My life and Oh Sehun

  — Прошёл уже месяц, долго ты еще будешь мне напоминать об этом? Лучше скажи, чем занимается твоя семья? И не уходи от ответа, ведь мы с тобой супруги.

— Что ты хочешь услышать? — он перевёл взгляд с тарелки на Миру.

— Правду, Сехун, и только правду.

— Тогда слушай внимательно. Что, действительно думала, я так отвечу? — он вдруг засмеялся и с улыбкой взглянул на Миру.

— Милая моя, в наше время много знать вредно. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь, тем более, я не хочу подвергать тебя опасности, тем самым обретать новые проблемы, — он, закончив с ужином, поднялся и отнёс тарелку в раковину, так и не дождавшись ответа девушки, продолжил: — Заканчивай, и мы с тобой перейдем к самому интересному. Жду тебя в твоей комнате, — после отправился прямиком в спальню брюнетки.

— Ну, вот и поговорили, — Мира также, как и парень, отправила посуду в посудомойку. Услышав сигнал о том, что стиральная машина закончила стирку, пошла вешать вещи Сехуна, которые промокли под дождём, заранее заботясь о том, что он будет надевать позже.

Парень, поднявшись минутами ранее, решил первым делом рассмотреть комнату жены. Они уже как месяц официально женаты, но так и не стали близки. Комната Миры представляла из себя жильё обычной юной девушки: большая кровать, заправленная в светло-розовое постельное белье, спальный гарнитур в цвет светлого дерева и множество фотографий, которым была отведена целая стена. Все фотографии были развешаны случайным образом: цветные, черно-белые, — но объединило их одно — на всех была Мира. Брюнет отметил про себя, что она та еще милашка, его позабавило выражение лица на одной из фотографий — было, видно, что здесь ей лет десять, и она обижена, поэтому надула губки, и в этот самый момент ее успели запечатлеть. И почему он не замечал эти фото раньше? Оглянувшись, он приметил доску, сверху которой было выведено название «Доска успеха». На ней были приклеены стикеры, многие из них гласили о каких-то важных задачах на день, неделю, были даже на год. Прочитав содержание, он понял, что целеустремленность — это одно из главных качеств Миры, поэтому, взяв ручку и стикер, написал: «Влюбить в себя мужа» и, дорисовав корявое сердечко слева, прикрепил на доску. Сехун после, расположился на кровати и прикрыл глаза. Сегодняшний день для него был труден и изнурителен, впрочем, как и другие. Он сразу после встречи с Мирой поехал в компанию отца, чтобы разобраться с документацией, которая не требовала отлагательств. Пробыв в офисе более восьми часов, он был истощен, но звонок Минсока его порадовал. И сейчас он здесь, всё еще ждёт девушку, уже засыпая, но звук открывающейся двери не дал ему заснуть окончательно.

— Вижу, ты уже расположился?

— Да, удобно. Ты тоже присаживайся, разрешаю, — он похлопал по месту рядом собой.— Давай поговорим о нас, милая! Ты так холодна ко мне, что еще чуть-чуть и я обижусь, — парень по-детски надул губки, сложив ноги по-турецки.

— Хватит вести себя, как обиженная девочка, это не смешно! Лучше скажи мне, о чем ты хотел со мной поговорить с примечанием «интересно»? И не устраивай цирк, твоё поведение заводит меня в тупик, не думала, что ты такой.

— Какой? Милый? Это я для тебя стараюсь, любимая. Мой характер скверен, возможно, неприятен, но тебе это знать не обязательно, поэтому не раздражай меня и не задавай лишних вопросов, — тон его голоса сменился мгновенно, лицо стало грозным, но так продолжалось недолго. — Ты уже прочла наш брачный договор? — увидев в ответ утвердительный кивок Миры, он продолжил: — Это хорошо, но я настаиваю на нашей особой договорённости. Принести два листа и ручки.

Мира спрыгнула с кровати и, взяв со стола свой ежедневник, вырвала оттуда два листочка. Она взяла ручки — розовую и синюю, причём, розовую она отдала парню. И на немой вопрос брюнета она ответила:

— В нашей замечательной семье кто-то же должен быть главным, милый.

— Очень смешно, Мира, твой юморок явно на любителя. Меняемся! — он выхватил синюю ручку и улыбнулся.

— И да, в нашей семье главный я, как всеобще принято.

