Казанские сказки

Утро в столице бурлило предвкушением праздника. Город словно зарядился особой энергией: повсюду мелькали гирлянды, а воздух будто пропитался мандариновым ароматом и детским смехом.

В квартире кипела своя праздничная жизнь. Амина и Лиза, словно две волшебницы, колдовали на кухне, наполняя пространство аппетитными запахами. За окном медленно кружились снежинки, а здесь, в тепле, вовсю шла подготовка к самому долгожданному вечеру.

Парни ещё утром отправились добывать ёлку и украшения к ней. Но, судя по тому, что их не было уже четыре часа, улов оказался неудачным.

— Ну почему всё всегда происходит в последний момент?! — всплеснула руками Лиза, натирая варёный картофель. — Надеюсь, мы всё успеем...

Амина лишь улыбалась, наблюдая за суетой подруги. Сердце наполнялось теплом — впервые за долгие годы она встречала праздник в такой душевной обстановке. С каждой секундой тело всё сильнее пронизывала атмосфера праздника и уюта, а сердце отстукивало новогодний ритм.

Спустя пару часов парни наконец принесли главный атрибут новогоднего вечера.

— Ну наконец‑то! А то вас только за смертью посылать! — недовольно вскрикнула Лиза, выхватив кульки с игрушками.

— А ты сама попробуй тридцать первого декабря хоть что‑то найти! Там народу — тьма, да и холод собачий, — разуваясь, ответил Туркин на выпад девушки.

Амина хихикнула, наблюдая за этой комичной ссорой, а Богатырёв закатил глаза, явно не желая дальше наблюдать этот «концерт».

Вся компания переместилась в гостиную, чтобы украсить так тяжело доставшуюся колючую гостью. Но и в этом деле без склок не обошлось.

— Валер, я тебе говорю: сюда надо крепить! Ну неужели ты не видишь всей композиции? Ой, дай сюда! — шикнула Богатырёва, выхватив игрушку Деда Мороза из рук Туркина.

— Ну извините, ваше величество! Вот сама и вешай, раз такая умная, — кудрявый фыркнул и скрестил руки на груди.

Амина и Кощей вновь переглянулись и решили взять дело в свои руки.

— Так, стоп. Валер, иди приведи себя в порядок, а ты, Лиза... — Туркина посмотрела на подругу, — иди на кухню и колбасу нарежь. Иначе с вашими ссорами мы ничего не успеем.

Несколько ловких движений — и ёлка заиграла новыми красками. Разноцветные огни перемигивались с блестящим серпантином, а игрушки от «Московского завода стеклянных и оптических изделий» добавляли волшебства. Дерево преобразилось настолько, что казалось, будто оно сошло со страниц любимой детской сказки.

— Какая красота... Даже не ожидала, — тихо произнесла Амина, невольно положив руку на плечо Богатырёва. В её глазах отражались мерцающие огоньки, превращая обычный момент в маленькое чудо.

Полночь подкрадывалась незаметно, окутывая город серебристой пеленой снега. Яркие вспышки салютов раскрашивали небо; где‑то вдали слышался звонкий детский смех — ребята водили хоровод вокруг дворовой ёлки, скатывались с горки, превращая обычный двор в сказочное королевство.

Амина и Костя укрылись на балконе, вдали от праздничного шума. Он обнял её, прижимая к себе, и с привычной ухмылкой произнёс:

— А ты что же, душа моя, думала, что я только кулаками махать могу? Ну, я так‑то ещё и в искусстве кое‑что соображаю.

Она молча смотрела на танцующие в воздухе снежинки, пытаясь уловить хоть каплю спокойствия в этом вихре мыслей. Достав сигарету, Амина прикурила — горький дым на мгновение подарил иллюзию расслабления, но тревоги не отпускали.

— Вот бы всегда так жить... В тишине и покое. Но я понимаю — это будет непросто. Что будет после нашего приезда в Казань? — наконец выдохнула она, переводя взгляд на Кощея.

