Глава 10
Ариатар
- В порядке, лап? - при нашем появлении черный дракон подскочил с лавочки, на которой сидел возле кабинета директора. Впрочем, не он один – все его так называемы сокурсники, а точнее восьмерка, ранее известная своими выходками как «омерзительная семерка» находилась здесь. За исключением вампира. И дальнейшие пояснения Кейна пролили свет и на эту сторону вопроса. – Ну слава ежикам святым... Кизара пришлось усыпить, а то рвался, как я навстречу свежим плюшкам. Сколько он не жрал, интересно?
- Долго, - тихо вздохнула грустная белокурая девушка, неплохой ментальный маг, обнимая себя за поникшие плечи. – Не было возможности выйти в город. А в Академии вампирам питаться запрещено.
Негромкая усмешка сорвалась с моих губ сама собой, вызвав у не сумевшей сдержаться Саминэ легкий предательский румянец. Впрочем, укоризненный взгляд я проигнорировал, оставив смущенного вампиренка среди ее друзей, без стука толкнув дверь в кабинет Сешꞌъяра.
Да, подобный запрет действительно существовал и действовал в стенах академии... вот только мне на него было глубоко плевать. О его нарушении золотой дракон знал давно и не собирался на него влиять, понимая, что леди Эльсами ТаꞌЛих небезопасно покидать владения Гильдии Некромантов. К тому же, чужая кровь всё равно окажется напрасно пролитой – после моей ни одна другая не принесет никакой пользы, одно лишь раздражение, подобно стакану воды после бокала изысканного вина.
К тому же... Саминэ неплохо себя контролирует, и это самый весомый из аргументов в пользу разрешения вопроса о ее пропитании. И сдерживается она исключительно из боязни навредить мне...
Пожалуй, осознание этого стоит всего произошедшего за последнее время, и именно оно несколько поуменьшило мое собственное желание свернуть чью-то шею.
◦ И именно поэтому, ответив поворотом головы на кивок Главы Гильдии, сидящего в кресле за своим столом, я молча занял место около окна, привалившись плечом к книжному шкафу. Всё остальное пространство было занято магистрами и архимагами, включая несколько ненавистных мне лиц.
- Упырь знает что, - помассировав переносицу, один из наследников правящего рода золотых драконов откинулся на спинку кресла, в котором сидел. И хмуро произнес, не глядя на коллег по цеху. – Второкурсниками пробита защита Академии. Бывший директор выпущен на свободу, мертва адептка третьего курса. По слухам, в городе пропадают полукровки, а вчера ночью был выстроен портал из чистой магии Хаоса. И весь этот бедлам вертится вокруг кучки второкурсников... И никто не может найти внятного объяснения происходящему. Как это понимать?
- Я давно говорил, что с омерзительной семеркой, а теперь и восьмеркой, нужно что-то делать, - вытянув ноги, устало выдохнул Малаксар де Арк. – Слишком много проблем, слишком много неприятностей. Сколько можно с ними возиться, директор? Смерть ученика уже не тянет на безобидную шутку. Их надо отчислить!
- Наиглупейшая шутка из всех возможный, Малаксар, - хмыкнул дракон-некромант, постукивая выступившими когтями по мягкому подлокотнику. – Ты пытаешься меня убедить в том, что второкурсникам под силу снять зачарованные цепи с ослабленного упыря?
- Эльфийка призналась, что она вытащила из стен защитные амулеты, - небрежно поигрывая тонким стилетом, усмехнулся Лаур Джавир, темный эльф, полукровка. Один из известных магистров, он был талантливым некромантом... и отличался своей ярой ненавистью к женскому полу. – Снять цепи мог кто угодно, они не стали бы особой помехой. В том числе их мог скинуть и сам упырь. Как бы то ни было, но у нас на руках имеется неучтенный труп ученика. И кто-то должен за это ответить. У вас небольшой выбор, директор: Гильдия призовет к ответу либо проблемных адептов... либо вас.
- Если не найден будет истинный виновник, - усмехнулся Сешꞌъяр, никак не проявив своего волнения. По моим губам против воли пробежала усмешка – дракон всегда мастерски скрывал свои чувства. Тем более сейчас, когда прекрасно распознал некий непрозрачный намек на то, что из-за подобного происшествия его власть и влияние в Гильдии может пошатнуться. – У истощенного упыря не было сил, чтобы порвать зачарованные мною цепи. Кроме того, снять их не смог бы никто из живых, обладающих даром некромантии. Так что либо это сделали целители, либо... кто-то проник извне. Учитывая пробитую брешь, я склонен ко второму варианту.
- Как бы то ни было, но провинившиеся адепты должны покинуть Академию, - хриплый, резкий голос Мегары разрезал повисшую в кабинете задумчивую тишину. – За многочисленные нарушения Устава!
- Да неужели? – иронично выгнув брови, поинтересовался дракон, глядя на ятугаршу. Сложив пальцы домиком, он иронично спросил, сам того не зная, ненамного опередив меня. – И за какие прегрешения?
- Пьянка, проведение запрещенного ритуала, нарушение комендантского часа, брешь в защите, - перечислил Малаксар, внезапно вспомнивший о собственной занимаемой должности ректора Академии. – Это не считая последствий их разгульного поведения! Мы вынуждены их отчислить, Сешꞌъяр. Иначе проблем не избежать.
- Проблемы мы наживем, если стены Академии покинут те, кто своими действиями заслужил благодарность не последних людей мира сего, - усмехнулся Глава Гильдии. И, видя направленные на него взгляды, снизошел до пояснений. – Сегодня утром я получил письмо, в котором Повелитель Эштара выразил официальную благодарность перечисленным вами адептам, за помощь правящей династии прошло ночью. Именно по просьбе правой руки правителя демонов был открыт портал, следовательно... Вы знаете, что это значит. Даже если «восьмерка» и виновата, исключить мы ее не можем. К тому же, их вину еще нужно доказать.
Я мысленно поаплодировал находчивости старшего брата. Не сомневаюсь, что именно он попросил отца написать это письмо, решившее в один миг все устроенные им и Сайтосом проблемы... Как и не сомневаюсь в том, что за вчерашнюю ночь и остальное им придется еще долго расплачиваться.
Отец, когда нужно, умел быть весьма... изобретательным в выборе единственно-верного наказания. Что ж, двум запойным членам моей семьи остается только посочувствовать. И послать открытку с соболезнованиями, когда их коснется хрупкая рука моей матери, наверняка уже знающей о случившемся.
- Иными словами кое-кто надавил на могущественного предка, дабы защитить сопливую вампирку с очаровательными глазками, - темный эльф неприкрыто скривился, откровенно выражая свое отношение к данному известию. – Замечательно.
- Я бы на твоем месте поостерегся давать волю словам, Джавир, - небрежно бросил, игнорируя предупреждающий взгляд дракона-некроманта, по всей видимости, не слишком желающего слышать очередной виток споров. – Некоторые из них могут дорого тебе обойтись.
