Глава 9
Лиса
Как и следовало ожидать, в «Ночной сове» меня снова ждала бессонница. Кошмары о копах, пришедших арестовать меня, и, что хуже всего, о призраках прошлого, не давали покоя. В конце концов я сдалась, села у окна, надела наушники и включила старый плеер, который прихватила в странствиях. Мой дешевый телефон не тянул музыкальные приложения – только звонки и сообщения.
Я изводила себя мыслями о Чонгуке и о том, что произошло. Как я могла быть такой безрассудной? Мой порыв к свободе и спонтанности стоил мне шанса на новое начало здесь.
Утро тянулось медленно, и я выпила литр кофе, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Нервы были натянуты как струна – я была уверена, что стоило мне появиться в университете, как копы тут же схватят меня и отправят за решетку... или, на худой конец, декан уволит без выходного пособия за мое недостойное поведение.
Я заехала на стоянку за полчаса до начала занятий. Вокруг царила обманчивая тишина. Руки дрожали – то ли от кофеина, то ли от адреналина.
Я вошла в здание, где показала охране новый пропуск. Меня никто не остановил. Тогда я направилась к преподавательской, но замерла у двери, пытаясь взять себя в руки.
Да ладно, Лиса. Это даже не преступление... просто ошибка. Повзрослей и двигайся дальше.
Лучше знать прямо сейчас, грозит ли мне провал репутации, чем томиться в неведении. Я подняла подбородок и толкнула дверь. В это время здесь было еще довольно тихо. Несколько преподавателей стояли у кофемашины, а Уэйд, профессор английской литературы, с которым я познакомилась вчера, махал мне у кулера с водой.
— Клянусь, я просто заскочил к вам на пути к гуманитарному факультету. Здесь лучший кофе. Значит, вчера мы тебя не спугнули, — пошутил он, подходя ближе.
Я напряженно кивнула:
— Нет. Я все еще здесь.
Пока что.
— Рад это слышать. Нам давно нужна свежая кровь, особенно на музыкальном... и молодой талант – именно то, что доктор прописал.
Я вопросительно приподняла бровь.
— Если думаешь, что мы не конкурируем за закрытыми дверьми, то ошибаешься. Здесь каждый сам за себя. — Уэйд ухмыльнулся и слегка покачнулся на пятках. Вчера он показался мне человеком, который любит слушать свой голос. Сегодня это подтвердилось.
— Ах, да, пожалуй, стоит смотреть в оба, — неуверенно пошутила я, мысленно умоляя его освободить путь к кофемашине. Дрожь потихоньку проходила, и теперь мне грозила опасность уснуть на ходу.
— Не беспокойся, я прикрою тебе спину, — сказал Уэйд.
Я замерла и развернулась к нему.
Он усмехнулся:
— Раз уж мы не конкуренты, конечно... разные факультеты.
— А, понятно. Спасибо, — пробормотала я. — Извини, я на секунду.
Я заметила свободное место у кофемашины и рванула к нему.
Уэйд все еще ждал меня, когда я вернулась за сумкой и пиджаком, но болтовня была последним, чего мне хотелось. Нужно было успокоиться и подготовиться к предстоящему дню, поскольку пока что, судя по всему, меня не уволили.
— Прости, мне нужно подготовиться к паре.
Уэйд приподнял бровь:
— Ах да, рвение новичка. Пусть удача сопутствует тебе!
Я кивнула и направилась к двери. Его старомодная. витиеватая манера речи казалась наигранной. Слишком уж напыщенно. Сегодня я точно не была в настроении для этого.
Дойдя до аудитории, я с облегчением заметила, что коридор до сих пор пуст. Слава Богу. Я зашла внутрь, включила свет локтем и аккуратно прикрыла дверь ногой, все еще держа в руках сумку и кружку с дымящимся кофе.
— Осторожнее, красавица. Так можно и обжечься.
Я вздрогнула, и кофе расплескался через край, обжигая пальцы. Тихо выругавшись, я поставила капающую кружку на стол, трясся обожженной рукой, и уставилась вниз.
Чонгук сидел за моим столом, сбоку от преподавательской кафедры. Откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол, он был воплощением непринужденности.
Меня охватила тревога.
Чонгук кивнул в сторону двери:
— Она запирается?
— Что? Я… не знаю… почему ты спрашиваешь? — я отступила в сторону и бросила нервный взгляд на дверь.
— Потому что тебе стоит запереть ее для этого разговора.
— Я… я не думаю, что это хорошая идея.
Чонгук усмехнулся.
— Поверь, ты не захочешь, чтобы кто-нибудь застал нас врасплох. Я беспокоюсь о твоей репутации, профессор.