Он стоял, задумчиво наблюдая за праздничным фейерверком, а потом обернулся с лёгкой ухмылкой:

— Душа моя, всё будет нормально. Я приеду, наведу порядок в «Универсаме», решу пару незаконченных дел и обеспечу тебе тот покой, о котором ты так мечтаешь.

Его слова звучали так буднично, словно речь шла о простой прогулке. Но именно эта беспечность тревожила Амину сильнее всего. В голове снова и снова всплывал образ Вовы Адидаса. Что, если он узнал о том разговоре Жёлтого и Кости? Что, если ему стало известно, что в момент стычки они были на том пустыре?

Мысли кружились в безумном хороводе, затмевая праздничный блеск салютов и детский смех внизу.

Куранты отсчитывали последние секунды уходящего года, а Амина так и не смогла договорить:

— Кость, а что если...

Костя не дал ей завершить фразу — его губы мягко накрыли её рот.

Поцелуй вышел удивительным: нежным, но настойчивым, трепетным, но властным. Когда Амина отстранилась, задыхаясь от нехватки воздуха, её взгляд утонул в глазах Кости. В них не было и тени того грозного «грозы Казани» — только тепло, нежность и безграничная любовь, словно перед ней стоял не опасный человек, а самый добрый на свете плюшевый мишка.

— Душа моя, никаких «если». Я сказал, что всё будет хорошо — значит, будет, — твёрдо произнёс он, открывая дверь с балкона и бережно беря её за руку.

В тот же миг зал наполнился торжественным боем курантов. Последовали бурные тосты, заливистый смех, звон бокалов. Амина оглядела праздничную компанию и невольно улыбнулась: неужели это реальность? За столом царили счастье и безмятежность. Даже вечно хмурый Валера хохотал от каждого слова, забыв о своей привычной серьёзности.

Чувствуя, как горят щёки от выпитого, Амина поднялась из‑за стола — нужно было принести с кухни закуску. Шаги давались с трудом, голова слегка кружилась. На кухне она включила холодную воду, подставила ладони под струю, затем плеснула себе в лицо, пытаясь прийти в себя и немного отрезветь.

— Душа моя, ты как? — раздался за спиной знакомый голос.

Амина вздрогнула, но, увидев Кощея, тут же расслабилась. В его глазах читалась искренняя забота, и от этого на душе вдруг стало теплее.

— Да всё хорошо, — улыбнулась она, слегка покачиваясь. — Просто решила немного освежиться. И надо вон ту закуску на стол поставить...

Она неуверенно двинулась к стойке, но высокие каблуки подвели — нога подвернулась, и Амина едва не потеряла равновесие.

Богатырёв среагировал мгновенно: твёрдая рука подхватила её за локоть, удержав от падения.

— О, девушка, вам, по‑моему, больше не наливать, — с мягкой усмешкой произнёс он. Одной рукой подхватил рыбную закуску, другой — бережно поддержал любимую. — Пойдём‑ка.

В зале мир вдруг закружился с новой силой. Амина опустилась на стул, пытаясь унять головокружение. За свои двадцать пять лет она никогда не пила столько, но в этот вечер всё пошло не по плану. Тепло разливалось по телу, но вместе с ним нарастала и тяжесть — становилось всё хуже.

«Пора спать», — твёрдо решила она.

Праздник медленно угасал. Смех и песни стихли, оставив после себя лишь приглушённые разговоры. В воздухе всё ещё витал аромат игристого вина и едва уловимый запах потухших бенгальских огней — последнее напоминание о только что отшумевшем веселье.
_________________________
Час дня. Чёрная «Волга» стремительно неслась по трассе, увозя компанию обратно в Казань. За окном разворачивалась картина, будто сошедшая с экрана постапокалиптического фильма: безлюдные просторы, застывшая природа, ощущение, будто время остановилось и весь мир вымер.