- Мальчишка, - сузив глаза, эльф повернулся ко мне в пол оборота, и стилет замер между его пальцев. – Ты...
- Не стоит забывать, с кем ты разговариваешь, Джавир, - в голосе Главы Гильдии послышалось холодное предупреждение, достаточное для того, чтобы магистр откровенно скривился. - Перед тобой не просто адепт, а наследный принц Сайтаншесса. Впредь я бы посоветовал осторожнее выбирать слова как в его адрес, так и в сторону Повелителя эрханов. В следующий раз они могут стоить тебя если не жизни, то языка.
- Но он прав, директор! – ятугарша, воспользовавшись темой, удачной для нее, решила добавить разговору остроты. – Адепт сейт Хаэл переходит все допустимые рамки. Принц он или нет, но никому не позволено нарушать установленные правила! Его желание выгородить Эльсами ТаꞌЛих похоже на навязчивую манию!
- Кажется, превышение ваших полномочий мы уже успели обсудить ранее, леди Мегара Раис, - по моим губам пробежалась усмешка. – По вашей вине была вызвана жажда двух чистокровных вампиров, что могло повлечь за собой серьезные последствия. К тому же... упырь мог вырваться из склепа, почувствовав запах свежей крови. И в таком случае, гибель адептки ляжет уже на вашу совесть.
- Как бы мне не хотелось признавать, - негромкий голос еще одного присутствующего здесь дракона стал полной неожиданностью даже для меня. Нет, Райꞌшат имел полное право присутствовать на собрании, но... – Но адепт сейт Хаэл может оказаться прав. Леди ТаꞌЛих благодаря полученной ране и запрету на лечение, потеряла много крови, и могла стать неуправляемой, как и ее сородич. Обвинения в сторону Эльсами беспочвенны, действия Ариатара вполне обоснованны.
Я понимал, что это значит. Давний, уже позабытый расчет оказался верен – черный дракон купился и явно заинтересовался юной вампиркой... Не мог ей не заинтересоваться. Но только если раньше подобное известие принесло бы ничего, кроме удовлетворения, сейчас оно вызвало во мне лишь глухую ярость и раздражение.
- Свет клином сошелся на пресловутой жрице Латимиры, не иначе! - темный эльф не был бы таковым, если бы не продолжил гнуть свою линию, ядовито поглядывая на присутствующих. – Может, кто-нибудь мне объяснит данный феномен? Кстати, а что Его Высочество вообще здесь делает, директор?
- Не все, как вы, хотят свесить вину на молодую, неопытную вампирку, магистр Джавир, - я хмыкнул, откровенно забавляясь его неприкрытой ненавистью к женскому полу. Меня его личностные мотивы не касались и, если бы речь шла о ком-то другом, я предпочел промолчать. Но, увы, он выбрал для себя не ту жертву, на которую можно спустить всех собак. - До тех пор, пока леди ТаꞌЛих находится в этих стенах и не закончит свое обучение, она моя подопечная. Кроме того, за этими стенами ее единственным официальным опекуном является не кто иной, как Владислав ТайꞌРиш. Поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам следить за своими словами, иначе рискуете обнаружить однажды занятный яд в своей еде... или эльфийский полуторник в груди.
- Только давайте без угроз, а? – обреченно вздохнул Малаксар, пока директор, откровенно наслаждающийся отчетливым скрипом зубов эльфа-сексиста, не спешил вмешиваться в наше милое... общение.
- Действительно, - недовольно произнесла Лютиция, магистр прикладной некромантии, до этого предпочитающая наблюдать со стороны. – Раз вины леди ТаꞌЛих нет, оставим эту тему. Сейчас важнее выяснить, что именно послужило причиной освобождения упыря из склепа. Нужно дождаться, пока группа магистров во главе с Владиславом исследует полигон. К сожалению, нежить ушла, и неизвестно, кто еще может пострадать.
- Нам остается только ждать, - согласно склонил голову директор Сешꞌъяр. И, подавив вздох, попросил. – Ариатар, будь добр, позови эту восьмерку... попробуем пока выяснить, что же там на самом деле случилось.
Хмыкнув, я оттолкнулся от стеллажа, направляясь в сторону двери, уже зная, что ни дракону-некроманту, не остальным магистрам не удастся добиться ничего.
Я прекрасно понимал, что у всей восьмерки разом не хватило бы сил, чтобы пробить Грань и выстроить туда портал. И не сомневался, что к довольно-таки искусному плетению больше всех приложила руку моя собственная подопечная, только у нее для этого были нужные знания и присущая ей от рождения аккуратность и последовательность. Вот только...
Плетение напитывал кто-то другой. Тот, чью остаточную силу не смогли засечь даже мы с Владиславом.
И кем бы он ни был, сдавать его преподавателям известная компания некромантов явно не собиралась...
Эльсами
«Кей, подожди... Ну подожди же!».
Не успела.
Злой дракон, не слушая меня, уже выпрыгнул в окно, чтобы этажом ниже, извернувшись запрыгнуть прямо в стену, прикрытую иллюзией. Качнув головой, я, не сбавляя шага, прыгнула следом и... врезавшись в стену, вдруг ставшей вполне осязаемой, свалилась на землю с высоты второго этажа! Благо успела извернуться в воздухе, и вместо ожидаемого удара спиной, приземлилась на ноги, не совсем удачно, к сожалению. Не сумев устоять, перекатилась по старой грязной брусчатке и, ругнувшись, с силой ударила по ней кулаком.
Проклятье!
Кейн меня не слушал. Мои окрики, уговоры, просьбы послушать, остановиться, разобраться – все это он пропускал мимо ушей, пребывая в состоянии крайней ярости. Более того, ослепленный ею, он пошел на крайние меры – заблокировал нашу с ним связь, и даже более того! Закрыл проход в старый корпус, чтобы я не смогла его остановить и помешать!
После тщательного и продолжительного допроса в кабинете директора черного дракона как будто подменили. Не знаю, в какой именно момент его переклинило, но он явно с трудом дождался окончания разговора, после которого буквально вылетел в коридор, ничего и никому не объясняя. Ребята только переглядывались в растерянности, но предпринимать ничего не спешили, видимо, решив оставить все как есть. И только я побежала следом за ним, всеми фибрами души чувствуя, что добром это не кончится. И волновалась не зря! Некромант успел только обмолвится, точнее прорычать сквозь зубы, что знает, кто виновен в смерти адептки третьего курса...
И, судя по тому, где я находилась сейчас, почему-то выбор дракона пал на Таську!
Идти в обход – банально не хватало времени. Никаких других путей я не знала и, все, что мне оставалось сейчас, это грубо разрушить иллюзию стены, «окаменевшую» стараниями Кейна. Аккуратно ее распутывать и перестраивать я не могла тоже, каждая секунда была на счету. Я прекрасно помнила состояние как и дракона, так и приведения, и понимала, что последний, в случае нападения долго не продержится!
