8 глава
Назар Владыко
Вчера поздним вечером, уже лёжа в постели, я долго вертел в руках телефон. Мыслей было слишком много, и все они снова сводились к ней. В какой-то момент я не выдержал и написал Рани. Спросил, где работает Николь. Не потому что мне действительно важно, в каком заведении она проводит дни, а потому что мне нужно знать — каждый её шаг, каждый поворот, каждое место, где она бывает. Мне нужно проследить за ней, незаметно наблюдать, словно из тени, чтобы собрать всю картину. Кто она такая на самом деле? Как живёт? Чем дышит? О чём думает, когда считает, что за ней никто не следит?
Мне всё это нужно. Не для того, чтобы приблизиться. Не для того, чтобы понравиться. Мне это нужно ради спора. Ради той самой глупой, но чертовски важной для меня игры. Теперь она — не просто имя. Не просто девушка. Она стала частью моего вызова. Я зацепился за неё, как за цель, как за доказательство того, что я способен на большее. Что я могу победить.
Этот спор стал частью меня. Он проникает в каждую мысль, в каждый план. Я просыпаюсь — и думаю о нём. Засыпаю — и снова прокручиваю варианты в голове. Мне нужно выиграть. Мне нужно доказать, что я сильнее. Умнее. Хитрее. И главное — что я стою большего, чем этот самодовольный засранец Даниэль. Он думает, что всё схвачено? Что он непобедим? Пусть так. Но я утеру ему нос. И начну с Николь.
Воскресенье. Раннее утро, город ещё дремлет, а мы с Колей уже на месте — припаркованы чуть поодаль от её дома. Мы сидим в его машине: мою она уже видела, запомнила бы сразу, а у Коли — целый автопарк, так что выбор был очевиден. Я сижу на пассажирском, вглядываюсь в подъезд, будто в немом ожидании выстрела на старте гонки.
И вот она появилась. Спокойная, сосредоточенная, с рюкзаком за плечами. Шаг за шагом — и она уже сворачивает в сторону центра. Мы тронулись следом, на почтительном расстоянии, чтобы не выдать себя. Я молчал, но внутри всё горело — адреналин, азарт, то самое чувство, когда ты охотишься не ради добычи, а ради принципа.
Она работает в зоомагазине. Странное место для неё, если честно. Или, может, наоборот — слишком правильное. В этом было что-то неожиданное, почти трогательное: среди клеток, корма, мягких подстилок и щебета попугаев — она. Не модель. Не офисный клерк. Не гламурная продавщица. Просто девушка, которую теперь я собираюсь узнать ближе. Хоть и по своим, не самым честным правилам.
Она не спешила, шла уверенно. Мы медленно следовали за ней — с такой скоростью, как будто само время растянулось между её шагами. В какой-то момент она свернула и зашла в торговый центр. Я тут же распрямился в кресле, чуть привстал, чтобы не упустить её из виду. Коля лишь усмехнулся, молча включил поворотник и припарковался недалеко.
Мы вышли из машины, вошли вслед за ней, сохраняя дистанцию. Она поднялась на второй этаж и скрылась за стеклянной дверью магазина — зоомагазина, как и говорила Рани. Через стекло было видно, как она переодевается в форменную кофту, поправляет волосы и вешает сумку в подсобке. Потом вышла и села за кассу. Простая, спокойная. Ни намёка на то, что у неё есть хоть малейшее представление о происходящем вокруг. И уж точно ни тени мысли, что за ней наблюдают.
Мы с Колей переглянулись. Долго стоять у витрины было бы глупо, так что мы спустились этажом ниже и уселись в одном из самых дорогих ресторанов напротив — с панорамными окнами, мягкими креслами и безупречным обслуживанием. Официант даже не успел подойти, как Коля уже заказал кофе, а я всё не мог отвести взгляд от той стеклянной витрины на втором этаже. Мы сидели там, как на привилегированной смотровой площадке — среди роскоши, с идеально сервированным столом и видом на мою цель.
Она работала спокойно. То консультировала, то что-то раскладывала по полкам, то протирала стекло. Ничего особенного. И всё же в каждом её движении было что-то цепляющее — неуловимое, но настойчиво врезающееся в память.
