Лето Риты. Финал.
Кино интересное, но сегодня интереснее другое. Ей интереснее щекотать языком мои губы, мне интереснее прятать ручищи под её жёлтой майкой. Я не знал, что в солярии нужно защищать соски от лучей лампы. Я не знал, что для этого есть специальные маленькие круглые наклейки. Рита знала. Её соски защищены от лучей лампы, а от моих пальцев не защищены.
Рита умеет целовать и улыбаться одновременно. Я умею расстёгивать заковыристые застёжки одной рукой.
Умею одной рукой удерживать аккорд, пока пальцы другой руки тянут и отпускают струны.
— Могут ли быть шортики под шортиками? — спрашивает правая рука.
— Можно сжать в ладони обе груди? — спрашивает левая.
Я вдыхаю фруктовый запах, утыкаюсь носом в шею Риты, в ключицу, провожу языком дорожку от груди до живота. Целую живот, как любопытный глупый сом, всасываю упругую горячую Риту.
Аккуратная узкая густая линия там, где я привык встречать пышную пушистую лесную кочку. Ого, в конкурсе крутизны причёсок, она на голову выше. Девушку с такой причёской я точно смогу удивить? Я поворачиваюсь на спину и располагаю Риту над собой. Живот к животу, узкой густой линией к моему подбородку.
Я бы сказал, что перед моими глазами крохотный раскрытый цветок, на несколько тонов темнее кожи вокруг. Мне рассказывали, что это показатель опыта и регулярности встреч девушки с мужчиной. И что я всей шириной языка провожу по цветку, собирая всю влагу с него. Пот, сладость, особая нежная кожа. Ниже — другой цветок, какого-то фруктового дерева. Цветок совсем немного раскрылся и в этом раскрытом пространстве мне чудится нектар. Как старательный шмель, я нахожу неширокое пространство между лепестков цветка, и неглубоко окунаю в него язык, затем нос. Затем, когда нектара становится больше и пространство между лепестков становится шире, я начинаю водить по бутону губами, одной щекой, второй, делаю язык твёрдым и погружаюсь в глубину. Бутон созревает, наливается и становится спелым ароматным плодом. Податливым, но упругим плодом.
Рита бы сказала, что я делаю ерунду и отклоняюсь от плана. Она недолгое время ждёт, пока я, как любопытная собака, наберусь запаха и влаги и возвращает меня к плану.
Её план таков: вот есть, например, инструмент для доставания вишнёвых косточек: специальный стержень проникает в вишнёвую ягоду и выталкивает шарик вишнёвой косточки наружу. Надеюсь, я понятно объясняю.
Рита теперь подо мной. Я помогаю ей расставить в стороны колени, чтобы прижаться к ней, когда я сверху. К этому способу встречи я привык, но в этот раз есть проблема. Когда я её целую, то сгибаюсь, как горбатый горный тролль, серьёзная разница в росте. Чтобы совместить нас, я должен стать сосновым деревом — с крепкой веткой, а она — лесной кошкой с горячкой под хвостом.
Я погружаюсь в эту сочную фруктовую ягоду и действительно, снаружи, ниже узкой густой линии нахожу небольшой упругий шарик. Он крупнеет и крупнеет. Наконец он становится достаточного размера, чтобы пытаться его ухватить кончиками пальцев, вытягивать его, пощипывать, водить пальцами вокруг него и водить его пальцами по кругу. Словно радист пытается уловить нужную волну, нащупать её среди помех.
Вот она — нужная волна, Рита выталкивает меня и вбирает меня, пока я продолжаю погружать себя раз за разом.
Я готов заполнить Риту всю целиком. Я источник огромного запаса тёплой густой смолы. Между моим желанием есть преграда из латекса, но разве она может остановить такой поток?
Может. Вся моя готовность заполняет латексный кокон. Я прижимаюсь к Рите предельно плотно. Мокрая радостная старательная спина, рыжие кудри, смешливые губы. Тугая спелая красавица, пригласившая мою страсть в себя.
Я начинаю покидать её плотность, когда она кладёт руку мне на бедро и говорит: «Не выходи. Сейчас продолжим». Рита сжимает меня, недолгими движениями выпускает меня недалеко, чтобы снова полностью прижаться ко мне и снова сжимает. Ко мне возвращается твёрдость, но чувствительности почти нет. Словно я бегу в правильном направлении, но в полной темноте. Хорошо, что Рита знает, куда бежать. Если первый забег был ознакомительной поездкой, то следующий — бросок до финиша по максимально короткому расстоянию между стартом и финишом. Резкие решительные движения, предельно натянутая тетива, рывок кошки за добычей и кошкино удовольствие от этого рывка за добычей. Я тут только инструмент, который должен сохранять твёрдость. Рита ударяет о меня своё тело так, что удар, начавшийся с её невидимого хвоста, проводит импульс через всё тело, заставляя срываться капелькам пота с ритиного лица. Ритмичное яростное движенье сильной опытной кошки. Я могу только сохранять твёрдость и не мешать. Ещё удар, ещё один, снова и снова. Я выгибаюсь вперёд своей сосновой веткой, чтобы ей было плотнее и резче.
Финиш, радостные крики болельщиков, диски задней оси плотно прижимаются к колодкам и останавливают движение.
Рита говорит потом: «Я знала, я точно знала, что однажды тебя соблазню!». Усердная доволная опытная победительница.
Я разглаживаю незаметный пушок на её животе и думаю, что больше никогда гордый сосновый ствол не встретится с кошкой-задавакой.
Никогда.