№ 6
ЮЛЯ
- Но, скажи мне, он сделал это языком?
Я хихикнула, увидев ее сморщенное лицо, ипокачала головой. Ее английский акцент былсильнее, поскольку она жила в Азмии, вЗолотом дворце, и мне было приятно видетьее сияющее, теплое лицо.
- Почему ты смеешься? Я серьезно, я хочузнать.
- Нет, Зара, он не... он ничего не делалязыком.На мгновение она ничего не сказала,поправляя телефон, на фоне одного из садовдворца, когда она медленно шла, охранникиследовали за ней, когда она наконец сказала:
- Какой мудак.
Я усмехнулась, играя подолом платья.
- Я досих пор не могу поверить, что ты принцесса.Ее улыбка смягчилась, короткие темныеволосы обрамляли эльфийское лицо с острымискулами и карими глазами, блестевшими всолнечном свете.
- Прошу прощения, что нерассказал тебе раньше обо... обо всем, Юля.
Я знала. Она извинилась и принялапредложение моего брата, того самогочеловека, по которому она тосковала многолет, пока не случайно встретила его в нашемдоме.
- Все в порядке, Зара, я тебя давно простила.
- Ты рассказала о нем Саше? -выражение ее лица помрачнело.Я вздохнула и перевернулась на спину накровати, глядя в потолок.
- Если я скажуему, что Денис изменил мне с моейсоседкой по комнате, он разозлится. Оченьсильно.
- Безумно, - она отметила.
- Ммм, и меня это больше не волнует, -солгала я. Конечно, меня это волновало. Мойпервый парень мне изменил. С моей подругойи моей соседкой по комнате. - Я просто хочудвигаться дальше, сосредоточиться на учебе,понимаешь.
- И Дане.
Мои щеки покраснели, когда я думала о нем.Она знала о моей небольшой влюбленности внего и не переставала убеждать меняпризнаться ему и узнать, нравлюсь я ему илинет.Но я слишком боюсь это сделать.
- Тебе следует спросить его, прежде чем тыпострадаешь, Юля .Я посмотрела на закрытую дверь своейкомнаты.
- Возможно, ты права, Зара. Но тыне видела, как он смотрел на меня сегодняутром. Он выглядел... голодным.Как будто он хотел меня съесть.Ее мягкий смех заставил меня улыбнуться.
-Он выглядел голодным до завтрака или потебе?Я не ответила, мои щеки покраснели.
- У тебя с ним плохо, дорогая.
- Я знаю. Он очень добр и щедр со мной.Мне нравится разговаривать с ним больше,чем с Сашей, потому что он не относитсяко мне как к младшей сестре... хотя он можетдумать обо мне так же.
- О, Юля. Тебе следует поговорить с ним освоих чувствах. Скажи ему, что ты несчитаешь его своим старшим братом, -сказала она, идя из сада во дворец, киваяпоклонившимся ей служанкам и стражникам.
- Пожалуйста, скажи мне, что тызаблокировала Дениса. Если он что-нибудьсделает, я могу попросить своих братьев...
- Даня сделал это.
- Объясни.
Я покраснела, думая о том, каким горячим онвыглядел, когда ругался на него, вена на егошее выглядела очень привлекательно.
-Денис позвонил мне во время сеансатерапии, и Даня взял трубку. Он угрожал емуи велел больше мне не звонить, заблокировавего номер.
- Это хорошо.
- Итак, теперь он присылает мне электронныеписьма и извиняется за секс с Амандой.
- Он придурок. Блокируй его везде.
- Я... ох, черт , Зара, мне очень жаль, номне пора идти, - запаниковала я, проверяявремя, бегая по комнате, чтобы запихнутьвещи в сумочку. Губная помада,солнцезащитный крем, ключи от дома идневник. У меня не было времени выниматьскомканные бумаги, которые я положилавнутрь, и запихивать все в сумку.
- Яопоздаю на сеанс терапии.
- Я люблю тебя, пока!
Я послала ей воздушный поцелуй, когда оназавершила разговор. Если я буду ехатьдостаточно быстро и боги дорожного движениябудут со мной, я успею успеть. Даже на пятьминут раньше.Я не успела вовремя.
- Мне очень жаль, Дань, движение былоочень плохим, - тяжело дышала я, опираясьна колени, чтобы контролировать дыхание.