— Ты ведёшь себя как ребенок! — она взяла ручку и вопросительно посмотрела на парня.

— Итак, давай заключим свой эксклюзивный контракт в несколько пунктов. Но прежде, тебя всё устраивает в брачном договоре?

— Вполне, похвали своих юристов за составление отличного договора.

— Я его составил, спасибо. Ты разбираешься в подобном? Это меня оскорбляет и наводит на мысли...

Он вдруг разозлился от мысли, которая появилась у него в голове.

«Возможно, Мира до меня была замужем? Да быть такого не может, я проверил ее личное дело от и до, так откуда она знает о составлении и внутренностях брачных договоров?»

— Ты что? Я довольно неплохо знаю закон, перестань думать о невозможном, придурок, — девушка посмотрела на него укоризненно, показывая тем самым свою оскорбленность.

— Ну и отлично. Что ж, приступим. Сейчас запишем пять пунктов, которые мы должны соблюдать во время нашей семейной жизни, а потом обменяемся и обсудим, договорились?

— Хорошо.

Оба принялись писать, частенько обдумывая каждый. Прошло минут двадцать, а может и больше. Сехун кашлянул в кулак, призывая к себе внимания и задавая своим взглядом немой вопрос: закончила?

— Меняемся? — оба обменялись листочками в линию, по бокам окраинным в светло-фиолетовый цвет.

Минуты две они читали содержания, а после посмотрели друг на друга, встретившись глазами.

— Ну что ж, поехали. Первый пункт: Не изменять друг другу. Никаких любовных контактов с противоположным полом. Мира, этим правилом, ты хочешь сделать меня приверженцем нетрадиционной ориентации? Тут мы должны внести поправку, никаких, кроме мужа, или же жены. Так ведь, Мира? — Сехун взглянул, ухмыляясь.

Она покраснела и утвердительно кивнула, а после добавила:

— Естественно, с согласием двоих партнёров.

— За кого ты меня принимаешь? Естественно. Пункт второй: не в лезть в личную жизнь партнеров, с условием, если это не касается брака или того, что с ним связано. Как-то не правильно ты изложила, поясни, — парень взглянул на девушку, ожидая объяснения.

— Мы с тобой, Сехун, еще совсем незнакомые люди, меня это пугает и раздражает одновременно. Поэтому, я не хочу, чтобы ты лез в мои личные дела, тем более, решал, что мне делать, а что нет. Я настаиваю на этом правиле, но делаю примечание: если это будет касаться компании твоего или же моего отца, то тут я буду соглашаться с тобой потому, что думаю, ты знаешь лучше меня, — Мира замолчала и опустила голову.

— Спасибо, — ответил тихо Сехун, и впервые Мире показалось, что он благодарит искренне. Ей порядком надоело, что за разговорами с ней, Сехун прячет себя, закрываясь маской «заботливого муженька», но на самом деле не волнуясь по-настоящему за неё.

Пара еще минут сорок разбирала свои списки, оставляя в них то, что подходило обоим, местами крича или же настаивая на своём. В конце оба вымотались, и Мира, сообщив о том, что ей надо принять душ, удалилась.

Когда девушка зашла обратно в комнату и увидела расслабленное и умиротворенное лицо мужа, она поняла, что Сехун спал. Мира на носочках подошла к кровати и присела на самый краешек. Девушка наклонилась над лицом мужа и внимательно вгляделась, словно хотела навсегда запомнить черты его лица. О пошевелился, и лицо его нахмурилось, создавалось ощущение, что ему снился неприятный сон. Парень перевернулся и лег набок, так и не открыв глаза. Мира, полежав ещё несколько минут, заметила, что ее клонит в сон, поэтому, закрыв глаза, она отдалась в объятья Морфея.

***

Двое, вошедших в дом поздней ночью, заметили мужские туфли и напряглись. Мать Миры быстрыми шагами прошла в комнату дочери и увидела то, что меньше всего ожидала. Мира и Сехун вместе спали в домашней одежде. Её даже не смутила поза, в которой спали молодожены. Мира запрокинула ноги на бедро Сехуна и обняла его широкие плечи руками, а лицо парня было напротив шеи девушки.

Миссис Кан прикрыла дверь и пошла вниз сообщить мужу о том, кто же у них дома.