Амина почти всю дорогу проспала, убаюканная ровным гулом мотора. Но Валера и Лиза, видимо, сочли своим священным долгом разбудить её — и не просто разбудить, а с юмором.

— Сеструх, может, тебе бутылочку взять? Легче будет, — расхохотался Валера во весь голос.

Смех мгновенно подхватили все пассажиры. Амина, слегка поморщившись, легонько стукнула парня по плечу. Её взгляд скользнул вперёд — на Кощея. Тот изо всех сил старался сдержать улыбку, но плечи предательски подрагивали.

— Амин, да ладно тебе! Мы же просто шутим, — поспешила сгладить ситуацию Лиза, бросая на подругу умоляющий взгляд. — Ну перебрала — с кем не бывает? Ты же сама надо мной смеялась, когда я в тот раз перебрала!
_______________________
После стычки с Домбытом. «Универсам».

— Зима, что же будет с нами? Что будет с «Универсамом»? — задавал вопрос суперу Мишка Ералаш.

Лысый молчал. После всех событий парень и сам не знал, что будет со всеми. Адидас сбежал. Турбо — неизвестно где, раненый. Вахит всё больше запутывался в делах и всё сильнее убеждался: если бы Кощей был здесь, ничего бы этого не было.

— Не знаю, Ералаш, не знаю. Соберитесь скорлупой, потренируйтесь на ринге пока. — Вахит затушил бычок и вышел из качалки.

Улица выглядела спокойно, но это пугало больше всего. Казалось, что за каждым поворотом скрывается враг, готовый напасть, — каждая тень источала угрозу для универсамовских. Зималетдинов пинал ногой свежевыпавший снег, погружённый в свои мысли, как вдруг его схватили за плечо. Парень резко развернулся и уже хотел ударить незваного гостя, но разглядел в нём Марата.

— Бля, ты чего так пугаешь? — спросил Зима, всматриваясь в побледневшее лицо парнишки.

— Вахит, где Вова? Где вообще все? Турбо? Кощей? — Марат смотрел на друга, пытаясь сфокусироваться на его лице.

— Не знаю. Все как будто растворились. А зачем они тебе? На твоём бы месте я сидел и не высовывался. Ты сам это понимаешь. — Парень изменился в лице: вместо суетливости и непонимания появились подозрительность и какое‑то презрение.

— Зима, ведь ты нормальный... Не могла она. Это всё ложь. Хотя какой в этом смысл, если Айгуль умерла? — Маратик опустился на корточки, обхватив голову руками.

Вахит открыл рот от услышанного. Похоже, только сейчас до него дошла вся суть происходящего. Ей же было всего четырнадцать лет — совсем ещё девочка, могла бы в куклы играть, но судьба распорядилась иначе.

— Как умерла? Когда? — Лысый закурил и тоже опустился на корточки перед лицом парнишки.

Марат смахнул накатившие слёзы и хрипло, с ноткой отчаяния произнёс:

— Сегодня утром. — Мальчишка посмотрел на тёмно‑синее небо. — Выпала с балкона. Часа в три дня к нам менты пришли с обыском — Вову искали из‑за убийства Жёлтого — и про Айгуль рассказали.

Зималетдинов затушил бычок, встал и посмотрел на Суворова‑младшего.

— Марат, иди домой. Может, Вован вернётся. Здесь теперь тебе нет места. Правила ты знаешь. Тебя отшили, как помазка. Не нужно, чтобы тебя кто‑то видел. Иди. — Вахит прошёл в качалку, оставив мальца в одиночестве.
_______________________
Глубоким вечером компания уже прибыла в родную Казань. Уставшие, они поднялись в квартиру Богатырёвых.

— Амина, куда вещи? — поинтересовалась Лизавета.

— Давайте завтра с этим разберёмся. Я думаю, все устали с дороги, — ответила Туркина, устало устроившись в кресле. — Валера, завтра сходим за почтой к нам — давно ящик не проверяли. Костя, отвезёшь нас? — Амина посмотрела на мужчину взглядом раненого оленёнка.