Воти я нарядилась в милое платье, нанеслалегкий макияж и завила волосы волнамиперед сеансом. Я вытерла пот со лба ивыпрямилась, осмелившись взглянуть на него.Эйден выглядел так, как всегда. Лицо егобыло суровым, без каких-либо эмоций. Егоглаза скользнули по моему телу, и я сдержаладрожь, когда они пробежали по моим голымногам.Он сделал драматический акцент, проверивсвои наручные часы, которые стоили дороже,чем машина, на которой я ездила, и гудела.
-О твоем опоздании мы поговорим послезаседания. Сидись.
Я быстро села и выпила немного воды,прохладный воздух кондиционера продувалмою кожу. Сеанс начался, и мы, как обычно,поговорили о моем дне, о том, что произошлона этой неделе и произошло ли что-нибудьинтересное, чем я хотела бы с нимподелиться. Был один момент, когда я былаэмоционально перегружена, когда он задал мнепару вопросов о моем детстве и моемневежественном отце. Но он, казалось,гордился мной, когда я отвечала им терпеливои спокойно, без слез, наворачивающихся наглаза, как на всех предыдущих сеансах.
Он сказал мне, что потребуется время, чтобыпережить свое детство и вспомнитьопределенные моменты, но он будет рядом сомной, и мы всегда сможем поговорить очем-то другом.
- Ты выглядишь сегодня вполне счастливой,Юля, - сказал Даня, что-то заметив. Япроигнорировала разочарование, когда он неназвал меня по прозвищу. Мне нравилось моеимя, но он всегда называл меня лепестком.
Я скрутила пальцы на коленях, тонкийматериал платья задел мои бедра.
- Да, ясчастлива. Я наслаждаюсь отпуском, читаюкниги и даже звоню подруге.Даня поднял глаза.
- Какой подруге?Я ухмыльнулась.
- Зара, невеста Саши. Онапоказала мне дворцовые сады и сказала, что ямогу посетить Москву в любое время.
- Я рад, что у тебя есть подруга, на которуюможно положиться, лепесток, - сказал он сулыбкой.
Я скрестила ногу и попыталась не думать отой самой улыбке между ног, дразнящей меняего языком, зубами и губами.Он спросил меня о других моих друзьях.
- Я давно не общалась с Ноем, но обычномы пишем друг другу в Instagram.Его ручка остановилась, и он посмотрел наменя, наклонив голову.
- Ной?
- Да, он действительно мой хороший друг.Очень милый и обаятельный. Он всегдапокупает мне кофе со льдом, когда мы вместезанимаемся в библиотеке во время выпускныхэкзаменов.
- Хм, - Даня больше ничего о нем нерасспрашивал и спросил: - И ты жила вобщежитии, верно? А как насчет твоей соседкипо комнате?
Моя улыбка исчезла, и я посмотрела накофейный столик между нами. Где-то в егокабинете зашуршала бумага, и звуксглатывания кома в горле напомнила мне отом, как моя подруга занималась сексом смоим парнем - бывшим парнем - в моейкомнате.
- Юля?Я моргнула, глядя на Даню, и покачалаголовой.
- Это н-ничего.
- Скажи мне, - он сказал: - Сделайглубокий вдох и расскажи мне о своей соседкепо комнате.
Так я и сделала. Сжимая руки в кулаки, явспоминала события того дня. Я шла вобщежитие поздно вечером после несколькихчасов занятий в библиотеке и думала, что уАманды, как и всегда, был другой парень, нотуфли принадлежали Денису. Я подарила ихему на нашу трехмесячную годовщину и,войдя в свою комнату, увидела, как они обаобнимают друг друга и выкрикивают именадруг друга. Денис никогда не прикасался комне так. Никогда.
- Он тебе изменил. С твоей соседкой покомнате. Твоя подруга, - выражение лица Дани было пустым, но я знала, что онзлится. Его темно-серые глаза стали почтиониксовыми, и мне стало тепло.
- Да, - я пожала плечами. - Я оставила ихи вернулась утром, чтобы собрать чемоданы ипоехать домой, чтобы быть с братом.Остальное ты знаешь.
В офисе воцарилась тишина. Я уже привыклак этому.- И что ты при этом почувствовала, Юль?Увидев своего парня...- Бывшего парня, - я поправила его.
- Да. Видеть своего бывшего парня счеловеком, которого ты считала своим другом?