— Мистер Чон, — попыталась я звучать строго.
— Ты должна знать... мне чертовски нравится, когда ты называешь меня мистером Чон. — Он ухмыльнулся. — Скажи это еще раз.
Я судорожно сглотнула. Запирать дверь не хотелось, но у Чонгука были все чертовы козыри на руках, и мы оба это знали. Поэтому я потянулась назад и щелкнула замком. Звук поворачивающегося механизма прозвучал как выстрел.
Чонгук махнул рукой, подзывая меня к себе.
Я спустилась по ступеням, снова дрожа от напряжения... или, может, это наконец подействовала десятая чашка кофе.
— Ну, и что все это значит? — спросила я сухо, остановившись перед ним.
— Ровно то, о чем ты вчера просила... мое решение, что я собираюсь с тобой делать. — Он медленно поднялся и потянулся, его черная футболка задралась, обнажая рельефный пресс.
Я отвела взгляд, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой и равнодушной.
— Ты имеешь в виду свое решение относительно того, что я должна сделать, — сказала я.
Он цокнул языком.
— Ты всё время пытаешься меня поправить, именинница… но это не я здесь допустил ошибку. А ты, помнишь? Ты та, кто трахнулась со студентом.
Щеки запылали жаром. Я упрямо уставилась в точку на стене рядом с ним, отказываясь встречаться с ним взглядом. Я просто не могла заставить себя.
Его пальцы коснулись моего подбородка, и я дернулась назад.
— Не прикасайся ко мне. Кто-нибудь может увидеть, — выговорила я.
— Хм, не с запертой дверью. — Он крепче сжал мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Что ты делаешь? — потребовала я, когда попытка отвернуться не удалась.
— Выношу приговор. Так что будь хорошей девочкой и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, красавица.
Мой рот приоткрылся от шока. Он был возмутителен. Невыносим. И он... засовывал большой палец между моих губ. Я предупредительно сжала зубы, но он лишь усмехнулся. Я укусила сильнее – злость от того, как он играл со мной, переполняла меня.
— Кусай сильнее, детка. Ты же знаешь, я люблю грубость. — Он шагнул ближе.
Я попыталась, но не смогла заставить себя. Вместо этого ослабила хватку, сдаваясь. Он улыбнулся, будто знал, что так и будет.
— Ничего страшного, Лили. Ты слишком милая, чтобы кусаться, но это нормально. Одни из нас милые, другие – нет. Наверное, противоположности притягиваются.
— Лили? — пробормотала я, когда он убрал палец.
— Хм, Лалиса тебе не совсем подходит. Кто-нибудь еще зовет тебя Лили?
Я покачала головой. Всю жизнь я была Лиса, но никогда – Лили.
— Отлично. Значит, теперь это имя только мое. Больше никто, кроме меня, не имеет права называть тебя Лили.
— Тебе следует обращаться ко мне «мисс Манобан» или «профессор», — пробормотала я.
— М-м, откуда ты знаешь, что у меня слабость к преподавателям? — Он выглядел слишком довольным для такой изматывающей сцене. — Обещаю, я назову тебя профессором позже, когда ты заберешь меня к себе и позволишь сделать всё, на что не хватило времени той ночью.
— Чонгук, будь серьезен. Ты должен сказать, что именно хочешь, чтобы я сделала со всем этим. Без шуток, без поддразниваний… Я старше тебя.
— Мы оба взрослые, и это абсолютно законно, даже если университет против. Но я не стану мешать твоему бессмысленному самобичеванию, если тебе так проще. Более того, я даже подыграю… Если ты не согласишься на мои условия, тебе придется уехать из Хэйд-Харбора навсегда… и я расскажу декану всё, что произошло. Так лучше? Это то, что ты хотела услышать? — Он прижал меня к столу, и край впился в мои бедра. — Тебе нужна угроза, чтобы оправдать свою чопорную мораль? У меня с этим нет проблем. Рад услужить.
За стенами постепенно нарастал шум – студенты уже подтягивались, и время стремительно уходило.
— Ч-что? Чего ты хочешь? — выпалила я.
Он улыбнулся, в этой улыбке было что-то темное и порочное.
— Ничего обременительного… просто тебя. Когда и как я захочу.
Я моргнула.
— Что?
— Ты прекрасно слышала. Я хочу тебя. Твое внимание, твое время, твой рот, твою киску… каждую часть тебя. И всё это должно быть доступно мне по первому требованию.
— Ты спятил? Думаешь, я собираюсь исправить ошибку, наделав еще больше глупостей?
Чонгук лишь пожал плечами.
— У тебя нет выбора, профессор. Ты сама сказала, что готова на всё… ну так делай всё.
— Ты с ума сошел.
