Глава 40
-Мышка! Девочка моя!
Я слышу голос матери, самый родной и восхитительный голос в мире. Но разве это возможно?! Я ведь умерла.
-Милая!
Снова. Этого не может быть! Я всё ещё существую? Моё сознание взрывается диким приступом боли во всём теле, когда я пытаюсь прорвать паутину беспамятства, возвращаясь к реальности. Я словно со стороны слышу свой глухой, хриплый стон и с удивлением понимаю, что действительно жива.
Пытаюсь открыть глаза и снова чувствую насколько сильно всё болит. Яркий, невыносимо яркий свет бьёт по глазам. Вспышка острой боли в голове и неясные проблески сознания...
Меня кажется изнасиловали. И избили. Поэтому мне так больно.
Я снова пытаюсь открыть глаза и ужасаюсь, когда получается. До того нечёткой и размазанной картинкой предстаёт передо мной комната. Белый потолок, белые стены, тонкая, светлая тюль и какой-то странный звук, похожий на механический писк. Я хочу повернуть голову, но боль пронзает всё моё существо. Я понимаю, что не могу нормально пошевелиться и что самое главное - не могу открыть рот. Душераздирающая боль и ощущение, что мне его зашили. Паника, я начинаю дёргаться и мычать, пока в поле моего зрения не появляется до боли знакомая фигура. Мама!
Она испуганно смотрит на меня, своими прекрасными голубыми глазами и нежно гладит мои руки. Её красивое лицо - белее белого, под глазами тёмные круги, словно она не спит нормально уже неделю. Голос слабый, высокий:
-Тише, девочка, тише! Не бойся! У тебя сломана челюсть, поэтому ты не можешь говорить. Тебе наложили резиновые шины, не делай резких движений, чтобы не сделать ещё хуже!
Я словно не слышу этих слов, медленно поднимаю руки, чтобы потрогать лицо, но мне не дают. Я вижу отца, он держит меня одной рукой. Другой смахивает мои слёзы, ручьями бегущие по лицу и заливающие уши.
-Мышка, успокойся, очень тебя прошу. Тебе нельзя волноваться, тише. Тома, позови врача!
Мама исчезает, громко хлопая дверью, а я ничего не понимаю от ужаса. Мычу и дёргаюсь, не взирая на боль. Я хочу почувствовать своё тело, хочу понять что со мной, но отец держит крепко. Его лицо сосредоточено, он смотрит на меня с жалостью и это добивает окончательно. Застываю и от бессилия начинаю рыдать.
-Лиза, всё хорошо! Пожалуйста...
Я понимаю, что нахожусь в больничной палате, а этот противный звук - писк датчиков аппаратов. Может быть даже, я в реанимации...
Поток моих безсвязных мыслей перерывается с появлением выского молодого мужчины в белом халате. Он обеспокоенно смотрит на меня синими как небо глазами, что-то говорит, но я почему-то совсем не слышу. Продолжаю рыдать и пытаться вырвать руки из жёсткой хватки отца.
- ...укол, она сейчас успокоится. Правда же? Вдохни медленно, давай. Послушай меня и тебе станет чуточку легче.
Его сильный, бархатный голос оказывает на меня гипнотическое воздействие. Я перестаю мычать и он приветливо улыбается. Чувствую, как по вене на правой руке, заструилось ледяное лекарство. Это и был укол?
Доктор не смотрит на меня, что-то говорит маме, которая в ужасе жмётся где-то в углу. Я её даже не вижу.
-... попробуйте вы, иначе он потеряет много крови. Я не могу его пустить к ней! Вы же понимаете!
О ком он? Думаю отстранённо. Доктор продолжает говорить, но мои веки тяжелеют. Я чувствую странную заторможенность и слышу только обрывки фраз.
-Я не могу вколоть ему успокоительное... не силой же его держать, прошу вас. Может быть это поможет... сейчас, иначе он окончательно озвереет...
Они продолжают говорить, но я уже почти не слышу. По телу прокатывается волна боли, глаза закрываются. Я засыпаю? Но мне кажется что нет, просто становлюсь заторможенной и в голове словно туман...
Доктор исчезает, судя по всему, папа уходит с ним. Я медленно перевожу взгляд с белого потолка на маму и та подходит ко мне ближе. Берёт мою ледяную ладонь в свои тёплые руки и мягко гладит. Она не смотрит мне в глаза, её губы беззвучно шевелятся.