Но единственным, что я никак не могла понять, опуская банальный силовой удар на иллюзорную каменную кладку – от чего взбесился Кей. Почему он решил, что именно Тас виноват в произошедшем? Что именно подтолкнуло его к подобному решению? И как... как он вообще мог в это поверить?
Тася не стал бы выпускать упыря из склепа, ни за что! Может у него и сохранилась мстительность, присущая всем некромантам, и она со временем загробной жизни только усилилась... Но это никак не отменяло его умение здраво мыслить! Он же не мог не подумать о последствиях, который коснуться нас в первую очередь, а ведь наша восьмерка – единственные, кто никогда не сообщит преподавателям о существовании в стенах академии приведения высшего порядка. Даже осознавая всю степень опасности!
Да и потом... все чувства интуита твердили о невинности Таськи. Почему же Кейн не стал меня слушать?!
Разозлившись, я вложила куда больше сил, чем требовалось – иллюзорная кладка осыпалась вместе с настоящей, с диким грохотом, образовав в стене внушительную дыру. Наверняка создатель этого заклинания сейчас получил приличный откат, но у меня просто не было выбора. Я непременно извинюсь потом перед Нэдом и все ему объясню. Сейчас же...
Умение лазить по отвесным стенам никогда не входило в число моих любимых. Да и потом, вампир я или нет? Нечеловеческая скорость, сила, плюс злость на друга – благодаря этому на второй этаж я просто напросто запрыгнула, отойдя подальше от обломков, чтобы взять небольшой разбег. Конечно, куда проще было бы воспользоваться крыльями, но увы и ах, они почему-то до сих пор никак не желали появляться.
Я торопилась, почти переходя на предел возможностей. И успела вовремя.
Едва влетев в тот самый зал, все инстинкты во мне буквально завопили об опасности, а развитый рефлекс взял свое – летящее в меня заклинание я успешно отбила щитом. И только потом, когда ловчая зеленоватая паутина осыпалась пылью у моих ног, смогла осмотреть окружающее пространство.
Тишина давила на уши.
И в ней, из самого дальнего темного угла, послышался голос, больше похожий сейчас да низкий, глухой рык:
- Зачем ты вмешиваешься, Эльсами?
«Кей, перестань... пожалуйста».
Никогда не подозревала, что собственный голос даже в мыслях может дрогнуть. Того забавного, говорливого, неугомонного паренька я сейчас просто не узнавала. Из темноты, в узкую полоску света, бьющую откуда-то из потолка, из трещин на крыше, шагнул уже не некромант. Нет, что-то человеческое в нем все равно угадывалось, однако...
Очертания его фигуры плыли и дрожали, словно он вот-вот обирался менять свой облик. Едва сдерживаемая магия искрилась на кончиках пальцев, на миг казалось, что она играет уже на черных когтях. Лицо Кейна почти полностью скрывала тень, и лишь пылающие янтарным светом глаза с вертикальным росчерком слишком ярко выделялись, едва не заставляя меня вздрогнуть.
Сейчас мой друг был опасен, как никогда.
Еще не дракон, но уже не человек...
«Кей... Что с тобой случилось?».
- Со мной что случилось? – в голосе дракона рокочущие нотки перемешивались со злой иронией. – С тобой что случилось, Сами! Почему ты его защищаешь?
«Почему ты нападаешь?»
В глаза дракона я смотрела без тени страха, искренне не понимая причин, и всей душой желая получить ответ на этот вопрос.
- Ты не понимаешь? - смех Кейна звучал жутковато, откликнувшись мурашками, пробежавшими вдоль позвоночника. Мои пальцы едва заметно дрогнули, но были остановлены усилием воли до того, как хоть немного потянулись к парным саям, заткнутым за пояс. Я понимала четко, как никогда раньше – некромант сейчас опасен. По-настоящему опасен!
Но еще четче я осознавала, что не хочу вступать с ним в бой. О том, на чьей стороне правда, и кто сильней, я предпочитала не задумываться совсем...
«Кей...»
Шорох, и в полосу света шагнул мой друг... Чье лицо совсем не напоминало его прежний облик. Смотреть в эти прищуренные, янтарно-желтые глаза с росчерком вертикального зрачка было почти невыносимо. И этот взгляд, жесткий, парализующий, внимательный, завораживающий и страшный одновременно – самое худшее, что мне приходилось когда-либо видеть.
Пожалуй, испугаться подобного в лице врага можно. Но друга?
- Все просто, Эльсами, - его голос звучал ровно и спокойно. И от этого становилось только больней. – Ты слышала золотого дракона. Никто, из живущих в академии, обладающих даром некромантии, не смог бы снять заговоренные цепи с упыря.
«Но...».
- Никто из живущих, Эльсами!
Меня будто по голове ударили. В памяти невольно всплыли наши вчерашние приключения и открытие портала, который не смог бы сотворить никто из живущих на Аранелле...
Воздух со свистом вырвался из легких.
Нет...
- Да, Эльсами, да, - дракон усмехался. Дико, жутко. – Больше никому подобное не под силу. Живой некромант не смог бы снять цепи. Но не мертвый!
« Ты думаешь, Тас освободил директора? Но Кей, это же глупо! Зачем это ему?».
Дракон неожиданно рассмеялся, запрокинув голову.
- Хранители... Как же ты наивна, Эльсами! Он – не просто призрак, он нежить высшего порядка! Высшего! Злоба и месть в его натуре. Он далеко не тот милый мальчик, каким ты его видишь!
Хранители... Хранители... Хранители!!
«...Своей шалостью вы разбудили чей-то гнев и черную зависть, а она еще никого до добра не доводила. Прежде чем рубить сгоряча, когда появится на то повод, подумай, как следует...».
Смех Кейна оборвался до того, как воспоминания перед моими глазами успели померкнуть. Так вот, что имел ввиду Авалон... Вот, зачем он приходил! Он просил не действовать на эмоциях, а подумать, значит, Таська действительно не причем!
Мы разбудили чью-то зависть, и кто-то решил подставить нас, ведь именно мы вытащили амулеты из склепа и пробили брешь в защите! Сегодня преподаватели действительно обвинили нас в произошедшем и, если бы не директор, приказ на исключение подписали бы мгновенно. О существовании приведения же вообще не знал никто!
К тому же, зачем так подставляться самому Таське? Ему это не выгодно, ведь мы – единственные, с кем он может поддерживать связь, не боясь быть уничтоженным...
- Ты настолько веришь ему?
Вопрос застал меня врасплох и я кивнула быстрее, чем успела об этом подумать. Я интуит. Я никогда не опираюсь на суждения и логические выводы. Я просто чувствую, где на самом деле правда, в какую сторону стоит двигаться и как быть. И сейчас я всеми фибрами души ощущала твердую уверенность - приведение некроманта ни в чем не виновато.
