Эпилог.
А они снова открываются друг другу. Стараются как можно быстрее убрать в их общении дурацкое стеснение. Просто общаются. Утренние разговоры, дневные разговоры, вечерние разговоры, ночные разговоры. Разговоры обо всем и всех. О погоде, о чем-то смешном, чтобы лиц касались улыбки. Совместные завтраки, потому что родители возвращались поздно и просыпались, как минимум, к обеду. После завтрака сопровождалось курение. Совместное курение на крыльце отеля. Одни и те же сигареты, черничные, любимые черничные. Совместные походы в магазины, чтобы купить что-то на день или вечер, к просмотру фильмов и сериалов. Главная покупка - ее любимые мармеладки. Они продолжают стесняться друг друга, потому что такое чувство рукой не снять. Продолжают стесняться, но любят. Потому что прошли огонь и воду. Ненависть, ссоры, тяжелые разговоры, прояснение взаимных чувств, поцелуй. Потому что поняли, что они дополняют друг друга. Если он книга, то она его текст. Если она море, то он ее волны. Если он природа, то она его цветок. Если она луч, то он ее солнце. Они просто не смогут друг без друга, потому что их связывало слишком много, чтобы остаться немыми по отношению друг к другу.
Вот и настал день их отъезда. Отъезда из Санкт-Петербурга, который отложили еще почти на неделю. На взрослых повесили еще немного рабочих дел, а младшие были только «за». Потому что в этом городе вдруг стало очень комфортно. Слякоть больше не была противной, а мокрый снег холодным. А этом городе произошло много всего. Холодное молчание между влюбленными, эмоциональный разговор и возвращение всего в привычное русло. Они на пути к полному отсутствию стеснения и у них все отлично получается.
Десять утра, пол часа в кровати. Ань первый пошел в душ, а затем Виталия. Еще через пол часа, полностью собрав себя в нормальный вид, сводные брат и сестра покинули номер. Завтрак. Спустились в кафе на цокольном этаже. Взяли подносы.
—Ань,— тихо позвала она.
—Да?— повернулся сразу.
—Я не вижу, там есть оладушки?
Парень усмехнулся, а она нежно улыбнулась. Он выглянул за небольшую очередь, рассматривая блюда за стеклами. И оладья там были, полно.
—Есть-есть.
Они прошли весь путь и на их подносах были составлены сладкие блюда. Сев за столик для двоих, они начали, пока что, тихую трапезу. Она кушала оладья с медом, а он кашу с ягодами.
—Можно мне один?— глотнул свой чай, глядя на младшую.
—Можно.— подвинула к нему свою тарелку с двумя оставшимися оладьями. Она съела всего один, но зато выпила целую кружку чая.
Он взял одну порцию. Откусил и начал пережевывать. А она заморожено смотрела на него. Какие эмоции он испытывает, как работают мышцы его лица, как челка лезет в глаза. И рука потянулась к его лицу, убирая прядь за ухо. Так быстро и невесомо, что он не ощутил. Только увидел, как она вытянула руку, и глаза начали видеть нормально. Он улыбнулся и снова укусил.
—Хочешь кашу попробовать?
—Хочу.
Так и вышло, что они обменялись своими завтраками. Он доел оладьи, а она кашу. И это было новым поводом для их утренних улыбок сегодняшнего дня. После они собирались быстро покурить, да по пути встретили оставшийся табор. Взрослые, которые шли на свой поздний завтрак. Поэтому двое быстро пожелали им «доброго утра» и ускоренно побежали к лифтам.
—А что побежал-то? Бежать пришлось бы, если бы тебя увидели на улице с сигаретой,— смеясь, Вита оперлась рукой о стену, пока железный лифт беззвучно ехал на первый этаж.
—Вдруг они умеют читать мысли?— посмеялся. И она посмеялась.
Они зашли в кабину, двери закрылись. Он нажал нужную клавишу, пока девушка облокотилась о стену с зеркалом позади. Она улыбчиво смотрела на светоилиоды лифта, пока Ань еще что-то выдумывал, лишь бы она улыбалась дольше.