— Паксу, Мира стала такой взрослой девочкой. Я и подумать не могла о том, что застану ее, спящей в объятьях парня, — женщина проговорила это с доброй улыбкой.

Кан Ынсан, заботливая жена и мать, выглядела очень молодо для своих лет. Красота ее сохранилась и по сей день, еще в молодости она сводила с ума уйму парней, но так и продолжала ждать своего единственного. Ынсан росла в неполноценной, бедной семье, которая еле сводила концы с концами, поэтому женщина ценила всё, что имеет сейчас. Молодой жене господина Кана было очень тяжело входить в светский круг, но она смогла добиться уважения к своей семье, в лице мужа и маленькой дочки, а самое главное —
уважение к себе. За годы совместной жизни с Кан Паксу она понимала, как сильно любит свою семью, и чтобы её защитить, Ынсан сама и не заметила, как превратилась в женщину, которая заботится только о своем имидже, и о том, что думают другие. Высшее общество несомненно внесло поправки ее личности в худшую сторону, но, несмотря ни на что, она также продолжала любить свою семью.

— Что за парень посмел входить в мой дом без моего разрешения? — Мистер Кан наливал себе чай, и был очень хмур и задумчив. Он в последнее время очень много раздумывал о своих решениях.

— Как же, и ты его не знаешь? Лично свое добро давал на этот сомнительный брак еще месяц назад, что, не помнишь? — Ынсан подошла к дивану, отводя взгляд свой в сторону мужа.

— Как же про это можно забыть? Я в тот день подписал один из самых выгодных контрактов за всю свою жизнь, и тебе об этом известно, дорогая. И не надо сейчас так смотреть на меня, я ее не продал. Напротив же, я дал ей хорошее, а главное, обеспеченное будущее. Мира уже не малый ребенок, и она должна понимать, что в жизни есть не только учеба.

— Но ты даже не спросил ее мнения. Я дала своё согласие, думая, что все у нас будет по-человечки. В конце-то концов, я даже не видела свадьбу собственной дочери, Паксу! — она прикрикнула, но тут же опомнилась.

— Не нужно кричать. Я и сам не ожидал таких действий от младшего О, но это так похоже на них, они же не теряют время понапрасну. Будет вторая свадьба для папарацци, успеешь еще и на нее посмотреть. Мы теперь не вправе решать. Я дал своё слово господину Чансу, от которого отказаться не могу, — мужчина, осушив стакан, поставил его на стол и отправился в спальню. — Пошли, Ынсан, уже очень поздно для серьезных разговоров.

Пара направилась наверх, стараясь не шуметь. И уже через несколько минут дом окунулся в царство Морфея.

***

Неприятный рингтон будильника резал слух еще не проснувшегося парня — звук был приглушенный, но все же смог разбудить. Он открыл глаза и первым, что увидел, была женская грудь, к сожалению, или же к счастью, она была прикрыта майкой, но Сехун, точнее, его лицо, находилось в опасной близости к бюсту Миры. Он также ощутил приятную тяжесть на бедре, только сейчас сообразив, что это девушка закинула на него ногу, и почему-то ему не было неудобно или же неприятно, он, наоборот, почувствовав тепло тела девушки, прижался ближе.

Мира пошевелилась, но осталась в том же положении. Сехун и вспомнить не мог, когда он так просыпался. Обычно брюнет засыпал с какой-нибудь малознакомой красоткой, после нескольких с ней проведенных часов, а просыпался в полном одиночестве, да и зачастую с головной болью и похмельем.

Он и вообразить себе не мог о том, что сможет просыпаться в объятьях этой серой мышки, так скоро. Хотя, уже не впервой, у нее так и осталась привычка обнимать всё, что попадется ей во время сна. Сехун проснулся бодрым, за долгое время выспавшимся, поэтому он с осторожностью отстранился от девушки и, взяв ее же телефон, взглянул на часы, которые показывали без пятнадцати восемь. Парень встал с кровати, отметив про себя, что она хоть и маленькая, но очень удобная, и отправился принимать утренний душ.

Мира, услышав шум воды, сначала думала, что это кто-то из родителей моется, но, подумав, будут ли они мыться в ванне, смежной с ее комнатой и предназначаться только для нее, быстро встала с постели. Вспомнив, что вчера к ней пожаловал ее муж, она еще больше заволновалась, поэтому подошла к двери и начала подглядывать, но для себя назвала это дело не подглядыванием, а разведкой.