- Почему, Эльсами?
«Потому что...».
Договорить я не успела.
- Хватит. Я сам могу ответить.
Полетевшую в приведение очередную ловчую сеть я отбила, не задумавшись, просто поймав ее на саи, молниеносно выхваченные из-за пояса. Примесь амарилла сделала свое дело, и заклинание просто осыпалось на пол горстью зеленых искр. Мне хватило всего взгляда, чтобы заметить, на сколько до сих пор слаб Таська – почти полностью прозрачный, мерцающий, поникший...
Вчерашний портал высосал из него все силы, на снятие цепей, зачарованный единственным в мире золотым драконом-некромантом, он был просто не способен. И если не принимать в расчет слова Авалона, даже этого достаточно для верных выводов.
Но почему же этого не видит Кейн?
- Уйди, Эльсами, - не знаю, что повлияло на дракона, но злость его, казалось, только усилилась, а пальцы сжимались в кулаки, глядя на меня, вставшую между ним и безмолвным приведением. – Уйди...
Нет!
- Упрямая девчонка! – выругался дракон, и на миг мне показалось, что зрачок в его глазах дрогнул, принимая прежнюю, свойственную человеку форму. – Ты понимаешь, что он представляет для тебя угрозу? Что если это действительно он, тебя выдворят из академии? Из академии, покинув которую, ты будешь обречена на смерть?!
Я удивленно моргнула, чуть опуская руки с оружием. Так дело... во мне? Не в мнимом предательстве, ни в разочаровании или еще в чем-то, а в том, что Кей беспокоился... обо мне?
Нет, дракон и раньше проявлял заботу, порой в странной и необычной манере, больше напоминающей некое помешательство, чем дружеское неравнодушие. Но раньше его поведение хоть и казалось несколько странным, до уровня паранойи оно еще не доходило! Хотя теперь я не могу назвать его выходки даже так, ведь с каждой минутой его странное рвение меня защитить от всего и сразу походит на...
Инстинкт.
Похоже, данная мысль пришла в голову не мне одной. Едва я встретилась взглядом с тяжело дышащим, порядком разозленным драконом, как он замер, удивленно моргнув. Раз, второй, третий, а после...
Его лицо вдруг приобрело самое что ни на есть удивленное, даже шокированное выражение, а глаза стали прежними – зелеными, с вкраплением золотисто-желтых точек. Словно до него самого только что дошла столь очевидная истина.
Меня сделанный вывод не шокировал. Совсем! Он воспринимался почему-то как что-то само собой разумеющееся, понятное, обыденное. Просто... немного неприятное, наверное. Но я даже не злилась на друга, хотя стоило бы.
И даже не удивилась, когда черный дракон, выругавшись вслух, вдруг... растворился в полумраке подвальных помещений.
И только когда угасли последние всполохи мгновенного перемещения, я опустила руки, продолжая сжимать в руках парные саи. Опустила, невольно выдыхая с облегчением, сделала шаг назад и тут же сползла вниз по стене, замирая на корточках, низко опустив голову.
Оказывается, за сегодняшний далеко не простой день, тяжелый скорее эмоционально, чем физически, я успела страшно, просто дико устать. Похоже, мое обучение в академии будет несколько... сложнее, чем я рассчитывала.
- Зачем? – напротив меня, с пустым, без укора таким же уставшим, как у меня, взглядом, белесым полотном завис Таська. От него не исходило никакой угрозы, он не был зол или расстроен. Он, похоже, просто искренне не понимал, почему же я за него вступилась. Не удивительно – мало кто на моем месте решился бы на что-то подобное.
Вместо ответа я просто пожала плечами, не желая пояснять прописные истины или же доказывать свою правоту.
В его виновность я не верила и все тут. И пускай весь мир твердит об обратном.
Сколько так сидела, не знаю. Таська безмолвной полупрозрачной тенью притулился рядом, приняв такую же позу, сидя на полу, вытянув свои призрачные ноги, задумчиво глядя в никуда. Разговаривать не хотелось, двигаться тоже. Единственное, что я сделала – чуть приоткрыла каналы собственной силы, подпитывая наше приведение, не став восстанавливать оборванные плетения. Сомневаюсь, что на подобное хватило бы концентрации, да и Тас вряд ли бы сейчас смог мне довериться полностью, как раньше. Во всяком случае, не раньше, чем осмыслит произошедшее.
И я заодно.
Я не сразу уловила тот момент, когда приведение успело исчезнуть. Казалось, вот он тут, рядом, а вот его уже просто нет. Не совсем понимая причину его ухода, я оглядела темное, пустующее помещение, нахмурившись, когда вампирское зрение уловило едва заметный синий отблеск. В заброшенной зале, где не было никаких драгоценностей и в помине, подобное явление казалось странным. И до меня ни сразу дошло, что неяркое свечение находится на уровне моей собственной груди.
В вырезе рубашки мягко мерцал, переливаясь, сапфир в центре амулета. Лишь потом, стоило мне достать его, легонько сжимая в ладони, далеко в коридоре послышались чьи-то приглушенные шаги. Кто-то шел по пустующим коридорам бывшего учебного корпуса, особо не скрываясь, даже наоборот, слишком ясно давая о себе знать.
И, хотя вариантов личности, искавшей меня, хватало, я догадалась, кто это, еще до того, как напротив меня встал наследник Сайтаншесса собственной персоной.
Подавив вздох, следом пришлось подавить желание уткнуться носом в колени, подтянв их к груди. Демон рассматривал меня недолго. Он даже усмехаться не стал, просто опустился, упираясь одним коленом в пол, негромко, , мягко укоряя:
- Ну и во что ты на этот раз взялась, Саминэ?
Носом я все-таки шмыгнула. И, уцепившись за протянутую мне ладонь, перебралась ближе, обхватив эрхана руками за шею, пряча лицо у него на груди, чувствуя, как на спину легли его руки, слегка поглаживая и успокаивая.
Удивительно только, как в последнее время Ари стал чувствовать мое настроение... Ему для этого даже не нужны были мои слова. Да и сейчас они стали бы напрасными –место усталости и грусти постепенно занимало ровное тепло, исходящее от тела демона.
Моего демона.
- Самине?
Подняв голову, я посмотрела в сапфирово синие глаза демона, который понимал меня, как никто другой. Но сейчас я не видела в них привычной усмешки, иронии или одобрения. В глазах наследного принца Сайтаншесса творилось что-то, чего я не замечала никогда раньше.
- Догадываюсь, что сейчас не самое удачное время, но... Я хочу тебе кое-что показать. Я должен был сделать это раньше, - негромко и как-то болезненно усмехнулся демон, касаясь ладонью моей щеки. – Но не смог.
Я нахмурилась, совершенно не понимая, о чем идет речь. Не смог? Ариатар сейт Хаэл и чего-то не смог сделать? Я всегда искренне считала, что не существует вещей, неподвластных ему... И так оно и было. Всегда!
