Техника безопасности

Нерешительно постучав, Паша просунул свою кудрявую голову в кабинет №413. При опоздании он неизменно входил с гримасой, которая издалека кричала: «Виноват!» Брови тянулись навстречу друг к другу, вспучивая только-только начавшие вырисовываться на его лице мимические морщины. Подбородок утопал в шее, обнажая своего второго собрата, а губы складывались в перевёрнутую дугу, копируя грустный смайлик. В общем выглядеть он старался настолько жалко, насколько это было возможно при его внушительном росте и крепком телосложении. На удивление, это работало. Опаздывал он часто, а ещё чаще и вовсе не появлялся на парах, так что преподаватели искренне радовались каждому его визиту, пусть и для соблюдения всех приличий вначале им непременно нужно было немного поворчать.

— Кто к нам пожаловал! — подскочил Валерий Валентинович. — Эх, проходи. — Сжалился доцент, демонстративно посмотрев на часы: «Вот-вот начнется важный матч, нужно бы поторопиться. Народу сегодня не много, и сами справятся».

Губы Валерия Валентиновича в спешке зашевелились, периодически брызжа слюной в сторону, сидящей на первой парте, Антонины. Если остальные оказались сегодня на повторной лабораторной работе лишь по причине собственного разгильдяйства, то Антонина, напротив, стремилась впитать как можно больше знаний, неизменно ускользающих с возрастом из-под носа. Так уж сложилось, что высшим образованием она так и не обзавелась. Проработав 45 лет на бензоколонке и выйдя на пенсию, Антонина вдруг решила, что пришла пора и пожить. А дальше судьба вела её сама собой: c Божьей помощью сданные экзамены, место по квоте — и вот уже жизнь бьет ключом. Стараниям этой женщины можно было только позавидовать. С тросточкой в руке она ковыляла как на свои пары, так и на занятия параллельной группы, не упуская ни одного факультатива, до которого только могла дотянуться. Окупались ли эти усилия? Сказать сложно, но она однозначно получала удовольствие от процесса.

Пока уставший бас лектора эхом разносился по опустевшей аудитории, Паша, приземлившись за последнюю парту, принялся разглядывать соседку. Карина, широко улыбаясь, оживленно чатилась с кем-то, время от времени поправляя свой высокий тугой хвост. Хоть она и была на тринадцать лет старше Паши, в ранг Антонины её отнести было просто невозможно. Разница в возрасте совсем не бросалась в глаза, разве что качественные вещи выдавали в ней человека, далёкого от образа голодного студента. К жизни она относилась легко и непринуждённо, делая всё с удовольствием. С удовольствием поступила в вуз, чисто для себя, с удовольствием списывала и с таким же удовольствием пропускала пары, которые считала нужными. Как можно догадаться, занятия в лаборатории явно не входили в сферу её интересов, но даже на пути гедонизма бывают моменты, когда нужно немного потерпеть ради своего наивысшего блага. Обладая какой-никакой житейской мудростью, Карина прекрасно это осознавала и не переступала грань разумного числа проблем. Ведь её главное кредо заключалось как раз в их отсутствии.

«... так, ну вот, значит, такая вам предстоит лабораторная работа в общих чертах. Думаю, я здесь не сильно нужен. Уберёте за собой, как закончите, результаты на стол положите, а ключик на вахту отнесете, договорились? — произнёс доцент, уже предвкушая прекрасные мгновения наедине с игрой. Единственный телевизор на этаж был в комнате отдыха другой кафедры, поэтому Валерий Валентинович ещё раз с наслаждением подумал о том, что никто из студентов, даже если очень захочет, не сможет ему помешать. — А! Самое главное то и забыл! Оставьте-ка мне свои автографы в журналах безопасности. Что вы все инструкции прослушали, со всем согласны. Ну, там, пальцы в розетку не совать, на помощь сразу звать — вы и сами всё прекрасно знаете».

Толстый журнал мигом проскользнул про трём присутствующим и, вместе с довольным Валерием Валентиновичем, удалился из кабинета.

