Часть 10
Я просыпалась несколько раз, ворочаясь на неудобном диване и устраиваясь удобнее. В какой-то момент мне приснилось, что в полутемной комнате появился подозрительно знакомый чертик. Я не видела его лица, но интуиция подсказала о том, что я знаю застывшего на пороге комнаты мелкого монстра. Он что-то раздраженно прошипел, такое предсказуемо его, что я, успокоенная этим чувством узнавания, улыбнулась. Через мгновение чертик, как и положено чертям, испарился в клубах черного дыма.
Мне еще какое-то время снился ад. Два беса в красных туниках, стоя над клеткой, в которой сидела моя душа, спорили о моей дальнейшей судьбе. Один из них настаивал, что меня надо срочно переводить во второй круг. Ибо грех мой непростителен.
Его товарищ доказывал, что меня надо вернуть обратно. Я попала в ад по ошибке. Потому что еще не умерла.
Их жуткие крики о моем наказании сотрясали весь дом. Я испуганно жалась к прутьям клетки и силилась закричать, призывая кого-нибудь на помощь. Но горло пересохло, и я могла только едва слышно сипеть. Не надо!
Я резко распахнула глаза и, первые несколько секунд ошарашено оглядывалась по сторонам, вспоминая, как оказалась в этой комнате. Память возвращалась неохотно. Мысли путались.
Выбираться из-под пледа (кто меня им накрыл?) не хотелось. Если бы не жажда и понимание, что некрасиво разлеживаться в гостях, тем более в гостиной, я бы позволила себе поваляться еще несколько минут. Но будет неприятно, если в комнату сейчас кто-нибудь зайдет (а судя по звукам, доносящимся откуда-то снизу, в доме бушует скандал) и обнаружит меня бодрствующей.
Я вздохнула и принялась подниматься. Осторожно откинула край одеяла и спустила ноги с дивана. Ничего не болело, но чувствовала я себя совсем неблестяще. Как после тяжелой болезни. Вроде, жива и могу даже двигаться без посторонней помощи, но шевелиться не хочется совершенно. Может, стоит позвонить врачу? Не переусердствовала ли я сегодня? Но, чтобы предупредить Керимову о своем состоянии, надо для начала ее найти.
Я приоткрыла дверь, прислушиваясь к тишине, воцарившейся в доме несколько мгновений назад. Совсем недавно я слышала приглушенные голоса, судя по интонациям спорящие о чем-то не очень приятном. А сейчас все резко стихло.
Я постояла несколько секунд в нерешительности, размышляя над тем, стоит ли рисковать и выходить в коридор. И все же, обманутая минутным спокойствием, я решилась добраться до лестницы. Интуиция впервые за несколько дней строптиво молчала.
На втором этаже царило сонное уныние. Я распахнула несколько дверей, заглядывая в комнаты в надежде отыскать Лешку. Почему-то казалось важным поговорить с ним прежде, чем я спущусь вниз.
Напряжение, едва ощутимое с утра, сейчас стало почти невыносимым. Дом был мне чужим. Семья чужой. С каждой минутой, проведенной в этом месте, я чувствовала нарастающее беспокойство и неправильность происходящего.
Лешки нигде не было, и этот факт заставлял меня нервничать еще больше. Я жутко боялась сделать что-то не так. Впрочем, куда больше? Я УЖЕ сделала глупостей больше, чем нужно.
Еще раз без особой надежды обведя взглядом пустой коридор, я отправилась к лестнице. Беззвучно скользнула вниз по ступенькам и... застыла статуей, до боли вцепившись в перила.
Мне сверху была отлично видна просторная прихожая с распахнутыми настежь окнами. Слабый ветер ласкал в объятиях полупрозрачный тюль. Опираясь руками о трельяж, спиной ко мне стоял Тимур.
Сердце предательски вздрогнуло и сжалось от страха, когда я увидела парня. Вся его поза говорила о недовольстве. Его мать, стоящая в пол-оборота ко мне, напряженная и взволнованная, нервно перестукивала пальцами по поверхности полированного стола. Женщина встревожено смотрела на сына и кусала губы.
Тимур вдруг резко развернулся.
- Зачем ты это сделала? - холодно поинтересовался у матери Керимов. Его голос был тих, презрителен и полон едва сдерживаемой злости.
- Так будет лучше, - просто ответила Керимова. Столько уверенности было в ее словах, что я мгновенно прониклась жалостью к Тимуру. Спорить с этой упрямой женщиной трудное и бесполезное занятие. Она все равно сделает то, что решила.
- Для тебя в первую очередь, - добавила женщина и подошла к сыну, протягивая руку, чтобы ... погладить? Успокоить?
Я так и не поняла, зачем Керимовой понадобился этот жест. Тимур не позволил ей исполнить задуманное. Он отступил на один шаг, рука матери, так и не коснувшись сына, повисла в воздухе. Мария с сожалением опустила руку и замерла перед Тимуром, не решаясь больше подходить ближе.