- Больно, - я всхлипнула и моргнула. Я небуду плакать. Я не буду плакать. Я не будуплакать. - Все еще болит. Я думала, что яему нравлюсь, даже любит, но ты непричиняешь вред человеку, которого любишь.Не таким образом.
- Хочешь поговорить об этом подробнее? -тихо спросил он, прекрасно понимая, что еслимы будем вникать в это, я заплачу.Я покачала головой и поджала губы.
- Хорошо, расскажи мне о своем ведениидневника.
Мы больше говорили о днях, когда я писаладве-три страницы в день, или о днях, когда яедва могла написать абзац. Он слушал меня изадавал вопросы, когда я переставала говорить,убеждая меня выпить воды и продолжатьговорить.
- Ты не возражаешь, если я посмотрю, чтоты написала? - спросил он, его темные глазабыли мягкими.Мои мышцы напряглись, когда я встретилась сего обсидиановыми глазами. Они пробежалисьпо моему телу и заметили, насколько яодеревенела. Мой взгляд задержался на егосветло-голубой рубашке, накинутой на плечи, сзакатанными до локтей рукавами итемно-синим галстуком.
Возможно, это быломое воображение, когда я подумала, что еговзгляд слишком долго задерживался на моейгруди и ногах. Я села на свое место изаправила прядь волос за ухо.Глаза Эйдена метнулись к моему лицу, и онна мгновение закрыл их, словно не торопясь.
Наконец он сказал: - Не обязательно, если нехочешь, чтобы я читал. Я буду понимать иуважать твою конфиденциальность.Я облизнула губы, доверяя своему инстинкту.- В-все в порядке, я не против. Ты можешьэто прочитать.Я протянула ему дневник, нахмурившись,глядя на отдельные скомканные страницы,которые я засунула между ними. Он молчапрочитал запись о моем первом дне, пока якорчилась на своем месте. Возможно, я выпиласлишком много воды, а могла и нет, поэтомуя извинилась и пошла в туалет.
Вернувшись, я почувствовала перемену ввоздухе. Даня сидел на диване, но его позабыла напряженной. Он едва обратил вниманиена мое присутствие, когда я села на своеместо. Я видела, что дневник лежал рядом сним, а его челюсти были сжаты.
- Все в порядке? - спросила я тихимголосом.Наконец он посмотрел на меня, и уголок егогуб дернулся. Откинувшись на диване, онсказал: - Да, я думаю, ты могла бы таксказать. Я хочу у тебя кое-что спросить,лепесток, и хочу, чтобы ты была со мнойчестна.
Нахмурившись, я кивнула.Его глаза потемнели, и он сказал строгимголосом: - Используй свой рот.
- Я- гм , да, доктор Данила.Я не знала, почему я почувствоваланеобходимость обратиться к нему серьезно.
- Что ты делала сегодня утром?Мои глаза расширились, сердце колотилось вушах.
Я взглянула на дневник, и меня этопоразило. Эти взъерошенные страницы. Черт,черт, черт . Ведя дневник каждый день втечение недели, я записывала свои фантазииоб Дане на разных разорванных страницах.Я всегда прятала их обратно в дневник,напоминая себе, что нужно вытащить их,прежде чем принести на сеанс. Но я такспешила, что совершенно забыла о них.Он это прочитал? Я надеялась, что нет. Ялучше съем сырую брокколи, чем заставлю егопрочитать все эти страницы.Отвернувшись от него, я солгала и небрежнопожала плечом.
- Я медитировала.Я мысленно поморщилась от своей лжи. Онпытался научить меня медитировать, но я таки не смогла этого сделать.Он прав. Я ужасный лжец.Эйден поднял брови.
- Это так?Мне не понравился тон его голоса.
Он казалсясерьезным, и я молилась, чтобы земляпоглотила меня. Он ждал моего ответа,скрестив руки на груди. Меня отвлекло то, какраздулись его бицепсы.Он заметил, что я смотрю. Я взглянула насвои колени и покрутила большими пальцами.
- Д-да, доктор Данила, я медитировала исосредоточилась на своем дыхании, как выменя научили...
- Почему ты лжешь мне, Юль?Моя голова дернулась к нему.
Я покачалаголовой: - Я-я не лгу.
Даня наклонил голову, и у меня пересохло вгорле, когда он сказал:
- Тогда почему яслышал, как твой голос стонал мое имя, когдаты кончала с пальцами в своей киске?