тогда очень много моргала и хлопала ресницами, как настоящая куколка.
Я стала чаще видеть улыбку Бэзила Кроуфорда.
Чаще, чем могла себе представить.
Он появился на моём дне рождения, а через пол года нас отправили в одну школу.
- Я только сейчас заметил, что ты картавишь, - сказал он после урока французского во втором классе.
- Моя мама родом из Франции.
- Теперь я понял, почему ты такая.
- Какая?
- Красивая, - он пожал плечами, явно не смысля, что говорит.
После уроков нас забирал личный водитель Кроуфордов, и мы уезжали к ним. Глэдис - мама Бэзила - постоянно гладила нас по голове, стоя над нами и столом, где мы делали домашнее задание. Вечером она давала нам теплое молоко с печеньем, а после я лицезрела Бэзила в его космической пижаме и уезжала к себе на папином Мерседесе.
Он вслух читал мне «Маленького Принца», не понимая, что он сам тот ещё принц. Я тоже этого не совсем понимала, но причувствовала. Мы гуляли в дождевиках в лондонский ливень, пересматривали все серии «Скуби-ду» и «Битлджуса», перепробовали все вкусы мороженого в округе и рассказывали друг другу страшилки, придуманные на ходу.
- Испугалась? - ухватившись за мое плечо, он хитро улыбался.
- Дурак!
Уже в средней школе Бэзил выделялся ростом в пять и восемь футов, стеснительной улыбкой и серо-зелеными глазами.
Его большие наушники свисали на широких плечах, соприкасаясь с мерчем десятого Доктора Кто на темно-синей футболке. Он держал школьный журнал в руках, пока не поймал мой сосредоточенный взгляд и не улыбнулся. Он улыбался так долго мне в ответ, что обязательно кто-то должен был этому помешать: веснушчатый Эд дружелюбно ударил его по плечу, и он остепенился.
Как и всегда, он был в центре внимания, даже не подозревая об этом. Легкомысленные девочки банальным образом накручивали локоны на палец и кидали на него взгляды только потому, что он «горячий». Внутри себя я сильно возмущалась. Мне казалось, что только я знала его настоящего. Знала, чего он заслуживал. Я думала, что могу быть тем, кто отдаст ему всё, чего он заслуживал.
В это время мы оба поступили в пансионат, приезжая домой исключительно на время каникул.
- По-моему, ты ревнуешь, - сказала мама, протирая посуду после рождественской ночи.
- Я не ревную, - опровергла я мамины слова и собственные мысли, хмуря брови.
- Тогда с чего ты решила, что знаешь, чего и кого он хочет?
С тех пор моя мама считает, что я влюблена в Бэзила. А я с тех пор не делюсь с ней о нем.
Бэзил Кроуфорд. Имя, как у настоящего аристократа британских кровей из девятнадцатого века. Бесподобный акцент. Отличник. Одет как с иголочки. Вежлив, мил, всегда улыбчив. Его плечо - твой любимый теплый уголок, а его хитро-сладкая ухмылка - самый яркий свет по утрам. В его глазах - леса и океаны, и, смотря в них, ты думаешь, что вот-вот готова упасть, утонуть и умереть. Он - причина твоих вылазок на школьные вечеринки, потому что он кричит в трубку: «Что я буду делать тут без тебя?». Он - твой выход из-под стеклянного колпака.
Что было взять с меня? Хорошистка, не вселяющая никаких надежд, и с лица которой никогда не уходили усталость и круги под глазами. С дикими мечтами и резкими переменами настроения. Редко улыбающаяся и стеснительная. Интроверт или, как сказали бы другие, не зная первый термин - Почти-Социофоб.
Полные противоположности, но так подходящие друг другу.
В конце выпускного класса я осталась с насильной ночевкой у него дома в районе Сент-Джеймс Вуд на выходные.
- Вы уже довольно взрослые, чтобы быть так близко, тебе не кажется? - я отряхнула головой едкие мамины фразы, а позже проснулась в его чёрной футболке с Рамонс.
- Отоспались за всю неделю? - произносит он игриво, натягивая носки.
