2 глава
***
Начало осени. Она никогда не нравилась Николь. Холодная, тихая, как забытое письмо на подоконнике. Листья срывались с деревьев, кружили в воздухе, падали — будто кто-то сбрасывал время по одной минуте. В чужих домах уже включали тёплый свет, пекли пироги и смеялись за ужином.
А у Николь дрожали пальцы на щеколде.
— Лили, иди ко мне, — тихо сказала она, оглядываясь на тень в коридоре.
Пятилетняя Лили босиком перебежала по скрипучему полу, сжимая в руках плюшевого зайца без уха. Её глаза были слишком серьёзными для такого возраста.
Николь дождалась, пока сестра проскользнёт внутрь, и аккуратно закрыла дверь. Повернула щеколду. Щелчок прозвучал, как выстрел в пустоте.
— Всё. Мы с тобой теперь как в домике, — прошептала она, присаживаясь рядом.
Снаружи заорала музыка. Кто-то громко чихнул, кто-то засмеялся так, будто смеётся от радости. Да какая радость может быть? Тем более в этом доме, в этой квартире.
Николь обняла Лили крепче, прижимая её к себе — между ними и всем остальным теперь была только тонкая дверь и старая щеколда.
И осень за окном, которая ничего не знала об этом аду.
Николь подняла взгляд на окно. Оно было мутным, в разводах, но где-то там, за стеклом и решёткой, шевелилось небо — тёмное, хмурое, будто подраное ветром. Она смотрела в него, даже не моргая, и вдруг увидела — что-то скользнуло по небу. Яркая полоска, почти мгновенная. Звезда. Настоящая, падающая, как в детстве в книжках. Сердце странно кольнуло.
— Лили, видела? — прошептала она, но девочка уже полуспала у неё на коленях, уткнувшись в худую ногу и обнимая зайца.
Николь посмотрела снова. Небо уже стало обычным. Но звезда была. И в ту секунду — она загадала.
Пусть всё станет хорошо.
Пусть это всё когда-нибудь закончится.
Пусть найдётся кто-то… кто вытащит нас.
Меня. И Лили. Кого-то, кто будет не таким, как все эти. Кто спасёт, а не разрушит.
Она не знала, бывает ли такая любовь. Может, это только в песнях, которые она слушает в наушниках по ночам, чтобы не слышать, как кто-то матерится за стенкой.
Но она загадала.
Пусть звезда унесёт её просьбу выше — туда, где всё по-настоящему. Где тепло, тишина и никто не стучит в дверь с перегаром на губах.
Лили тихо вздохнула, крепче прижавшись к сестре.
Николь положила руку ей на голову и ещё долго сидела молча, глядя в темноту.
И впервые за долгое время ей захотелось верить. Хоть чуть-чуть. Вдруг в комнату начали долбиться, что-то кричать, чтобы мы открывали дверь.
- Николь, пошли к нам. Нам очень скучно без тебя.
Девушка не отвечала. Она тихо уложила Лили со своих колен на кровать и придвинула камод к двери, щеколда бы не выдержала. Да и камод мне кажется не выдержал бы. Но во время кто-то позвал мужчину к новой открытой бутылке. Он ушел и Николь облегчено выдохнула. Ещё один день ада заканчивался и прижавшись ближе к Лили , они обе уснули.
Утро
Свет просочился в комнату сквозь серые занавески, пробежался по стенам и остановился на Лилином лице. Она спала крепко, уткнувшись в плюшевого зайца. Николь тихо встала, натянула на себя старую кофту и вышла из комнаты, стараясь не скрипнуть дверью.
Квартира встретила её глухой, тяжёлой тишиной. Той, что бывает только после пьяных ночей. На кухне было пусто — но не тихо. Тишина тут звенела, как будто боялась, что вот-вот её нарушат.
Гостей уже не было. Остались только бутылки на столе, разбитый стакан у стены и запах — густой, въевшийся в шторы и мебель.
Родители были в дальней комнате. Дверь прикрыта, за ней — чей-то храп и приглушённые стоны. Николь слышала, как мать всхлипывает во сне или то ли бормочет, то ли бредит.
Она прошла на кухню и открыла ящик. Хлеб — сухой, с одним пятном плесени. Нашлась старая пачка овсянки, и Николь облегчённо выдохнула. Залила водой, поставила на плиту. Пока каша закипала, убрала со стола грязные тарелки, пустые бутылки сложила в мешок, смела с подоконника пепел.