Я потянулся к чашке с кофе и хмыкнул: — Начинается.
Спор уже не просто втянул меня — он стал моей игрой. Только правила в этой игре устанавливаю я.
Время тянулось вязко, как мёд, стекающий по стеклу. Мы сидели в ресторане сначала молча, потом, когда кофе сменился на обед, обсуждали всё что угодно — от очередной машины Коли до того, насколько скучно жить без вызова. Но я всё равно постоянно посматривал наверх, туда, где за стеклом мелькала её фигура. Она работала спокойно, без суеты, сосредоточенно. Время от времени выходила на кассу, вытирала полки, что-то объясняла покупателям. Ни одной эмоции лишней. Ни одного взгляда в сторону.
Прошло больше шести часов. Мы успели обойти почти весь торговый центр — будто просто гуляли, будто были обычными посетителями, лениво бродящими между магазинами. Коля зашёл в бутик за новой курткой, я на автомате кивнул в ответ на вопрос продавца. Но все мои мысли были всё ещё там — на втором этаже, у зоомагазина.
Наконец, ближе к вечеру, она вышла. Всё в той же куртке, с рюкзаком на плечах. Не спеша спустилась по эскалатору, прошла мимо витрин, не задерживаясь ни у одной. Словно была вымотана, но привычно вымотана — как человек, уставший, но не раздражённый. Она прошла мимо нас, даже не взглянув в нашу сторону, и вышла из центра.
— Пошла, — негромко сказал я, почти шепотом, и Коля кивнул. Мы молча направились к выходу, на безопасной дистанции.
На улице уже вечерело, фонари отбрасывали длинные тени на асфальт. Она шла всё тем же маршрутом, знакомым ей до последнего поворота. Мы следовали за ней в полутени, скрытые из глаз, будто были частью темноты.
Это был день наблюдения. День, в котором не было откровений, но была точность. Я всё больше понимал, что хочу знать о ней всё. Не ради любопытства. Ради игры. Ради победы. Ради себя.
Мы уже почти дошли до её дома. Она свернула в знакомый двор — серый, уставший, будто сам знал, сколько боли тут копилось годами. Я собирался просто досмотреть до конца, убедиться, что она дошла, что всё спокойно, и уйти. Уже собирался сказать Коле, что можно разворачиваться. Но дальше всё пошло не по плану.
У подъезда её уже ждал кто-то. Мужчина. Нет, не просто мужчина — развалина. Пьяный, с мутным взглядом, неуверенно стоящий на ногах. Я сразу понял: это не сосед, не случайный прохожий. Он ждал именно её.
— Ну что, шляешься опять? — прорычал он, едва она приблизилась.
Она напряглась. Руки сжались в кулаки, шаг стал медленнее.
— Я с работы, — тихо сказала Николь. — Пропусти.
Он схватил её за локоть, рывком притянул к себе.
— А ты не командуй! Ты у меня жить под крышей будешь — слушайся! Или выгоню к чёрту!
Я больше не мог стоять. Не думать. Не смотреть. Всё внутри вспыхнуло.
— Сиди, — бросил я Коле и вышел из машины, не глядя.
Подошёл быстро. Почти бегом. И когда этот урод снова дёрнул её за руку, я без слов вмазал. Прямо в лицо. Со всей силы. Он отлетел назад, завалился на спину и остался лежать, тяжело дыша. Я стоял над ним, сжимая кулак, сердце колотилось, будто билось прямо в горле.
Николь отшатнулась. И — не поверишь — бросилась к нему.
— Ты что творишь?! — закричала она, вцепившись в мою руку. — Ты с ума сошёл?!
— Он к тебе лез! — я почти не узнавал свой голос.
— Это моё дело! Это моя семья! Не смей вмешиваться! — глаза её вспыхнули, и в них была ярость. Но не на него. На меня.
— Он же тебя…
— Уходи! Просто уходи! Я не просила тебя спасать!