- А? О, точно. Ты же не смотрел на то, как я сплю, да? - спрашиваю я, тупо лыбясь в потолок.
- Ну уж извини. Ты оставила меня наедине со скучным кино. Что мне ещё оставалось делать?
Я хихикнула.
- Ты чувствуешь этот запах? - сказал он с таинственной улыбкой и прикрытыми глазами.
- Угу, - кивнула я. - Оладьи с грушей и корицей.
- До чего приятно! То самое чувство уюта, понимаешь?
- Не знаю, - я пожала плечами и он обеспокоенно посмотрел на меня. - Нет, моя мама тоже готовит всякие пряности на выходных. Но всё что я чувствую - вину. Поэтому не люблю воскресенья, - потерев по вспотевшим ладоням от волнения, я подняла глаза.
- Малышка, тебе надо наладить отношения с родителями, пока мы не съехали, - он слегка наклонил голову и сочувственно улыбнулся.
- Если я налажу, то не захочу съезжать. А больше всего я хочу съехать.
Бэзил усмехнулся и покачал головой, цокая. Он потянулся к моей руке и, ухватившись за неё, придвинулся. Тут его взгляд бегло прошёлся по мне.
- Моя футболка так мило сидит на твоих плечах, - он заводит свои чуткие пальцы за моё ухо и при их помощи заправляет спутанные шоколадные пряди волос.
Я хлопаю ресницами и закатываю глаза от стеснения, пока он не поднимет ладонь ближе, на щеку. И, казалось бы, обычное проявление доброты и нежности со стороны Бэзила Кроуфорда, но мои горящие щёки знали, что что-то не так. Он смотрел мне в глаза, будто пытался разузнать, прочесть все мои мысли и найти ответ на вопрос, на который у меня самой не было ответа.
Несмотря на то, что я сама была не в силах понять и разобрать свои чувства, я чувствовала себя открытой книгой. Чувствовала, как он вот-вот найдёт ответ в моих глазах и рассмеется.
Он положил свою вторую ладонь мне на правое плечо. Я прикрыла, даже зажмурила глаза.
Сердце бешено стучало даже тогда, когда в дверной проеме показалась миссис Кроуфорд.
Она синхронно и вежливо улыбнулась двум подросткам, которые таращились на неё с удивленными глазами. Его правая ладонь так же покоилась на моей щеке, а я и с места не сдвинулась, будто впечатавшись в матрац с черным бельем.
- Бэзил, Эми, завтрак готов.
- Уже идём, мам, - он отстранился и хмыкнул своим аккуратным носиком, а я осталась с чувством неудовлетворенности.
Только это было другое чувство. Чувство, когда ты больше не можешь врать себе. Чувство влюбленности. Чувство самой банальной и примитивной влюбленности.
- Никуда ты не поедешь! - строго говорил отец, поправляя очки на переносице.
- Я уже взрослая!
- Вот именно. Бог знает, что может случиться в этом Ньй-Йорке! Ночные клубы, алкоголь, наркотики! - вступается мама.
- Какие наркотики? Я еду с Бэзилом!
- Ещё лучше.
- Вы не можете держать меня навечно. Мы что, в восемнадцатом веке?!
- Не выпендривайся, - процедили они оба.
- Интересно, что скажет на это Харольд, - я усмехнулась, глядя в отцовскую сторону.
- Что ты имеешь в виду? - он нахмурился.
- Ты ведь всегда беспокоишься о мнении окружающих, - бросила я и хлопнула дверьми. За спиной слышны были полные инициалы моего имени и строгие приказы вернуться на место.
- Ты точно не поедешь? - с медовым отливом звучал его голос в трубке.
Он собирал чемодан на неделю отдыха после экзаменов.
- Вам стоит отдохнуть, - хлопнув по широкому плечу сына, как-то говорит Харольд и хитро моргает.
- Не-а, - устало фыркнула.
- Жаль. Я думал, мы снова попробуем все вкусы мороженого.
Я нервно рассмеялась.
- Я буду скучать, - вклинивает он после.