— Так, а что делать то надо? — спросил Паша, нароком прослушав всю вводную информацию. Он знал, что понятнее и сжатее её, кроме твоих одногруппников, никто не объяснит.

— Как всегда, читаешь, что в его методичке написано, и делаешь, — не отлипая от телефона, сообщила Карина.

— Ты выращивал клетки на прошлой лабораторной? — пришла на помощь Антонина.

— Это что мы в этой адской машине делали? — неприлично тыкнул пальцем Паша на железную конструкцию в углу, больше похожую на огромную печь, нежели на что-то связанное с наукой.

— Если делал, значит, надо просто клетки рассмотреть под микроскопом и зарисовать, — радовалась Антонина своей нужности. — И мой флакон тоже, пожалуйста, принести, а то мне вставать туда-сюда с больной ногой совсем не удобно.

— И мой! — поддержала просьбу Карина, довольно фыркая над чем-то в экране.

Паша открыл дверцу термостата – это как холодильник, только наоборот, и принялся лапать нагретые баночки. Флакон, аккуратно подписанный «АНТОНИНА», сразу лёг в руку. Посмотрев сквозь ярко-розовую жидкость, Паша заметил тонкую полупрозрачную полоску клеток, приклеенных ко дну.

«Ловите!» — крикнул он, замахнувшись прямоугольной гранатой. Испугавшись, Антонина резко развернулась на стуле, да так, что казалось будто она вот-вот загнётся в тугую спираль. «Извините, я пошутил», — сбавил он свою наглость, уважительно на сей раз передав флакон из рук в руки. Отходчивая Антонина тут же принялась настраивать микроскоп.

Следом за таким прекрасным образцом в руку последовали его клетки. Баночка мутной оранжевой жижи местами комковатой консистенции позорно несла на себе надпись «Паша К.»

— А оно так и должно быть? — брезгливо поднёс студент творение к своему месту, потирая нос — то ли от нервов, то ли от хронического гайморита, а может, и от всего вместе. Женская половина лаборатории захихикала так протяжно и так звонко, что Карине даже пришлось отложить свой телефон.

— Ахаха, фу! Что ты с ними сделал?! — надрывалась та, разглядывая сие недоразумение.

— Это не я. Оно само! — хотел было обидеться на такую реакцию Паша, но и его знатно смешила жалкость своей работы.

— Это ты заражение поймал, — вмешалась Антонина, наконец успокоив весёлое колыхание своей пышной груди. — Питательная среда из-за этого цвет изменила.

— Вот чёрт! Это Валера мне подсунул какую-то лажу. Знаю же, что неподписанными жидкостями пользоваться нельзя, а он мне такой: «Среда кончилась... но ничего, я из своих личных запасов тебе дам», — негодовал Паша, продолжая вертеть в руках адскую смесь.

— Не тебе, так другому кому-нибудь она бы досталось, — постаралась успокоить буйную кровь Антонина.

— Ну это не мои проблемы, что университет не может нормально закупиться, — пробурчал Паша, но уже заметно мягче. Мысль, что он, как истинный джентльмен и единственный парень в группе, принял весь удар на себя, хорошенько польстила его эго.

— А мои клетки? — напомнила Карина.

— «Света, Оля, Катя...» — бубнил под нос Паша, переворачивая вверх дном полки термостата. — А ты куда на прошлом занятии их ставила?

— Прошлом занятии? А меня не было, — вспомнила студентка. По её глазам было понятно — она потратила это время на что-то по-настоящему весёлое.

Взяв ситуацию в свои руки, Карина было хотела подсесть к красивым клеткам Антонины, однако увидев, как распухшая нога той занимает соседний стул, быстро переменилась. В термостате тоже ловить было нечего. Другие ребята уже успели уйти далеко вперед по теме.

— Очень жаль, придётся вместе рассматривать твоё чудовище, — обратилась Карина больше сама к себе, нежели к Паше. Дабы смягчить своё огорчение и успокоить урчащий живот, студентка, хрустя цельнозерновыми чипсами, принялась выжидать, когда её напарник вдоволь насмотрится в микроскоп.