— Душа моя, ну конечно, какой разговор. Заодно в качалку заедем, глянем, что там да как. А сейчас — спать. — Костя хлопнул по коленям и ушёл в комнату.

На квартиру опустилась тишина. Туркина не заметила, как уснула прямо в кресле. Лиза заботливо укрыла подругу одеялом и сама устроилась на диване. Турбо, по обыкновению, лёг на оставленную раскладушку.

Амина проснулась посреди ночи, чтобы попить воды. Девушка на цыпочках прошла на кухню, взяла кружку, открыла кран и стала ждать, пока почти ледяная вода наполнит сосуд. В этот момент она почувствовала на своей талии большие и до боли знакомые ладони. Она ухмыльнулась и, не поворачиваясь, спросила:

— Не спишь? — Девушка почувствовала обжигающее дыхание на шее.

— Не сплю. Я соскучился, увидел, что ты на кухню прошла, и пошёл за тобой. Мы толком и не побыли наедине. — Мужчина носом зарылся в её густые каштановые волосы. — Столько всего случилось...

В этот момент девушка развернулась и встретилась с любимыми глазами. Они смотрели на неё с самой чистой и самой искренней любовью, но в этом взгляде было и что‑то опасное, скрытое где‑то глубоко внутри.

— Скажи, мне всегда говорили, что бандитам чужда любовь, они не знают сострадания и нежности. Вроде любовь для них — это слабость. Почему ты не такой? — Она запустила тонкие пальцы в его жёсткие кудри.

Кощей, услышав это, хрипло рассмеялся.

— Это правда: нам нельзя проявлять свои слабости. Если проявишь — твои враги воспользуются этим. Но я так устал от всего этого. В этом мире нет друзей — все только и ждут твоей ошибки. Но нельзя забывать, что мы люди, и запретить любить нам никто не может. А мне, как ты знаешь, никто не указ. — Мужчина прижал Туркину к себе сильнее. Казалось, он боится, что сейчас она исчезнет, растворится в воздухе, словно ночное наваждение.

Костя убрал прядь волос с её плеча и губами коснулся бархатной кожи. Он вдохнул аромат — такой манящий и пленительный. Амина встрепенулась, томно выдохнула и слегка сжала его шею сзади.

Рука мужчины скользнула по девичьему бедру и сжала его. Туркина закатила глаза: она никогда не испытывала таких эмоций. Смешалось всё — страх, любовь и вожделение. Она боялась и одновременно жаждала продолжения.

— Костя, подожди, — девушка решила прервать столь интимный момент.

— Ты чего? Всё же хорошо, или что‑то не так? — Мужчина пребывал в растерянности.

— Всё хорошо. Просто сейчас я не готова, — Амина отвела взгляд в сторону окна.

Кощей решил не донимать любимую расспросами, а просто обнять и дать ей то чувство безопасности и спокойствия, о котором обещал. В зимней ночной тишине они простояли около получаса, потом молча вернулись в спальню и провалились в сон.
_______________________
Утро в доме Богатырёвых выдалось безсуетным и безмятежным. Все спокойно завтракали и общались на разные темы. Настоящая семейная идиллия.

— Кстати, Кощей, что будет теперь с «Универсамом»? — задал насущный вопрос Валера, отпивая чай из кружки.

Все на секунду замолчали, и помещение погрузилось в звенящую тишину. Костя вертел в руках фарфоровую кружку, вглядываясь в узор из чаинок на дне.

— Турбо, тебя этот вопрос занимать не должен. С Адидасом у меня личные счёты. Тех, кто будет предан мне, оставлю, а остальных несогласных придётся... — Мужчина прервался и показал жест убийства. Краем глаза он заметил, что Турбо побледнел, и улыбнулся. — Ну чё ты трясёшься? Не дрейфь, отошью я их, отошью.