- И... я.
Я вдруг вспомнила попугаев-неразлучников.
- Не знаю даже, посылать тебе фотографии или нет. Я каждый раз буду напоминать тебе, что ты не смогла поехать.
Забота, вот что текло в его ДНК.
- Чушь! Только попробуй упустить хоть одну деталь или фотографию.
- Ладно, - хихикнул он, - Я люблю тебя, - ты ведь не это имел в виду, да, Бэзил?
- И я тебя, - безответно и безрассудно.
Он звонил, когда протирал запотевшее окно в самолете перед вылетом и в два часа ночи, когда застал Таймс-Сквер пустым.
- Посмотри на свои синяки! Иди спать! - шепнула я под одеялом, потому что в доме все спали.
- Я же обещал! - хихикнул он весело и поправил облохматившую прическу.
Мы вместе поступили в Лондонский университет на юридический факультет. Проносясь мимо падающих листьев, мы часто забегали в ближайшую кофейню.
Осень прошлого года была влажной и зябкой. Сонным, хриплым голосом он сообщает мне, что заболел.
Собрав все принадлежности в сумку и в спешке выпив привычное горлу американо без сахара, я получаю его позднюю смс-ку:
«Только одевайся теплее, я переживаю».
Я широко улыбаюсь в пустой квартире и, захватив с собой клетчатый шарф, выбегаю прочь.
Студенческая жизнь. Бесконечные вечеринки и новые знакомства, которые, в свою очередь, не обошли его стороной и обошли меня.
Вот он в силу своей вежливости знакомится с одной блондинкой, а через некоторое время целует её.
- Это он тоже из вежливости? К чёрту всё! - разгоряченно говорила я себе, каким-то образом переключившись с очередного романа Ремарка в руках на мысли о нём.
Я поняла, что, окончательно влюбившись, я уничтожила сама себя. Как я до этого докатилась? Да запросто:
Влюбись в него. Влюбись в его походку. Влюбись в то, как летом цвет его глаз сменяется с зеленого на серый. Влюбись в то, как он убирает волосы с глаз, когда нервничает. Влюбись в то, как он смотрит на тебя. Влюбись в то, как он шепчет твоё имя во время занятия. Влюбись в контур его губ. Запах его кожи. Цвет его волос. Влюбись в его шрам на правой щеке, который он получил, когда ему было семнадцать. Влюбись в грусть в его глазах, когда он сломлен и то, как они снова наполняются жизнью после того, как посмотрят на тебя. Влюбись в его смех и в то, как вы смеетесь вместе. Слушай его с радостью. Влюбись в то, как он слушает тебя и с какой нежностью он смотрит на тебя в это время. Влюбись в то, как он перебирает твои волосы. Влюбись в то, как звучит его голос утром. Влюбись в то, как он не может заснуть, не убедившись перед этим, что ты в порядке и знаешь, как сильно он любит тебя.
Но заметь, как меняется тон его голоса в голосовом, когда он желает тебе спокойной ночи. Смотри, как он отводит взгляд в пол вместо того, чтобы смотреть тебе в глаза. Заметь, как он перестал обращать внимание на твои мечты. Задавайся вопросом, что ты сделала не так. Пойми, что это произошло бы в любом случае, независимо от твоих действия. Плачь. Скучай по нему. Плачь снова. Прослушивай его голосовые сообщения 13 раз в попытке вспомнить звук его голоса. Встреть его в дверях университета, когда он идет за руку с девушкой выше и старше тебя, с безупречной кожей и с волосами, как у Одри Хепберн. Пойми, что это действительно конец. Скучай по нему чертовски сильно. Распадайся на части посреди комнаты, наполненной людьми. Просыпайся со слезами на своих щеках. Скучай по нему снова. Повтори.
Как можно любить кого-то так сильно, что это заставляет тебя ненавидеть их? Ненавидеть за то, что ты не можешь заменить их кем-то другим? Ты пытаешься, но это всё не то.
Фрэнсис Тодд был не совсем то.
