Стань лучше

  - Как думаешь, что с нами будет лет через десять? – спросил Андрей, делая затяжку.
Конец апреля. Мы сидим на крыше моего дома и смотрим на ночной город, точнее, на то, что можно увидеть с пятиэтажки, окружённой более высокими домами. То, что видно – это лишь микроскопическая часть. Хочется взобраться ещё выше, чтобы охватить взглядом гораздо больше.
Мне пятнадцать, а Андрею уже исполнилось шестнадцать. Он протягивает сигарету, но я отказываюсь. Почему-то с детства не перевариваю сигаретный дым. И, хотя, мне всё равно, курят рядом или нет, я в свой список «Попробовать в жизни всё» - курение не включил.
Друг не стал настаивать, он отлично знает, что я не курю, но всегда предлагает сигарету. Словно, в один момент я всё-таки нарушу свои правила и сдамся. Хотя, Андрей всегда привык всем делиться, и это его привычка.
- Ты не задумываешься о своём будущем? – задал Андрей другой вопрос, не дождавшись ответа на первый.
- Задумываюсь иногда, - ответил я. – И кроме бокса... Ничего в нём не вижу.
- Ну, это твоё. Я – точно не боксёр, - Андрей улыбнулся.
Он два года назад совсем забросил занятия по боксу, хотя, не скажу, что у него ничего не получалось, скорее, пропало желание и это отразилось на результатах. А я так и остался, потому что ничего больше меня так и не заинтересовало.
Андрей выпустил дым и продолжил:
- Вот прикинь, ты станешь чемпионом. Уедешь тренироваться куда-нибудь за границу, твоё имя станет практически нарицательным, когда люди будут говорить о боксе... - выдал Андрей с улыбкой, а затем стал серьёзным. – А я? Я даже не представляю, куда себя направить... В мире столько возможностей! И худшее из зол – не знать, куда ты идёшь. Хотя, рано об этом думать, впереди ещё вся жизнь.
- Откроешь какое-нибудь дело, как отец, - проговорил я.
Я постарался на самом деле представить себя через десять лет. Каким я буду? Смогу ли что-то достичь в спорте? Или увлекусь чем-то другим? Может, пойду работать на завод, как родители... Уеду ли я из Нижнего? Буду ли в двадцать пять женат и с детьми? Или буду один? Даже не представляю, что эта взрослая жизнь когда-нибудь настанет. В одном уверен точно - я буду крут.
- Хотелось бы добиться чего-то самому... Ведь это здорово – создавать себя. Развиваться и, в конечном итоге, превратиться в успешного человека, - Андрей так часто пытался копировать своего отца и говорить о саморазвитии, что иногда тошнило от его скучных речей. Наверное, в большей степени потому, что он не особо к чему-то стремился. Но, с другой стороны, его слова копились в моём подсознании, кирпич за кирпичом складывался фундамент моего внутреннего «я». Пусть Андрей вёл разгульный образ жизни, всегда и во всём ощущая вседозволенность и отсутствие границ, я знаю, что внутри него скрывается хороший человек с правильными установками. И он всегда делал меня лучше. Без лучшего друга я бы вряд ли смог поверить в себя когда-то...
И к чему я пришёл – это только мой выбор, мои шаги и мои ошибки... Но тогда я был на десять лет моложе и представлял этот мир наполненным возможностями. Стоит лишь отыскать свой путь, и ты достигнешь вершины.
- Стану новым Джеймсом Бондом в будущем. Бизнес бизнесом, а играть крутого чувака на экране – это кайф, - мечтательно произнёс Андрей, наверное, представлял себя агентом Ноль-ноль-семь в свете софитов. Но то, что каждый мечтает о славе и признании – это детская болезнь. Немного помолчав, Андрей затушил сигарету о крышу и произнёс. – Думаешь, мы останемся друзьями лет через десять?
- Да, - не раздумывая, ответил я. – А почему нет?
- Мужская дружба рушится из-за двух вещей. Из-за денег и женщин, - произнёс Андрей, интонацией опять копируя отца. – Не поделим деньги или девушку... И станем врагами.
