Жвачка

В клубе было шумно и многолюдно. «Дэад парадайс» пользовался спросом у молодёжи: хорошая выпивка, приятное времяпровождение, живая музыка, обворожительные парни на сцене. За всю историю существования «Парадайса» здесь не было пьяных и кровавых дебошей. Драки, конечно, случались, но быстро сводились на нет. Каждый, кто побывал здесь хоть раз, обязательно возвращался снова и снова. Это пристанище для одиноких душ, для больших и маленьких компаний, для парочек и друзей. Кто-то приходил сюда выпить и пообщаться по душам с красавчиком барменом, кто-то — насладиться очередным потрясающим кавером на любимую песню, кто-то — отметить свой день рождения. Доун пришёл сюда как раз за этим. 

Джэ виртуозно провёл его через охрану, контролирующую, чтобы в клуб не попали несовершеннолетние. Джэхён пользовался тут не только популярностью, но и доверием. Хотя Доуну сегодня наконец-то и исполнилось двадцать один, он выглядел очень зажато и неуверенно, из-за чего люди постоянно сомневались в его возрасте. В такие моменты парень проклинал стереотипы людей о том, каким ты должен быть в определённый возраст. 

Первое, что бросилось в глаза имениннику, — сцена, расположенная прямо напротив входа. Она была единственным хорошо освещаемым местом здесь. Пока что сцена пустовала. Второй вещью, которая запомнилась неожиданно повзрослевшему Доуну, было огромное количество людей, явно старше его. Джэ сказал, что каждый вечер это место посещает чуть больше ста человек. Для маленького местечка это число было огромным. Они добрались до барной стойки, за которой уже сидела компания парней, весело обсуждающая что-то.

— В итоге, когда я спросил её номер телефона, она дала мне обычный набор из цифр! — Доун сел за стойку аккурат в тот момент, когда кто-то из них изливал душу и делился неприятным личным опытом. Все остальные рассмеялись.                                                                    — Старина Сон, ты, как я погляжу, не меняешься. Лузерами рождаются, — прокомментировал историю парня Джэ. Все опять засмеялись. И этот старина Сон тоже.— Оставь свои язвительные комментарии при себе, — немного грустно, но с улыбкой заметил Сонджин. — О, а это кто? 

Все перевели своё внимание на Доуна, чего и добивался Сонджин. Быть поводом для шуток ему не очень-то и хотелось. 

 — А, знакомьтесь, это Доун! — Джэ потрепал его по голове, тем самым испортив причёску, над которой Доун хлопотал больше часа.                                                                                                          — Хён, прекрати! — проворчал именинник, поправляя то, что осталось от причёски.            — У него сегодня день рождения, сегодня наконец-то стал взрослым! — В голосе Джэ чувствовалась отцовская гордость.                                                                                                                       — День рождения, значит? — подал голос некто, кто всё это время отмалчивался и просто следил за происходящим.

Доун несмело посмотрел на него, и какое-то странно ощущение закралось под футболку, а потом и под кожу. Волосы этого человека были красиво и аккуратно уложены, открывая лоб. Глаза-полумесяцы — с искрой высокомерия — рассматривали Доуна. Из верхней одежды на нём была чёрная кожаная куртка и пёстрая рубашка. На руке, в которой он держал стакан, красовалось несколько колец: на мизинце и указательном пальцах. Отчего-то мысли в голове Доуна начали метаться в поисках нужного ответа на вопрос, перебирая возможные ответы: «Нет, спасибо, пакет не нужен», «И вам», «Здравствуйте», «Да, мне сегодня исполнилось двадцать один». Стараясь быстрее соображать, Доун выбрал наиболее, как ему показалось, подходящий ответ: 

 — Здравствуйте! — мало того, что ответ был неправильным, он ещё и умудрился удариться головой об стойку в приветственном поклоне. 

Все рассмеялись. Доуну было стыдно и неловко, но Джэ похлопал его по плечу (видно, не рискнул опять потрепать и так лохматого Доуна) и попросил, чтобы тот расслабился и просто наслаждался вечером. Джэ заказал у бармена газировку для Доуна, на что младший отреагировал моментально, попросив пива. Все снова рассмеялись. 

 — Нам пора, — сказал Сонджин, допив свой напиток, и от этого сердце Доуна дрогнуло и сжалось. Он испугано посмотрел на вставшую компанию, а особенно на того человека, перед которым парень уже успел опозориться. Тот тоже смотрел на него. Доун спрятал глаза, но вдруг послышался голос:                                                                                                                          — Доун, посиди тут немножко, хорошо? Мы сейчас вернёмся, — заверил его Джэхён и, схватив гитару, помчался на сцену под оглушительный рёв поклонниц. 