Вирджиния Тодд - мамина подруга, которая переехала вместе с ней с юга Франции в Лондон еще в середине девяностых. Задерживаясь у нас по вечерам на бокал вина и кусок сплетни, она брала с собой сына. «Ему скучно одному. Бедный малыш», - с досадой говорила она, искоса поглядывая на сына, который был одет в красный свитер с бабочкой и выглядывающим воротничком алой рубашки. Я доброжелательным взглядом всячески жалела Фрэнсиса. Но несмотря на развод, Вирджиния хорошо зарабатывала и старалась делать всё возможное, чтобы её сын походил на буржуа.
Когда я поступала на факультет юриспруденции вместе с Бэзилом, меня почему-то очень беспокоил тот факт, что Фрэнсис уже был на третьем курсе.
- Он кажется приятным парнем, разве нет? - спросил Бэз, пожевывая синнабон.
- Его тяжелый взгляд всегда держится на мне. Это напрягает, знаешь ли.
В тот момент обеспокоенная своими мыслями, я посмотрела вниз на свои ботинки, а он слабо пожал плечами. Пока не отдалился от меня и не поймал нас двоих в комнате без включенного света: я сидела на коленках Тодда, а тот еле-касаемо запустил свои пальцы под мою белую трикотажную блузку, которая облегала мою грудь.
- А-а, вот ты где, - всё что вышло с губ ошарашенного Бэзила.
Я лишь игриво поджала губы, будто всё должно было произойти именно так. Фрэнсис бегло прошелся взглядом по торчащему в дверном проеме британцу и ухмыльнулся, когда понял, с кем я проведу эту ночь.
Вначале я думала, что мне это нужно. Потом я решила, что так легче. А в конце поняла, что вру всем, начиная с себя.
- Эмз... - начал Фрэнсис, сидя на моей кровати в ранее надетых джинсах.
- М? - почти влюбленно посмотрела я на оголенную спину и почти такие же широкие, как у Бэзила, плечи.
- Это были самые нежные пол года в моей жизни, честно, - он широко улыбнулся, на что я ответила тем же, предчувствуя тревогу, - Но, видимо, я так не могу больше.
- Что ты имеешь в виду? - растягивала я ту явную правду, которую он вот-вот скажет.
- Я вижу, как ты на него смотришь.
- То есть?
Он рассмеялся себе под нос, и почему-то только сейчас я заметила, какие красивые ямочки у него на щеках.
- Я о Бэзиле.
- О, - выдавила я.
- Это было заметно ещё с тех пор, как я «от скуки» бывал у тебя в комнате, полной кукол, - на секунду мне показалось, как флэшбэк отражается в его светло-карих глазах. - Не спрашивай, почему я тогда здесь. Я лишь хотел узнать, каково это, быть тем, кого ты любишь, прежде чем верну тебя тому, кто этого не замечает.
- Фрэнс...
- Не извиняйся. Я знал, на что иду.
Самым пустым взглядом я смотрела в простыни, в которых только вчера впечаталась под его объятиями. Повисла несколько-секундная тишина.
- Скажи мне, ты так и собираешься не говорить ему об этом?
Я подняла на него глаза, но не смогла ничего ответить.
- Ладно. Не отвечай, - чуть не спеша, он оперся на свои руки и потянулся к моим губам. - Пока.
Он оставляет свой французский акцент на моих губах, прежде чем натянет свободную черную водолазку под длинное пальто и уйдёт прочь. Точно не помню, как скоро я встала с постели после этого.
- Что с тобой происходит? - раздраженно произносит мама на очередной посиделке у Кроуфордов. На тот момент она успела сделать мне сто замечаний по поводу спины, трижды пнув меня ногой под столом и окинув меня осуждающим взглядом.
В конце ужина Глэдис ловит меня на кухне, явно замечает мой усталый от всего вид и обеспокоенно произносит:
- Эми, ты как?
- В порядке, - синхронно пожав плечами, я мягко улыбнулась.
- Ты знаешь, что происходит с Бэзилом? - спросила она, покосив взгляд в гостиную.
- А что с ним?