- А давай будем об этом помнить и никогда не опускаться до этого, - предложил я. - Всё можно решить и разделить. Поделим деньги пополам, и девушку разрежем на две части, - я усмехнулся. Ну, правда, смешно. Что может быть глупее? Как можно не поделить девушку? Даже если и понравится одна особа нам двоим, мы же друзья, всегда можно договориться, решить, с кем она будет. – Ну, или вдвоём пошлём её. Друг важнее.
Я повернулся посмотреть на Андрея. Ему больше не шестнадцать, он повзрослел на десять лет. И мы уже не на крыше... Мы стоим на ринге, вокруг темнота и только яркая лампочка в центре. Она искажает черты лица друга, и они кажутся озлобленными... Ни тени улыбки или привычного открытого взгляда. Никогда не видел Андрея таким.
Это уже не воспоминание, а какой-то бред...
Не сразу понимаю, что происходит. Он молчит, смотрит на меня с презрением. Я тоже не решаюсь заговорить, дожидаясь хоть слова от него. Что здесь происходит?
- Друг важнее, говоришь? – переспрашивает он, но не ждёт ответа. – Тогда какого чёрта тебе понадобилась МОЯ Маша? – он делает акцент на слове «моя», словно, она - его собственность. И, может, в чём-то так оно и есть? Она – его девушка...
Андрей, не медля ни секунды, хватает меня за горло одной рукой. Моя молниеносная реакция и привычка защищаться – не работают. Словно эти функции во мне отключены. Соображаю, что мои руки свободны, что могу нанести один удар, и друг согнётся пополам... Но ничего не делаю!
Я стою, ощущая, как его пальцы сильно сжимают мою шею. Даже начинаю чувствовать удушье. Я не могу ничего произнести, да и не могу придумать себе оправдания... Есть лишь одна весомая фраза: «Маша любит МЕНЯ». Но это только мысли, а не слова.
- Я ненавижу тебя, - произносит Андрей сквозь зубы, сжимая одну руку сильнее, а второй бьёт меня в грудь.
И с одного удара я ощущаю настолько сильную боль, что, кажется, будто он пробил меня насквозь, и мои органы разлетаются за спиной...

Я открыл глаза.
Это был сон. Только... Пробуждение не ослабило болевые ощущения. Это очередное сновидение? Я опять куда-то переместился. Белый потолок, знакомая комната, небольшая кровать и девушка рядом... Только вот какая девушка!
Я жив? Умер? Это сон, чёрт его подери? Или так выгладит рай, куда я попал незаслуженно? Если верить книгам и фильмам, самоубийцы попадают в ад. Или же так на самом деле и выглядит ад? Когда ты находишься там, где больше всего хотел бы оказаться, но внутри тебя бушует дьявольское пламя и раздирает на куски, не давая возможности насладиться желаемым. Нет, это не ад... Вряд ли бы там со мной в одной постели оказалась ангел Маша. Она спит поверх одеяла в белой кружевной сорочке, подложив обе маленькие ладошки под щёку. Её, теперь наполовину светлые, длинные волосы раскиданы по подушке, и она на самом деле напоминает ангела.
Какое-то время, лишь слегка повернув голову, я наблюдал за тем, как она дышит. Она живая. Только настоящая ли? Может, стоит её разбудить, чтобы она меня ущипнула и вернула в реальность? Я потерялся где-то. И не понимаю происходящее.
Я боялся пошевелиться, не зная, какой дискомфорт принесёт хоть малейшее движение. Вдохнув глубже, тут же пожалел об этом. Даже лишний воздух внутри причиняет боль. Я опять закрыл глаза, пытаясь мысленно отключиться от боли, не думать о ней. Я это умею. По крайней мере, раньше так казалось. У меня высокий болевой порог, чтобы справиться. Ощущение, словно меня раз пятьсот переехал грузовик... Или... Как будто я прыгнул с моста, высотой около пятидесяти метров, и остался жив. Только вот не цел и невредим.
Вопрос вот в чём: Зачем я это сделал? Какой, блин, чокнутый петух меня клюнул? Будь я не так пьян, я бы не прыгнул... Наверное. Вот дало по мозгам! Или последние пропил. Надо было идти домой и пить там. Вряд ли бы я решил вскрыть вены или повеситься... А с третьего этажа прыгать глупо. Скорее всего, уснул бы, как всегда, поверх одеяла и в одежде. Но... Я настолько усложнил себе жизнь, что готов ещё раз свалиться с моста, чтобы всё закончилось.
