Стань лучше

Маврин вышел из машины и направился к «Чёртовой дюжине». А я смотрел ему в спину, пытаясь разобраться в том, что услышал только что. Хочется представить, что всё это бред, и он это придумал, чтобы избавиться от моей опеки. Судя по его словам, я давно ему осточертел. И он добился того, чего хотел. Только такого поворота я не ожидал.

Надо включить мозги и понять, в какой момент я упустил главное. Как я мог так ошибиться в Маше? В девушке, которая казалась самой настоящей из всех, посланницей судьбы. Хорошая девушка для нового хорошего тебя. После пережитой аварии казалось, жизнь начинает всё расставлять на свои места. Кусочки общей картины складываются один за другим. Я перестал вести разгульный образ жизни, простился с детскими мечтами, начал крепко вставать на ноги во всех смыслах этого слова. Озарение это или случайность? Но я определился в жизни, нашёл своё место. Может, я не этого хотел, но идти по стопам отца, продолжая всё то, что он так долго создавал – это достойно, отличный старт, чтобы начать работу над собой и изменить себя. И Мария показалась важной частью пазла.

Маша. Как же так? Я растерян. И не понимаю, что испытываю. От Миши я ожидал всего, авансом сохранил нашу дружбу после Людмилы. Казалось, ушла она - и исчезла главная проблема наших разногласий. И Маша была так далека от Маврина, что я бы поверил во что угодно, только не в то, что орбиты разных планет, на которых обитают эти двое, могут хоть когда-нибудь оказаться в одной галактике.

Но... Картина с собором. Она стоит у Маши в комнате. Я подарил ей её только вчера, потом мы провели весь день вместе. Зато что-то стало проясняться. Поведение Маши вводило в заблуждение, заставляя придумывать этому тысячи объяснений. Она смотрит на меня, а такое ощущение, что сквозь меня. И чем ближе мы становились, как казалось, тем дальше она мысленно отстранялась от меня.

Я провёл руками по волосам. Однозначно, делаю так, когда нервничаю. Дурацкая привычка. Есть ли повод нервничать? Это была правда. Мы все так яро хотим докопаться до сути вещей. Кажется, что если не останется тёмных углов и закрытых шкафов, то с этим легче будет жить. Но когда на тебя неожиданно «падает скелет», сбивая с ног, легче-то не становится. Всё только усложняется. Хотя, зачем усложнять до боли простые вещи?

Вспоминая всё, каждую деталь из нашего общения с Машей, многие моменты приобретают другой окрас. Помню её в красном, так чётко, и думал, что это моя фантазия. Но не исключено, что видел её с Мавриным, просто не помню. Он сказал, что хорошо её знает. Вопрос в том: как давно? Но, обложка книги от «Камасутры»... Подпись «М.М» и сама надпись корявым почерком – я узнаю его из тысячи. Просто тогда это показалось неправдоподобным сходством. И реакция Маши была странная. Она боялась, что я могу догадаться... Но я закрывал глаза и верил ей. Я всегда верю в искренность людей, которые мне дороги. Видимо, зря.

В тот вечер, когда мы после театра гуляли по городу, и зачем-то начал ей рассказывать про Маврина, совершенно не подозревая неладного. Хотелось поделиться, ведь я на самом деле переживал за него. И не я один. Маша переменилась в лице, начала обвинять меня в том, что я не пытаюсь ему помочь...

Сегодня соседка Маши буквально ткнула пальцем в «причину» её загадочного исчезновения, но я опять подумал, что у меня просто паранойя.

Так, я запутался! Как же она оказалась со мной? Зачем? Она знала, что мы с ним друзья. Он тоже скрыл факт их знакомства. Не поэтому ли поводу Миха начал напиваться? Что же между ними произошло? Это было пари? Они на меня поспорили? Я просто не могу объяснить поведение этих двоих.

Но надо ли мне это знать? Наверное, уже нет. Вчера он точно был у неё, в этом нет сомнений. Иначе он не мог узнать про картину. И они решили, что Андрей им больше не нужен? Кажется, теперь понимаю, почему Маша пропала и не отвечает на звонки. Наверное, не знает, что мне сказать. Тогда мне тоже нечего ей сказать. Я выбываю из игры, свою роль в которой так и не узнал.

Неожиданный звонок заставил вернуться в реальность. На экране её имя и номер. Номер, который я набирал весь день. Ждал, что она ответит, хотел услышать её голос, а сейчас она мне не нужна. Я слишком горд, чтобы выяснять отношения. Не имеет никакого значения, что Маша хочет сказать и зачем.

Я смотрел на телефон, ожидая, когда звонок сорвётся. Надо делать вывод, что за все поступки людей надо платить им той же монетой. Никто не ценит хорошего отношения, никому даром не нужно твоё прощение. Если через тебя переступают, тогда надо сделать шире шаг и уйти.

Звонок прекратился, и я повернул ключ зажигания, намереваясь уехать отсюда. В новую жизнь. В ней обязательно будут люди, в глазах которых не будет лжи. И они станут настоящим подарком судьбы. Только надо их заслужить, разглядеть, вытянуть счастливый билет из тысячи фальшивых.

Но не успел я и тронуться с места, как опять раздался звонок. Раздражает даже мелодия на телефоне, кажется, каждый звук бьёт, как молотком, по голове, заставляя кровь в висках отбивать свой ритм.