— А вблизи они ещё завораживающе, — шмыгнул он носом, не отрываясь от окуляров. — Мутно правда, но клетки разглядеть в принципе можно. Только страшные они какие-то...

— Это они пошли в своего создателя, — поймала смешинку Карина. Она относилась к тому типу людей, которые скорее съедят мокрую жабу, чем упустят возможность едко подколоть своего собеседника. Причем, чем больше этот собеседник импонирует, тем хлеще летит в его сторону залп подколов. — Особенно эти загагулинки в осадке, прямо как твои кудряшки. Вы даже одеты одинаково! — Заметила она, не без удовольствия. На свою беду, Паша действительно выбрал жёлтый худи сегодня утром. — Буквально две капельки воды! Поведай, в чём твой секрет? Как тебе так виртуозно удалось испортить клетки? Это талант или же ты упорно трудился, чтобы достичь такого результата? — Наконец студентка взяла передышку на перекус. Во время активной умственной работы нельзя забывать о калориях.

К сожалению, комментарии Карины Паша совсем не оценил. Заметив, как та отвлеклась, он покрепче сжал в руках флакон, так взволновавший её, и, аккуратно открутив крышку, приготовился к следующему шагу. Когда Карина снова заговорила, он уже был во все оружия.

— Так вот, о чём это я? — продолжал набитый рот соседки. — Кажется, ты вложил в это не только душу, но и... душок. Почему от него так воняет?

— Нравится? Могу подарить тебе эти духи! Собственная разработка, — принял правила игры Паша и начал размахивать у носа студентки откупоренным флаконом.

Карина, широко раскрыв рот, истошно завизжала. Вместе с оглушающим звуком её организм стремительно покидали и полупережёванные частички здорового перекуса.

— Фу, ты меня всего заплевала! — воскликнул Паша, не скрывая восторга от устроенного представления. Антонина усердно закрывала уши руками, стараясь сосредоточиться на выполнении лабораторной работы. Не сказать, что такие моменты её сильно раздражали — после 3-х выращенных детей подобные выходки воспринимались не более нервирующими, чем писк комара. — Ты мне ещё и клетки крошками испортила!

— А нечего в меня своего гомункула тыкать. Тут и без моего участия всё давно уже было испорчено. — Совсем не обидевшись произнесла Карина. Ей было весело, настолько весело, что она окончательно позабыла о своём онлайн-диалоге.

Паша, из-за проклятья гайморита, не понимая, почему Карина так резко отреагировала, решил проверить это на себе. Пренебрегая всеми правилами безопасного вдыхания неизвестных веществ, он, засунув нос поглубже, хорошенько втянул аромат своего творения. Щёки студента тут же окропились слезами, а нос пробился, предательски упав соплёй внутрь флакона. С отвращением отдёрнувшись, он тут же закрутил крышку на место.

«Самоуверенность и глупость, — дала свою оценку Антонина. — Нужно быстрее заканчивать, пока они тут всю лабораторию не разнесли». Карина, захлёбываясь от смеха, смачно рухнула вместе со стулом на пол.

— Так, всё, посмеялись и хватит, — потирала она место, на которое пришлось падение. — Не хочу тут до заката торчать. У меня, между прочим, свидание запланировано. Давайте быстрее всё закончим и свалим. — Казалось, что ушиб привёл её в чувство, напоминая о том, сколько времени они уже потратили впустую.

Лаборатория погрузилась в тишину, нарушаемую лишь уставшими вздохами Антонины и шмыганьем Паши. Он встревоженно потирал глаза, но не отлипал от микроскопа.

— Долго там ещё? Дай тоже посмотреть, — возмутилась Карина.

— Мне кажется здесь что-то не так.

— Это и раньше было понятно.

— Не знаю почему, но как будто, они делятся на глазах, — с опаской произнёс Паша.

Карина, сдвинув того на самый краешек стула, сама вгляделась в микроскоп. Биология клеток была для неё тёмным лесом, однако даже ей было очевидно, что их количество растёт. В груди зародилось щемящее чувство чего-то нехорошего.