Они зашли в номер, когда телефон показывал начало первого дня. А это значит, что это время наводить сборы. В десять вечера у них самолет в Москву, значит в восемь вечера они должны быть в аэропорту, выезжать в семь, а в шесть уже быть полностью готовыми.
Включили свет и вместе начали с ванной комнаты. Парень складывал халаты и полотенца, проверял верхние полки, а Вита сортировала уходовые средства на свои и Аня, все убирала в косметички. Продолжая разговоры обо всем, они закончили с ванной комнатой и перешли в общую комнату. Вещи в шкафу. Скинули все на кровать, а сами сели на пол, начали складывать. Только в основном складывал парень, потому что девушка была не в силах. Она умопомрачительно смеялась. Потому что Аню под руки попадались ее вещи: то майка, то топ, а он удивлялся размерам и комментировал: «Ага, это для куклы, так, а это, наверное что-то детское.. Боже, Вита, ты забрала у ребенка майку?!».
Убрали вещи по своим рюкзакам. Дело оставалось за малым. Разные мелочи, комоды, проверить все.
Пять вечера. Безусловно, они справились бы быстрее без своих смешков, но так вышло интереснее. Натянув поверх футболки толстовку, Вита села на подоконник. Сегодня они уезжают из этого отеля, а затем из Питера. Она хотела насладиться видом, потому что не знала, когда еще побывает в Питере.
Рядом сел Ань. Несколько секунд смотрел в точку, куда и она. А потом перевел взгляд на саму девушку. Рассматривал ее светлые волосы и серые глаза. Она прекрасна, но знает ли это она сама? Должна знать.
—Ты прекрасна.
—М?— повернулась.
—Ты прекрасная, Вит.— повторил.
Она смотрела на его приподнятые уголки губ и добрые глаза темного цвета. Лицо неосознанно начало розоветь, потому что это он сказал ей.
Он продвинулся к ней поближе. Выставил ладонь.
—Мы отлично справились.
И было неясно, про что именно он говорил. Про то, что они справились с проблемами между ними, или про то, что они отлично собрались перед выездом? Это неважно.
Ее рука коснулась его руки. Но не в хлопке «пятеркой», а нежно. Потому что она была растрогана его словами. Смущено улыбалась и хлопала обаятельными глазками принцессы на их коснувшиеся руки.
Такое простое касание, но.. сколько чувств оно вызывало. Полный всплеск эмоций, которые хотели выплеснуться наружу, как вода из океана на судно огромного корабля. А огромный корабль - это они, единое целое. Но не рано ли будет для малейшего продвижения в их взаимоотношениях? Непонятно.
Непонятно, непонятно, непонятно. Еще утром Ань в шутку сказал, что старшие могут читать мысли, а что о нем? Что о них самих? Глаза в глаза, мысли в мысли, они знали все без слов.
Пальцы поддались друг другу на встречу, сплетаясь. Такой новый жест после всего случившегося, но такой желанный. Он не стал тянуть ее к себе, она сама поддалась ему на встречу и щека легла на его грудь. Он лишь опустил их сплетенные ладони и обнял ее свободной рукой, а она обняла в ответ.
Объятья. Такой обыденный и простой прием, но он был как воздух на Меркурии. Они так стеснялись обниматься, но так хотели. И каждые объятья заканчивались бешенными стуками юных сердец и румяными лицами. Но в этот раз к объятьям добавились руки: сплетенные, горячие, чувственные. И это давало знак о том, что это что-то за гранью обычной дружбы. Потому что это жест влюбленных показывал их любовь издалека. Издалека, потому что им нужно был занаво решиться на доверие в конкретной недружеской близости. И они, опять же, на правильном пути. Это их избранный выбор.