Я попытался восстановить в памяти события прошедшей ночи, что остались с тысячью пробелов. Не всё хочется вспоминать... А вот что-то не забудется до конца жизни. Даже странно это звучит, если учесть, что я ещё жив... Хотя, даже в это не до конца верю.
Так... Последнее, что я помню хорошо – это Люба. Она продала мне палёное виски, но я упорно пил эту гадость и зачем-то брёл на мост. По дороге думал о Маше... Как она? Где она? Проводит ли время с Андреем... Думал о том, какой я дурак, что не признался ей в чувствах... Но, в то же время, не покидала мысль, что так лучше... Для неё...
И вот мост.
Я остановился там, где поцеловал Машу однажды. Есть воспоминания, которые не имеют ни малейшей ценности, а есть те, которым мы придаём слишком большое значение. Они кажутся самыми дорогими, и, боясь их потерять, мы восстанавливаем их в подсознании вновь и вновь до тех пор, пока они не заполнят все уголки сознания, блокируя всё остальное. Вот это как раз одно из них... Ирония в том, что ведь когда я поцеловал её, то внутри меня всё было спокойно. Почему же потом этот момент стал таким важным?
Помню Данила. Врач-терапевт, у которого этой ночью жена родила дочку Машеньку. Он тоже привиделся? Или на самом деле существует? Добрый дядя-врач, который лечит детишек, а сегодня утром проснётся с улыбкой на лице от свершившегося чуда, если вообще спал в эту ночь. Думаю, при желании можно узнать, есть ли он в реальности. Не так много мужчин выбирают именно это направление в медицине. Найду, в какой поликлинике он принимает и поблагодарю на трезвую голову за то, что он пытался спасти мне жизнь. Но это потом как-нибудь...
И как я решился прыгнуть с моста? Как? Вот этот момент я помню с трудом. Какое-то помешательство... Я решил поиграть с жизнью? Со смертью? Или с судьбой? Я ещё не определился, на чьей стороне перевес. Скорее всего, я опять один на один играю с собой. Дебил.
Но я помню... Дождь. С какой силой лил дождь, не позволяя сосредоточиться на предсмертных мыслях. Я думал о том, что и кому бы сказал напоследок, будь у меня такая возможность. Хотел признаться Маше... И я это сделал? Так, это было потом. На скользких перилах моста я думал, что это всё! Конец мне... Я так думал? Ну, хоть что-то логичное было в голове.
А вот дальше никакой логики и законов физики, иначе я бы кормил рыбок на дне Оки.
Полёт с моста я не помню. Вообще. Говорят, в такие моменты вся жизнь перед глазами проносится. Может, именно это и было... Зато дальнейшее помню отчётливо, и вряд ли забуду. Отрезвило столкновение с водой, удар у неё что надо... И ощущение давления, дикого холода, боль во всём теле, словно, вода раздирает тебя на части. Отчётливо понимал, что я под водой. Жив и тону... И я в сознании. Кислорода в лёгких всё меньше. Какая толща воды надо мной, остаётся только гадать. Понадобились считанные секунды, и сработал мой сильный инстинкт самосохранения. Я какими-то непонятными тропами опустил свою жизнь на дно, глупо и бездумно... И вот сам иду ко дну в прямом смысле этого слова и понимаю, что просто не могу не бороться за жизнь. У меня в крови всегда и за всё бороться. И моя главная ошибка только в том, что я опустил руки и позволил пустить всё на самотёк. Только не сейчас. Что-то потянуло меня вверх, что-то внутри заставило не сдаваться. Неведомая сила или второе дыхание. И я стал активно грести, стараясь сначала хотя бы остановить погружение. И когда это удалось, ничего не оставалось, как попытаться всплыть. Я ни о чём не думал, голова была чиста от всех мыслей...