Что же изменилось теперь?
- Прости, Эльсами, - обхватив мое лицо ладонями, эрхан коснулся губами моего лба, прикрыв глаза. – Меньше всего я хочу причинить тебе боль. Но и дальше оставаться в неведении ты не можешь.
Я мягко отстранилась, нахмурившись еще больше, глядя в синие глаза демона, ища и не находя в них ответа. О чем идет речь? Чего я не знаю, о чем он мне не сказал? И как это связано с сегодняшними событиями?
Вместо ответа, горько усмехнувшись, Ари меня обнял, крепко прижимая к своей груди. Вокруг мгновенно всколыхнулась Тьма, медленно, чуть болезненно вытягивая из меня магические силы, перемещая нас в пространстве. Я так и не смогла привыкнуть к мгновенному перемещению и к его последствиям, но этот способ, не самый безопасный и менее приятный из всех, вовсе стал для меня сюрпризом.
Особенно, когда я, открыв глаза, пытаясь перетерпеть отвратительное ноющее чувство внизу живота, осмотрела конечную точку нашего перемещения.
Им оказалось кладбище.
Арка над нашими головами, несколько ржавая, местами поросшая мхом и почти закрытая дикими вьющимися растениями вызывала подозрения, что погост порядком заброшен. Им пользовались достаточно редко, судя по виднеющейся едва протоптанной дорожке, замшелым, покосившимся мраморным крестам и позеленевшим надгробиям. Здесь встречались и редкие, достаточно старые склепы.
Девятый полигон я узнала сразу, хотя бывала на нем всего один раз, во время экскурсии, устроенной Риком по Академии Некромантии. Сюда не пускали адептов, здесь не проводились учения, здесь только хоронили погибших адептов, магистров академии, членов Гильдии или особо важных людей Мельхиора...
Эта часть кладбища пополнялась достаточно редко, и осознание этого заставляло невольно нахмуриться, снова глядя непривычно молчаливому демону в глаза.
Что мы тут делаем?
Ответа я не получила. Избегая моего взгляда, Ариатар молча взял мою руку, переплетая наши пальцы, и потянул меня за собой, на старую, едва заметную тропинку. Я хмурилась только, ожидая каких-либо объяснений, не получая их, но послушно следуя за эрханом.
Ему я не могла не доверять. И все же, в висках бился как прежде немой вопрос. Непонятная тревога кольнула сердце, когда вокруг возникали и исчезали надгробия, имена на которых уже стерло время, а погода разрушила некогда крепкий, блестящий гранит и мрамор. Чем дальше мы шли, тем свежее и целее становились могилы – ближе к ограде, высокому кованому забору, хоронили недавно усопших магов.
На миг мелькнула успокаивающая мысль, что, должно быть, Ари ведет меня к могиле убитой адептки. И только знания, полученные в этих стенах, твердили об обратном: пока не будет произведено полное вскрытие и допрос некромантами погибшей, ее тело вряд ли предадут земле. Тем более без обряда очищения, который проводили над всеми умершими адептами, чтобы их души не стали впоследствии мстительными призраками и не переродились в качестве упыря. Та темная целительница погибла этим утром, а обряд нельзя провести в светлое время суток...
В чем же тогда дело?
Эрхан остановился у одной из относительно свежих могил неожиданно, и я едва не налетела на него по инерции. И он молчал. Просто стоял молча, прикрыв глаза, ничего не говоря и не поясняя. Он просто стоял... а его рука, сжимающая мою, внезапно ослабела.
Я не знаю, что напугало меня больше, почему сердце внезапно глухо забилось в груди. Не трогая эрхана, абсолютно ничего не понимая, терзаемая догадками и тянущим чувством страха, я выступила из-за его спины, чтобы рассмотреть как следует злосчастную могилу. Ничем не примечательный, значительно просевший, но все еще высокий холм из глины и песка казался темным и... пустынным, заброшенным из-за отсутствия какой-либо травы и цветов. Забытым. Лишь крупные комья, мелкий сор и больше ничего...
Захоронению от силы было пару месяцев, но кто-то уже поставил на нем надгробие, не беря в расчет, что из-за усадки земляной породы оно может накрениться или завалиться совсем. Первые признаки уже были заметны – светлая полукруглая вверху мраморная плита с вкраплением темной крошки, слегка покосилась, левая сторона ушла глубже, чем правая.
На ней не было ничего. Ни дат, ни памятной надписи, ни строк прощания... Только скупая фраза обычным шрифтом, написанным впопыхах неровными рунами, обозначающая имя почившей с миром.
«Самина Та'Лих».
Сердце, дрогнув, пропустило удар.
Что?..
Сердце с силой ударилось о грудную клетку, отдавшись стуком в висках, в голове образовалась пустота, а ноги вдруг стали ватными. Я перевела взгляд на демона, все еще не понимая происходящего, душа металась в панике, не веря, не понимая, что происходит, но разум уже знал ответ на все мои вопросы.
А Ари, он...
Впервые в моей жизни Ариатар сейт Хаэл, наследник страны демона, сын великой Сайтаншесской Розы... отвел взгляд. Он не смотрел мне в глаза, и лишь его пальцы чуть дрогнули, словно он хотел коснуться меня, а после сжались в кулаки, всего на миг так, что побелели костяшки и... безвольно повисли.
Голос демона звучал глухо и слишком спокойно, отстраненно, а взор по-прежнему направлен на могилу:
- Я не смог сказать тебе раньше, Эльсами. Леди Смина Та'Лих умерла в ту ночь. Я не успел помочь, погибли все твои сопровождающие. Я смог спасти только тебя, а твоя мать.... Перелом позвоночника и темноэльфийский полуторник в сердце не сможет пережить ни жрица Латимиры, ни чистокровный вампир. Прости, Эльсами. Когда я оказался над площадью Мельхиора, она уже была мертва.
Нет... Нет!
Я не могла пошевелиться, смотря на эрхана... и не видя ничего. Я не хотела этого слышать, не хотела осознавать, не хотела верить... Не могла. Я просто не могла этого признать! Сердце билось о грудную клетку, разбиваясь в кровь о ребра, от нехватки кислорода кружилась голова, и внутри нее билась предательская, разрывающая душу мысль.
Моя мама мертва.
Понимая, нет, чувствуя, что от Ариатара я не добьюсь больше ничего, шагнула вперед, не осознавая, что творит собственное тело. Демон не стал мне мешать, да и вряд ли смог сейчас сделать хоть что-то. Перед глазами, не смотря на скачущее в такт ударам, смазанное зрение, слишком ясно предстали написанные на могильной плите руны.
Мама...
Я не поняла, когда с моих губ сорвался всхлип, и был ли он слышен. Только резкий, рваный выдох, судорожно прижимаемая ко рту ладонь и слезы, жгущие глаза.