- Ты не замечаешь его вовсе не джентельменское поведение? Это уже третья девушка за пол года, или стоп... Я сбилась со счёта, Господи...
- Миссис Кроуфорд... В его теперешней жизни мне нет места... Там только мой фантом, понимаете? - сказала я с перерывами.
- Я думала, вы...
- Будем вместе? - раскрепощенно расхохоталась я, театрально прижавшись рукой к груди.
Она давно знала. Тут было нечего скрывать. К тому же, на тот момент мне было абсолютно плевать. На всё.
- Мы уже давно не те, Глэдис.
С каждым разом меланхолия плотнее впитывалась в меня, и я ничего не предпринимала. Напротив, меня это даже вдохновляло.
Я избегала университета. Избегала людей и наслаждалась одиночеством. В поздний и дождливый ноябрь я ходила в шерстяном пальто и замшевых челси, пропуская пары и любуясь пасмурной эстетикой города.
Через бархатные шторы еле пропускались лучи утреннего света, а вместо привычной «She's Got You» Пэтси Клайн на фоне крутилась очередная виниловая пластинка Дэвида Боуи, подпитывая мое настроение. Я натянула рукава черной толстовки до максимума и поморщилась от холода. На полу стопками лежали нетронутые книги Мураками, сборник афоризмов Уайльда, еще больше угнетающая «трилогия желания» Драйзера. На экране телевизора, купленного в специализированном ретро-шопе электроники, стоял на паузе «Молодой Годар», взятый напрокат.
Я нисколько не удивилась, услышав звонок в дверь. Устало закатывая глаза, я медленно поплелась к незапланированному гостю.
На нем была любимая темно-синяя куртка, которая максимально облегала его широкие плечи. Неуверенный взгляд переместился на меня, а острые уголки губ растянулись в сахарно-пудровой улыбке.
- Эми! Дорогая, наконец-то! - он потянул меня за талию, и мне пришлось уткнуться ему в шею и вдыхать завсегдатый парфюм. Кого я обманывала? Я бы делала это с удовольствием, если бы только он позволил.
Я хмыкнула.
- Ты в порядке? - он обратил свой взор на вид за моим плечом.
- А, - я попыталась прикрыть бардак из шоколадок и скомканных салфеток, - Да.
Он шагнул вперед.
- Ты меня не впустишь? - он удивленно повел бровью, смущенно улыбаясь.
Готова убить его за это.
- Не вижу причин. Я, к тому же, болею, - использовала я чопорность моего отца и не решилась посмотреть ему в глаза.
- А мне кажется, ты такая милая, когда играешь в врунишку, - он снова обнажил ровные зубы, бархатно смеясь.
Я не сдержалась и тихо рассмеялась себе в плечо.
- Тебе-то что?
- Эми, - он нахмурился, - Я ведь переживаю, - он заправил мои пряди за ухо, - И скучаю, - шепот его слов заставлял прикрывать глаза, но не сейчас.
- Новая подружка не удосужилась тебя развеселить? - вклиниваю я саркастически.
Моя грубость явно не нравилась ему.
- Не говори так.
- Почему?
- Это не похоже на тебя. Заставляет думать, что я что-то упустил.
Так и есть.
- Правда? - наигранно удивилась я, - Странно.
- Что с тобой? - его зрачки настороженно сузились.
- Что со мной? - еще больше удивилась я.
- Это все из-за Фрэнсиса?
- Что?!
- Он спрашивал о тебе, я думал, может вы опять сошлись, или...
- Нет, - отрезала я, уткнувшись в пол. В голове пролетела горько-сладкая, как шоколад, мысль о том, что бывший все еще думал обо мне. Я закусила губу.
- С тобой точно всё в порядке, милая? - спросил он в который уже раз.
- Да, Бэзил.
- Ладно, я просто... Ладно.
Его оксфорды уже повернулись к лестнице, и я почти облегченно вздохнула, если бы он не вернулся на место.
- Нет. Я так не могу, - Я посмотрела на него. Глаза взволнованы и напуганы, а мысли, крутящиеся в его голове, явно беспокоили. Он выглядел почти разбитым. - Впусти меня, пожалуйста.