В тот момент напряжение с присутствующих спало, и разговор пошёл в другое русло.

Задушевные беседы длились ещё минут двадцать. Эх, как жалко, что в сутках всего двадцать четыре часа! В лице всего суетного так хотелось провести вот так остаток своей жизни — никуда не спеша, просто попивая чай на кухне старенькой хрущёвки. Но жизнь ведь создана для того, чтобы её проживать, да и дела не терпят отлагательств. Лизавета решила провести день за прогулкой с одноклассницей, а остальные направились по намеченным целям. Первой точкой был дом Туркиных.

— Душа моя, сейчас завезу тебя домой, а потом мы с Турбо погоним до качалки. Позже тебя заберу, хорошо? — объяснял мужчина, расслабленно куря папиросу «Прима».

Амина согласно кивнула, подтирая вышедший за контур любимый карандаш для губ.

Машина тронулась по заснеженному двору. Из магнитолы играла какая‑то назойливая мелодия, а за окном сменялись пейзажи советских построек. «Волга» плавно подъехала к знакомому подъезду, возле которого уже скопилась толпа народа. Женщины, мужчины и молодые парни стояли, облачённые в тёмные одежды. Туркина опустила стекло, чтобы приглядеться.

— Похоже, кто‑то умер, — произнесла девушка полушёпотом. — Нужно выразить соболезнования, да и вообще посмотреть, кто преставился. — Брюнетка аккуратно открыла дверь машины и вышла на жгучий мороз.

Молодые люди подошли к толпе прощающихся. Амина узнавала знакомые лица соседей. Баба Шура с первого этажа — замечательная, душевная женщина, но страшная болтушка и любительница свежих сплетен — сейчас стояла неподвижно, словно камень.

А вот дядя Толя. Хороший мужик, войну прошёл и многое видел, всегда обожал разговоры под беленькую. Туркина с теплом вспоминала, как в праздник Девятого мая, после всех официальных парадов и громких поздравлений, они собирались за одним столом, слушали песни тех лет, а Валерка всегда сидел с открытым ртом, когда слушал о танковых сражениях, и с интересом смотрел импровизированные сценки о боях за Москву. Сейчас же перед девушкой стоял сухонький седой старичок, который смахивал скупые слезинки с морщинистых щёк.

Возле бархатного гроба, который стоял на двух простеньких табуреточках, на коленях рыдала Клавдия Ивановна — смотрительница двора, строгая, но мудрая женщина, любящая поговорки и всяческие прибаутки.

Амина всматривалась в каждое знакомое с детства лицо и одновременно не узнавала их. Девушка чувствовала, как теряет равновесие от увиденного, но Костя и Валера поддержали Туркину. Молодые люди подошли ближе к гробу — и то, что они увидели, привело их в шок ещё больше.

— Жёлтый, твою мать... — тихо прошептал Богатырёв, снимая с себя меховую шапку.

Вдруг к ним кинулась женщина — седая и слегка сгорбившаяся под тяжестью лет. Амина даже не сразу узнала мать Вадима.

— Амина, Аминочка, дочка! Что же это происходит?! Вадьку‑то убили, убили! — Женщина вцепилась в норковую шубу красавицы. — Помоги, родная, не чужие же люди были... — Страдалица бухнулась на колени, обняла ноги Туркиной и принялась причитать.

Девушка склонилась над женщиной и бережно подняла её с колен.

— Нина Михайловна, а где Наташа? Что вообще произошло? — спросила Амина, но ответа не дождалась: женщину уже отвели в сторону автобуса.

Похоронная процессия двинулась прочь со двора, а компания так и осталась стоять возле грязно‑красной подъездной двери.

С минуту длилось молчание. Звенящая тишина заглушала все посторонние звуки, кроме биения сердца, напоминая, что жизнь ещё течёт в их жилах.

Все прошли в подъезд. Константин наконец решился разорвать эту тягостную тишину.