Намного помедлив, я всё же схватил телефон и ответил, что не хочу с ней разговаривать. Она не понимает, что я чувствую? А что я чувствую? Ничего. Эти двое выскребли из моей души всё.

Но Маша не унималась. Опять набрала мой номер. Что ей надо? Что? Извиниться?

Я раздражённо вздохнул и опять ответил на звонок. Не хотелось разговаривать вежливо, и я даже дождался её жалкое: «Прости». Может, не стоит унижаться и просить прощения у того, с кем не считаешься? А ещё за то, что тебе весело с другим... Маша упала в моих глазах так низко, что ей никогда не подняться назад. И эти мысли о ней настолько отвратительны, что хочется быстрее забыть про всё это.

Высказывая всё, что крутится в голове, я не давал ей даже вставить слово. И её признание совершенно выбило из колеи: «Прости, Андрей. Но я люблю его.» Она подтвердила слова Маврина. Только зачем она мне это говорит? Сам уже догадался. Чего она ждёт? Моего прощения и благословения? Но она и не слушает то, что я говорю.

Её интересует, ГДЕ Миша?

Видимо, ей не так важно было извиниться передо мной. Она потеряла его! Не знаю, что меня заставило не сбросить вызов сразу. Может, её слёзы? Кажется, Маврин с ней тоже не особо секретничал, раз она названивает мне, чтобы выяснить, где он. И мне понятны её переживания. Потому что я сам был как на иголках из-за того, что моему лучшему другу сегодня выходить на ринг, а он явно не готов. И я видел его подбитый глаз, жуткое зрелище. Ещё один точный удар и он ослепнет. А тут никто не будет его жалеть, и это будет первый удар, который он получит от соперника. Но сейчас мне всё равно. Не знаю, откуда во мне столько ненависти, но это его жизнь! Он столько раз участвовал в боях, что должен давать себе отчёт, что может произойти. И я думал, Слепой на него давит, но, кажется, Маврин сам лезет напролом.

Маша умоляла меня сказать, где проходит бой. И её слёзы, её голос стали разъедать душу. И на какой-то момент я представил маленькую девушку в этом гадюшнике, и, кажется, понял, почему Маврин не сказал ей этого. Не знаю, какие у них отношения, но ей там нечего делать. Я уже ничего не смогу сделать, а её даже не пустят в этот закрытый клуб. Да и небезопасно это для неё. Так что она не получит от меня адрес. И это моё последнее слово.

Пожелав скорее закончить разговор, я наконец-то сбросил вызов и кинул телефон на соседнее кресло.

Маша переживает за него! Отлично! Должен же остаться в этом мире хоть один человек, которому всё ещё не плевать на Маврина. Только ощущение, что Маша ему не нужна... Всё, что он сказал о ней. Он хотел задеть меня, но незаметно для себя, выставил её с самой плохой стороны. Если бы речь шла о чувствах, вряд ли бы он позволил нам встречаться. Наверное, избил бы меня до полусмерти за любое прикосновение к ней, с пеной у рта доказывая, что любит её и это его девушка. Получается, это была какая-то очередная игра, как я и подумал ранее. Не исключено, что Маша влюбилась в Маврина, а он... Нет, я отказываюсь даже понимать его! Его поступки, поведение, слова – всё настолько не свойственно ему, что в последнее время я потерял в нём прежнего Мишу. Есть ли какие-то оправдания всему этому? Я не вижу.

Я наконец-то нажал на педаль газа и резко выехал с парковки клуба, стараясь сбежать отсюда. Наплевать на всё. У меня всегда был брат, пусть и не по крови. Теперь его нет!

Совершенно не обращая внимания на стрелку спидометра, я стал разгоняться, пролетая на загорающиеся красные огни светофора. За окном мелькнуло здание, где находится бойцовский клуб, с которого началась карьера Миши и в котором она закончилась... Потому что теперь всё стало иначе. Кажется, в этом мире не остаётся ничего светлого и чистого. Всё покрывается грязью, стоит лишь приоткрыть занавес и увидеть за внешним благополучием настоящую кухню. Тогда выхода два: разочароваться в жизни или стать одним из тех, кто скрывает от других истинную суть вещей.

В голове крутились события последних дней и всё, только что произошедшее. Всё то, что рассказал отец - сводит с ума... А ещё последний разговор с Мавриным и звонок Маши. Они не просто обманули меня, даже не предали и не задели самолюбие, а убили во мне того человека, каким я был.

Но самой волнующей и важной кажется одна деталь – мои чувства к Маше. К девушке, которая казалась простой, но с загадкой. Девушка, за которую я почему-то зацепился. Та, что была совершенно иной, чем я привык видеть рядом. Та, которую хотелось оберегать и не ждать от неё удара в спину. Только получается, не я главный герой и меня для чего-то использовали. И всё это время надо мной насмехались, а я хотел быть искренним и по-настоящему влюблённым.

Только теперь ни о каких чувствах речи быть не может. Я всегда тороплюсь с выводами, с приятыми решениями и какими-то действиями. Теперь буду просчитывать каждый свой шаг, я не могу рисковать. Именно верно принятые решения и проверенные люди делают тебя успешным, а миром правит успех. Неудачникам пудрят мозги и зарабатывают на них, или используют ради личной выгоды. Никогда не думал, что Маврин будет в числе неудачников, что его удастся сломать. Я знаю «кухню» жизни и уже выбираюсь из этой дыры, научившись на своих же ошибках.