Николь аккуратно поставила перед маленьким стулом миску и добавила в кашу щепотку сахара. Всё выглядело скромно, но по-настоящему. Не как на празднике — как в доме, где кто-то о тебе заботится.
— Сегодня будет лучше, — сказала она шёпотом, словно убеждала кого-то выше.
И в этот момент сзади тихонько скрипнула дверь.
Лили стояла на пороге, растрёпанная, в мятой футболке.
— Доброе утро, — улыбнулась Николь. — Я сделала тебе кашу.
Лили кивнула, не говоря ни слова, и подошла. И в этой тишине — без чужих голосов, без крика, без опасности — впервые за долгое время было почти похоже на утро.
Лили ела молча, сосредоточенно, будто от этого зависело что-то важное. Николь наблюдала за ней, пряча дрожь в пальцах, сцепленных под столом. Казалось, если сейчас сделать хоть один неверный шаг — всё снова рухнет. Дом затаился, будто давал им передышку, но он мог проснуться в любую минуту.
Лили доела, вытерла рот рукавом и посмотрела на Николь.
— А ты не уйдёшь?
Николь чуть не заплакала от этого вопроса. Пятилетняя. А спрашивает так, будто уже знала, как легко близкие исчезают. Как часто люди, которые должны быть рядом, вдруг превращаются в воздух.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Я никуда не уйду. Я просто отведу тебя, а потом вернусь. Вечером. Когда закончится подработка.
Лили кивнула и обняла зайца. Когда они выходили на улицу, воздух обжёг щеки. Было прохладно, но не мерзко — скорее, бодро. Осень выстилала под ноги ковёр из рыжих и жёлтых листьев. Николь остановилась на секунду, вглядываясь в небо. Оно было всё такое же серое, но почему-то теперь казалось… не таким страшным.
Лили побежала вперёд, а Николь догнала её и взяла за руку.
— А если бы звезда исполнилась? — вдруг спросила Лили.
— Какая?
— Ну, ты же загадала вчера, да? Я не спала. Я слышала. Ты шептала.
Николь опустила глаза.
— Загадала, — сказала она.
— И что ты загадала?
— Чтобы мы были в безопасности. Чтобы нас кто-нибудь нашёл.
— А если не найдёт?
Николь остановилась. Присела перед сестрой, глядя прямо в её тёмные глаза.
— Тогда я сама нас вытащу. Я обещаю.
Лили обняла её крепко, крепче, чем обычно.
Потом вдруг сказала:
— У тебя получится. Потому что ты у меня как героиня из мультика.
Николь усмехнулась, но внутри что-то сжалось — от боли и гордости одновременно. Как будто кто-то наложил бинт на старую рану.
Николь дошла до остановки, не отпуская мыслей. Лили успела побежать в садик, весело попрощавшись, будто бы ночь и слёзы, и страх — были чем-то из другого мира. А для Николь это всё тянулось за ней, как мокрый след.
В автобусе было людно, пахло духами, кофе и чужими разговорами. Она прижалась к окну, смотрела на бегущие за стеклом улицы, и в какой-то момент — не выдержала.
Слёзы подступили сначала к горлу, а потом прорвались к глазам. Тихо, беззвучно, так, как плачут те, кто научился делать это незаметно. Никто не смотрел в её сторону — и слава богу.
Университет встретил её суетой: кто-то спешил на пары, кто-то болтал у входа, кто-то листал телефон. Николь прошла сквозь толпу, будто через туман. Мир вокруг был слишком яркий, слишком чужой. Контраст между уютной детской рукой в её ладони и этим шумным холлом вдруг стал невыносимым.
Она свернула в сторону и почти бегом пошла к туалету на втором этаже. Там, в одной из кабинок, опустилась на крышку унитаза, прижалась лбом к коленям и зарыдала. Тихо, глухо. Просто чтобы сбросить хоть часть того, что застряло внутри.
— Эй?.. — вдруг раздалось откуда-то сбоку. — Всё нормально?
Николь вздрогнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но не ответила.
— Я слышу, что нет, — спокойно, но не навязчиво сказала девушка. — Если хочешь, я могу просто посидеть рядом. Молча. Или принести воды. Как тебе.
Николь медлила, потом приоткрыла дверь.