Она подняла флакон к светильнику, и теперь даже невооружённым глазом было видно: в центре взболтанной жидкости плавала, разрастающаяся во все четыре стороны, желтоватая точка. Шли минуты. Сгусток продолжал медленно расти, а питательная среда, наоборот, убывала. Потерявшие дар речи от этой картины ребята решились подать голос, лишь когда субстанция внутри разрослась настолько, что приняла очертания флакона, туго вдавившись в его стенки.

— От этого нужно избавиться, — прохрипела Карина, облизав иссохшие от открытого в шоке рта губы. Паша нервно сглотнул слюну, да так громко, что казалось, будто слышно, как ком пробивает себе путь по его пищеводу. Проверить обстановку решила Антонина. Жизненный опыт ей подсказывал: если детишки долго молчат – жди беды. Развернуться к последней парте с больной ногой — тот ещё квест, поэтому, краем глаза заметив, что ребята просто заняты делом, она успокоилась.

— Куда ты? — Спросил Паша, летя за убегающей соседкой.

— Не знаю, что за хрень ты создал, но я чувствую, как она пульсирует!

— Быть такого не может!

— Хочешь сказать, что она может так расти? — пискнула Карина. При всём своём желании Антонина не могла больше игнорировать происходящее. Отодвинув в сторону микроскоп, она основательно развернулась. Паша, выхватив флакон из тонких рук студентки, почувствовал. Внутри действительно что-то шевелилось.

— Так, надо звать Валеру, я быстро, — протараторил он, впихивая клетки обратно Карине.

— Не надо мне этого! С собой забери, — вскинулись её руки повыше над головой.

Павел был уже готов рвануть с "биологической бомбой" к "сапёру", но тут лабораторный пластик дал сбой, треснув крупными молниями в нескольких местах. Глаза заметались в поисках решений. Сдерживая тремор тревоги, он принялся лихорадочно вытрясать содержимое банки прямо в слив раковины.

— Вы чего?! Нельзя ничего туда выливать! — вмешалась со своими нотациями Антонина, но было поздно. Слаймообразная слизь уже наполовину выбралась из лап узкого горлышка. Ещё пару усилий — и масса странной консистенции, медленно стекая сквозь мелкие дырочки, окончательно провалилась в слив.

— Вот теперь я за Валерой, — хотел было развернуться Паша, как на его пути возникла Карина.

— Может и не надо никуда идти? Всё же разрешилось само собой.

— Вы что, о таком надо сообщить, — возмущалась Антонина, поглаживая свою ногу.

— О чём сообщать? Ничего ведь не было, — поддержал идею Паша.

— Антонина, да не переживайте вы так, — гнула свою линию студентка. — Всё, что сделано, уже сделано. Не достанем же мы ничего обратно. Лучше наоборот — хорошенько смоем.

Зашипели трубы, и сквозь изогнутый кран полилась вода. Однако радость за счастливое окончание всей этой истории пропала в тот момент, когда они поняли, что жидкость в раковине не убывает.

— Засорилась, — заохала Антонина.

— Нужно просто вантуз поискать и всё, — Карина в спешке закрутила головой.

— Смотри! — указал Паша пальцем на жёлтые щупальца, рвущиеся обратно сквозь дырки слива.

В страшных фильмах герои реагируют на подобные ситуации одинаково — истошным и неподдельным криком ужаса. Особо сообразительные персонажи правда могут после этого собрать всю свою адекватность в кулак и поспешить убежать от неизведанной чертовщины. Но когда ты оказываешься один на один с чем-то, что ты никогда в жизни не видел и не мог бы даже вообразить, в тебе вдруг включается тот самый тумблер внутреннего интереса, который погубил столь многих. Как будто риск погибнуть и узнать, что скрывается за поворотом, оказывается привлекательнее, чем шанс спастись, но навсегда остаться в неведении. Этот неподдельный интерес разобраться в происходящем особенно развит у учёных — даже у самых никудышных их представителей. Поэтому сейчас, несмотря на гнетущий ужас внутри, Карина, Паша и Антонина не торопились срываться с места, выпрыгивать в окно и звать на помощь. Вместо этого они лишь с замиранием сердца ждали, что будет дальше.