Черничный парень и ангельская девчонка. Он был черничным везде и весь. За завтраком он ел кашу с ягодами - и одна из этих ягод была именно черника, в кармане он носил пачку черничных лд, вся его одежда была пропитана черникой. Прижимаясь щекой сильнее к ткани его кофты, она глубже вдыхала желаемый запах. А он щикотил ее макушку своим дыханием. И иногда ему было жаль, что у него лишь две руки: одной он держал ее руку, а другой обнимал тело. А хотелось очерчивать плечи, касаться мягкого профиля, гладить пушистые волосы и еще несколько рук, чтобы прижать ее к себе покрепче.
Она подняла голову к верху, а он посмотрел на нее сверху вниз. Смущенные они улыбались и продолжали впитывать в себя энергию друг друга.
В дверь постучали, а они и не дернулись. Хотя в том, что они делали, и не было ничего запрещенного. Но все же он деликатно вытащил свои пальцы с ее пальцев и нехотя отпустил. Надо почаще обниматься. А сейчас наверняка за дверью их ждали родители.
Правда родители. Они спросили, собрались ли они, на что получили положительный ответ. Ань Лан остался в комнате вместе с детьми, чтобы немного пообщаться с ними, а Ольга ушла до собирать документы и зарядки в их с мужем номере.
Вот и настало время уезжать, покинуть отель, что так много прояснил в Виталии и Нго Бао Ане. Все дважды проверили номера на наличие своих личных вещей. Родители еще заглянули к своему рабочему коллективу, сказав, что они уже поедут. Как раз разузнают остановку на дорогах: есть ли пробки.
По холлу ходил холодок, от которого ногам становилось прохладно. Они должны были уехать уже минут двадцать назад, но никакое такси не приезжало. Чертова редкость для такого огроменного города, как Санкт-Петербург.
—Может, сдать эти билеты и полететь утренним рейсом?— Оля начинала немного паниковать. Возможно, все девушки отчасти такие суетливые и паникерши, что тут сделать?
—Не волнуйся, у нас еще много времени, мы все успеем.
Мужчина приобнял жену и поцеловал ее в щеку. Она хотела бы улыбнуться, да не смогла. Но приняла его слова поддержки и снова начала дозваниваться хоть до какой-то машины. И еще через десять минут семья долгожданно усаживалась в просторное авто, которое довезет их до пункта назначения.
В автомобиле хорошенько работал обогреватель. На улице знатно похолодало и ветер сильно поднялся. Темное небо было усеяно серыми облаками, будто скоро пойдет снег.
—М-да, испортилась погодка..— прокомментировал таксист и глаза Виталии сомкнулись, укачало от тепла. А голова ее упала на плечо тоже засыпающего сводного брата.
Машина затормозила и Ольга окликнула спящих детей. Пришлось пробуждаться и отодвигаться друг от друга, теряя накопившееся тепло. Взяли все вещи и пошли к людному входу аэропорта. Через чур людному..
—Так, по идее у нас должно оставаться полтора часа до вылета.— вслух сказал Лан и начал искать экран, на котором обозначались все рейсы. И вдруг замер. Проследив за его взглядом, Ольга тоже замерла.
—Что?— додумался спросить младший вьетнамец.
—Рейс перенесли на четыре часа позже, на два часа ночи.— сказала Ольга, выдыхая.
—Дурной знак,— цокнул мужчина.— Кажется, дело в погоде. Сильные порывы ветра, и обещают метель.
—Ты все еще хочешь лететь этим рейсом?
—Мне вообще без разницы... Ну, Можно этим, раз мы уже приехали.
—Только что делать тут еще пять с половиной часов?
—Сдать вещи на хранение и поехать в кафе?..
Тишина. Но, кажется, что это разумный вариант. Из-за отмены или переноса всех ближайших рейсов в аэропорту было через чур много людей. Все места были заняты, кто-то уже располагался на полу. Да уж...
Пока Ань с Ланом ходили сдавать вещи, Ольга позвонила своим коллегам, чтобы они не ехали в аэропорт, а ехали в кафе. Они как раз на пол пути сюда, но здесь делать вообще нечего.
Новое такси до ближайшего хорошего кафе. Уже там их ждали остальные коллеги, занявшие более большой стол, чтобы все поместились. Официант выдал меню, а через десять минут принял заказы. Оставалось ждать.