У парня отлегло на сердце и он расслабился. Они никуда не уходили. Просто пришло время для выступления. Когда четверо парней поднялись на сцену, где их ждали ещё двое, люди столпились вокруг и радостно закричали. Доун вытягивал шею, чтобы рассмотреть происходящее на сцене. Он видел, как тот самый парень в кожанке о чём-то шепчется с парнями, те согласно кивают и вот он уже стоит за синтезатором и говорит что-то, Доун не может разобрать слов, потому что волнуется, ведь эти слова адресованы ему. 

 — Надеюсь, вы не будете возражать, если я посвящу эту песню одному человеку, у которого сегодня день рождения? Он сегодня стал взрослым и я не могу это проигнорировать. 

А потом он начал играть и петь песню Джонгхёна «Happy Birthday» и мир Доуна завертелся с поражающей скоростью. Голос этого человека успокаивал, притягивал и проникал в тело. Сердце норовило вырваться из грудной клетки. Этот парень — с холодным, но притягательным взглядом — не сводил с именинника глаз. Когда он закончил петь, остальные парни присоединились под оглушительные аплодисменты и заиграли любимый публикой кавер на песню группы The Beatles. 

 — Кажется, ты ему понравился, — наклонившись к Доуну, сказал бармен. Юн не ожидал услышать такого и даже подавился пивом, которое он отвоевал. Доун перевёл взгляд на сцену, где играли ребята. Ему нравилась вся эта атмосфера, которую создавала их музыка и эмоции, которые они передавали непосредственно каждому, кто находился в «Парадайсе».                                                                                                                                                                       — А как...— Ким Вонпиль, — предугадав вопрос гостя, ответил бармен. Доун кивнул.

 Ким Вонпиль стал третьей вещью, которую запомнил Доун.

Отыграв последний кавер песни The Rolling Stones «I can not get now», парни в составе уже шестерых человек вернулись к стойке, они о чём-то спорили. 

 — Ты мог предупредить, — недовольно сказал Сонджин.                                                                         — Именно этим я сейчас и занимаюсь! — они разговаривали на повышенных тонах, все остальные тоже выглядели понуро.                                                                                                                      — О таком не говорят в последний день! — Сонджин старался держать себя в руках, но у него это плохо выходило.                                                                                                                                              — Ты сам сказал, что будешь уважать любой наш выбор. А это мой выбор — уйти из группы. 

Теперь уже заинтересован был не только Доун, но и бармен, который до этого спокойно начищал стаканы.

— Я ухожу, — парень схватил свою гитару и ушёл, не попрощавшись. 

Сонджин устало свалился на свой стул, который никто не решился занять.

— Будто ты его не знаешь. Остынет и вернётся, — спокойно сказал бармен.                                — Нет, Ёнхён, не вернётся. Он завтра уезжает домой, сказал, что хочет обосноваться там.

Сонджин устало потёр глаза.

— Где нам теперь искать басиста? Может, ты...                                                                                               — Я просил не поднимать больше эту тему, — Ёнхён неожиданно стал резким и серьёзным, — я больше не играю. Это окончательное решение. 

 Сонджин обречённо вздохнул.                                                                                                                                

— Тогда налей мне выпить.                                                                                                                                         — А вот это уже по моей части, — Ёнхён улыбнулся и плеснул в стакан Сонджина немного спиртного.                                                                                                                                                                            — Ну, как тебе выступление? — Джэ сел рядом с Доуном и начал заглядывать ему в глаза в поисках истинных чувств. Эта его дурацкая привычка всем заглядывать в глаза сейчас почему-то Доуна не бесила, возможно потому, что ему было нечего скрывать.                          — Мне очень понравилось. Вы были потрясающие.                                                                                      — А кто тебе больше всего понравился? — продолжая заглядывать в глаза, поинтересовался Джэ. 

И именно сейчас Доун вспыхнул и стал раздражителен, легонько оттолкнул от себя Джэ и проворчал: «Точно не ты». Остаток вечера они провели за выпивкой (хотя после пива Доун всё-таки заказал себе лимонад), поеданием чипсов и знакомством. За один вечер Доун узнал очень многое: и то, что эти ребята вместе играют на сцене вот уже два года; и то, что Сонджин у них за лидера, хотя сам себя таковым не считает; узнал, что сначала Джэ предложил рискнуть и показать публике их каверы, хотя раньше музканты воспринимали это как баловство, способ расслабиться и сбежать от надоедливых будней и проблем. Доун узнал всё и про всех, но только не про человека, в котором он был заинтересован. Только не о Ким Вонпиле, молчаливо пьющего и изредка что-то комментирующего и поправляющего, если чьи-то воспоминания давали сбой. Доун несколько раз за вечер сталкивался с ним взглядом; Вонпиль смотрел на него как-то грозно и неприветливо. Но на самом деле, ему это просто казалось. 

Доун не помнит, как он добрался домой, потому что все его мысли были заняты лишь одним человеком — Ким Вонпилем. В ту ночь, вернувшись домой, Доун понял, что это далеко не последний его визит в «Дэад парадайс».