Настойчивость не была его отличительной чертой. Напротив, Бэзил никогда ни на чем не настаивал, а был мягок и вежлив.
Я слегка оробела, бездыханно приоткрыв губы. Что похуже он мог сделать той, кому итак причинил боль?
Впускаю его, окутывая идеально выглаженные серые брюки влюбленным взглядом.
- Опять сидишь в темноте? - он улыбнулся через плечо на мою упрямую привычку.
- Угу.
- Давай я помогу, - Бэзил взялся за фантики на столе, но мои пальцы интуитивно встряли в его.
- Не нужно, - он посмотрел на наши запутанные руки, а потом поднял светлые ресницы.
- Что такое?
- Хочу... оставить все как есть. Не проси меня объяснять, пожалуйста... - я встряхнула руками у талии, жмуря глаза.
Он снова бархатно рассмеялся, не сопротивляясь и облокачиваясь на спинку дивана.
- Ты не должна мне объяснять.
- Это еще почему? - вдруг кокетливо спросила я, все же уходя на кухню с мелким мусором.
- Потому что я все знаю о тебе? - как-то неуверенно произнес он.
Я остановилась в дверном проеме из темного дуба и вскинула бровями.
- Или уже нет. - Бэзил так же настороженно посмотрел на меня, - Мы можем поговорить?
Я молча села рядом, неловко поджав губы.
- Тебе не кажется, что мы что-то упустили? - говорит он в тишине, а я не знала, как ответить.
Он наклонил чуть голову в бок.
- Эмз, не молчи, пожалуйста.
- Если я начну говорить, это не закончится. У меня слишком много к тебе претензий, - мрачно усмехнулась я.
- Ты же знаешь, я люблю тебя слушать, - шепот с его губ дотронулся вместе с его пальцами до моей руки.
- Больше не любишь, - я буркнула себе под нос.
- Неправда! - вдруг воскликнул он.
Я запустила руку в локоны, обдумывая все, что хотела сказать ему. Все, что накопилось за последние годы.
- Ты бросил меня. Забыл. Оставил.
- Эми... - его руки непроизвольно обвили талию, но я отпрянула.
- Ты променял меня. Променял меня на всяких... Ты! - я глотала как можно больше воздуха и вытирала подступающие слезы, - Оставил меня одну! Если бы ты только знал...
- Эмз, Эми, малышка, - попытка потянуть меня к себе оказалась нелегкой задачей.
- Если бы ты позволил сделать всё по-своему... Я бы... Я бы позаботилась о тебе! - тихой истерикой прошипела я и попыталась отвернуться от него.
В момент он резко схватился за плечо и повернул меня к себе. Я глядела на него, как самый обиженный ребенок на свете, и чувствовала себя жалкой. Во рту застрял соленый вкус от застывших капель на губах. Подушечками пальцев он убирает их прочь. Сейчас его лицо было не менее ближе, чем когда нам помешала миссис Кроуфорд. Грозное молчание и сосредоточенный взгляд вновь заставляют вспотеть ладони...
Причмокивая, его губы нежно и, в то же время, напористо впиваются поверх моих. Я опешила, удивленно растопырив глаза и не успев осознать происходящее. Явно работая быстрее, чем мои нейроны, его мягкие губы увлажняют мою кожу быстрыми поцелуями.
- Прости, прости меня, - наконец, моя рука дотянулась до кукурузно-медовых прядей.
Он обнимает меня той самой забытой нежностью и ещё ближе тянет на себя.
- Я так соскучился по тебе, - поцелуй в висок лучше любой таблетки от головной боли, - Соскучился по твоему акценту, - он скидывает с плеч куртку и берет за подбородок в свои длинные пальцы, - По твоим печальным улыбкам, коллекции беретов и вишневой помаде, - я демонстрирую легкую радость через губы, пока он отчаянно пытался поймать их. - Я боялся. Решил, что так будет лучше. Ты встречалась с Тоддом. Я глупый, знаю-знаю, - он покачал головой и хмыкнул.