Я отступил на шаг. Потом ещё. Молчал. Пытался понять, что вообще произошло. Она стояла на коленях рядом с ним, трясущимися руками пытаясь его поднять, как будто он — самое дорогое, что у неё есть.
Коля вышел из машины и окликнул меня, но я не ответил. В груди что-то перевернулось.
Победа в споре вдруг показалась ничтожной. Всё вдруг стало другим.
Мы с Колей уже почти отъехали от дома, но что-то не давало покоя. Она выгнала меня, защитила пьяного урода, который к ней лез — и всё равно внутри что-то кричало: останься. Я чувствовал себя полным идиотом, но не мог просто так уйти. Не сейчас.
— Досмотрим, — коротко бросил я и сел обратно в машину. Коля молча кивнул.
Но вот что странно — когда я бросил взгляд на него, его лицо было… другим. Не таким, как раньше. Он не усмехался, не подкалывал, не ехидничал, как обычно. Глаза были сосредоточенными, слишком серьёзными. Почти настороженными. Он смотрел на подъезд, как будто ждал не меня, не Николь — а кого-то другого.
— Всё в порядке? — спросил я, чувствуя какое-то странное напряжение.
— Ага, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от дома.
Прошло минут пятнадцать. В окнах загорелся свет, я увидел Николь , потом погас. Пьяного отчима, видимо, затащили внутрь. Никаких криков, никаких признаков бурного продолжения. Спокойствие, будто затишье перед бурей. Я уже собирался действительно уехать, когда вдруг дверь подъезда снова распахнулась.
Она вышла.
В темноте казалось, что её лицо бледное, как у призрака. Волосы убраны в небрежный хвост, куртка накинута наспех. В руках — телефон. Она быстро набрала что-то и почти сразу посмотрела влево, туда, где начиналась улица.
И как по сценарию, из темноты вынырнула машина.
Чёрный, дорогой седан. Медленно подъехал к тротуару, фары на миг выхватили её фигуру из тени. Дверь распахнулась — и она, не раздумывая, села внутрь. Спокойно. Словно делала это не в первый раз.
Коля резко подался вперёд, как будто хотел разглядеть водителя. Мне не нужно было смотреть дважды. Я узнал эту машину. Узнал этого водителя.
Даниэль.
Мир внутри меня рухнул.
Вот она — правда. Холодная, простая, без прикрас. Та, за которой мы следили целый день. Та, ради которой я вмазал её отчиму. Та, что кричала на меня с болью в глазах, теперь просто села в машину к Даниэлю, будто всё так и должно быть. Без тени колебаний.
Я молча откинулся на спинку сиденья. Коля всё ещё смотрел вперёд. Его взгляд был теперь уже не странным — он был тревожным. Слишком многозначительным.
— Ты это знал? — спросил я, почти не слыша собственного голоса.
Он не ответил сразу.
— Подозревал.
И этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри оборвалось. Я проиграл. Все мои старания напраску.
Nicole Krylova
Мне, наверное, было приятно, что Назар заступился. Это тронуло — в мире, где каждый сам за себя, вдруг кто-то встал рядом. Но потом я вспомнила слова Рани: «Не обольщайся. Они богатые засранцы. Ты — не из их круга». И всё сразу стало колючим и запутанным.
Хотя… странно. С Даниэлем мы в последнее время переписывались почти каждый день. Как будто между нами что-то начинало складываться. Сегодня мы договорились погулять в парке. Но недавний инцидент с Назаром никак не выходил у меня из головы. Он просто оказался рядом… Или он следил за мной? Этот вопрос не отпускал.
С утра я оставила Лили на нашу соседку — на кого ещё? Других вариантов просто не было. Тётя Галя хоть и бурчала, что «не нянька тут никому», всё же впустила её и даже сварила кашу. Я пообещала, что не задержусь, и сбежала почти бегом, потому что если бы задержалась ещё на минуту — точно бы передумала идти.
Даниэль подъехал на своей машине, как всегда уверенный, с лёгкой ухмылкой. Я села рядом, пристегнулась и попыталась сделать вид, что всё нормально. Он что-то рассказывал — про препода в универе, про какой-то спор с другом, про то, как кто-то опозорился на семинаре. Смеялся. Я кивала в ответ, в нужных местах улыбалась, но мысли мои были далеко. Снова вспоминался Назар. Его взгляд. Его голос. Как он вмешался. Почему?