Пока взрослые общались о своем, Ань и Вита подвинули стулья ближе друг к другу, разговаривая о своем. Им и так было хорошо. А еще лучше было, когда они спорили, какое мясо вкуснее: баранина или свинина. Разошлись на том, что победила дружба и продолжили закусывать все это картофелем. Затем запивали все это клубничным мохито, на языках оставалось сладкое послевкусие.
У родиилей и их рабочих знакомых компания была побольше и погромче. Ань с Витой были вдоем, были по-своему тише. Поэтому с каждой минутой, после того как они окончательно все съели, становилось все скучнее и скучнее.. Но и заказывать ничего из еды вновь не хотелось. Казалось, они наелись до конца своих дней. Но с этой скукой надо было что-то делать, как никак.
Ань громко покашлял. Вита положила свою голову на свои колени в порыве в смеха. А через две минуты парень повторил кашель. Потом еще раз. И еще.
—Да идите уже воздухом подышите, закашляли кашлять,— улыбнулся Лан.
—Я не кашляла,— Вита вскинула руки к верху. Но от смеха все же начала кашлять.
—Ну да! Идите, только будьте на связи, я позвоню вам.— улыбнулась Ольга.
Прошло две секунды. Сводные переглянулись и вскочили со своих мест, забирая со спинок сидений куртки. Ань выбился вперед и уже выскочил на улицу, а Вита, смеясь, за ним.
Он бежал, куда глаза глядят, по пути роясь в кармане куртки. Достав сигареты, вынул одну никотиновую палочку и зажал ее зубами, продавливая кнопку. Убрал пачку, а в правой руке сжал зажигалку и обернулся.
Светловолосая улыбалась и пыталась успеть за ним. Он немного сбавил шаг и дотянулся до ее руки. Крепко стиснув ее, он снова побежал и теперь она успевала за ним.
Они пробегали лужи, темные и светлые улицы, прохожих, перебегали дороги на красный свет. И наконец замедлились, добежав ло какого-то красивого парка. Он повернулся к полусогнутой сестре, которая пыталась отдышаться после веселой и смешной пробежки. Почувствовав взгляд, подняла румяное лицо с улыбкой.
Улыбчивый парень поднес правую руку с зажигалку к своему лицу, поджигая конец сигареты, которую так долго и яростно сжимал. Глубоко затянулся.
—Я тоже хочу.
—Раз хочешь, значит надо.
Отпустил ее руку только для того, чтобы достать пачку вновь. Достал новую сигарету и сразу поднес ее к женским губам, а она ловка зажала ее своими пухлыми губами. Поднесла свои ладони к лицу, делая купол. Одной рукой он завершил этот купол, а другой подпалил конец табачного изделия и ей. Быстро убрал зажигалку, чтобы не мешала.
Они одновременно затянулись и выдохнули, создали общее табачное облако, которое ветер быстро унес далеко-далеко.
—Прогуляемся, раз пришли?
—Раз прибежали,— поправила и усмехнулась.
И они пошли по парку, возле которого остановились. И начали обсуждение того, зачем, собственно, он опять начал бежать куда-то. А он только и твердил, что это весело. Весело-привесело.
У них есть несколько часов, чтобы обойти этот парк вдоль и поперек и вернуться обратно в кафе. Поэтому, дойдя до конца практически безлюдного парка, они развернулись на двести семьдесят и пошли обратно, но уже по другой развилке. Какое-то время ходили, общаясь с парнями, которые уже заждались Виталию Максимовну и просто Аньчика. Этот Аньчик улыбался вместе с Витой и записывал кучу «кружочков» в их чат, и они отвечали тем же.
—Хуй там плавал, я только на следующей неделе в школу пойду!— протестовал он. А Вита смеялась.
Парни все сдавались и сдавались, потому что уже собирались ложиться спать.
—Лохам утром в школу, понятно все с вами. Спите, школота, днем увидимся с вами, да, Виталия Максимовна?