Маша названивала, не переставая. И мелодия на телефоне действовала на нервы. Но я не отвечу ей. Маша, мне жаль, что всё так сложилось. Но я не знаю, кто ты на самом деле.

Звонок прекратился, и в салоне стало тихо. Казалось, машина уже не едет, а летит. Я обгонял всех, чуть ли не вылетая на встречку. Я много лет уже люблю быструю езду, и это приносит определённую долю кайфа, адреналина. Только не знаю, куда гоню. Мне некуда бежать от себя. Но сегодня я лягу спать, а завтра наступит новый день с новыми людьми.

Прозвучало входящее сообщение. И я взглянул на телефон, а когда вернул взгляд на дорогу, заметил собаку. Ослеплённая фарами, она застыла на дороге, словно статуя. В последний момент я ударил по тормозам и вывернул руль. Резкий толчок от остановки машины, от которого ремень безопасности больно врезался в грудь, заставив испытать приличную порцию боли.

Время остановилось и вернуло свой ход лишь тогда, когда я увидел сквозь мокрое стекло от опять начинающегося дождя удирающую псину. Я откинулся на сидение и потёр лицо руками. Перед глазами пронеслась авария, которую я почти не помню, и лишь слабые отголоски памяти иногда заставляют возвращаться мысленно в тот день. Я ещё не до конца восстановился после неё. И что делаю? Опять повторяю то, что клялся себе никогда не делать. Люди не меняются? Да, они неисправимы, пока не возьмут себя в руки.

Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и сообразить, что произошло. Машина, кажется, стукнулась колесом о бордюр. К счастью, я вовремя стал жать на тормоза, иначе машину перекинуло бы дальше, и удар был бы об дерево. Могла опять произойти авария... И я бы не пережил это второй раз...

Чёрт, чёрт, чёрт! Идиот.

Автоматически рука потянулась к телефону, и на экране стал виден текс сообщения Маши: «Андрей, напиши мне адрес, где проходит бой. Пожалуйста. Я схожу с ума. Я больше ни о чём тебя не попрошу. Но если с ним что-то случится, я покончу с собой.»

Я замер, пытаясь понять, каким же образом стало всё так плохо. Кажется, люди просто перестали ценить жизнь. Но ведь кроме неё у нас ничего нет. Не будет её- не будет ничего. Что же ещё ценить, как не свою жизнь и жизнь важных для тебя людей?

Так и уставившись на сообщение, в голову пришла ещё одна мысль. Что бы ни происходило, жизнь должна цениться выше всего. Надо принять правильное решение.

Решительно сняв блокировку с телефона, я стал вспоминать, как зовут нужного мне человека. Виктор, точно Виктор, так же, как родного брата Миши. Увидев в списке: Виктор Скорая, я нажал на вызов:

- Да, слушаю, - послышалось в трубке.

- Виктор, добрый вечер! Это Андрей Бордовских. Извини, если отвлекаю. Ты на службе? – это тот самый парень из скорой помощи, который помог мне во время аварии. Для меня было важно узнать имена своих спасителей. И, как выяснилось, этот человек боролся за мою жизнь. Мне удалось его разыскать и отблагодарить лично. Видимо, это знакомство было не случайным.

- Привет, Андрей. На работе, конечно. Моя смена. Чем обязан? – ответил медбрат.

Хорошо, что это так.

- Виктор, у меня будет немного странная просьба, но надо спасти жизнь одному боксёру. Только времени очень мало.

- А что с ним?

- Пока ничего, но к вашему приезду, боюсь, будет очень плохо. Готовьте нитки с иголками.

Виктор как-то слабо усмехнулся и быстро спросил:

- Сколько у нас времени? И какой адрес?

- Не более двадцати минут. Приокский район, клуб «Чёртова дюжина». Знаешь, где это?

- Да, успеем. Приедем с мигалками.

- Спасибо, в долгу не останусь, - проговорил я.

- Андрей, да не стоит, это работа.

- Клуб закрытый, поджидайте у входа и будьте готовы.

- Понял, выезжаем.

Виктор сбросил звонок, а я завёл машину, надеясь, что не пробил колесо. К счастью, оно осталось целым. И, не медля ни секунды, понёсся обратно в клуб.

Завтра я не пожелаю больше даже слышать имя бывшего друга, но сегодня надо быть выше этого. Надо сберечь жизнь ему и, кажется, ещё одной девушке. Девушке, которая мне тоже небезразлична.

Долетел я опять на скорости, но стараясь внимательно следить за дорогой. Времени в обрез. Осталось чуть больше пяти минут до боя.

Я вышел из машины, стараясь не обращать внимания на ноющее колено. Сейчас надо просто понять, кто я и кем являюсь. Нет спины, за которую можно спрятаться. Есть только Я.

- Клуб закрыт на частную вечеринку, - сообщил один из двух охранников перед входом в клуб, преградив дорогу, как царский стражник. Мы одного роста, но я постарался казаться выше.

- Тогда передайте привет Слепнёву Георгию Эдуардовичу от Бордовских Андрея Валерьевича, - произнёс я достаточно внятно, но охранник уставился на меня, видимо, запоминая сказанное. – Не запомнил? – переспросил я.

Охранник же перевёл взгляд с меня на напарника. Тот тоже разглядывал меня, но оживился быстрее.

- Секунду, - он достал рацию и немного отошёл в сторону, чтобы я не слышал разговор. Ждать пришлось не долго, он почти сразу кивнул и сказал первому охраннику: - Пропускай.