Мама... там, под слоем земли и глины, похоронена моя мама...
Нет. Не может быть... Нет... Нет, нет, нет!!!
И лишь тихий шелест ярко-желтой листвы над головой, слишком громкий и слишком спокойный, как никто другой твердил об обратном.
Мама...
Я уже не замечаю ничего, что происходит вокруг и за моей спиной. Не вижу, не слышу и не хочу знать. Не чувствую, как собственные ноги ведут меня вперед, к самому надгробию, как подгибаются колени, ударяясь о затвердевшую землю. Не слышу, как осыпаются с небольшого холма крупные и мелкие камни, не чувствую, как от сырости мгновенно промокают штаны на коленях, как припекает еще теплое осеннее солнце через темную ткань моей рубашки.
Жизнь вокруг, словно издеваясь, идет своим чередом, но для меня, кажется, она отныне не имеет никакого смысла, ни прелести, ни радости. Для меня жизненный круг остановил свой бег. Та, которую я любила больше жизни, сейчас лежит бездыханная, погребенная под толстым слоем земли...
Мама!
Слезы капают на грудь, искажая взор, а трясущиеся пальцы касаются белого мрамора. Серебряные ногти слабо ведут по поверхности, кончики пальцев чувствуют каждую шероховатость и трещинку, слишком ясно запечатлеваясь в памяти. Слишком чувствительно, слишком четко, слишком... правдоподобно, чтобы быть сном.
Дрогнувшей рукой касаюсь кривоватых рун, складывающихся в руны, означающих имя моей матери. Вторая рука зарывается в плотную землю могилы, ногти натыкаются на преграду, разбивают камень и вонзаются ладонь, порождая из моей груди очередной болезненный всхлип. Болит не тело, нет.
Боль потери сильнее ее. Слезы катятся по щекам, сердце судорожно ударяется в последний раз и перестает биться совсем, и в груди разливается жгучая, свинцовая боль...
Мама... Мама... Моя мама!!
Не могу... Я не могу в это поверить, не хочу! Только не она! Она ведь сильная, смелая, ловкая, одна из самых умных женщин империи, одна из лучших Жриц! Она не могла вот так просто умереть, она не могла сдаться, она не могла покинуть этот мир, она не могла бросить меня! Не могла!
Но разум предательски нашептывает, что все это неправда. Она мертва. Моя мать, одна из величайших подданных темноэльфийского Владыки, первая красавица при дворе, умелый маг и политик, одна из лучших преподавателей академии, жрица, сильная, несгибаемая, опытная и талантливая. Которая знала многое, которую знали все, которая смогла постоять за себя, которая не просила о помощи и никогда в ней не нуждалась...
Которая любила меня больше жизни, была моей поддержкой и опорой, моим единственным близким человеком, моей родной душой, моей каплей крови, моим смыслом и моей семьей...
Ее. Больше. Нет...
И она сейчас там, гниет под слоем земли и глины, прямо подо мной. Безмолвная, бездыханная, окоченевшая, завершившая свой жизненный путь так толком его и не начав.
Ногти впились в мраморную плиту, высекая икры, откалывая мелкую крошку, а с губ сорвался полувсхлип, полувскрик.
Я верила и не верила одновременно. Разум осознавал все до конца, но душа металась, разрываемая болью потери. Все мысли ушли, кровавая пелена боли и слез застилала глаза. Я уже не видела, не слышала, ни чувствовала, ни осознавала...
Где я, что я, с кем я, кто за моей спиной, да и если там кто-то вообще.
Слезы лились градом, я хрипела, не в силах справится с навалившимся на меня горем. Не смогла, да и не пыталась. Все, что я любила, что ценила, ради чего жила и существовала – все это оказалось вмиг разрушенным, навсегда погребенным на кладбище девятого полигона.
Я думала, что она выжила. Уцелела в той бойне, пришла в себя уже после, убежала, поправилась, и теперь скрывается, чтобы рано или поздно вернуться и забрать меня...
Я смутно помню ту ночь, но отчетливо помню ее слова, помню меч, пронзивший ее грудь, помню дикий смех ее убийцы, помню собственное отчаянье и боль. Я не хотела верить в худшее, надеялась и верила, но как оказалось, лишь тешила себя напрасными иллюзиями.
Мама... Как ж я теперь буду без тебя?
Я ведь все это время верила в лучшее. Терзалась сомнениями, не решалась спросить, отчаянно боясь услышать горькую, болезненную правду. Молчала и продолжала жить дальше, в самой глубине своей души лелея и согревая огонек надежды, дающий мне силы жить дальше. Верила, что мама жила, грезила наяву встретиться вновь однажды, обнять ее, услышать ее смех, почувствовать ее запах. Понять, что она все еще со мной, здесь, рядом, живая, родная, любимая...
Трусливая попытка уйти от реальности разбилась о холод и бездушие могильной плиты. Боль перемешалась с отчаяньем и слезами, кровью израненной души. Непереносимый ураган чувств поднимался внутри, грозясь неконтролируемым потоком магии выплеснуться наружу, уничтожая все на своем пути, но...
Во мне не было магии. Ни капли. Все безжалостно забрала Тьма, как Геката, не раздумывая, забрала душу моего единственного родного человека.
Неконтролируемая злоба и отчаянье выплеснулись наружу последней вспышкой, вминая в твердый камень перекрещенные парные саи. Застрявшие в мраморе наполовину, они теперь навсегда останутся со своей истинной владелицей, выпуклым рисунком над именем давая понять, кто на самом деле похоронен на девятом полигоне Академии Некромантии.
Я не знаю, сколько я просидела так, опустив голову, баюкая боль, тщетно пытаясь затянуть образовавшуюся рваную рану в своей душе. Мне было все равно, что происходит вокруг, жива ли я сама, и что будет со мной дальше. Наверное, появись в этот момент мой самый страшный враг, я бы даже не заметила, встретив его разве что горькой улыбкой...
И лишь теплый ветер, коснувшийся моего лица в невесомой ласке, заставил очнуться кошмарного от сна наяву, с трудом поднять заплаканное лицо и опухшие глаза, еда различающие силуэты вокруг. На миг мне показалось в касание ветра ласковое прикосновение ладони моей матери, а в пение пицц послышался ее голос...
Не знаю, что именно заставило меня встать. Пошатываясь, нетвердо стоя на ногах, машинально обхватив себя ослабевшими руками за плечи, я бросила прощальный взгляд на могилу своей матери и, развернувшись, побрела в сторону возвышающейся неподалеку академии, ужасающе прекрасной в лучах заходящего солнца. Среди могил и склепов я брела в полном одиночестве, да и вряд ли смогла бы заметить, появись хоть кто-то рядом.
Наверное, именно в тот момент, чувствуя себя опустошенной и разбитой, как никогда. И то и дело спотыкаясь, не глядя себе под ноги, поняла, что в этот день частично умерла и я сама.