- Лучше в чем? - поинтересовался Тимур с неприкрытой иронией. Он не верил матери. И это тоже было очевидно. - Журналисты в один момент выяснят, что ты забрала Ветрову из больницы. И что тогда будет?
- Не вижу в этом ничего плохого, - спокойно возразила Керимова. - Они только еще больше убедятся в своих предположениях.
- Каких предположениях? - сквозь зубы процедил Тимур. - Я не против, чтобы все вокруг считали, будто мы с Ветровой встречались в прошлом. Но я не собираюсь делать из нее свою постоянную девушку! Даже для журналистов. Я уже говорил тебе об этом.
Керимова не слышала упреков в словах сына. Или просто не предала им значения.
- Ксения не так глупа, как ты думаешь, - осторожно, будто разговаривая с капризным ребенком, заявила Мария. - Может быть, если бы ты с ней пообщался, то...
- Вот только не надо заниматься сводничеством, - потребовал Тимур, отворачиваясь к окну.
- Я стараюсь для тебя и...
- Ты не имела права лезть в мою жизнь, - не дослушав, перебил Тимур и с упреком посмотрел на мать - Я просил у тебя совсем не об этом. Почему ты просто не помогла этой дуре выписаться из больницы и не предложила ей на пару дней свалить на дачу к друзьям?
- Потому что ей нужна квалифицированная помощь, - с каждой минутой раздражаясь все больше, ответила Керимова. - Ксения еще еле держится на ногах. И если бы с ней что-нибудь произошло...
- Она бы позвонила врачам, точно так же, как это сделаешь ты. Ничего бы с ней не случилось.
- Тимур, Ксения уже у нас, хватит спорить. Просто будь добр...
Тимур неожиданно рассмеялся и покачал головой.
- Нет, - Тимур был тверд в своих словах. - Я уже говорил тебе, что мне нужно в Москву. Я обо всем договорился с друзьями.
Керимова воспользовалась последним действенным средством. Она опустилась до угроз.
- Я расскажу отцу, к кому и зачем ты едешь! И тогда посмотрим, что он скажет. Ты останешься здесь.
Парень настороженно взглянул на мать из-под небрежной челки. Но испуганным? Нет, он не выглядел впечатленным словами матери
- Хватит пугать меня отцом, - спокойно парировал Тимур. - Я не пятилетний ребенок и давно вырос из-под твоей юбки. Но ты до сих пор лезешь в мою жизнь и пытаешься решить все за меня. Я уезжаю сейчас в Москву. А ты занимайся Ветровой сама, если хочешь. Но на твоем месте я бы вызвал этой дуре такси и отправил ее домой.
Домой?
Осознание собственной глупости, непоправимой ошибки, которую я совершила, пригвоздило меня к полу. Не в силах пошевелиться я стояла на лестнице и мелко дрожала.
Даже, когда парень прошел мимо молчащей матери и стал подниматься на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, я не смогла заставить себя сдвинуться с места. Быть может, у меня была секунда-другая, прежде чем Керимов заметил бы меня. У меня появился бы шанс спрятаться в одной из пустых комнат. Но... зачем? Что изменит мое бегство?
Парализованная от страха так же сильно, как жертва, при виде неотвратимо приближающегося хищника, я настороженно наблюдала, как плавно двигается в мою сторону Керимов. Все внутри кричало о том, чтобы я сделала хоть что-нибудь, чтобы уйти с пути раздраженного до предела парня. Но, как во сне, я могла лишь смотреть, судорожно захватывая воздух. В груди было холодно и пусто. И даже дыхание причиняло невыносимую боль, будто в легкие попала вода. Щеки горели... от стыда.
Тимур увидел меня не сразу. Но увидев, остановился. Он разглядывал меня несколько мучительно долгих мгновений. И пока смотрел, лицо его неуловимо менялось. Налет злости, портивший идеальную физиономию парня, испарился. Керимов чуть прищурился, окинув меня с ног до головы внимательным взглядом. А затем усмехнулся. Его изящные губы растянулись в презрительной улыбке, и в глазах в то же мгновение появился злорадный блеск.
Сердце ухнуло куда-то в живот. Я начала пятиться, нервно цепляясь за стену, чтобы не упасть, вслепую переставляя ноги по ступенькам. Керимов вновь улыбнулся. Многообещающе, пугающе... И медленно, растягивая удовольствие и наблюдая за моей дрожью, стал подниматься мне навстречу.
Моя рука в какой-то момент не нашла опоры. Лестница, наконец, кончилась. Я едва не упала, споткнувшись о последнюю ступеньку, неловко покачнулась и удержала равновесие лишь каким-то чудом. Тимур хмыкнул и вырос передо мной в ту же секунду.
Сердце взлетело под горло. Желание ударить, унизить, причинить мне боль так ясно читалось в глазах Тимура, что мне стало жутко.