Помню, не понимал, что и где у меня болит, но как только я достиг поверхности воды и вдохнул долгожданную порцию кислорода, то тот снова меня опьянил... И как я плыл до берега, осталось в тумане. К счастью, плыть не пришлось долго, иначе я бы не осилил. Достигнув берега, я свалился на бетонную плиту, стараясь растянуться и почувствовать руки и ноги, которые после всего сумасшествия вдруг начали отказывать... Дождь всё ещё шёл, но мне уже было не до него. Надо мною пелена, за которой скрывается небо. А дождь – только он свидетель моего падения. Захотелось истерически рассмеяться. Да и смех застрял где-то глубоко внутри, на грудную клетку до сих пор будто что-то давит, не давая даже нормально дышать. Я перевернулся на бок, пытаясь откашляться... Но и это сделать тоже не смог.
«Надо убираться отсюда!» - пронеслось в голове. Собрав всю силу воли в кулак, я поднялся на ноги, совершенно потерявшись в пространстве. Секундное замешательство, как выбраться отсюда. Нет ни мобильника, ни одной живой души... Единственное, что пришло на ум – это идти по дороге вдоль берега в надежде, что кто-нибудь этой дождливой ночью проедет мимо меня и любезно согласиться довезти. Но мне не везло... Даже ливень не унимался. Стоило бы подумать, что судьба издевается надо мной... Но, это я. Только я сам устроил себе всё дерьмо, в котором оказался. Надо об этом помнить...
Я шёл, стараясь делать это на автопилоте, иначе хотелось упасть где-нибудь и... умереть... Нет! Я теперь борюсь за жизнь, раз не удалось с ней расстаться. Понятия не имею, сколько понадобилось времени, чтобы дойти до Метромоста, под которым хотя бы небесные потоки больше меня не доставали. И ещё одна удача - я увидел свет фар. Это, чёрт знает как оказавшееся в это время и в этом месте, такси. Старая шестёрка с шашкой на крыше. Водитель остановился сам, опустив стекло. Я не помню, что он спросил, даже не расслышал. Но я быстро забрался в салон автомобиля, назвав адрес Маши. В такси я на какое-то время отключился, но резкий поворот к нужному дому - видимо, таксист чуть его не проскочил – вернул меня в сознание.
Я попробовал найти в кармане деньги, нащупав мокрые купюры дрожащими руками, произнёс какую-то речь, что извиняюсь за то, что всё мокрое... Дождь же... И вышел из машины.
Решительно нажав на кнопку с нужной цифрой, совершенно не задумываясь о том, что всех разбужу в неизвестный мне час, обнаружил, что домофон не работает. Дверь открыта, и я с радостью затащил своё тело в подъезд, где по ощущениям было очень тепло, от чего меня стало трясти ещё сильнее. И от этой тряски подъём на пятый этаж сопровождался болью под рёбрами. Чёрт, я ведь и не соображал, что со мной... Ощущая себя обессиленным и пьяным.

Осторожно приподняв одеяло, я решил зрительно оценить свою травму. Но, бросив короткий взгляд, тут же опустил одеяло и поморщился. Маша вчера вообще перепугалась так от увиденного, будто у меня там рёбра наружу торчат и половина тела загнила. Не знаю, сломаны ли рёбра или какие-то внутренние повреждения, но образовавшаяся гематома не очень привлекательная. И я ещё жив? Кажется, я долго ещё буду задавать себе этот вопрос.
Как я вообще выжил? Ведь высота моста не оставляет шансов. Откуда у меня он взялся? Остаётся только напрягать не протрезвевшие мозги и гадать. Ливень создал рябь на воде и смягчил удар? Или же я удачно вошёл в воду? Делают же это спортсмены, только не помню, какой рекорд по прыжкам с высоты. Может, я уже его побил? Странно, что не отключился из-за болевого шока, потому что внутри будто что-то взорвалось. Так что, в воду я вошёл неудачно, это однозначно. Но то, что не сломал шею или позвоночник, да и руки с ногами целы – это удача. Хотя, плечо вроде немного ноет... Что ещё? Моя физическая подготовка? Или скорость принятия решений? Или же состояние полного алкогольного опьянения? А может, всё в комплексе. Но, в любом случае, самоубийца из меня не вышел... Живучий я оказался.