Не знаю, зачем, но я брела в сторону общежития, абсолютно не представляя, как мне жить дальше. Да и...
Стоит ли жить вообще?
***
Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая проклятый город в красно-оранжевые тона. Освещая оживленные, стремительно редеющие улицы яркими красками, оно заставляло жителей Мельхиора, спешащих как всегда укрыться в своих домах, остановиться на мгновение и поймать лицом последние, не по-осеннему теплые лучи. Небесное светило словно ласкало уставших от постоянной борьбы за жизнь людей, давая им чуть-чуть свободы, ощущения покоя и немного счастья.
Никто из города некромантов не задумывался о внезапно возникшей странности, они просто наслаждались, впитывая столь редкие в этих местах крохи тепла и покоя...
Одинокая фигура на крыше общежития Академии Некромантии, стала единственной, кто не смог в полную силу оценить внезапный каприз природы.
Демон, стоящий на покатой черепице, лишь только искривил губы в болезненной усмешке, прикрыв глаза. Тонкий силуэт девушки, сломленной внезапно свалившимся на нее горем, едва ли не покачиваясь на ветру, до сих пор оставался перед его внутренним взором. Юная Жрица Латимиры покинула кладбище не так давно, скрывшись в комнате общежития, но эрхан так и не смог заставить себе вернуться туда же.
И дело не в том, что он не смог бы найти подходящих слов утешения, чувствовал себя виноватым в произошедшем или просто не сочувствовал ее утрате. Вовсе нет.
Он просто ясно осознавал, что через это испытание его воспитанница должна пройти в одиночку. Сама. В ее личном горе он, как это ни странно, был абсолютно лишним...
И поэтому ушел, едва только на Эльсами каменным грузом свалилось осознание произошедшего. Она не заметила произошедшего, вряд ли поняла и сейчас – есть вещи, в которых присутствие даже самого близкого человека будет бессмысленным.
◦ Однако заставить себя уйти далеко эрхан просто не мог, все это время безмолвной статуей застыв на крыше общежития, наблюдая фигурой, съежившийся от боли на свежей могиле. Он ненавидел себя. За молчание, за собственную беспомощность, за безучастие в ее судьбе. Ненавидел... Но все равно титаническим усилием воли заставил себя оставаться на месте, тем самым принимая единственно верное решение. И даже, убедившись в том, что Эльсами спокойно добралась до хорошо защищенной комнаты, все равно не нашел в себе сил последовать за ней. Хотел, да.
Но понимал - ей нужно побыть одной.
Неизвестно, сколько прошло времени, час или два. Солнце уже успело наполовину закатиться за горизонт, когда безмолвный наследник Сайтаншесса вдруг открыл глаза. Сначала в его спальне в общежитие, а после на крыше всколыхнулась Тьма. Стоило ей опасть, как в левой руке эрхана, бездумно вглядывающегося в постепенно замолкающий Мельхиор, возникла скрипка.
Лишь со стороны Ариатар казался спокойным, и лишь ему самому было ведомо, какая буря сейчас бушевала у него в душе.
Отточенным движением скрипка легла на плечо, подбородок демона привычно коснулся изящного корпуса. Без тени сомнений пальцы правой руки совершили едва уловимое движение...
Давно не отзывающий зачарованный смычок из железного дерева с Острова Драконов и волоса Харона, пегаса принцессы лунных эльфов, появился в руке самого бескомпромиссного из демонов Эштара.
Без промедления он лег на струны, последняя секунда тишины и...
Над Академией Некромантии разнеслись первые, несвойственные ей, немного громкие звуки скрипки, быть может, чуть резковатые, словно неизвестный игрок не брал свой инструмент в руки уже давным-давно.
Но секунда, другая, чуть меняется тональность и скрипка обретает полное звучание, четкое и ясное, уверенное. Обретает глубину, мягкость, становится тягучей, мягкой, тяжелой уютной пеленой неожиданно ложась на плечи всех и каждого.
На первые звуки, казалось, отреагировали все обитатели Академии.
Ожесточенный спор членов Гильдии оборвался на полуслове, стоило только мелодии разлиться в воздухе. Магистры и архимаги примолкли, невольно хмурясь, прислушиваясь, не понимая... и чувствуя, как начинают забывать о том, что говорили. Их дебаты теряют всякий смысл, а магия, уже колющая пальцы самым несдержанным молодым магам, растворяется в пространстве, уютным клубком сворачиваясь где-то в глубине души.
Возникшая глобальная проблема уже не кажется таковой и, глядя друг на друга, сначала недоуменно, прожженные жизнью мужчины, видавшие смерть во всех ее проявлениях, невольно начинают улыбаться, понимая, что в сущности, все это – пустяки и договориться можно всегда.
Даже самый ярый противник установленного главой гильдии режима вдруг ловит себя на мысли, что быть может, его намерения не совсем правильны... и недоуменно хмыкает, не понимая, с чего вдруг у него возникли подобные сомнения.
А зачарованная мелодия скрипки тем временем, становится лишь мягче, чувствительней, проникающей, если не в сердце, то в умы обитателей общежития. Вспыхнувшие то тут, то там ссоры вдруг останавливаются сами собой, и все маги до единого, переглядываясь, как зачарованные, вслушиваются в непривычные звуки. Они переглядываются, не решаясь заговорить, заготовленные заклинания меркнут, гаснут даже саамы яростные конфликты. Недавние спорщики самых разных рас и курсов, еще недавно готовые убить друг друга, чтобы доказать право сильнейшего, переглядываются и медленно подходят к распахнутым окнам коридора.
Неизвестная мелодии манит, зовет за собой, заставляет успокоиться и...
Каждый из некромантов вдруг осознает, что он сам, да и все вокруг, не так плохи, как кажется. Безмолвное примирение получается как-то само собой, и еще недавние враги внезапно с тихой грустью понимают, что делить им, в общем-то, нечего. Это непонятно, необъяснимо, невероятно, но...
Слушая нежные, низкие переливы скрипки, ссориться и доказывать что-либо уже не хочется. Просто не хочется и все. Странно, правда?
А мелодия, тем временем, не становится громче, все так же разливается нежной, чуть грустной песней на самой страшной из академий, переливается всеми оттенками печали, принося успокоение далеко не мирным местным жителем, вызывает трепет в самых черствых сердцах и, замолкать, кажется, не собирается ни на секунду.
Те адепты, чья злоба и ненависть еще не слишком коснулась души, терзаемые непреодолимым любопытством, незаметно отделяются от остальных и отправляются на поиски источника чарующих звуков. Его сложно определить, кажется, что скрипач играет на крыше, где-то совсем рядом, но...
Ни кому из желающих, жаждущих воочию лицезреть дивного музыканта, не удается обнаружить ни один из ходов на чердак. И даже те, кто в данный момент находились вне общежитий и корпусов, не могут рассмотреть ровным счетом ничего.