— Можешь зайти, если уж настолько интересно! — крикнул ей О, продолжая мыться.
Щеки ее в одно мгновение залились краской.

— Больно надо!

Быстрыми шагами отправилась вниз, на кухню. Вкуснейший запах бекона и жареной яичницы ударил в нос девушки. Родители уже встали: отец читал газету и ждал, когда подадут завтрак, который готовила госпожа Кан.

— Добрая утро, милая. Вы уже проснулись? — обратилась Ынсан к дочери.

— Доброе, мама. Да, он в душе, — и тут она догадалась, что родители знали о приходе нового родственника. Вспомнив, что заснула вместе с Сехуном, еще больше покраснела подумав о том, что родители могли застать их вместе.

— Поднимись и позови его завтракать, мне нужно с ним поговорить, — господин Кан опустил газету и с этой просьбой обратился к Мире.

— Хорошо, пап, — она, быстро откусив только что сделанный бутерброд, встала из-за стола и быстром шагом направилась за женихом.

Через несколько минут все уселись за столом и начали утреннюю трапезу. Ели они в тишине, решив поговорить после и не мешать наслаждаться приемом пищи. Тишина была не тягостная, а напротив, даже расслабляющая, для всех, кроме Миры — она всегда поглядывала то на мать, то на отца, но больше всех ее взгляд задерживался на Сехуне. Так продолжалось минут пятнадцать, после чего мистер Кан решил начать разговор.

— Мы с женой очень рады видеть тебя, Сехун. Тебе же известно, что на завтрашнем приеме объявят о вашей помолвке и скорой свадьбе?

— Большое спасибо, мистер Кан, и мне приятно просыпаться вместе с Мирой, — и после этих сказанных слов он улыбнулся, а Мира подавилась. — Все в порядке, милая? — спросил парень, продолжая улыбаться, и в голосе его можно было услышать издевку. Девушка, ничего не ответив, продолжила пить чай. — Да, я знаю, о завтрашнем вечере. Отец, позвал на свой день рождение много известных лиц, так же меня осведомили о том, что там будут репортёры. Какая-то газета хочет напечатать о нашем союзе, поэтому дал согласие на интервью.

— Замечательно, я очень рада, что Мире попался такой хороший избранник.

«А я то как рада», — подумала про себя Мира и, доев тот самый бутерброд, намеревалась закончить с завтраком.

— Спасибо, мама, было очень вкусно. Завтра готовлю я, — девушка хотела уже выйти из-за стола, но Сехун, сидевший рядом, не дал этого сделать.

— О да, я хотел вас попросить, мистер и миссис Кан, дать своё согласие на переезд Миры ко мне. Только из самых хороших намерений. Считаю, что жить со мной будет безопаснее, и я живу рядом с ее университетом, это очень удобно, я бы мог ее подвозить, — Сехун бы еще долго мог рассказывать о плюсах проживания вместе, но его перебили.

— Я считаю, что слишком рано, зачем такой скорой переезд?

— Мира, мы с тобой как месяц женаты, а ты всё еще не была в моей квартире даже.

— Ты так говоришь, как будто я по-любви за тебя вышла! — возмутилась Мира.

Сехун хотел что-то ответить, но, не найдя подходящих слов, замолчал и опустил свой взгляд на пустую тарелку, поэтому разговор продолжил господин Кан.

— Мира, я думаю, что Сехун прав. Не надо сейчас обвинять его в этом неожиданный браке. Твоя вина здесь тоже есть, — Кан Паксу говорил это, не поднимая глаз, а мать в это время смотрела на него с укором, виня мужа во лжи и обмане.

— Да, отец, не отрицаю. И раз ты так настаиваешь и хочешь избавиться от меня, я перееду, — она быстро покинула их и направилась к себе в комнату.

— Не волнуйся, скоро она поймет, что союз с тобой ей только на благо. И передай отцу мои благодарности, за то, что предложил такое выгодное предложение.

— Что вы, это мы с отцом бесконечно вам благодарны за такую милость. И я уверен — Мира скоро примет меня.

Он также вышел из-за стола и направился к своей, так называемой, жене.

***

— Мира, ты готова? Сехун заедет за тобой.