Так, над этим я потом подумаю... Есть ещё один интересный факт: в этом состоянии я ещё умудрился переспать с Машей. Как? Сильное желание к ней в комплексе с достаточной долей алкоголя в крови сработало, как анестетик? Если переживу сегодняшний день, надо будет памятник себе поставить за такие «подвиги».
Собственно, это не всё, что ещё мучает. Я плохо помню, как у нас с ней всё было... И это даже расстраивает... Чёрт! Ну как же так? Прости меня, Маша...
Я опять посмотрел на неё. Надо вспомнить и это тоже... Я столько раз представлял секс с ней, что, боюсь, сейчас мозг выдаст не те картинки.
Машенька, это я был не в здравом уме... Как же ты согласилась-то?
Я сказал ей, что люблю её. И она тоже призналась, что любит меня. Ну, кажется, для неё этого было достаточно, чтобы потерять голову. И из нас двоих никто не думал. Хотя, я вроде её отговаривал... Не отговорил.
Потом она призналась, что девственница... И... Вот тут надо было точно тормозить. Но нет же...
Знаю, какое она всему придаёт значение, в каком детском и сказочном мире живёт. Надеюсь, я хотя бы ничего не испортил? Я думал только о том, чтобы не сделать ей больно... Хотя, каждое движение причиняло боль мне. И, стараясь отключиться от боли, кажется, вообще от всего отключился. Но я помню, как Маша уходила в ванную... Значит, дело до конца я всё же довёл...
Маша зашевелилась, и я замер, стараясь даже не дышать. Кажется, я шумно это делаю.
Не знаю, как быть сейчас. В идеале было бы уйти, пока она спит... Но, во-первых, вряд ли получится уйти тихо, не разбудив её. И, во-вторых, это будет подло с моей стороны. Маша же накрутит себе столько всего, что я её с моста ловить буду. Хотя, уверен, она в чём-то сильнее меня. Может, даже психологически крепче, чем я, чтобы справляться с проблемами, не убивая себя. Как это делаю я.
Я выдохнул и попробовал приподняться на локтях. К счастью, получилось. Это радует. Значит, я и на ноги подняться смогу.
Маша открыла глаза, пару секунд смотрела на меня, видимо, тоже не веря, что я реальный, а затем улыбнулась:
- Доброе утро, - тихо проговорила она, не сводя с меня глаз.
- Доброе утро, - сказал я, тоже стараясь улыбнуться. Надо убедить её, что со мной всё в порядке, хотя, сам в этом не уверен. – Как спалось, Матрёшка? – спросил я, стараясь дышать ровнее и улыбаться. Да и не хочу испортить такое прекрасное утро своими проблемами.
- Хорошо, - на лице промелькнули нотки смущения. – Это почему я Матрёшка?
- Не видела у моей мамы на кухне на рабочем столе стоит большая матрёшка?
- Не помню...
- Ну, так вот, её лицо словно с твоего срисовали. Такое же круглое и с родинкой на том же месте. Как-нибудь обрати внимание, - может, лицо этой матрёшки и заставило меня искать похожую девушку? Этой вещице уже лет десять точно. Сначала попалась Катерина, теперь Маша... Во всём виновата мамина подруга, которая подарила маме этот сувенир? Бред. Но что-то в этом есть.
Маша ничего не сказала. Мы какое-то время продолжали смотреть друг другу в глаза. И первый эти гляделки оборвал я. В её взгляде столько нежности, любви, желания... И я чувствую себя даже виноватым, что вызываю всё это в ней. Как-то незаслуженно. Я только что и делал в последнее время, что пытался затушить в ней эти чувства, сам не зная зачем. Думал, что она мне не нужна. Но когда я остался без неё, мир почему-то опустел. И как-то странно, но рядом с ней я чувствую себя на самом деле целым...
Маша немного приподнялась и подвинулась ближе. Одной рукой прикоснулась к моей щеке и осторожно погладила. Я закрыл глаза, стараясь насладиться её лёгкими, но приятными прикосновениями. Её пальцы кажутся ледяными, но так даже лучше. Почему-то подумал про первое утро с Милой. Наверное, этого мне и не хватило в наших, казалось бы, отношениях. Какого-то трепетного отношения друг к другу, нежности. Даже у меня это проявилось тогда, но должно быть взаимно. Не скажу, что я этого не боюсь. Не знаю, как объяснить, но знаю, что это и есть любовь. Происходит это лишь в нашей голове или такова природа Вселенной, но что-то между нами с Машей есть. Или она меня в этом убедила? В удивительной мистической связи, что, куда бы я не шёл, эта невидимая нить даже со дна реки достанет.