—Да.— кивнула, когда он перевел камеру на нее.
Он отправил кружочек и резко повернулся к ней. Девушка снова начала смеяться.
—Не пугай меня.
—Ты очень красивая.
—Ну Ань..— махнула рукой.
—Ты правда очень красивая.
Вот что он увидел в кружочке. Красивую девушку-ангела под светом фонарей и луны. Сейчас это смотрелось красиво по-особенному.
—Нужно тебя запечатлеть.
Он перешел из телеграма в камеру. И начал активно фотографировать свою сводную сестру. Ну ладно... Она выставила вперед два пальца в виде «V", хоть как-то позируя.
—А ты?
И он влез в кадр. Улыбался, потом высунул язык, сделал такой же жест пальцами. С этого оба снова начали смеяться. Теперь у них есть фотографии, которые они буду пересматривать через несколько лет и вспоминать этот день. Как убегали с кафе Питера, курили, общались с парнями, называя их лохами.
Ань скинул несколько фото ей, а потом он предложил поставить их на аватарки. А она рискнула и поддержала его. Уже через минуту у двух сводных стояли одинаковые фотографии. И наверняка, простоят до тех пор, пока им не заблагорассудится сделать новые.
Они убрали телефоны и продолжили похождения по парку. Позитивные разговоры глушили грустные хлюпы воды под ногами. Медленно идя, руки иногда сталкивались друг с другом. Мимолетно, всего лишь костяшки. Но.. с каждым разом все чаще и чаще, будто так и норовились качнуться в сторону друг друга.
Вита продолжила рассказ, но немного отвернула голову в сторону. А ее мизинец уже специально цеплял мизинец Аня. Девушка заливалась краской, а Ань понял, почему она отвернулась. И принял ее первый шаг. Сильно раздвинул свои пальцы и слушал ее рассказ, пока она с каждым разом цепляла все больше и больше пальцев. Попался такой момент когда кончили ее пальцев касались ровно отверстий между его пальцами. Она начала, а он решил закончить, поэтому сомкнул свою руку. Ее пальцы в миг проскользнули меж его. Она повернулась и замолчала.
—Продолжай, я тебя внимательно слушаю.— провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, поддерживая. Она поудобнее взялась за его пальцы и продолжила.
Теперь они ходили по этому парку, держась за руки. Они попробовали это и им однозначно понравилось. Такой забытый жест... Когда родители ссорились - он уводил ее из дома за руку. Когда что-то случалось - он брал ее за руку, чтобы не волновалась. Когда они бегали - он брал ее за руку, чтобы успевала. А сейчас они шли за руку, потому что хотели. Хотели тепла друг друга, прикосновений друг друга.
А что, собственно, о родителях? Возможно, эта поездка дала им немного вдохнуть свежего воздуха и остыть. По крайней мере, в это хотелось верить. Хотелось верить, что ссоры хотя бы уменьшатся, что они наконец найдут понимание, как его нашли Вита с Анем. А сегодня Оля с Ланом вели себя как самые верные и лучше муж с женой. Старались, словно в последний раз. Хотелось верить, что это не последний раз, и это перерастет в их постоянные взаимоотношения.
—Ну типо представь, что это наш дом. А в доме напротив как раз и жил тот дедушка,— иллюстрируя свою историю на домах Санкт-Пеиербурга, Ань остановился. Указывал в сторону домой, чей район был схож с их районом в Москве.
—Мило.
—Милее некуда, скажи?
—Ага.— улыбнулась, немного подвигаясь к нему еще ближе.
Волосы ее немного растрепались из-за ветра, но это смотрелось красиво. Она красива в любом облике, состоянии и настроении. Глаза светились интересом и счастьем, которое она испытывала вблизи с ним. Ее подушечки пальцев, которые касались его костяшек, стали немного прохладными. Опять же, из-за ветра. Она девочка быстро мерзлеющая.
—Замерзла?— приподнял их сплетенные руки.
—Пустяки.
—Или согреть тебя?