Когда Даниэль положил руку на мою ногу, внутри всё сжалось. Хотела ли я этого? Нет. Хотела ли я, чтобы он убрал руку? Конечно. Но я промолчала. Смотрела в окно, сжимая ремешок сумки, будто от этого зависело моё равновесие. Слов не было. Только глухая тревога внутри.
До парка мы добрались быстро. Он располагался чуть на окраине города — зелёный, просторный, залитый золотым светом, словно специально созданный для того, чтобы всё забывать. Машин стало меньше, шум растворился, остался только ветер и шуршание листвы под ногами.
— Хочешь мороженого? — спросил он, уже направляясь к киоску.
Я кивнула, не споря. Он купил мне ванильное, себе — шоколадное, и мы пошли по длинной аллее между деревьями. Люди проходили мимо, кто-то сидел на лавочках, кто-то катался на велосипеде. А мы шли, и мне казалось, что если не говорить — это хоть как-то сохранит хрупкое равновесие внутри.
Он рассказывал очередную весёлую историю — старался рассмешить, будто что-то чувствовал. Я улыбалась. Наверное, это выглядело искренне. Но внутри всё было иначе. Где-то глубоко осела мысль: я не хочу быть рядом, где мне некомфортно. Где я не могу сказать вслух то, что на самом деле думаю.
Но пока я просто шла рядом, ела мороженое и делала вид, что всё в порядке.
Мы гуляли довольно долго. Постепенно напряжение рассеялось, растворилось в вечернем воздухе и тихом шелесте деревьев. Даниэль оказался хорошим рассказчиком — лёгким, непринуждённым. Он шутил, перебрасывался фразами с прохожими, делал вид, что кормит уток с камня, изображал туриста, впервые увидевшего парк. Я смеялась. И смеялась по-настоящему. Потому что иногда хочется позволить себе забыться, хотя бы на пару часов.
Он не пытался снова прикоснуться. Не делал резких движений. Просто шёл рядом, и этого было достаточно. В какой-то момент даже стало уютно — как будто я снова могла дышать.
Когда солнце окончательно спряталось за горизонтом, он предложил подвезти домой. Я согласилась. Дорога прошла молча — но это было не то напряжённое молчание, как утром. Скорее — спокойное, наполненное мыслями.
Машина остановилась у подъезда, и я уже тянулась к ручке, чтобы выйти, как он вдруг коснулся моего запястья.
— Подожди… — мягко сказал он, наклонившись ближе.
Я поняла, что он хочет меня поцеловать. Всё произошло будто в замедленной съёмке — его глаза, лёгкая тень улыбки, движение вперёд.
Но я быстро вывернулась, едва не стукнувшись плечом о дверь, пробормотала что-то вроде «спокойной ночи» и выскочила наружу, не оглядываясь. Сердце колотилось так, что, казалось, услышит весь двор.
Лили, увидев меня, радостно бросилась в объятия. Тётя Галя, как ни странно, даже не бурчала — только устало махнула рукой: «Твоя уже, забирай». Я поблагодарила, взяла сестру за руку и повела домой.
Ночью я долго не могла уснуть. Лили уснула почти сразу, прижавшись ко мне, а я лежала в темноте и думала. О Назаре. О Даниэле. О себе. О том, почему не смогла сказать «нет» в машине. Почему не смогла сказать «стоп», когда почувствовала чужую руку. Почему сбежала, а не объяснила.
Сквозь щель в окне пробивался лунный свет. А в голове звучал только один вопрос: что со мной не так, если я снова молчу, когда надо говорить?
Nazar Vladyko
Я был на грани. Злость внутри пульсировала, как ток. Я не проиграл — ещё нет. Но Даниэль вырвался вперёд. Совсем чуть-чуть. На шаг. На взгляд. На полшага ближе к победе. А мне казалось, что я должен быть первым. Я не умею иначе. Всё внутри кричало, требовало выхода, и я не сдерживался — тетрадь полетела на пол, стул с грохотом отъехал в сторону, рюкзак ударился о стену.
