🏥
— Сан-а! Наконец-то очнулся!
Чхве Сан слабо мычит и пытается медленно приоткрыть глаза. Яркий белый свет ослепляет на секунду, в правом глазу пульсирует боль, веки поднять трудно — мешает повязка. Во рту — сухость, а голова раскалывается будто от жуткого похмелья, ещё и какие-то непонятные голоса и звуки сливаются в такой гул, что хочется спрятаться под подушку. А где она?
— П...пить, — хрипло стонет Сан потрескавшимися губами и чувствует знакомое прикосновение к своей руке, лежащей на жёстком матрасе. — У... Уён-и...
— Ш-ш-ш, — голос Уёна успокаивает. — Доктор сказал, пока нельзя — ты только после наркоза. Прости, дружище...
— Как наш пациент? Не буянит? — в палате слышится голос лечащего врача — Сан его точно слышал в операционной перед тем как отключиться. — Операция прошла успешно. Только не давайте ему напрягать глаза: всё ещё есть риски осложнений...
— Хорошо, доктор, — бормочет Уён, сжимая крепче руку друга, а тот вспоминает, как оказался в больнице.
Сан с детства плохо видел. Он долго отказывался от ношения очков и линз из-за того, что в начальной школе его постоянно дразнили очкариком. Всё было хорошо, пока во время учёбы в колледже не началось отслоение сетчатки, и он не начал резко терять зрение. Он тщательно скрывал от Уёна свои проблемы со зрением и делал вид, что всё в порядке, в то время как родители таскали его по лучшим врачам Сеула, которые в один голос твердили, что нужна операция, иначе ему грозила слепота.
Уён узнал обо всём случайно, когда, будучи в гостях, краем уха услышал разговор Сана с отцом. На следующий день в колледже он нашёл друга и решил спросить того в лоб. Сан долго мялся, но признался.
— Я же видел, чувствовал, что с тобой что-то не так, — с горечью в голосе произнёс Уён. — А ещё друг называется... Почему скрывал?
— Да потому что мне страшно, Уён-а! — взревел Сан, сжимая руки в кулаки. — Что, если после операции я ослепну?
— Да ты без неё ослепнешь быстрее, олух!
— Отлично! Тогда лучше сразу убей меня.
— Слушай сюда, Чхве Сан! — не выдержал Уён, его лицо побагровело, на шее и у лба вздулись вены. — Собирай яйца в кулак и прекращай свои пиздострадания. Я пройду этот путь с тобой.
— Обещаешь? — с надеждой в голосе спросил Сан и протянул Уёну мизинец.
— Обещаю, — ответил тот, скрепляя клятву.
Спустя неделю после операции Сана выписывают. Уён с раннего утра спешит в отделение, чтобы помочь другу собрать вещи. Зайдя в палату, он наблюдает за тем, как хорошенькие девушки-интерны кружат вокруг Сана и расспрашивают его о самочувствии, а тот то и дело поправляет повязку и жалуется на то, что одним глазом не может разглядеть всю красоту.
— Так нечестно! Ты даже одноглазый секси, — протягивает Уён. — Поделись хоть одной, Ромео!
— Надо было тебе тоже лечь сюда — девчонок цеплял бы толпами.
— Ой, иди нахуй!
Под звонкий смех интернов Уён хватает сумку Сана, и они оба выходят из больницы и садятся в такси.