- Проходите, Андрей Валерьевич, - более уважительно сказал тот.

Некогда было церемониться с охраной, надо найти Маврина. Пусть он ненавидит меня, во мне живёт не меньшее презрение к нему. Но сегодня, эти последние минуты мы на одной стороне. У него тут больше нет друзей. Если только тренер Виталик, которому мой отец заплатил за то, чтобы он передавал хоть какую-нибудь информацию о Маврине. И я только сегодня об этом узнал. Мой отец даже без моего ведома уже принял хоть какие-то действия, чтобы быть в курсе того, что происходит с Мишей в клубе.

Внутри оказалось значительно больше народа, чем я мог представить. Всегда поражался хватке Слепого находить аудиторию для своих шоу, да ещё и тот контингент, который готов за это платить. Здесь свой обособленный мир, и, видимо, азартных любителей крови и зрелищ хватает для этого бизнеса. Как и тех, кто готов жертвовать собой. Чаще всего это отбросы общества, привыкшие всё в жизни решать кулаками, глаза которых загораются, когда им предлагают приличную сумму денег за игру. Но за участие также нужно заплатить, вклад с целью заработать больше. Пустая лотерея, ведь нельзя быть победителем всегда, рано или поздно ты всё равно проиграешь и потеряешь больше, чем заработал.

Маврин повёл себя, как последний идиот, опять подписываясь на это. Слепому на руку профессионалы, ставка на спортсменов выше. А те, у кого не сложилась карьера на спортивном поприще - просто идеальные и выгодные жертвы.

Я быстро сообразил расположение подсобных помещений клуба, направившись к ним. Я как-то видел этого Виталика, тот заходил к отцу, надо найти его. Он будет сопровождать Маврина сегодня, значит, сейчас где-то с ним.

Завернув в ещё один коридор, увидел группу людей. Двое неприметных парней, лысоватый мужчина и среди них нужный мне человек. Бодибилдер с лицом терминатора, такого сложно не узнать.

Все четверо обернулись и посмотрели на меня.

- Вечер добрый! - произнёс я, направляясь напрямую к Виталику. – Андрей, - представился я и протянул руку тренеру.

- Мы вроде бы знакомы, - произнёс тот, пожав мою руку.

Я не стал развивать эту тему, а спросил:

- Маврин здесь?

Виталик кивнул, и я не стал дожидаться чьего-то позволения, а осторожно открыл дверь и пробрался в раздевалку.

Миша сидел на лавке, накручивая бинт на руку, и даже не заметил, что кто-то вошёл. Я осторожно прикрыл дверь, глядя на спину Маврина, надеясь, что найду в себе силы отстраниться от всего и на какое-то мгновение ещё побыть другом.

- Руки трясутся? – спросил я, наблюдая за его тщетными попытками намотать бинт.

Миша вздрогнул и повернулся. Не ожидал застать его врасплох. Он всегда отличался быстрой реакцией и оценивал ситуацию мгновенно. Да и перед каждым боем он был полон энергии и рвения быстрее выйти на ринг.

Решительно направившись к нему, я обошёл лавку и опустился перед ним на колено.

Мы ненадолго встретились взглядом, и сейчас, при хорошем освещении, его глаза меня напугали. И дело не в опухшем левом глазе. Они словно залиты кровью, зрачки расширены.

Маврин тут же опустил глаза и произнёс:

- Зачем ты пришёл?

- Помочь тебе, - сказал я и взял бинт из его рук. – Ты даже с этим не можешь справиться, - я старался говорить спокойно и нейтрально. Никаких эмоций сейчас.

Он не стал убирать руки, а позволил помочь. Где-то минуту мы молчали, а потом он всё же сказал:

- Прости за то, что наговорил.

Показалось, что я скрипнул зубами от его извинения. Лучше бы он молчал.

- Скажи, под чем ты сейчас? – спросил я.

- Не понял? – удивился Миша.

- Это какой-то наркотик? Ты видел свои глаза? – я опять перевёл взгляд на его лицо.

- Нет и да, - раздражённо произнёс Маврин и покрутил рукой с затянутым бинтом. – Андрей, я просил оставить меня, - опять он начал действовать мне на нервы. Видимо, моё внешнее спокойствие его раздражает.

- Останешься один после этого боя. Не сомневайся, - проговорил я и потянулся за перчатками. – Думаешь, что тебе никто не нужен? Не буду с тобой спорить. Это выбор каждого, - продолжил я. – Жаль, что ты не понимаешь, что надо ценить, а что не стоит ни гроша. Ты никогда этого не понимал. И теперь я вижу, почему. Ты считаешь, что я - богатый идиот с купленной душой? Тогда скажи, кто ты? Хочешь быть свободным и независимым? А сам загоняешь себя в клетку.

Странно, что Маврин молчит. Видимо понимает, что я прав. Если в его голове ещё есть рассудок.

- Ты не всё знаешь, - я всё же решил сказать то, что меня мучает. - И есть то, что я тебе никогда не говорил.

Не успел я ещё что-то сказать, как дверь открылась, и вошёл Виталик.

- Минута осталась? Он готов?

Я потянул за шнурок на одной из перчаток и ответил:

- Готов.