— Ты исходишь из того, что я был вменяемым до встречи с тобой, — хмыкнул он. — Это не так.
— Чонгук, я не могу согласиться на это. Я должна сама рассказать декану...
Мои слова потонули в его поцелуе. Он обхватил мое лицо ладонями и накрыл мои губы своими. Я застыла, шокированная тем, что он целует меня прямо за преподавательским столом, пока за дверью проходят студенты. Пока я стояла, парализованная безумием Чон Чонгука, его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Его поцелуй был безжалостным, как и он сам. Жар разлился у основания позвоночника. Кожу стянуло, каждая клетка словно пульсировала током. Как будто я стояла в эпицентре грозы. Прикосновения этого мужчины не походили ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. От них поднимались волоски на руках. Он был стихией. Неудержимой. Безжалостной. Неоспоримой. Со стоном я сдалась жару, заполнившему грудь. Сердце колотилось так сильно, что это мешало думать. Невозможно было вспомнить, почему всё это – чертовски плохая идея.
Его руки опустились на мои бёдра, прижимая к себе. Тонкие спортивные шорты совершенно не скрывали его возбуждение – твердый член тянулся вверх к животу и упирался мне в пупок.
— Вот так, профессор, искушай меня, сбивай меня с гребаного пути… — Он усмехнулся, не отрывая губ от моих.
— Чонгук? — Я отстранилась, пытаясь вдохнуть воздух.
— Хмм… да, именинница?
— Мы не можем. Я не буду этого делать, — прошептала я.
— Будешь, — так же тихо, но уверенно ответил он. — Ты сделаешь это, иначе жизнь здесь станет для тебя... очень неудобной.
Он отступил и схватил мой телефон со стола.
Я потянулась за ним. Внезапно мысль о том, что этот необузданный парень получит мой номер, показалась мне опасной.
Но Чонгук легко поднял его над моей головой. Я снова потянулась, врезаясь в его твердую грудь, и он рассмеялся.
— Перестань. Это неловко... если только тебе не нравится прижимать свои великолепные сиськи к моей груди – тогда, конечно, продолжай.
Мое терпение лопнуло. Эти слова были такими неподобающими, шокирующими и возмутительными, и мне некого было винить, кроме себя, за то, что я оказалась в такой ситуации. Но это не остановило мою руку – она сама взлетела и ударила его по щеке.
Я ахнула и отпрянула, прикрыв рот ладонями.
Чонгук замер и опустил руки.
— Ого, профессор… нападение в придачу к неподобающему сексуальному поведению. Ну и ну, список растет.
— Прости. Я не должна была этого делать.
Он пожал плечами и начал что-то набирать на моем телефоне.
— Без пароля? Это больше похоже на кирпич, чем на мобильник. Будь хорошей девочкой, и я куплю тебе новый.
Я отступила еще дальше и скрестила руки на груди, стараясь выглядеть как можно строже.
— Верни. — Я протянула ладонь.
— Полегче, не сминай трусики, красавица... по крайней мере, пока. — Он поднес мой телефон к уху. В этот момент его собственный завибрировал в кармане.
Отлично. Теперь у него был мой номер.
Дверная ручка задребезжала, когда кто-то попытался ее открыть.
— Закрыто! — донесся приглушенный голос снаружи.
Я отпрыгнула от Чонгука, будто это он только что ударил меня, и прикрыла рот ладонью.
Он невозмутимо улыбнулся и приблизился. Сунул мой телефон в карман пиджака, а затем неспешно поднялся по ступеням к двери. Там положил руку на ручку и обернулся, чтобы бросить на меня последний взгляд.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, Лис. Увидимся вечером. Пришли мне свой адрес.
Я слабо покачала головой, и он хмыкнул.
— Теперь мы играем по моим правилам, помнишь? Так что веди себя хорошо и следуй им, иначе…
— Иначе что? — осмелилась спросить я.
Он усмехнулся, постучал себя пальцем по носу, затем щелкнул замком и, распахнув дверь, растворился в толпе.
У меня не было времени слишком переживать из-за Чонгука и из-за того, каким образом он собирался пытать меня напоминанием о том, что в его руках – мое будущее и репутация: весь остаток дня у меня шли занятия одно за другим.
— В последних пассажах нужно ускорить темп. Вся пьеса заканчивается на мажорной ноте, — объяснила я студентке, которая разучивала особенно сложный этюд Шопена.
— Вот так? — спросила она и попробовала снова.
— Нет, скорее... Давай я покажу, — предложила я.
Она быстро освободила место и встала рядом, а я села. В комнате звучали разные инструменты – кто-то репетировал сольные партии, кто-то разбирал теорию. В голове, как обычно, мелькал успокаивающий калейдоскоп красок.