- Мы оба глупые, Бэзил, - поглаживая его впалые до неприличия скулы, ответила я. Он скатился руками по моей груди и талии и застыл, обнимая.
Он потянул мою ладонь с его мягких волос на пунцовую щеку и снова стал расцеловывать.
- Мне так жаль, - шепчет он, приятно щекотя кожу. - Мне очень-очень жаль.
Бэзил приподнимается на один уровень со мной, в последующем дико притягивая к себе. Его костлявые, но крепкие, руки расположились над моими хрупкими фарфоровыми плечами. Я легко падаю на бархат черного дивана под его телом и позволяю целовать себя в шею.
- Влюблен... влюблен в тебя с времен ситцевого платья и кукольных глаз... Люблю, люблю, люблю...
Он запускает свои магически утонченные пальцы вновь в пучину воздушных волн из шоколадных локонов, попутно отгоняя челку с моего лба своими дрожащими губами и нависая телом сверху в последующем. Мои пальцы застряли где-то между краем его бордового свитера и ремнем на брюках, пока глаза судорожно и желанно прикрывались.
- Этот диван совсем мрачный, - шепчет Бэзил, нехотя отстраняясь и набирая воздуха, - Може... - я приостановила его, удерживая пальцем разгоряченные фразы.
- Я поняла, - я привстала и самовольно поцеловала его. Он недовольным ревом пытался приглушить протяжный стон, вырвавшийся из-за столь головокружительного процесса.
Синхронно вставая с дивана друг за другом, мы спиной подошли к открытой нараспашку спальне. Бэзил притягивал к себе ближе и не отстранялся до тех пор, пока по моим оголенным плечам не прошелся холодок скомканных простыней, в которых я на следующее утро запуталась.
- Посмотри на мои волосы! - вскричала я.
Стоя напротив зеркала, Бэзил расчесывал волосы гребнем из семейной реликвии конца девятнадцатого века, который подарил мне на день рождение. Повернувшись оголенной бледно-розовой спиной, он взглянул на меня и усмехнулся.
Открытые шторы. Солнечные тени пробрались в его золотистые пряди, глаза казались кристально-зелеными. Он прильнул к краю кровати, вытянув подбородок для спонтанного поцелуя.
- Мне и так нравится, - он обнажил свои зубы, - Ты безумно красива, - прикусив губу, он поднял на меня глаза, хлопая ресницами и одаривая мечтательно-нежным взглядом. Вот же бестия! Я рассмеялась и упала на подушки.
На мгновенье меня охватила задумчивость.
- Ты о чем-то думаешь?
- Да, - я оторвалась от воображаемой дыры в потолке и качнула голову набок, - О том, насколько хороша идея уехать во Францию. Заняться журналистикой, помогать дедушке с хлебобулочной лавкой, как когда-то мама. Выучить итальянский.
- Чертовски хороша. А я есть там? - он жалобно и по-щенячьи взглянул на меня.
- Ты ведь не сможешь оставить все. Отец возлагает на тебя большие надежды.
- Не больше, чем на Уилки, - отрезал он.
- Ты правда хочешь все оставить? - пискляво и испуганно произнесла я.
- Если это поможет не потерять тебя снова - да, - Бэзил нависнул сверху, расставив руки между моим телом. Он поцеловал меня в уголки губ и, отстраняясь, усмехнулся чему-то. - Как думаешь, как отреагируют на это твои родители? Предоставь возможность мне сказать о нас твоему отцу. Прошу! - драматически произнес он.
Я приглушенно хихикнула.
- Зато твои будут бесконечно рады, - я оскалилась, приглаживая его по волосам.
- Точно, - он вырвался из кокона моих рук, - И я тоже очень-очень рад.
Я промолчала и искренне улыбнулась.
Спустя комфортные секунды тишины, он вскрикнул:
- Ну!
- Что? - я непонимающе рассмеялась, когда тот вскочил.
- Ты так и будешь сидеть, или мы уезжаем?!
- Что? Прямо сейчас?
- Ну а когда ещё?!
- Ладно-ладно!