- Тогда вперёд, - Виталик кивнул в сторону выхода, и Маврин поднялся на ноги, избегая взгляда со мной.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы в очередной раз справиться с негативом к нему, что теперь заполняет каждый сантиметр этой комнаты. Но я опять пересилил себя. Ведь помимо негатива, есть ещё жалость к нему. Он - просто игрушка, сильная на вид, но жалкая на самом деле. И не будь он таким эгоцентричным гадом, то я бы нашёл способ вытащить его отсюда. Но он должен опять встать на те же грабли, раз не понял в первый раз. Тогда ему протянули руку помощи, сейчас он заслужил остаться один. Я кину спасательный круг только тогда, когда он уже будет тонуть. Жизнь важнее, остальное – его заслуги.

Я вышел в коридор и направился за Мавриным и его свитой. Но не прошли мы и часть коридора, как Виталик, который шёл наравне с Мишей, резко развернулся и ударил его в живот.

Миша быстро отлетел к стене и согнулся вдвое, хотя удар не показался сильным, тем более для боксёра с достаточным уровнем подготовки.

Совершенно не понимая этого поступка тренера, я догнал их.

- Может, объяснишь мне, какого чёрта здесь происходит? – я встал между Виталиком и Мишей.

- Андрей, я просто проверил... Ты посмотри на него! – выговорил Виталик. - Какой ему бой, если его от ветра шатает.

Я развернулся и взглянул на Мишу. Он вжался в стену, но по его лицу можно было сделать вывод, что этот малейший удар причинил ему боль.

- Маврин, тогда ты мне скажи, что происходит?

- Всё замечательно, - процедил сквозь зубы он.

- Что с твоими рёбрами? – задал ему вопрос тренер. – Ты был в порядке после последнего боя.

Миша вздохнул и отвернулся, но так и не произнёс ни слова.

- Раздевайте его, - скомандовал Виталик двум сопровождающим парням, понимая, что снять футболку он сам не сможет.

Маврин не стал сопротивляться. И когда с него стащили футболку, Виталик выругался и отвернулся. А я уставился на гематому, покрывающую левую сторону грудной клетки Миши. Кажется, истерика Маши теперь стала понятна, если она это видела. Его словно трактор переехал, и теперь даже у меня чуть ли не появился повод тоже впасть в истерику.

- Надо звать Слепого, - произнёс Виталик. Не знаю, искренне ли он переживает за Мишу, или же дело в деньгах, что заплатил ему мой отец.

Пока Виталик отправил одного из парней за Слепым, я спросил у Маврина:

- И ты с этим собрался играть? Миш, зачем?

Маврин опустил голову и молчал. Чем начал выводить меня из себя. Кто придумал сегодняшний день? Какой псих писал этот сценарий? У меня уже нет сил удивляться и находиться в состоянии шока.

- Слушай меня, - я рванул к Маврину, стараясь говорить тише. – Зачем тебе весь этот цирк? Ты в клоуны записался? Где ты получил травму? Почему ты не сказал никому об этом?

- Это не важно, - проговорил Миша гораздо смелее и увереннее.

- Важно. Надоело догадываться.

- Я прыгнул вчера с Молитовского моста, - с какой-то полуулыбкой сказал он. – Веришь?

- Ты точно на какой-то дури, - лучше бы он ничего не говорил, потому что я верю ему всё меньше. – И ты ещё жив? Когда это было?

- Этой ночью, - ответил он как-то издевательски, словно речь идёт не о его жизни.

Я молчал, подбирая слова.

- До или после, как спал с Машей?

- Значит, дело в Маше? - Маврин смотрел на меня с вызовом. - Ну, выскажи мне всё, что думаешь. Ничего не вернуть назад. Я тебя отлично знаю, хватит держать себя в руках и изображать святого!

Чего он опять добивается? Но мне на самом деле сложно себя сдерживать. Просто я всегда горд и выше примитивного мордобоя. И не здесь, не сейчас. Но рука автоматически сжалась в кулак, и если бы он не выглядел так жалко, с радостью бы врезал ему.

- Какие люди в наших рядах! Андрей Валерьевич, отлично выглядите, - раздался голос Слепого, заставив меня в очередной раз подавить в себе волну гнева и отойти от Миши.

Тот же протянул мне руку, пришлось ответить рукопожатием.

- Слышал про аварию. И не скажешь, что человек с того света вернулся, - продолжал Жорик. – Ещё слышал, что Бордовский-старший передал лавры своему сыну.

- Твои сороки исправно работают, но это уже не новость, - менее всего я хотел видеть эту прокуренную рожу. Но я не стал озвучивать, что я знаю о нём.

- Бой уже должен начаться, а мы тут всё танцуем, - Слепой достал сигарету и подошёл к Маврину, оглядев его. – Да тут всё хуже, чем я думал, - он покачал головой и достал зажигалку, сразу же прикурив. – А я так ждал этот бой, настоящий рыцарский поединок за честь дамы.

- Жор, надо всё отменять. Он не может выйти с травмой, – вмешался Виталик.

- Нет-нет, я на это уже не пойду, - Слепой сделал затяжку и выпустил дым в лицо Мише. Тот не дрогнул даже. Жорик развернулся и сделал пару шагов в мою сторону. - Андрей Валерьевич, ваш отец же посвятил Вас в наши правила? Раз теперь Вы вместо него.

Миша растеряно уставился на меня. Этого он не знает.

