Пролог
Первая лекция тянулась мучительно долго. Кабинет на третьем этаже старого корпуса, казалось, впитал в себя всю духоту бабьего лета, которое вовсю бушевало за окнами. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь немытые с лета стекла, подсвечивали миллиарды пылинок, лениво кружащих в воздухе. Профессор монотонно диктовал материал, и этот звук смешивался со скрипом перьев и тихим шуршанием страниц. Когда звонок наконец разрезал эту усыпляющую тишину, аудитория взорвалась одновременным облегченным вздохом.
Мы с Дилан переглянулись и, не сговариваясь, начали складывать тетради. Нам обеим до зареза нужен был глоток прохладного воздуха. Мы вышли в главный коридор, который в считанные секунды заполнился бурлящим, гудящим потоком студентов. Дилан, как обычно, шла чуть впереди, активно жестикулируя. Она взахлеб, в красках пересказывала сюжет новой корейской дорамы, которую умудрилась посмотреть за прошлую ночь вместо сна. Её глаза горели, а светлые локоны забавно подпрыгивали в такт шагам.
За три года учебы на филологическом факультете мы с ней стали чем-то единым целым. Это была удивительная дружба, построенная на контрастах, но скрепленная общими ценностями. Дилан была ходячей стихией — громкой, веселой, до чертиков энергичной, я же на её фоне казалась тихой гаванью. Но главное — мы обе не выносили фальши, дешевых сплетен и шумных, пустых компаний.
Наше тихое существование полностью нас устраивало. Пока все вокруг лезли из кожи вон, чтобы завоевать популярность, мы выбрали роскошь оставаться невидимками. Нас знали, но нами не интересовались. Дилан пряталась от реальности в ярких дорамах, я — в наушниках и классических романах. Это был наш идеальный, безопасный мир, где за три года не случилось ни одной крупной ссоры. Мы понимали друг друга по одному движению бровей.
Но в ту секунду наш безопасный мир содрогнулся и раскололся надвое. Мы как раз приближались к центральному выходу из корпуса, где сквозняк приятно холодил кожу, когда массивные дубовые двери с грохотом распахнулись. В холл уверенным, хозяйским шагом вошла группа парней. Футбольная команда нашего университета. «Хищники».
Они несли с собой шлейф оглушительной, почти осязаемой уверенности, смешанной с запахом дорогого парфюма и свежести после утренней тренировки. Высокие, плечистые, в одинаковых каштаново-черных спортивных куртках с золотой эмблемой клуба. Пространство вокруг них будто сжималось, а разговоры в коридоре мгновенно стихали — все девчонки, как по команде, оборачивались им вслед.
Я подняла глаза совершенно случайно, просто планируя обойти их по дуге. И в ту же секунду земля ушла у меня из-под ног. Время замедлилось, как в фильме. Я наткнулась на взгляд, который, казалось, принадлежал самой ночи. Черные, глубокие, как чистейшая нефть, глаза.
Их обладатель, Кейн, шел чуть впереди остальных, слегка покачивая на плече спортивную сумку. Он был пугающе красив: жгучий брюнет с идеальными чертами лица, высокий, с безупречной осанкой. Но что поражало в нем больше всего — в его позе, в его движениях не было и капли той надменной, приторной «звездной болезни», которой обычно страдали парни его статуса.
Кейн увлеченно разговаривал со Стефаном Каспером — защитником команды и по совместительству парнем, по которому моя подруга Дилан тайно вздыхала уже не первый месяц. Кейн слушал друга и улыбался. Эта улыбка была мягкой, искренней, обезоруживающей, с легкими ямочками на щеках. И самое сумасшедшее, самое непостижимое — улыбаясь Стефану, он продолжал смотреть прямо на меня. Не отрывая взгляда. Сквозь толпу студентов. Несколько бесконечных, звенящих секунд.
Внутри меня что-то с треском оборвалось и с грохотом полетело вниз, в невесомость. Сердце забилось так яростно и часто, что ребрам стало физически больно, а к горлу подступил жар. Со мной никогда — ни разу в жизни — не происходило ничего подобного. Мой привычный, контролируемый мир перевернулся на сто восемьдесят градусов, с ног до головы, за одно единственное мгновение. Это была она. Первая любовь. Любовь с первого взгляда.
Я окончательно и бесповоротно утонула в омуте его темных глаз, потому что всегда, сколько себя помнила, питала слабость именно к такому глубокому, почти мистическому цвету. Но Кейн был не просто красивой картинкой с обложки. Он учился на четвертом курсе, на год старше меня, и умудрялся быть круглым отличником, несмотря на изнуряющий график тренировок и постоянные выезды. Его обожали преподаватели за острый ум, боготворили девушки, уважали парни. Его никто и никогда не видел хмурым, раздраженным или высокомерным — он словно излучал ровный, притягательный свет.
Кейн прошел мимо, увлекая за собой команду, а я так и осталась стоять посреди коридора, согретая шлейфом его мимолетного присутствия. Воздух вокруг все еще хранил тонкий аромат его одеколона.
— Лиззель! Лиз, ты меня вообще слышишь? — Дилан слегка потрясла меня за плечо, вынуждая выйти из глубокого оцепенения.
Я судорожно, с трудом перевела дыхание и поправила сползающую лямку сумки. Мои длинные каштановые волосы, доходившие почти до середины бедер — моя главная гордость, которой завидовали все девчонки на потоке и которые я принципиально никогда в жизни не соглашалась состричь даже на сантиметр, — сейчас казались мне слишком тяжелыми. Мне чудилось, что каждый человек в этом холле может услышать, как бешено и гулко колотится мое сердце.
Я была обычной невидимкой с третьего курса, любящей тишину и уединение. Он был центром местной вселенной, чья жизнь была наполнена ревом трибун.
Прошу поддержать подпиской, лайком и комментарием☺️