—А ты можешь? Ты что, волшебник?
—Для тебя я могу все.— принял ее шутку в свои ворота.
Встал напротив нее. Достал вторую ее руку, которая была еще прохладнее. Расцепил пальцы только для того, чтобы скрыть ее руки в своих руках. Чтобы скрыть ее маленькие в своих больших.
—Ты такой теплый..
—Еще бы!
Они мимолетно хихикнули, глядя друг другу в глаза.
Ань отдавал свое тепло прохладным рукам Виталии. Слабо поглаживал, молча смотря на нее. Сейчас ничего не хотелось говорить, она это так же понимала.
Через какие-то несколько минут Ань поднял ее руки повыше - к своему лицу. И начал дышать, чтобы согревать лучше и быстрее. Ее улыбка все растягивалась и растягивалась. А ему это так нравилось... Ее улыбка - самая лучшая и искренняя улыбка, которую он только видел в своей жизни.
С каждым его горячим выдохом, он подносил ее руки все ближе и ближе к себе, все ближе и ближе к своим губам. И в один момент кончики его губ коснулись ее пальцев. Он замер, наблюдая за реакцией. Такая же улыбчивая и смущенная. Ни доли негатива или страха. Поэтому губы не убрал. Лишь переместил на пару миллиметров.
Губы были намного горячее его рук и даже выдохов. По сравнению с ее руками, они были бушующим огнем. Они обжигали и правда согревали.
По телу пробежали мурашки, когда он снова переместил свои губы. Потом снова. И снова. И снова..
Он нежно покрывал поцелуями ее миниатюрные ладони. Но, кажется, уже не только для того, чтобы согреть, но и для личных предпочтений. Неимоверно хотелось касаться ее. Да и она этого хотела, раз не отталкивала, а завороженно наблюдала.
Он вернул губы к начальному месту: к тому месту, с которого начал все это. И смотрел на нее из под челки, которая упала на глаза из-за ветра.
С ее лица сползла улыбка. Потому что тоже поняла, что он уже вовсе не греет ее руки. Они были согреты. Чувствовал это и не останавливался. Она не хотела чтобы он останавливался.
Он отодвинул ее руки от своих губ и опустил вниз. Приблизился и смотрел ей в глаза, а она ему. Отпустил ее руки и смотрел. А сердце уже начинало бешено стучать в груди.
Он поднял свои руки и коснулся ее волос. Приглаживал разлетевшиеся пряди, завел часть волос за уши. Делал с волосами те же махинации, что обычно делала она. Но так же решил пойти дальше. Очень хотел, но не знал, правильно ли будет это. Как она отреагирует...
Он коснулся ее лица двумя руками, когда убрал волосы за уши. Накрывал теплом ее скулы и уши. А она губы облизнула.
Большие пальцы начали скользить по нежной кожи девушки, они касались то висков, то скул. Так он заранее извинялся за свои мысли, желания и действия, которые хотел совершить по отношению к ней. Он путался. Не хотел торопиться и пугать ее, но ее взгляд так и молил сделать что-то еще.
Гладил, гладил, гладил. И терялся, так же, как и она. Но начал приближение - финишная прямая.
Между губ миллиметры, между губ лишь слабые линии ветра, между губ их дыхание, которое стало общим.
Он окончательно наклонился и качнулся к ней на встречу, на встречу ее губам. А она наконец приняла их. Они стали еще горячее, если сравнивать их, когда он целовал руки. А ее губы еще мягче, чем казались, когда она их облизнула.
Они снова соединились в поцелуе. Второй раз за всю их жизнь. Первый раз после решения всех трудностей. Пути назад точно нет.
Разомкнул губы на пару секунд, чтобы вдохнуть поглубже и нырнул в нее с головой. Проник прямо в нее, а она так и ждала.
Он резко переместил свои руки на ее талию, а она, напротив, схватилась за его лицо, прогибаясь в пояснице от напора. И языки горячо сплетались.
Нет, не рано. Было бы рано - они не смогли бы это сделать. А они сделали. Аккуратно, но страстно целовали друг друга, о чем мечтали.