Много лет назад отец помог Маврину, но со Слепым расплатился намного иначе. Я соврал Мише, когда сказал о том, что Слепой просил деньги. Слепнёв не дурак, он знал, в каких кругах вращается мой отец, а так же кто мой дядя и какими связями мы можем воспользоваться. Моя семья дружит с начальником полиции нашего города. Тогда Слепой попросил не деньги, а «крышу». Возможность проводить бои без риска уголовной ответственности. Отец долго думал над этим предложением и согласился помочь, но с тем учётом, что тоже будет получать с этого доход. Договориться удалось, и от Слепого отстала полиция. Нет, законными такие бои не стали, но на эту шайку правоохранительные органы закрыли глаза, конечно, за установленную долю вознаграждения с каждого подобного мероприятия, которое в том числе получал мой отец. И только сегодня я узнал все подробности сотрудничества со Слепым. Мы помогли этому пауку сплести крепкую паутину. О чём мы только думали? Что нас это никогда не коснётся больше? И когда Маврин оказался в лапах этих людей, я на самом деле стал переживать за него. Ведь я как вчера помню его прошлые бои, это было слишком тяжело и морально, и физически. Тогда мне казалось, что я на себе испытываю каждый его удар. Всё здесь происходящее настолько отвратительно и антигуманно, что отбрасывает нас назад в века, когда смерть людей считали зрелищем. Но самое противное то, что ТЫ теперь во главе всего этого. И каким бы хорошим ты не был, за тобой есть и такие прегрешения. Отец много лет не лез к Слепому, просто получал доход, и иногда был в курсе происходящего. Наверное, когда дело касается денег и бизнеса, не всех волнует, каким образом они зарабатываются. И теперь я понимаю, какой это было ошибкой.

- Да, я в курсе. Он рассказал мне даже больше, чем следует, - ответил я.

- Тогда скажи мне, твой друг сегодня выйдет на ринг? К тому же это был наш личный спор, и ты его проиграл, - Жорик улыбнулся.

- Давай я заплачу тебе за этот бой, если он не состоится. Каковы ставки? Назови сумму, - меня разрывает на части. С одной стороны, я вижу в Мише своего друга детства, брата и подвергать ему такому риску не хочется. Но с другой стороны хочется, чтобы он дошёл до конца по этому дерьму, раз добровольно в него влез.

Слепой рассмеялся.

- Андрей, ты ещё не понял мою политику? Скажи, разве Дьяволу нужны деньги? Дьяволу нужны души. – Слепой сделал очередную затяжку и спросил: - Наш Ромео сегодня идёт на ринг?

- Ты не Дьявол, ты – ничтожество, - выговорил я. Кажется, я нажил себе первого врага и сделаю всё, чтобы его размазать.

- Тише, тише. Не кидайся словами. Я не обидчивый, - он взглянул на наручные часы и повернулся к Маврину. – Можешь добровольно лечь во втором раунде - и отправляться пить чаёк. Но первый раунд соизволь простоять на ногах.

- Я сделаю всё, чтобы прикрыть эту лавочку! – выпалил я. – Тебе это будет очень дорого стоить! – кажется, весь мой гнев на Маврина сконцентрировался на другом человеке. Сам того не ожидая, я замахнулся, чтобы ударить Слепого.

- Не надо. – Миша схватил меня под локоть, не давая нанести удар, и впервые за вечер посмотрел на меня по-дружески. – Я того не стою.

Я смотрел на него, совершенно забыв о том, что секунду назад его ненавидел. Кто вообще из людей имеет права решать, сколько стоит другой? Цену назначают вещам, но не людям. И если кто-то думает иначе, то это уже не человек.

Маврин быстро направился к выходу в зал и, обернувшись, поднял руку в перчатке:

- Это средний палец! Если вы не видите, - и направился в зал.

Виталик с командой рванули за ним.

- После боя посмеёмся, Ромео, - крикнул ему вдогонку Слепой. Он взглянул на меня и быстро скрылся в конце коридора.

Я тоже поспешил за ними. В очередной раз понял, как важно правильно расставлять приоритеты. И не делать врагов из близких людей. Врагов и так хватает. В мире много гнилых и лицемерных людей, а ошибаются все. Мы в очередной раз не поделили с Мавриным девушку, и всё открылось странным образом, так, что я почувствовал себя преданным с их стороны. Но, может, нам просто стоит собраться втроём, и устроить разбор полётов. Я ведь не знаю, почему они так поступили, может, у них есть убедительный довод. В конце концов, Маша ревела мне в трубку и говорила, что любит его. Хотя, я сомневаюсь в чувствах Маврина к ней, но, тем не менее, всё может оказаться проще в сто раз...

Обман за обман. Всё взаимозаменяемо. Я тоже устраивал сцены, будто ничего не знаю про участие Маврина в этих боях. Актёрскими способностями Бог меня наделил, и выходило убедительно. Думаю, Миша сейчас тоже в шоке и не понимает происходящего... Теперь он знает, что я имею отношение ко всему этому и что на него был спор. Не хотелось, чтобы он знал правду. Ощущать себя «жалкой марионеткой» - это выше любого уважающего себя человека.

И сейчас я переживаю за друга, несмотря ни на что... Даже страшно предположить, как он закончит этот бой. И не станет ли он для него последним. Дело даже не в споре со Слепым. Видимо, Миша понял, что на него поспорили. И сделал всё назло. Назло мне.

Дальнейшее я воспринимал с трудом. Я крутил головой, пытаясь сфокусировать взгляд на разных лицах. Тут есть люди, которых я знаю. Партнёры отца, некоторые управленцы и даже представители власти. Восемь лет назад публика была беднее. И, тем не менее, Слепой зарабатывал и тогда. Сейчас он создал уникальное в своём роде место, превратив нелегальное в доступное.