Лишь когда вода из раковины полилась наружу, Карина сумела выйти из гипнотического сна и посильнее завернуть кран. А щупальца жёлтой слизи, тем временем, тянулись из слива, как из мясорубки, закручиваясь по пути в асимметричную общую массу.

— Оно ведь не живое, правда...? — прошептал Паша, прервав молчание.

— Мы, как минимум, видим рост, развитие и движение, — напомнила основные признаки жизни Антонина. — Но, благо, этого ещё недостаточно, чтобы утверждать, что это жизнь. Не хватает дыхания, обмена веществ, размножения, раздражимости...

— Давайте в него потычем чем-нибудь и проверим! — заняла свои руки веником Карина, твёрдо решив разобраться в этом деле. Пыльная щётка задралась над головой Паши, а острый наконечник устремился к организованной слизи. Промазав в первый раз — то ли от страха, то ли от нерешительности, — во второй попытке Карина была точнее. Однако, не дав себя проколоть, мокрая субстанция выгнулась дугой, изменив своё положение.

— Оно сопротивляется, — промычала Антонина и, с громким шелестом развернув листок альбома, принялась, как настоящий натуралист, зарисовывать происходящее.

Закончив свой побег и собравшись в единую массу, ком начал приобретать продолговатую форму, словно кто-то лепил свои фантазии из жёлтой жижи, как из пластилина. Хотя цвет его и потемнел, общая прозрачность так и не исчезла окончательно.

— Да это же рыба! — вскрикнул Паша в тот момент, когда монстр отрастил плавники. Нелепое чудовище, подражая водным тварям, пыталось плавать в раковине, отчаянно извиваясь в поисках большего пространства. Это вконец добило студента, — Я зову Валеру! —выбежал он из учебной лаборатории, крича: «Кто-нибудь! Проблема! Кто-нибудь!» Слово «помогите» никак не могло вырваться, так как Паше ни в коем случае не хотелось верить в то, что им нужно именно спасение.

— Сбежал. Может нам тоже уйти? — поинтересовалась Карина у перемазанной в грифеле Антонины. — Запрём это здесь, а сами снаружи Валеру подождём. — Родив разумную мысль, студентка лишь на секунду отвлеклась от происходящего. Но этих мгновений оказалось достаточно, чтобы дать существу фору. Только что бывши рыбой, оно отрастило мощные передние плавники и, опёршись о края раковины, выскочило на свободу. Влажное неуклюжее тельце с громким шмяком упало на пол.

— Оно эволюционирует! Топчи его, — не отлипая от своих зарисовок, приказала Антонина. Дорогие кроссовки Карины послушно принялись за уничтожение. Однако, как и в случае с веником, ей ни разу не удалось по-настоящему попасть в цель. С каждым новым замахом слизь распадалась на множество мелких частей, словно ртуть, выпущенная наружу из архаичного градусника. — Хватит, — вновь вмешалась Антонина, осознав провал своего плана. Теперь вместо одной трепыхающейся недоперерыбы, весь пол был усеян загадочным жёлтым бисером.

— Может у нас галлюцинация? — обессиленно сказала Карина, усевшись на парту Антонины.

— Общая?

— Не знаю, а вы что видите?

— Как раздробленные тобой шары начинают собираться.

— Чего?! —каркнула Карина, вновь поражаясь, как её секундное отвлечение могло так радикально поменять окружающую обстановку. И действительно, сферы, словно магниты, начали стягиваться в единое целое. Прямо на глазах вырастала фигура, напоминающая запретный плод любви гориллы с кенгуру. Вот теперь было по-настоящему страшно. Вот теперь они испугались. — Пааашааа! — вопила Карина, отбегая подальше от зверя. Но, похоже крики и резкие движения, наоборот, раздразнили его. Чудовище взяло курс на девушку. Антонина, не прекращая рисование, в спешке скрылась под партой.