И никого нет в округе, ни души. Все будто испарились специально для влюбленных, чтобы не мешать, и ушли по своим делам, пока влюбленные не могли насытиться друг другом.
Ветер закручивал их в вихрь страсти словно будущее торнадо, торнадо их настоящих и пылких чувств.
Не хотелось, не хотелось отлипать друг от друга, но воздуха нет, совсем нет. И они разомкнули губы, пытаясь отдышаться. Он вернул свои руки ей на лицо и коснулся ее лба своим лбом, с упором смотря в ангельские глаза. Глаза счастья, глаза страсти, любви к нему. Она счастлива. Правда счастлива. И он счастлив не менее.
Они не проронили больше ни слова. Снова сплелись в поцелуе, уже контролируя всплеск их чувств и движений...
И все же настало время, когда на телефон Виты поступил звонок от мамы. Она велела уже возвращаться обратно, так как через двадцать минут они уже точно должны снова выехать в аэропорт.
Держась за руки, влюбленные шли прогулочным шагом по району Питера. Возвращались по незнакомому пути к кафе. Незнакомому, потому что до этого они бежали и не обращали ни на что внимание. Не то, что сейчас.
Они вернулись и все как раз вышли. Через минуту прибыло несколько машин такси и в одну из них садилась семья с подростками. Лан спереди, Ольга сзади. Трое взрослых общались с таксистом. расспрашивая о погоде, а брат с сестрой прятали сплетенные руки под его курткой.
Когда свет уличных фонарей проникал в темноту авто, они по очереди кидали друг на друга многозначные взгляды. Общались о том, о чем нельзя было при ком-то, о личном.
Снова аэропорт, но двери уже не ломились от количества людей. Да и внутри стало намного просторнее. Скорее всего, большинство людей отказались от рейсов, решившись дождаться более менее устойчивой погоды.
Подростки, муж с женой и остальные из коллектива - все они шли к стойке регистрации, чтобы начать путь до мест в самолете и вернуться в родную Москву.
И прошли они все довольно быстро, потому что людей мало. Наконец был пройден серый коридор и все попали ко входу на борт. Взглянув на билеты, стюардесса указала всем в нужные стороны. И как оказалось, сейчас Вита будет лететь рядом с Анем. А родители в далеком бизнесс классе. В принципе люди были разбросаны по разным местам самолета - до этого на билеты был ажиотаж, а сейчас остались самые смелые, которые поскорее хотели в Москву.
Инструктаж стюардесс в красивых костюмах, который почти никто не слушал. И начало взлета. Вита так же зажмурила глаза, но это было недолго. Ань сразу положил свою руку на ее. А потом вовсе взял ее за ладонь. Здесь можно было, никто из их взрослых это не увидит, они вообще в другой части самолета.
—Не бойся, все будет хорошо,— прошептал он ровно тогда, когда самолет оторвался от земли.
А потом было не страшно, совсем не страшно. Шторка окна закрыта, рядом сидит близкий человек. Человек, который защитит ее от всего...
Им лететь совсем немного. И время точно пролетит быстрее, чем есть, потому что они вместе.
Сейчас они сидят полусонные в обнимку, очень редко перекидываясь словами. Сейчас поздняя ночь, да и они попали в зону турбулентности. Можно было бы просто поспать, но он делал так, чтобы Вите было не страшно. Успокаивал ее своим присутствием и прикосновениями.
Самолет сильно тряхнуло. Вита дернулась и села. Посмотрела на сонного парня.
—Что.. что это было?
—Мы в зоне турбулентности, это нормально.
Снова, только уже сильнее.
—Ань.
—Все хорошо, Вит. Это нормально.— он сел для того, чтобы взять ее голову в свои руки и положить обратно на грудь. И его руки были на пол пути, как..
Самолет снова тряхнуло, снова сильнее. Еще сильнее. И еще сильнее. Еще один мощный толчок и салон самолета померк в густой темноте. Погасла тусклая подцветка, которая была. Совсем ничего. Только очередные непонятные толчки, которые становились неимоверно сильными. И шум. Сильный шум.