Едкий дым сигарет заполняет периметр ночного клуба, окутав всё дурманящей дымкой. И представление началось. Бойцов представляли отчасти безликими, произнося лишь их выдуманные клички и лишь приблизительные заслуги в спорте. Два профессиональных боксера. Ромео против Крюка. Звучит по-идиотски. Первым представили Маврина, и публика приветствовала его достаточно тепло. Вторым вышел Крюк или Крюков. Кажется, когда-то у Миши были с ним разборки, не помню, что они не поделили. Хотя, это была девушка. Ничего без них не обходится.

«Бой за честь дамы?» – всплыло у меня в мыслях. Только о какой даме идёт речь? И кто дал Маврину кличку: Ромео?

Маврин держался уверенно и расслабленно, словно его ничего не беспокоит. Он всегда умел это делать, отключать чувства, забывать о боли. И это делало его особенным среди других боксёров. Но это не даёт сейчас ему никакого преимущества. Никакой силы воли не хватит, травма будет мешать. Даже две травмы.

Игроки в пределах ринга. Бой сейчас начнётся. Виталик что-то шептал Маврину, но я не могу расслышать. Этот тренер для меня «тёмная лошадка», он играет и за тех, и за других. Стоит ли ему доверять?

Я зацепился за канаты и поднялся, стараясь сказать Маврину свои наставления на другое ухо:

- Не имею представления, как тебя тренировали. Но включай голову, никакой атаки, только защита!

Маврин повернулся и показал зажатую в зубах капу. Никакого ответа.

- Удачи, Ромео, - произнёс я, когда рефери поманил бойцов в центр ринга. Странно, это ирония судьбы, что кто-то назвал твоего друга так же, как он всегда называл меня? Есть ли в этом какой-то знак? Что все мы в чём-то похожи? У каждого своя история, но никто не знает, что мы чувствуем на самом деле.

Но сейчас осталось только кусать локти. И пережить три минуты первого раунда. Три ничтожных минуты, которые в пределах ринга кажутся отдельно прожитой жизнью. Знаю это не понаслышке, хоть и не был никогда на серьёзных соревнованиях.

Кожей ощущаю страх. Страх за то, что Маврин не закончит хорошо игру. Предчувствие Маши, она умоляла меня сделать что-нибудь... И я не сделал ничего, просто проводил Мишу на ринг, словно от моего присутствия что-то может измениться.

Как только прозвучал гонг, кровь в венах застыла. Я старался даже не дышать, наблюдая за игрой.

Первый двойной удар нанёс Маврин. Но он любит так делать. Нападать первым, иногда сразу выбивая соперника из колеи неожиданной агрессией.

Крюков увернулся от удара в голову, но получил по корпусу. Видимо настолько слабо, что тут же нанёс ответный удар, Маврин успел сделать шаг назад, но не выставил защиту, и всё же получил сильный удар по корпусу, только по правой стороне.

Виталик даже что-то выкрикнул, а мне захотелось закрыть глаза. Я с детства люблю бокс, потому что был когда-то на ринге, хоть и ребёнком. И то, что мой друг выбрал в дальнейшем этот вид спорта, заставил с интересом смотреть каждую игру. Но я не могу на это смотреть!

Странно, что Маврин устоял и даже продолжил атаку, что ему не следовало делать. На что он надеется? На то, что вырубит противника после нескольких ударов? Но, видимо, это не получается делать в полную силу из-за травмы.

Рефери даже не думал вмешиваться в процесс боя и очень быстро бокс превратился в простое избиение. Крюков почувствовал себя хозяином положения, ощущая слабость соперника. Он даже ослабил удары, стал меньше наступать, позволял Маврину атаковать. Это было заметно даже мне. Не думаю, что Крюков сдаётся. Может, он предупреждён? И что бы я не думал про эти бои, на этом ринге тоже есть благородство? Или бой подставной? Крюков знает, что выиграет и ведёт себя спокойно. Тогда не понимаю Маврина? На что рассчитывает он? На победу? Зачем она ему?

Но так продолжалось недолго. Маврин не сдавался, стараясь застать соперника врасплох, но поубавились двойные удары. Левой рукой он перестал вообще работать, стараясь выставить хоть какую-то защиту. Но это удавалось всё хуже, и я видел, что он сдаётся. В то время, как Крюков отставил благородство, зажимая Маврина у канатов и просто забивая.

Неожиданно вмешавшийся рефери помог Маврину дотянуть до конца первого раунда. Видимо, понял, что тот уже готов свалиться. Не понимаю, как Миша ещё держится на ногах? Как? На это противно смотреть. Противно до зубного скрежета.

Но Крюков решил не терять позицию и после небольшой заминки, вернулся к наступлению. И с первого же удара отправил Маврина на пол. Тот упал на колени, упершись руками в пол. Рефери тут же начал отсчёт...

Миха, не вставай! Не надо! Ты не сможешь!

Никогда ещё я не желал другу проигрыша. Но сейчас это лучший вариант!

Я видел каждый его бой, научился предвидеть почти каждое его действие. И я знаю, что он поднимется...

Хотя, в этом гуле сложно понять, на чьей стороне публика, под крики зала Маврин сделал над собой усилие и встал.

Я сложил руки перед собой и прислонил к лицу. Крики стали оглушительнее, заглушая даже мысли.

Сколько осталось в этом раунде? Кажется, прошла уже вечность.