Перед ней стояла девушка с двумя косичками, такими же как утром Николь заплела сестре. На лице — лёгкая тревога, но без жалости. Чистое, спокойное участие.
— Я… просто утро было тяжёлое, — хрипло сказала Николь.
— Я поняла. Ты выглядишь так, будто несёшь целый мир на плечах. Но даже героям нужен перерыв.
Николь невольно усмехнулась.
— Меня зовут Николь.
— А меня Рани. Ты здесь учишься?
Спросила девушка, как будто сама просто зашла, сюда в туалет. А может так и было?
- Ага. Поступила на филфак. Первый курс.
Николь и Рани ещё немного поговорили и она ушла, но перед этим девушки обменялись номерами.
Николь умылась в холодной воде. Капли стекали по щекам, смывая следы слёз, оставляя после себя только покрасневшие глаза и странную легкость — будто небо внутри треснуло и выпустило всё, что давило.
Она посмотрела на своё отражение в зеркале. В нём была всё та же девушка с усталым взглядом, но теперь — с тенью слабой улыбки. В голове всё ещё звучал голос Рани: «Даже героям нужен перерыв».
Это почему-то запомнилось. Словно кто-то в первый раз разрешил ей быть не только сильной, но и живой.
Николь вытерла руки о джинсы и вышла из туалета.
Холл встретил её шумом и движением — как будто ничего не изменилось за то время, пока она пряталась за дверью. Люди спешили, смеялись, зевали, обсуждали пары. Воздух был полон звуков, запахов, мелькающих лиц.
Она шла по коридору, уже не торопясь. Сумка висела на плече, в голове — будто ватный ком. Всё ещё странно гудело внутри, как после громкого взрыва, но она держалась. Один шаг, потом другой. Один день — потом следующий.
И вдруг — удар.
Что-то твёрдое, тёплое, живое. Николь резко отшатнулась.
— Прости, — выдохнула она, хватаясь за ремень сумки.
Перед ней стоял парень. Высокий, широкоплечий, с растрёпанными волосами и светлой кофтой, из-под которой торчал край наушника.
Он окинул её быстрым взглядом — не злым, скорее удивлённым.
— Всё нормально, но будь аккуратнее в следующий раз — сказал он, чуть улыбнувшись, и, не задерживаясь, пошёл дальше.
Николь проводила его взглядом. Он направился к компании, стоящей у окна. Трое парней — один в кепке, второй с очень интересной внешностью, а третий…
Николь замерла.
Третий показался ей… знакомым. Не так, чтобы вспомнить имя. Но что-то в лице, в осанке, в том, как он держал руки в карманах и смотрел на остальных — что-то дёрнуло внутри.
Будто она уже видела его. Где-то. Когда-то.
Но только мельком. И, скорее всего, ошиблась.
Она отвернулась, сделала глубокий вдох и пошла дальше.
Нужно было на пару. Нужно было жить.
Но где-то в голове осталась эта странная сцена — лёгкое столкновение, взгляд, знакомое лицо. Как будто осень начала шептать свои истории прямо в уши.
Назар Владыко
Стояли мы с Колей у окна. Только что подошёл Кирилл, зевнул, спросил про расписание — вечно он ничего не знает. Я отмахнулся. В холле было шумно, как всегда в начале пары: кто-то спешит, кто-то болтает, кто-то ест бутерброд, будто не дома, а в метро живёт.
И вот — идёт Даниэль.
Спокойный, как всегда. Чуть в стороне от остальных, в своих наушниках, с этим вечным полузакрытым лицом, будто ему всё надоело ещё до того, как началось.
И тут она.
Девушка. Вроде ничего особенного — серая кофта, сумка через плечо, волосы спутанные, взгляд где-то в себе. Шла быстро, будто от чего-то убегала.
Врезалась в него — прямо в Даниэля.
Секунда — и она уже извинилась, поправляя ремешок сумки. Он просто посмотрел на неё. Не то чтобы удивлённо. Скорее... внимательно. Как будто впервые за день что-то его зацепило.
— Всё нормально, — сказал он ей с этой своей полуулыбкой. Почти вежливой. Почти опасной.
Она кивнула и ушла дальше, даже не обернувшись.
— Кто это была? — спросил Коля, прищурившись.
Я пожал плечами. — Без понятия. Не с нашего потока.
— Ну, не с нашего, так будет, — усмехнулся Кирилл.