Не дожидаясь, пока зверь перейдёт к активным действиям, Карина выхватила из заднего кармана своё самое дорогое — телефон и не раздумывая, метнула устройство в противника. Смартфон, просвистев у головы существа, заставил её неестественно изогнуться. Стекло экрана звонко треснуло, ударившись об стену.

«Чёрт! Придётся биться», — решила девушка. И нет, она не была как-то особо подготовлена физически, просто за свою жизнь Карина не раз проигрывала в голове сцену нападения и свой отпор. Наивно полагать, что дама в беде будет робко дрожать, ожидая своей участи. Карина точно знала: она не остановится, пока не вспомнит все грязные приёмы, вдолбленные в её голову ещё со школы. Она будет сопротивляться, кто бы перед нею не был.

Подняв с пола длинный кактус, который прежде не раз цеплялся за её одежду, Карина надёжно вжалась в него. Словно фехтовальщик, она, настолько позволяли силы, маневрировала колючим оружием, проходясь по силуэту жёлтого врага.

«У меня в сумочке перцовый баллончик, — крикнула девушка, с оптимизмом наблюдая, как фигура обидчика замерла, вынужденно уворачиваясь от её замахов. «Ну что ты там разлеглась! Давай, помоги же мне!»

Воодушевлённая успехами Карины, Антонина, елозя свою трость, поползла к задней парте. Находясь всего в паре метров от входной двери, в её голове блеснула шальная мысль: «Я могу сбежать прямо сейчас, пока Карина отвлекает. Но что будет с ней? Не могу её оставить. Но чем вообще я могу помочь?» Завидев рядом с собой брошенный телефон, Антонина попыталась позвонить в экстренные службы. Однако незнакомый интерфейс и напрочь разбитый экран не дали этого сделать. Её же собственный гаджет мирно лежал на дне бездонной сумки в другом конце аудитории.

В этот момент Карина окончательно выдохлась. Фигура зверя настолько разбросалась по пространству, что превратилась в бесформенную абстракцию. По кусочкам ломая себя, зверь пытался вновь вернуть свою целостность. Воспользовавшись этой заминкой, наадреналининная студентка, ловко подпрыгнула к своей сумочке и даже успела вызволить оружие.

— Тут же помещение, — предостерегла её Антонина, понимая, чем может обернуться даже один маленький перцовый пшик.

— Есть другие идеи?! — со всей агрессией буркнула Карина, боковым зрением понимая, что жёлтая фигура уже совсем близко.

На этот раз пластилин из пробирки принял форму человека. Руки и ноги различались чётко, однако такие детали, как вторичные половые признаки или ногти, совершенно отсутствовали. Голова была гладкой и безволосой, а тело напоминало деревянные манекены, которые художники используют для набросков.

— Может он безобидный, — вырвалась из Антонины фраза, которую она так отчаянно хотела бы сделать правдой. И действительно, в этот момент незнакомец лишь неподвижно стоял, глубоко склонившись над молодой девушкой.

— Я не хочу проверять! — нажала на перцовый курок та, и облако едкой взвеси тут же распространилось по комнате.

Плотно прикрывая нос и глаза вязанной шалью, Антонина старалась как можно дальше отползти от эпицентра событий, но ей всё же знатно досталось. Лицо жгла халатность Карины, а колено жутко ныло от всей этой ползательной активности. Заново обернуться её заставил громкий стук тела девушки о стену. Отряхнув от грязной работы руки, жёлтая фигура на сей раз двинулась в её сторону.

Пятясь спиной, Антонина отчаянно пыталась отдалиться от жёлтого силуэта. Сама загнав себя в тупик и уперевшись в шкаф, женщина воинственно выставила трость. Она так сильно вжалась в своё единственное оружие, что даже пальцы побелели от напряжения. Фигура остановилась.