Десять секунд и по входам остановились стюардессы с фонарями в руках. Что-то не так, точно не так.
—Ань..
А стюардессы начали кричать. Кричать команды. Повторили, где находятся аварийные выходы. Сказали, что снять с себя.
—Возникли неполадки, возникли неполадки, просьба не волноваться и быть готовыми к жесткой посадке!
Ужасная тряска и непонятный вой продолжали наполнять самолет. Все происходило слишком быстро.
Вдруг показалось, что самолет вовсе начал падать. Показалось же? Непонятно. Голова резко пошла кругом, ничего было не понятно и толком не слышно. А стюардессы заново начали разгонять те же правила на русском.
—Ань!— Вита начала плакать. Что-то не так. Ей очень плохо. Ее брала сильная паника и внутренние ощущения.
—Не бойся, все хорошо!
В темноте он нашел ее лицо. Трясущимися руками начал вытирать ее слезы. Он и сам был в курсе, что что-то точно не так, и сам был на грани слез. Все быстро, слишком быстро и непонятно.
Стюардессы перешли на английский язык, они ели-ели держались между проходами с долбаными фонарями в руках, все равно было ничего не видно, только приглушенный инструктаж и панические крики пассажир.
—Ань!
—Я здесь, я с тобой! Ничего страшного не случится!
Оба кричали, чтобы слышать друг друга. Он начал прижимать ее к себе, а она начала выбираться из его хватки.
—В какой части сидит мама?!
—Вита, сядь, пожалуйста! Все будет хорошо, нужно сохранять места!
—Ань!
—Вит! Я тебя люблю! Послушай меня, пожалуйста!
Он потянул ее на себя, прижимая, она дала ему волю ровно на одну секунду, а затем снова начала выпутываться. Он схватил ее за лицо, чтобы поцеловать, чтобы так успокоить. Тянул кричащую девочку на себя и тянулся к ней. Тянул ангела как можно ближе к себе.
—Все будет хорошо!
Но все случилось слишком быстро... Настолько быстро, что он и не успел поцеловать своего ангела напоследок...
Больше не будет никаких родительских конфликтов. Он больше не будет забирать плачущую с дома, подальше от ругани, и успокаивать. Они не будут курить вместе по пути. Они больше не будут проводить время, теперь уже, с общими друзьями. Не случится того, что было до этого предрешено за них. Родители не разведутся, хотя должны были. Сводные брат с сестрой не будут искать способы, как видеться чаще, проживая по разным адресам. Они не будут гулять тайком от родителей, которые специально будут забирать их со школы. Они не будут иметь поддержку в виде друг друга за стеной. Они не отпразднуют Новый год вместе в Ярославле, вместе с остальными ребятами и Миланой. Они не будут жадно целоваться в школьном туалете в тайне от всех. Она не сыграет ему на гитаре. Он не защитит ее имя перед Марком, потому что тот сольет поддельные обнажение фотографии своей бывшей девушки. Они не будут расследовать, где будут пропадать родители. Они не узнают, что родители вновь проводят время вместе. Не узнают, что те снова сошлись. Он не возьмет ее за руку и не скажет: «Давай убежим?». Наконец они не решат сбежать от родителей в другой город, в Ярославль. Не начнут свою новую жизнь, новую жизнь с чистого листа. Он никогда ее больше не поцелует. Никогда не обнимет. Никогда не возьмет за руку. Он больше никогда не посмотрит в ее глаза, не увидит там ангельское созерцание. Никогда. Их любовная тайна умрет одновременно с их сердцами.
***
—Этой ночью самолет SU6855 сообщением Санкт-Петербург - Москва потерпел крушение из-за неблагоприятных погодных условий и неисправности двигателя. Выживших нет, просьба принять близким большие соболезнования...
От автора: тгк myaaa1a
Фото тгк в начале части!
Последняя и вынужденная часть этого фф.