А я смотрел ей вслед. Она шла быстро, будто боялась остановиться. Но в этом было что-то... Не знаю. Настоящее, может. Упрямое.
— Спорим, я уложу ее в кровать, раньше тебя? — вдруг сказал Даниэль, обернувшись ко мне. Он знал, что у Коли есть девушка, а Кирилл только встретил кое-кого.
Я поднял бровь.
— Серьёзно?
Он кивнул. Улыбка у него была ленивой, но в глазах блеснул азарт.
— Ну ладно, — сказал я. — Спорим на сто тысяч.
— Окей, главное правило не влюбиться.
Я хмыкнул.
— Ты странный. Но по рукам.
Мы пожали руки.
Она исчезла за углом, даже не подозревая, что стала началом игры.
Только вот я почему-то почувствовал — игра эта будет совсем не смешной.
***
Николь сидела на паре, глядя в конспект, но почти ничего не видела. Ручка скользила по бумаге автоматически, рисуя в углу листа странные закорючки, квадраты, линии. Преподаватель что-то объяснял про структуру текста, но слова казались далёкими, неважными.
В голове всё ещё крутилась сцена с тем парнем. Даниэль. Она не знала его имени, конечно. Но лицо… Оно будто отпечаталось внутри. Не тем, как он выглядел — а тем, как смотрел. Не насмешливо, не оценивающе, а будто что-то в ней сразу прочитал. Или придумал. Его друзья. Все Троя были такими же высокими, как и сам он. Но все богатенькие, не из её вселенной. Ей не надо даже думать о них.
Она откинулась назад, прикрыла глаза на секунду.
«Главное — не отвлекаться. Просто дожить до вечера. Забрать Лили. Всё остальное — потом».
Назар Владыко
— Значит, Николь, — сказал Кирилл, лениво пролистывая телефон, пока они шли по коридору. — Милое имя. Строгое, кстати. Прямо слышно — упрямая.
Узнали имя они чисто случайно. Просто Рани рассказала про новую подругу Киричу, ну и по описанию она прекрасно подходит на Николь. Она единственная у нас такая с бледной кожей и такая худая
— Она не твоя, Кира. У тебя вон Рани — бросил Назар, не оборачиваясь.
— Ага, зато может стать твоей. Или его, — кивнул он в сторону Даниэля. - И не упоминай у нас в разговоре Рани.
Тот молчал, наушники наполовину сползли с уха. Он только мельком глянул в экран телефона, а потом снова убрал его в карман. В голове вертелось что-то неуловимое. Что-то в её голосе, в том, как она извинилась… не было фальши.
— Ладно, давайте пока не лезть, — сказал Назар, и Кирилл закатил глаза.
— А ты чё такой серьёзный?
— Потому что если вы полезете на неё всей стаей, она испугается и сбежит, — сказал Назар тихо. — А мне интересно, кто она. И что делает тут. Так же мне интересна эта игра, в которую она попала.
— Может, просто очередная трагичная девочка? — пробормотал Даниэль.
— А может, нет, — ответил Назар. — Ты сам-то не заметил? Она будто бы держится из последних сил. А держатся — только те, кто не сдался.
***
Вечером, когда Николь шла за Лили, ей показалось, будто день длился неделю. Усталось вязла в теле, как болотная жижа. Университет вымотал, мысли о доме тревожили. Но когда она увидела, как Лили бежит к ней с растрёпанным хвостом и синяком на коленке, — всё стало на свои места.
— Ты пришла! — крикнула Лили, обнимая её за талию.
— Конечно. Я же обещала.
— А мне воспитательница сказала, что у меня сильная сестра. Потому что ты меня всегда вовремя забираешь.
Николь усмехнулась. Маленькая фраза, а греет сильнее любого солнца.
Они шли домой медленно, Лили рассказывала про какого-то мальчика, который ел клей, про лепку и рисунки, а Николь слушала и улыбалась. Пусть даже в голове всё ещё жила тревога — этот вечер был их.
И пока они поднимались по лестнице, Николь подумала: «А ведь я не сломалась. Пока нет. И если завтра снова ударит — я выдержу. Ради неё. Ради себя».
Конец второй главы.
***
В наших ТГК есть спойлеры и много интересного контента, подписывайтесь!
Тгк Эвелины: •Книжная Эви•
Мой тгк: Рина Рейн
Если не удаётся найти тгк, то пишите в комментариях, мы добавим ссылку🤍