— Душа моя, скажи мне, а почему ты не сказала, что с Жёлтым знакома? Как это понимать? — Мужчина скрестил руки на груди, пристально глядя на любимую, которая доставала белые конверты из почтового ящика.

Туркина замерла и чуть не выронила бумажки из рук. Она перевела взгляд на Богатырёва, затем на Валеру, но всё‑таки собралась с духом и ответила:

— Мы всю жизнь в одном подъезде жили: он — на пятом, а мы — на третьем. Я с Вадимом с самого детства не разлей вода была. Потом Валера родился, а там — смерть мамы и отца... Короче, не до дружбы было: он уже тогда по группировкам мотаться начал. — Туркина чувствовала, как её обжигает испепеляющий взгляд Кощея. — Какое‑то время я общалась с его двоюродной сестрой — Наташей, но сейчас не знаю, где она.

— Турбо? — обратился Богатырёв к парнишке.

— А что Турбо? — Валера пожал плечами. — Бля, я Вадима знал, но не знал, что он старший в «Домбыте»! Из домбытовских только Цыгана знаю, да ещё пару человек.

После всех объяснений картина для Кости прояснилась, и мужчина успокоился.

— Ну, есть какие‑нибудь важные известия? — спросил он, стараясь вернуть разговор в деловое русло.

— Да нет вроде... А хотя... — Амина вдруг заметила конверт на своё имя без обратного адреса. — Вот. — Она показала загадочный конверт. — Ладно, дома прочитаю. Пойду, буду ждать вас. — Туркина развернулась и застучала каблучками по лестнице.

Поднявшись на этаж, девушка открыла родную дверь и прошла в коридор. Оглянувшись, она не испытала радости: за время её отсутствия всё покрылось толстым слоем пыли. Брюнетка сняла верхнюю одежду, бросила макулатуру из почтового ящика на тумбу и принялась за уборку.

Через три часа всё было готово. Домывая пол в коридоре, Амина вдруг заметила тот самый конверт. Девушка смахнула капельки пота со лба, сняла защитные перчатки и решительно принялась распечатывать письмо.

«Здравствуйте, дорогая Амина!  Вы меня не знаете, а я вас очень даже хорошо — но это не важно. Знаю, что вы состоите в отношениях с Богатырёвым Константином, но он не тот, за кого себя выдаёт. За вашей спиной он имеет роман с некой Ольгой. Если вы мне не верите, то вот адрес этой женщины: ул. Павлика Морозова, 38Б, квартира 16. А также пара фото интересного содержания — загляните в конверт!  Искренне ваш, анонимный доброжелатель. P. S. Не пытайтесь меня найти. В Казани меня нет.»

Туркину бросило в пот. Трясущимися руками она нащупала в конверте маленькие прямоугольники глянцевой фотобумаги. Достав их, Амина увидела фотографии, на которых Кощей был с какой‑то незнакомой ей женщиной. Сначала снимки казались безобидными: девушка сидела рядом с Костей за столиком. Но следующие фото стали неопровержимым доказательством измены.

Брюнетка впала в ступор. Звуки эхом отдавались в голове, сердце забилось чаще — казалось, оно сейчас разорвётся на части. Она аккуратно сложила всё обратно в конверт. Амина твёрдо решила: сначала нужно во всём разобраться, а потом уже устраивать скандал. Девушка умылась холодной водой, привела себя в порядок и убрала конверт поглубже в сумку, чтобы не возвращаться к этой теме.

Ещё через час Туркина окончательно успокоилась, собрала необходимые вещи и стала ждать парней. Она не знала, что будет дальше, как поступить и что делать, но намерение разобраться было твёрдым. Где‑то в глубине души Амина понимала: это всего лишь грязное обвинение от тех, кто не хочет, чтобы они были счастливы. Кто‑то решил объявить тихую войну, но жизнь прекрасно учит принимать подобные вызовы.
____________________
Наконец-то вышла глава. Прошу прощения за такую задержку. Приятного чтения✨