Я опять повернулся посмотреть на Машу. Тоже хочется к ней прикоснуться, изучать её тело кончиками пальцев. Но я не стал мешать ей.
- Болит? – она осторожно прикоснулась чуть выше шва над моим глазом и переменилась в лице. Сейчас она смотрела с беспокойством и заботой.
Я уже и забыл про глаз, учитывая, что сейчас меня беспокоит другое.
- Маш, всё хорошо, - произнёс я, стараясь и себя убедить в этом.
- Зачем тебе эти бои? На тебя страшно смотреть... - произнесла Маша, ещё немного приподнявшись.
- Скоро всё закончится, обещаю. И если страшно смотреть, не смотри, - я опять улыбнулся. Наверное, на меня на самом деле страшно смотреть. Сам бы себя не видел.
- Миш, я переживаю за тебя... Я с ума схожу эти дни. Я боюсь за тебя, - так, кажется, надо уводить разговор в другое русло. Но Маша успела задать вопрос. – Бой с Антоном прошёл? Это он тебя так покалечил?
Я вздохнул. Если я скажу ей, что бой не прошёл, боюсь, она не выпустит меня из квартиры...
- Да, - соврал я. – Можно, я не буду рассказывать?
Маша вздохнула и промолчала. Вместо ответа она приподнялась и поцеловала меня в губы, прикоснувшись ладошками к моему лицу. А затем поднялась выше и поцеловала в лоб...
- Боже, ты горишь!
- Неси огнетушитель, - я улыбнулся.
- Нет, я серьёзно, у тебя высокая температура, - Маша повела своими ледяными ладонями по моему лбу.
- У меня от рождения она градусов сорок минимум, - я опять постарался вызвать улыбку на её лице, пока она не надумала привязать меня к кровати и начать лечить. В этом, кажется, Маша маньячка.
- Может, ты простыл? Ты пришёл весь мокрый. На улице же ещё холодно! – не сдавалась Маша.
- Перестань, пожалуйста. Во мне вчера столько градусов алкоголя было, что, наверное, до сих пор греет, - а вот сейчас мне стало немного стыдно. – Прости, что пришёл к тебе в таком состоянии. Ты меня ещё и целуешь... И прости, я вчера отрубился...
- Я не сержусь, - Маша улыбнулась. Она присела и мило зевнула, а затем добавила. – Я рада, что ты пришёл.
Она выглядит такой счастливой. О чём-то задумавшись, кажется, даже забыла про мою температуру, что радует. Надо её отвлечь...
- Маш, можно поинтересоваться?
Она кивнула.
- У тебя был парень. Ты, вроде, говорила, что год с ним встречалась. Чем же вы с ним занимались? Неужели, он к тебе не приставал даже? – выдал я. Меня на самом деле волнует эта тема.
Маша опустила глаза и посмотрела на свои руки.
- Просто он меня не любил... Наверное, и я его тоже...
И этой фразой всё сказано. Маша же верит только в любовь. Следовало раньше догадаться, что она наврала, когда сказала, что секс у неё уже был. Я ведь поначалу на сто процентов был уверен, что она девственница. А потом своим ложным ответом она запутала меня, заставляя гадать, что же тогда с ней не так. Я ведь поверил ей. Но теперь многое прояснилось. Все её страхи, постоянное смущение, желание попробовать неизведанное, граничащее с нерешительностью и опаской.
Она задумалась, а потом добавила:
– Он приставал пару раз, но мы редко бывали наедине... Тебе, наверное, неприятно про него слушать?