Миссис Кан напоминала дочери о вечере, хотя это делать не надо было. Мира уже заканчивала последние штрихи своего вечернего образа. На ней было темно-синее платье в пол — на такой длине она настояла сама. Наряд был прост, но изыскан. Прическа собрала ее длинные волосы в хвост, чтобы открыть красивую шею, на которой, в скором времени, будет красоваться дорогое и шикарное ожерелье — знак их будущего союза с Сехуном — об этом ее предупредили заранее. Брюнетка еще раз посмотрела в зеркало и, оценив себя на отметку «неплохо», спустилась вниз. Отец, известивший ее о том, что парень ждёт в машине, покинул ее с намерением поторопить миссис Кан, ведь они также должны были присутствовать. Проверив содержимое клатча, Мира обула туфли на низком каблуке и, накинув пальто, быстрыми шагами направилась на улицу. Заступив за калитку, ее взору представилась всё та же дорогая иномарка черного цвета, марки которой она не знала, потому что не интересовалась машинами — для неё это был как один из способов транспорта. Одетый с иголочки высокий брюнет; он был неотразим, пальто цвета хаки, пожалуй, в фокусе, делало его еще выше, плюс взгляд собственника в придачу.

— Отлично выглядишь, милая, — ничего не ответив, Мира направилась к переднему сиденью авто: Сехун любезно открыл дверцу, ожидая, когда она сядет. Они уселись на места и направились на приём.

— Игнорировать и не отвечать, конечно, хорошая тактика, но в нашем случае она нам не подходит. Ты же помнишь, у нас интервью и наша совместная задача — не ударить в грязь лицом, — он специально выделил слово «совместная» для пущего эффекта.

— Конечно, я сделаю всё, что скажет мой любимый супруг, — Мира повернулась к Сехуну и улыбнулась, словно говорила это от чистого сердца.

Сехун на долю секунды растерялся, но, быстро сообразив, что это всего лишь насмешка, взял ее ладонь и поднес к губам.

— Я рад — у тебя нет проблем с сарказмом, Мира, но поубавь тон своей язвительности, хотя бы этот вечер. Включи роль заботливой жены и получай удовольствие, — парень поцеловал ладонь девушки, после чего положил обратно на её колено.

— Я поняла, что для тебя это важно, успокойся уже! Всё будет хорошо, если ты только не будешь меня бесить! — она отвернулась к окну, давая понять, что разговор продолжать не хочет.

Такая атмосфера давила на них, напряжение нарастало. Но они договорились, что будут весь вечер не будут друг друга оскорблять и наврут всем вокруг, что у них все прекрасно и восхитительно, как и бывает у возлюбленных, которые безумно счастливы из-за скорой свадьбы. Второй, но это не так важно. Впрочем, как и их настоящие чувства, ведь для всех они — богатые наследники, не знавшие бед.

Мира считала, что они оба выглядят просто шикарно. Она была благодарна маме за помощь с одеждой и косметикой. Ей довольно редко приходится так сильно наряжаться, ведь тушь и блеск для губ было всем, что ей нужно из косметики в повседневности.

Девушка не могла оторвать взгляд от Сехуна, часто на него подглядывая и задаваясь вопросом: «И почему я никогда не замечала, что он такой красивый? Не стоит ему пока знать, что я сделала такой вывод, иначе подумает, что влюбилась».

Мира закрыла глаза, пытаясь включить режим влюбленной девушки, основываясь на опыте из дорам. Ей также нужно было убрать ненависть к Сехуну, хотя, даже не к нему, а к обстоятельству, которое их и свело.

Они подъехали к месту проведения мероприятия. Была тихая, но прохладная погода, сообщающая о скором прибытии ноября. Как только парочка вышла из машины, их сразу облепили фотографы и репортеры. Оба натянули улыбки, смотря во все камеры — никто не должен видеть их истинные чувства.

— Здравствуйте, журнал «Seoul Week», моё имя Хери, у нас запланировано интервью, — подошла миленькая девушка низкого роста, показывая свой пропуск, подтверждающий ее слова. — Пройдёмте.

Зайдя в здание, они прошли мимо зала, где должен состояться сам банкет, и уединились за мягкими и удобными диванами в отдалённой комнате.

Мира чуть не упала, запутавшись в подолах своего платья, и врезалась в грудь Сехуна, уловив запах его одеколона. Сегодня этот аромат кружил ей голову, заставляя девушку закрыть глаза от удовольствия и уткнуться в пиджак. Она даже не сразу поняла, из-за чего возникла неловкая тишина, разрушившаяся кашлем репортерши.