Я подняла руки над клавишами, но вдруг замерла. Краски перестали переливаться, а мысли унеслись в прошлое.
Я сломя голову неслась домой после школы: нужно было срочно записать последние такты пьесы для выпускного экзамена по фортепиано. Мелодия настигла меня прямо на уроке алгебры и с тех пор не переставала крутиться в голове. За годы обучения я поняла: сочинять музыку – вот что я люблю больше всего.
Я часами просиживала в музыкальных комнатах, как дома, так и в школе, и сегодня я наконец закончу свою работу. Огромный грузовик медленно выезжал из ворот особняка бабушки и дедушки. Я посторонилась, пропуская его, в затем побежала по дорожке. Внутри сбросила рюкзак и туфли, аккуратно убрав их, чтобы не злить Дейла, и прошла через дом.
Напевая мелодию, я распахнула двери музыкальной комнаты и застыла на пороге.
Комната была пуста.
Всё исчезло. Все инструменты, что годами собирались вдоль стен, – пропали. Но хуже всего была зияющая пустота в центре, где раньше стоял рояль. Место, где я видела её, когда играла. Мое счастливое место. Оно исчезло.
Я бросилась вглубь дома, разыскивая брата. Боль, предательство, разочарование и ненависть – всё смешалось в черной ярости. Я ненавидела его больше всего на свете. Мне нужно было уехать, чего бы это ни стоило. Собрать что можно и сбежать. Оставаться здесь было невозможно.
Я нашла их на кухне. Брат сидел за столом, уткнувшись в газету с результатами скачек, и он был не один. У стойки стояла красивая девушка и делала сэндвич. Она выглядела молодой, немногим старше меня. Бледная, хрупкая, она повернулась – и её лицо озарилось робкой улыбкой.
Я резко остановилась.
— Кто ты? — услышала я собственный голос.
Дейл поднял взгляд и, увидев меня, встал, обогнул стол и обнял девушку за плечи.
— А, ты дома. Лиса, познакомься, это Клэр.
У моего брата была девушка? Это казалось невозможным. Насколько я знала, он заполнял дом наших бабушки с дедушкой каждые выходные наркотиками, выпивкой и теми, кого мог купить за деньги… иногда несколькими женщинами одновременно. Звуки, которые они издавали, преследовали меня по ночам.
— Привет, я так рада наконец знакомиться с тобой, — просияла Клэр.
Боже, она была такой молодой и милой. Как она могла купиться на ложь моего брата? Хотя... он был красив, богат и носил полицейскую форму. Со стороны, возможно, он казался выгодной партией. Трудно судить, слишком долго я видела в нем того дьявола, которым он был на самом деле.
Дейл крепко сжал её плечо и поцеловал в висок. Клэр смотрела на него снизу вверх, как на спасителя. Меня чуть не вывернуло. Я должна была предупредить её. Рассказать, кем он был на самом деле, пока он не заманил её в ловушку. Я не могла уехать, не попытавшись помочь.
— Где мой рояль? — спросила я, прочистив горло.
— Продан. Я куплю тебе синтезатор, или что-то попроще. Нет смысла держать этот старый хлам ради тебя одной… И ты вообще знала, сколько он стоил? — Дейл расправил плечи и одарил меня самодовольной ухмылкой. — У Клэр нет родителей, так что вырученные деньги пойдут на свадьбу.
Страх сковал мой рот. Я разглядывала юную, красивую девушку, едва старше меня. Сирота. Всё сходилось. Дейл умел выбирать жертв.
— Свадьбу? — тупо повторила я.
— Да, мы женимся. — Дейл усмехнулся. Он вышел из-за кухонной стойки и потянул Клэр за собой. — На следующей неделе, собственно. Знаю, быстро, но…
Теперь я могла разглядеть невесту моего брата, полностью. Сердце ушло в пятки.
— До того, как появится малыш, — закончила Клэр и положила руку на округлившийся живот.
Прозвенел звонок и весь класс пришел в движение. Я моргнула и встретила любопытный взгляд студентки, на которой только что зависла. Она с любопытством смотрела на меня.
— Прости, низкий сахар. Я сыграю для тебя в следующий раз, — пообещала я.
Она кивнула и ушла, оставив меня сидеть за инструментом.
Постепенно аудитория опустела. Я оглянулась направо – туда, где раньше сидела бабушка, составляя мне компанию. Мне так хотелось увидеть её снова, но места были пусты. Сколько бы я ни надеялась, её призрак больше не появлялся.
Руки бессильно опустились на колени. Мое счастливое место все еще пряталось от меня. И я не знала, вернется ли оно когда-нибудь вновь.