-Всё хорошо будет, милая. Всё уже позади. Теперь только время поможет.
У неё срывается голос, она прячет лицо и я думаю, что скорее всего она плачет. Мои догадки подтвердились. Её щёчки действительно блестят от слёз.
-Из серьёзных травм, у тебя перелом челюсти и двух рёбер. Ещё сотрясение и ушибы. Всё обошлось, благодаря этому парню... он тебя спас. Подоспел как раз вовремя, тебя не успели... изнасиловать.
Мои глаза расширяются от изумления. Какому парню? Мама словно понимает мой вопрос, смахивает украдкой слёзы и кивает в сторону двери.
-Его Марк зовут, кажется. Он отбил тебя у них.
Всю мою заторможенность как рукой снимает. Я лихорадочно соображаю, как Марк оказался там?! Значит это он выбежал за мной? И как он умудрился меня найти? Вопросов больше чем ответов. А мама всё продолжает говорить.
-Слава Богу есть свидетели, иначе его бы посадили. Он избил всех троих до полусмерти, один из них в коме сейчас... Ты его знаешь? Марка этого. Он рвётся к тебе, но ты в палате интенсивной терапии. Его не пускают. А он ведёт себя как сумасшедший, кричит, не даёт к себе прикоснуться, хотя ему тоже нужна помощь! Кто-то из этих тварей был с ножом и у него на теле глубокие порезы. Только вот ему кажется всё равно, - мама замолкает глядя как будто сквозь меня. - Очень красивый мальчик... Если бы не он, тебя могли бы забить до смерти! Только вот... ребёнка спасти не удалось.
Я растерянно моргаю. Чего?! Какого ребёнка, о чём она?! Мои глаза впиваются в её лицо, заставляя продолжить говорить.
-Почему ты не сказала нам? - произносит тихо, нежно касаясь пальцами моей щеки. - Мы бы всё поняли, мы бы поддержали тебя. Милая, почему получилось так, что я стала для тебя чужой? Беременность в твоём возрасте не такое уж редкое явление. Ты бы взяла академический отпуск, выносила нормально, родила. А потом восстановилась и доучилась спокойно. Всё бы было хорошо. Почему же ты не сказала нам с папой?
Мне хочется орать во всё горло. Какая нахрен беременность?! У меня же были месячные, что за бред?! Я смотрю на маму глазами полными ужаса, и она видимо неправильно расценивает этот взгляд. Сочувственно качает головой и осторожно гладит меня по голове.
-У тебя случился выкидыш, солнышко. Эти изверги били тебя по животу. Кровотечение просто чудом удалось остановить. Но Василий Васильевич сказал, что всё будет в порядке. Ты сможешь ещё иметь детей. Просто постарайся пережить всё это! Мы обязательно сводим тебя к хорошему психологу...
Она что-то говорит про помощь, про лечение, но я её уже не слушаю. В моей голове бьётся мысль, что всё это происходит не со мной. Недели три назад, у меня закончились месячные, я точно это помню. Но только сейчас понимаю, что было всё как-то странно. Они закончились быстрее чем обычно и как в предыдущий раз пришли с некоторым опозданием, более того, мне не понадобились те огромные ночные прокладки, которыми я обычно пользуюсь первые пару дней. Тогда я всё это списала на сбой, из-за нервного срыва. А если прибавить к этому лёгкую тошноту и участившиеся приступы головокружения, то... выходит, что я действительно была беременна!
Этот вывод оглушает меня на пару секунд.
То есть я, всё это время, носила в себе ребёнка Марка?!
Который теперь погиб...
Я плохо помню, что было дальше. Помню, что пыталась кричать и подниматься с кровати. Что мама держала меня и звала на помощь, а я всё брыкалась, не обращая внимания на дикую боль в рёбрах. Потом отрывками видела лицо отца, испуганное, уставшее. Синие глаза молодого доктора, который давил мне на плечи, заставляя лечь. И медсестричку, молоденькую, рыжеволосую, которую явно пугал мой вид.
Что они делали со мной, я не помню. Просто на некоторое время выпала из реальности, кажется провалилась в тревожный сон. И сколько с тех пор прошло времени, тоже не знаю.