В комнату вошли без стука. Только один человек мог так — Кирилл.
— Назар, хватит, — спокойно сказал он, будто ничего не случилось. — Это уже перебор.
Я даже не обернулся. Пусть видит, как я злюсь. Или не видит. Всё равно.
— Он просто вырвался вперёд, — продолжил Кирилл. — Пока. Всё может поменяться. Но ты сам понимаешь, что спор зашёл слишком далеко.
Я молчал. Но внутри всё сжималось. Я понимал. Прекрасно понимал.
— Это не просто девочка с улицы. Это Николь. Подруга Рани, — в голосе Кирилла появилась твёрдость. — А ты... ты знал. И всё равно продолжал.
— Не лезь, — бросил я. — Это между мной и Даниэлем.
Кирилл шагнул ближе. Его голос стал тише, но в нём звучала боль.
— Нет, Назар. Теперь это между мной и Рани тоже. Я… я не могу врать ей. Не могу молчать, когда она узнает, что я всё знал с самого начала. А она обязательно узнает. Рано или поздно. И если узнает не от нас — будет хуже.
Я посмотрел на него. Он избегал моего взгляда, будто боялся, что я прочитаю в его глазах то, что и так знал.
— Ты правда думаешь, что она простит? — спросил я.
Кирилл вздохнул и сжал кулаки.
— Я не знаю. Но я хотя бы буду честен. Если ты не скажешь ей сам — скажу я. Мне плевать на спор. Но если из-за него я потеряю Рани… — он запнулся и отвёл взгляд, — я себе не прощу.
— Ты, блядь, не понимаешь, мне надо выиграть! Я не могу просто так взять и проиграть. Это не по-моему! — я сжал кулаки, чувствуя, как злость разрывает изнутри.
Кирилл резко шагнул ко мне, глаза — в упор.
— Нет, Назар, это ты не понимаешь! — в его голосе впервые за долгое время было настоящее раздражение. — Ты вечно должен быть первым, самым главным! Всё под контролем, все по твоим правилам! И ладно бы просто спор, но тут — человек! Николь не твоя игрушка!
— Не начинай, — процедил я сквозь зубы. — Ты сам раньше спорил. Не строи из себя святого. Только встретил Рани — и сразу стал правильным?
Он усмехнулся, коротко и жестко.
— Да, спорил. Знаешь почему перестал? Потому что встретил такую, как она. И понял: с этим играть нельзя. Это не игра больше. Это жизнь. А ты всё ещё в песочнице, Назар. Всё доказываешь, кто круче.
— А мне и доказывать не надо, — резко ответил я. — Я и так круче. Всегда был. И ты это знаешь.
— Да ты просто боишься! — крикнул он. — Боишься, что если проиграешь — никто не будет смотреть на тебя, как раньше. Что ты не лидер. Не главный. Просто пацан, который проебал.
Я резко подошёл ближе, между нами не осталось и полуметра.
— Осторожнее, Кирилл. Ты забываешь, с кем разговариваешь.
— Нет, Назар, — голос стал ниже, но не менее твёрдым, — я впервые говорю с тобой честно. И мне плевать, кто ты. Потому что сейчас ты — не друг, не брат. Ты просто человек, который переступил черту.
— Я не проиграю, — почти прошептал я. — Ни ему. Ни тебе. Никому. И если ты хоть кому-то про это скажешь, то нашей дружбе конец. И потом узнаешь, что я могу выдвинуть против тебя.
Кирилл качнул головой.
— Ты уже проиграл. Просто пока не понял этого. Посмотрим. Если не расскажешь Николь, это сделаю я.
Он ушёл, хлопнув дверью, и впервые за долгое время в комнате стало по-настоящему тихо.
И пусто.
Конец восьмой главы.
Спасибо, что читаете наш фанфик 🤍
Предлагаю подписаться на наши тгк, где много контента по фф
Мой тгк: Рина Рейн
Тгк Эви: •Книжная Эви•