Крыши пусты, а загадочные переливы скрипки доносятся словно неоткуда и отовсюду одновременно.
Единственный в мире золотой дракон-некромант, едва первый звуки проникли в его кабинет через распахнутое настежь окно, моментально вскинул в голову. И, когда музыкальный инструмент, перетерпев первую неловкость своего владельца, зазвучал так, как положено и так, как никогда раньше, Сеш'ъяр изумленно вскинул брови, прекрасно догадываясь о личности, устроившей нечто подобное в самой столице бесконечных смертей.
С минуту вслушиваясь в мелодию струн, могущественный некромант повернул голову... и внезапно почувствовал успокоение в собственной душе. Его сын, ранее терзаемый кошмарами, преследующими его после смерти матери, теперь сладко и спокойно сопел, свернувшись клубком на кресле.
Поднявшись, глава гильдии некромантии укутал сына в плед и, коснувшись губами его виска, подошел к окну, веря и одновременно не веря в произошедшее. И хотя он понимал, что это ненадолго, прикрывая глаза, давая переливам скрипки полностью охватить себя, он чувствовал, как заживает и затягивается разорванная в ошметки душа, покалеченная и почти убитая потерей своей Равной.
С ее смертью дракон раз и навсегда потерял свои крылья, позабыл свое Небо...
И только незабываемая мелодия, дающая мир, покой и надежду, давала слабый шанс на что-то надеется. Возможность жить и не уйти за Грань вместе с Кораной ему дал его сын, в себя заставила вернуться давняя подруга, но успокоение, которого ему так не хватало, подарил сейчас своей игрой именно...
- Ари, - прикрыв глаза, покачал головой дракон-некромант, невольно улыбаясь.
Чистокровная вампирка, сильная некромантка, жрица Латимиры и просто хрупка девушка, сломленная внезапно свалившимся на нее горем, при первых звуках скрипки едва заметно вздрогнула и подняла голову.
Она не сразу осознала услышанное – нежная, проникновенная мелодия скрипки в подобном месте казалось слишком иррациональной. Неправдоподобной, игрой и бредом измученного, воспаленного сознания.
И все-таки, она была. И стоило только мелодии войти в силу, стать намного чувственней, искренней... внутри Эльсами вдруг что-то отозвалось. Слезы, все это время непрерывно стекающие по щекам вдруг закончились, а рваная рана в душе не исчезла, но словно перестала сочиться свежей кровью.
Невообразимо, но сердце перестало саднить так сильно, жизнь не казалась уже столь напрасной, а несчастье – необратимым. Чем мягче становился звук, тем глубже он проникал в душу, возрождая в ней что-то не столь давно потерянное. Надежду, веру, желание жить. Поддержку...
Словно неизвестный музыкант своей игрой говорил ей, и только ей, о том, что он рядом. Он тут, с ней, он разделяет ее гори и печали, никогда не оставит ее одну, поможет пережить случившиеся и научит двигаться дальше. Что он... понимает ее.
Все, что было – уже свершилось. Прошлое не вернуть, не изменить, не исправить. Его можно только помнить и не всегда только с плохой стороны. Боль потери всегда останется, но именно она предаст сил и даст возможность двигаться дальше.
От нее нельзя избавиться, ее можно только перетерпеть, пережить и идти дальше, храня в себе все лучшее, что даровало прошлое.
Они навсегда останутся с нами здесь, в нашем сердце. Их нельзя забыть или вычеркнуть, о них помнят и берегут в памяти, как лучшее, что было. Помнят и идут дальше, на встречу собственной, будущей жизни...
И девушка пошла.
Не осознавая, зачем и куда, ведомая скорее инстинктами и неизвестной, манящей мелодией, она вышла из комнаты общежития, следуя зову разбитого сердца, чувствуя, чем ближе слышна музыка, тем легче ей становится. В какой-то момент слезы высохли вовсе, а дрожащие пальцы уже не сжимали поникшие, ссутулившиеся плечи. Не обращая внимания ни на кого, Эльсами прошла по одному из пустующих коридоров и, ведомая лишь собственной интуицией и звуками скрипки, поднялась по лестнице на последний этаж. Несколько переходов, потайная дверь, и вот она, крыша общежития, на которой уже были особо любопытные адемпты некромантии, так и не сумевшие обнаружить талантливого скрипача.
Но она его видела.
На залитой последними лучами заходящего солнца изумрудно-зеленой, темной от времени черепицей, неподалеку от каминной трубы верхних этажей, она ясно видела его, неизвестно музыканта.
Неизвестно им, но не ей одной...
Ариатар сейт Хаэл играл на скрипке, прикрыв глаза, заставляя мелодию разливаться над всем городом. Уверенные, плавные, изящные движения его рук и пальцев завораживали так же, как и нежное звучание музыкального инструмента.
Немного печали, немного грусти, тоски и томления. А вместе с ними – понимание, сочувствие и вера в лучшее. Прошлое не забыть, да. Не стереть из памяти, ни избавиться и не вычеркнуть. С ним можно только смириться, его можно только принять.
И вместе с проникающими в самую глубь души звуками тонких струн, Эльсами Та'Лих вдруг обрела то, в чем нуждалась больше всего.
Она обрела покой.
Она будет помнить. Всегда.
И будет жить дальше.
Всего мгновение тишины, пауза, растянувшаяся на долгий миг, заставляющий замереть сердце и... Тонкий перелив, ставящий финальную точку всем внутренним метаниям. Окончание тоски и боли, обещание долгой памяти, дань уважения и тихая грусть последнего расставания.
Без слез, может быть, с тихой, печальной улыбкой. Но уже без тех выворачивающей душу эмоций.
Эрхан даже не вздрогнул, когда тонкие руки обвили его талию сзади. Он промолчал, опуская музыкальный инструмент, несколькими секундами позже позволяя ему и смычку исчезнуть во всплеске родовой магии демонов. И не произнес ни слова после, вглядываясь в очертания города, постепенно погружающегося в вечерние сумерки.
Эльсами, сделав шаг вперед, встала перед ним и, все так же, не поднимая головы, крепко обняла своего демона. Не улыбаясь и ничего не произнеся в ответ, Ариатар обнял ее в ответ, крепко прижимая к себе, ясно давая понять то, о чем уже сказала его музыка.
Он ее не отпустит. И будет рядом столько, сколько потребуется. Без слов, без уговоров и просьб, без оглядки на прошлое, без обещаний и обязательств. Просто будет рядом столько, сколько нужно ей самой и никому другому.
Его руки легко скользнули по ее спине, прижимая к мужскому телу чуть сильнее, коснулись затылка, зарываясь в мягкие волосы цвета червонного золота. Саминэ обняла демона еще крепче, уткнувшись носом в его рубашку на груди.
И ее голос, отвыкший за долгие месяцы от разговоров вслух, прозвучал хрипло, но уверенно.
- Спасибо...