Ожидание казалось для бедняжки невыносимым, однако напасть первой она не решалась. Внезапно существо резко вырвало инструмент из рук женщины, вдавив грязный наконечник в её морщинистый лоб. Взяв контроль, фигура силой заставила Антонину склонить голову и полностью лечь на землю. В этот момент она тысячу раз пожалела, что выбрала трость с металлическим остриём. Тонкая струйка крови так и норовила залезть прямо в её зелёный глаз. Наконец, отбросив реквизит в сторону, существо склонилось. Антонина вздохнула с облегчением.

***

Голова Карины раскалывалась, жуткой пульсацией барабаня в виски. Последнее, что успела увидеть студентка, прежде чем отключиться, — жёлтую фигуру, лежащую на Антонине, и медленно, шаг за шагом проваливающуюся в её тело. Затем наступила тьма.

***

Вновь вернул в чувство девушку приступ тошноты. Едва сдерживая желание низвергнуть съеденный перекус, она медленно открыла глаза. Прямо над ней сидела Антонина и широко улыбалась.

— Проснулась наконец, хорошо это ты ударилась, — по-доброму сказал она, помогая Карине подняться.

— Где жёлтая фигура? Как ты спаслась? — недоумевала та, поглаживая шишку на темени.

— Ты о чём вообще? — продолжала показывать свои зубы Антонина.

— Но... но, — попыталась возразить Карина, однако спазм головы вновь захватил её внимание.

Паша, так же стремительно, как и удалился, с ноги ворвался в помещение. Остатки перцового баллончика защекотали его глаза.

— Ну и где ваш обещанный монстр? Я вижу только разруху, — сердился сконфуженный Валерий Валентинович. — Кхе-кхе-кхе, что вы тут натворили?! Откройте же окно! Это розыгрыш какой-то? Мне не смешно!

— Да нет же, всё было так, как я рассказывал! Оно образовалось из моих лабораторных клеток, клянусь! Я сам видел, как оно вырвалось из раковины! — Недоумевал Павел. — Ну скажите же ему. — Вопрошающе обратился он к одногруппникам.

— Как вы ушли, ребята просто решили повеселиться. Всё рылись в шкафу с реагентами, что-то там разнюхивали. Совсем ведь меры безопасности не соблюдали, а потом с ума посходили. Кричали про какого-то монстра, крушили всё вокруг. Паша почти сразу за вами побежал, а Карина ещё долго мучалась, даже с разбегу в стену влететь успела. Мне так страшно в тот момент сделалось, что я аж под стол залезла, — поделилась своей версией Антонина, драматично охая и ахая.

— Что за бред?! Карина, ну хоть ты скажи ему!

— Я... я, мне кажется у меня сотрясение, — хваталась за голову та, пытаясь усмирить вертящийся в ней вихрь.

— Вы же все расписались у меня в журнале безопасности! Ну и кашу вы заварили...

— А вы где были всё это время? Что делали? У нас с вами пара, между прочим, —оборонялся Павел.

— Не забывайте, это лишь дополнительное занятие. Ладно, разберемся сейчас быстро со всем. Карина, иди отоспись домой. Завтра лучше тоже перерыв себе сделай. Антонина, благодарю за бдительность, вы свободны. Паша, а мы с тобой давай займёмся здесь уборкой. Это в общих же ин-те-ре-сах!

— Но всё что я сказал правда! Нужно предупредить специальные службы, какая-то из его частей могла уплыть в канализацию! — взывал к рациональности Паша, но Валерий Валентинович одним взглядом дал понять, что эта ситуация больше категорически не обсуждается.

Антонина гордо направилась к выходу.

— Постойте, вы забыли свою трость и альбом, — любезно напомнил ей Валерий Валентинович, не глядя схлопнув разрисованные листки. Павел лишь мельком успел заметить странные наброски, наспех нацарапанные жирным грифелем.

— Точно! — запихнув под мышку забытые вещи, Антонина грациозно выпорхнула из лаборатории, в последний раз метнув взгляд на Карину и Пашу.

Под чутким руководством Валерия Валентиновича этот вопиющий инцидент был грамотно замят.