На лице Крюкова мелькала полуулыбка, он даже выдержал паузу, позволяя Маврину опять начать первым. Но тут же подключился к активному наступлению. Маврин перестал отвечать, лишь по возможности выставляя защиту и блокируя удары. Если следить достаточно внимательно, то Крюков бил по лицу, но не трогал глаза, и теперь он задевал только по рукам или плечам, но даже не пытался пробить защиту, качество которой явно хромало. Ощущение, что тот нарочно заставляет соперника стоять на ногах, уже зная, что достаточно одного точного удара для победы. И всё это баловство, видимость игры.

- Я видел Крюкова до боя. Просил не бить по глазам, - произнёс Виталик мне на ухо, отчасти подтвердив мои мысли.

Оповещение о конце первого раунда заставило выдохнуть хоть на пару секунд. Секунданты поспешили к Маврину. И я не стал медлить.

- Маврин, не строй из себя героя. Ты уже проиграл до выхода на ринг. Ложись на первой минуте, и прекратим это!

Маврин делал вид, что не слышит меня. Виталик тоже продолжал что-то говорить ему. Надеюсь, он внушает то же, что и я?

Я взглянул на Слепого, и тот тоже следил за нашим углом, ликующе улыбаясь. Мы ещё сочтёмся с ним. У меня уже в голове зреет план, как исправить то, что началось много лет назад.

Звук гонга заставил вздрогнуть. Второй раунд.

Надеюсь, Маврин не будет геройствовать. Хватит с него! Это его последний бой в этом месте. Раз он был причиной и инструментом спора, я больше не буду идти на поводу у Слепого. Я его не боюсь и не обязан подчиняться.

Осталось только пара минут нервного представления, и надо скорее передавать Маврина в руки скорой помощи. Пока он тут, мне прижали хвост. Стоит убрать этого упёртого гада с дороги, и я не буду играть по здешним правилам.

Не знаю, где Маврин нашёл силы, но он стал быстро наступать. Зачем? Зачем он опять это делает? Сидел бы тихо! Если он хочет запомниться, показать себя, то не то место и не то время.

На этот раз Крюков не стал тянуть время. И нанёс сразу несколько ударов: по шее, по голове... И тут Маврин совершил главную ошибку, убрав защиту от туловища. И следующий удар Крюкова был последним. Хватило одного, чтобы Маврин упал на пол.

На какое-то мгновение показалось, что они мысленно договорились обо всём, и это была постановка. Очень правдоподобная...

Быстрее, чем я успел понять, что Миша больше не встанет, к нему рванули помощники. Значит, это всё! Бой остановили. Я тоже поднялся на ринг, стараясь разглядеть, как же там Маврин. Его голова упала набок, глаза полуоткрыты, изо рта стекает струйка крови. Он без сознания?

- Нужен врач, срочно! – прокричал рефери.

- Я здесь, - раздалось у меня за спиной. И мужчина с чемоданчиком в руках направился к Маврину.

Я тоже забрался на ринг, заняв место рядом с врачом. Сейчас его просто приведут в чувства.

- Миш, ты меня слышишь? – прокричал я. Но тот не пошевелился. Он жив? Я поднял глаза на Виталика. – У клуба уже стоит скорая! Пусть охрана пропустит моих людей!

Тренер кивнул, что понял. А я перевёл взгляд на Маврина... Он не может...

- Тихо! – прокричал врач. - Нет пульса!

Нет пульса? Моё сердце забилось сильнее, а звуки исчезли. Этого не может произойти! Миха, ты не можешь умереть! Только не так! Не сейчас, не здесь!

Я увидел людей в куртках скорой помощи. Среди них Виктор, который буквально бежал к рингу. Он кивнул мне в знак приветствия, и сразу же опустился рядом с Мавриным.

- Что у нас? – спросил он у местного врача.

- Остановка сердца, полторы минуты, - произнёс тот.

Я поднялся и попятился назад.

- Остановка сердца! - прокричал Виктор остальным ребятам. – Все сюда!

Маврина окружили люди из скорой, скрыв его от обзора. Ведущий что-то говорил публике, Крюкова уже не было видно.

Я обещал Маше, что с ним ничего не случится. Но я ничего не сделал! Я сам повёл его на смерть!

- Сделай что-нибудь! – произнёс я Виктору.

- Переломы рёбер, обширное кровотечение... Шансов мало! – выдал тот, пытаясь запустить сердце Миши.

Ну же, Маврин! Ты всегда был сильным! Никогда не сдавался, не сдашься и сейчас. Ты не можешь умереть! Я же никогда себе этого не прощу.

Стараясь не мешать работе медиков, я опять сделал несколько шагов назад и повернулся посмотреть, где Слепой. Тот стоял недалеко от меня и курил. Многие посетители покидали клуб. Но я не слышал такой команды...

- Это не сойдёт тебе с рук! Тебе не жить, Слепой! – крикнул я.

- Мы сделали это вместе, Андрей Валерьевич! – произнёс он.

Но я не оставлю всё так, я в пух и прах разнесу это место!

Я замер, продолжая смотреть на спины медиков. Пока двое из них не поднялись на ноги. Они сдались? Почему они ничего не делают?

Виктор же рукой закрыл Мише глаза, повернулся ко мне и покачал головой:

- Прости.

Он не умер. Не умер! Его сердце ещё будет работать!

- Пробуйте ещё раз! – прокричал я от отчаяния.