— Простите, — хрипло отозвалась Мира, садясь на диванчик, — не сдержалась.

У нее покраснели щеки от смущения. Лишь бы потом удалось списать все на хорошую игру влюбленной невесты.

Сехун также не терял времени даром, одной рукой обнимая Кан за талию, а другой держа ее запястье. Он почему-то не чувствовал себя неловко, напротив же, ему нравилась эта близость. Конечно, он не наивный паренёк, верующий в сказки о любви, поэтому всё это списал на то, что он мужчина, а она — очень симпатичная девушка.

— Итак, начнем. Вас называют самой молодой парой в кругах высшего света Кореи. Скажите, как давно вы встречались? Нашим читателям также очень интересна история вашего знакомства, — девушка замолчала, ожидая ответа.

После вопроса была небольшая заминка, которую Сехун пытался оправдать тем, что засмотрелся на Миру.

— Мы познакомились три месяца назад, на совместной паре, — ответил О после недолгого молчания. — Она сразу привлекла меня своей молчаливостью и излишней задумчивостью.

Мира улыбнулась, и взяла руку Сехуна, покрепче сжимая ее, с виду казалось, что она так выражала свою любовь и привязанность, но на самом деле ей надоел этот цирк. Она посмотрела на Хери и продолжила за мужа.

— Всё началось с того, что Сехун после той самой пары уделял мне очень много внимания. И его порывы сблизиться со мной повлияли положительно, и сейчас будут говорить о нашей помолвке, я так счастлива, а ты, Сехун~и? — она обратила свой взор в сторону Сехуна, чьё лицо было очень близко от нее. Сехуна передернуло от внезапного обращение к нему, но улыбку с лица это не сняло.

— Безумно, я на седьмом небе от счастья. До сих пор поверить не могу, как мне досталось такое золотце, — парень специально выделил это слова в конце. В мыслях усмехнулся. Он словно наблюдатель: глядел со стороны и смеялся над тем, что развел весь этот театр ради своей цели. Так и не замечая, что Мира становится ему ближе, но понимая, что эта близость ни к чему хорошему не приведет.

В разговоре были затронуты разные темы: от личной жизни и дальнейших планов, до бизнеса и учебы в университете. Однако главное в этом интервью — развеять слухи и подтвердить миф «У нас все хорошо, а завтра будет еще лучше», и как бы девушка-репортер не пыталась задать каверзные вопросы ни Сехун, ни Мира не поддавались и отвечали максимально точно, чтобы не возникало двоякой интерпретации.

Кан отвечала на вопросы, словно влюбленная девочка старшей школы, также беззаботно и улыбчиво, смеялась, когда Сехун пускал свои шутки и крепче к нему прижималась, временами вдыхая аромат его одеколона, чтобы все поверили в их лживую любовь.

— Неплохо вжилась в роль, — шепнул Сехун Мире, когда журналистка ушла, оставив пару одну.

— Думаю, она поверила, что я в тебя влюблена, — сорвалось с языка у девушки, освободившейся из неудобной позы. — Завтра об этом напишут в газетах, и можно на некоторое время забыть о публике, для которой мы играем.

Имитировать счастливую жизнь оказалось не так сложно. Только наступит ли время, когда я смогу полюбить по-настоящему?

— Тебе так понравился мой одеколон? — О лукаво улыбнулся, играя бровями.

— Да, но это комплимент парфюмеру, не воспринимай на свой счет.

— И думать не смел.

Сехун тяжело вздохнул, вставая с диванчика и помогая Мире. Пара отправилась в торжественный зал, где сегодня объявят об их помолвке, и с этого дня начнется новая жизнь, в которой Мира должна будет стать настоящей поддержкой своего мужа.

***

Газета, лежавшая с утра на журнальном столике, не привлекала должного внимания, хотя первая страница её содержала довольно интересную информацию. «Свадьба наследника Weapons Group». Статья повествовала о прошлом праздничном вечере, где собрался весь высший свет Сеула, а также присутствовали почетные гости из Китая. Вечер был посвящён празднованию дня рождения исполнительного директора — О Чансу, чуть позже стало известно о помолвке Миры и Сехуна. В статье известного вестника также было интервью с невестой и женихом и прикрепленное фото счастливых молодых, по крайней мере, так казалось.