К счастью, Мария Керимова, о чем-то заговорившая с мужем в прихожей, спасла меня от неминуемой участи. Тимур прислушался к разговору родителей, нервно дернул плечом и, вцепившись в запястье, потащил меня вглубь по коридору, подальше от лестницы.
***
Я упиралась и старалась вырвать собственную руку из железной хватки Тима. Но все было бесполезно. Он сильнее сжимал мое запястье и молча тянул меня за собой. Всего через мгновение он впихнул меня в одну из комнат и захлопнул за нами дверь. Мы оказались в спальне. На стенах висели плакаты с изображением спортивных машин, в углу на стойке стояла электрогитара.
Едва почувствовав, что меня больше никто не держит, я отодвинулась от Тимура и замерла посреди комнаты, недалеко от кровати. Проходить дальше я не стала, трезво рассудив, что наш разговор не затянется надолго. Керимов сейчас успокоиться, и я, наконец, вызову такси и уеду.
Тим тем временем распахнул двери платяного шкафа и, вытаскивая рубашки и футболки, скидывал их на постель. Я наблюдала за ним с приличного расстояния, с удивлением отмечая, как ловко Керимов складывает майки, как расправляет складки пиджака, упаковывая его в спортивную сумку. Эта аккуратность, всегда импонирующая мне в мужчинах, в исполнении Тима - раздражала.
Сборы заняли у Керимова всего несколько минут, в течение которых я молча ожидала всплеска его злости. Я физически ощущала повисшее в воздухе напряжение. Тимур был слишком взвинчен. А я слишком... устала.
Да, я виновата в том, что приняла приглашение Керимовой. Но единственная моя ошибка в том, что я не догадалась спросить у нее о мнении сына. Решила, что он в курсе предложения матери. И начисто забыла о том, что он терпеть меня не может.
Тимур застегнул свою сумку, в последний раз обвел комнату внимательным взглядом, проверяя, все ли упаковано и убрано на места. А затем обернулся ко мне, и я сделала несколько шагов, уходя с его дороги и сохраняя между нами дистанцию.
- Ну, что, Ветрова? - Керимов как всегда произнес мою фамилию с толикой презрения. - Хорошо отдохнула у нас? Диван удобный, подушки мягкие? Кофе тебе не принести?
Я нахмурилась и едва сдержалась, чтобы не съязвить в ответ. Ни к чему хорошему это не приведет. Тим и так заведен. Мне не стоит подливать масла в огонь.
- Ты язык проглотила? - недовольно поинтересовался Керимов.
- Я не играю в эти игры, - удивляясь своей смелости, откликнулась я. Тимур грубо и несдержанно провоцировал меня на конфликт. Но я не собиралась поддаваться.
- А во что ты играешь? - парень, разгадав мою тактику, неприятно усмехнулся и жестко добавил. - Ты зачем вообще сюда явилась?!
- Я хотела помочь, - ответила чуть нервно.
- А кто тебя просил об этом?!
- Твоя мама приехала ко мне! -я огрызнулась, зашипев как кошка, - К тому же, ты сам хотел, чтобы я ...
- Я просил тебя просто уехать из больницы и не общаться с журналистами, - перебил Керимов. - Не понимаешь слов - читай по губам: к себе домой я тебя не приглашал!
Ах, вот как! Подавив желание, послать Тимура куда подальше, я уставилась на стену за его спиной. Нужно было хоть немного успокоиться, чтобы с горяча не наговорить того, что еще больше разозлит парня.
- Я тоже не просила тебя помогать. Но ты ...
- А что такое? - Тимур не дал мне закончить фразы, - ты собиралась сдохнуть? Надо было тебя бросить там на крыльце?
Я вздрогнула от предположения парня, но не отвела глаз.
- А если так? Если я не хотела жить?! С чего ты вдруг решил помочь? Ведь если бы ты прошел мимо, то...
- Умереть она хотела, черта с два, - деланно равнодушно усмехнулся Тим и добавил, глядя мне в глаза: - Ты, наверное, и залетела специально? Только до отца ребенка не добралась. Сколько денег ты хотела с него содрать? Или, что, может тебе штамп в паспорте был нужен?
Слушая рассуждения Тимура, я была готова к любым его словам, но это...
Этот чертов вопрос вышиб мне воздух из легких, будто четко поставленный удар под дых. Я попятилась от Керимова, хотя расстояние между нами ничем не могло мне помочь.
Слез не было. Страха тоже. Только отчаяние навалилось на плечи. Я вдруг очень остро почувствовала собственную слабость. Словно, после выкидыша я перестала быть самой собой, растеряв все силы.
Мне нечего было возразить Тимуру. И, что самое страшное, - больше не хотелось возражать.
- Счастливо оставаться, Ветрова, - не дожидаясь моего ответа, пожелал мне Керимов. - Наслаждайся жизнью, пока есть возможность.
Уже через секунду я осталась в комнате одна.