- Нет, я взрослый мальчик. Наоборот всё интересно, чтобы лучше понять тебя, - я ревнивый, по крайней мере, в этом уверен, но спасибо этому придурковатому неформалу, что он не притронулся к Маше. Может, я бы не узнал её такую, как сейчас. Прибавило бы это ей решительности? Думаю, да. Мила преподала мне хороший урок, и разговор с ней я не забуду, словно, это и есть моя новая установка на жизнь. Для меня никогда не имело значения, какой опыт у девушки за плечами и сколько партнёров было, важнее сам человек. Может, так подсознательно я очищал свою карму, если учесть, сколько партнёрш было у меня. Но мужиков, как на мёд, тянет что-то на чистое и нетронутое. Вот и я не исключение, видимо. Только надо отдавать себе отчёт в том, что мы сами портим этих невинных созданий, превращая в кого-то вроде Милы. А потом, понимая, что гусеница вдруг стала бабочкой, выбралась наружу из кокона, тоже не всегда готовы принять эту трансформацию. Боюсь, что испорчу Машу, изменю, сделаю кем-то другим... А я ведь уже пытался. Но она осталась собой, впитав в себя лишь лучшее. И этим я искренне восхищаюсь. А может, на всё находится нейтрализатор. И она - величина постоянная, а я изменюсь рядом с ней в лучшую сторону? Но надо признать: – Я бы так не смог, я бы не оставил за целый год тебя в покое.
- Наверное, поэтому он меня и бросил... Устал ждать... - Маша всё ещё разглядывала свои руки. Тогда он просто дурак, и ушёл туда, где попроще. Я тоже всегда так делал, потому что не ценил чувства. Так мы и теряем тех, кто к нам по-настоящему искренне относится.
- Правильно сделал, а то бы мы не познакомились, - я прикоснулся к её щеке, чтобы она на меня посмотрела. – Только мы не обсуждали эту тему... Не знаю твоих принципов. Может, ты бы хотела интим только после свадьбы?
- Нет, просто всегда хотела, чтобы всё было по любви...
А, да, конечно. Она же уже сказала. Ещё ясно, что она не сомневается в моих чувствах к ней. Стало даже не по себе. Ведь мало признаться в любви и даже быть вместе, надо нести ответственность за отношения, понимать, что рано или поздно они приведут к браку и детям, если не расставаться... В любом случае приведут. Подозреваю, не надо трусить. Ведь ещё будет прекрасный период, когда нами будут управлять гормоны и феромоны. Можно растянуть его на достаточный срок, чтобы подготовить себя к переменам в жизни и статусе.
- И было ли всё так, как ты себе это представляла? – спросил я, чтобы не продолжать пока тему любви и дальнейших планов. Вряд ли она ответит честно, но я знаю, кажется, когда она врёт.
Маша поджала губы, медля с ответом.
- Всё было замечательно, - прозвучало искренне. Ну, ладно, хоть так. Не знаю, что было замечательного, ей, скорее всего, было больно, да и кровь, наверное, на простыни осталась... Но, припоминаю, Маша буквально заставила меня не останавливаться. – Честно, я тебя всегда немного боялась... - выдала она.
Она всего боится, но:
- А тут поподробнее...
- Не думала, - Маша немного замялась, - что ты можешь быть таким нежным...
- А ты думала, что я полный извращенец? – я улыбнулся.
- Нет... Не совсем... Ну, как видишь, у меня опыта совсем нет.
- Расскажешь потом, что ты обо мне думала, - да, интересно узнать, что у ангелочка моего на уме было. – Ну, не стал бы я с первого раза тебя пугать. А, вообще, я нежное создание, - даже рассмеяться захотелось. Да этой ночью я вряд ли бы был способен на что-то большее, чем у нас было.
- Правда? – переспросила Маша.
Ну, не совсем так. Но я её как-нибудь потом познакомлю со своими запросами. А то на самом деле напугается из-за отсутствия опыта.
- Правда, - соврал я. – Ну, ты хорошая ученица, дисциплинированная, почти не прекословишь... Так что, устрою тебе практику. Теорию пропустим, - это будет интересно, но пока надо прогнать эти мысли до лучших времён. - Почему ты в сорочке? – спросил я.
- Тебе же она должна нравиться? Твой подарок, – Маша игриво улыбнулась.
- Да, нравится... Но ты нравишься ещё больше. Или ты меня ещё стесняешься?
- Не стесняюсь, - она покраснела, но добавила. – С тобой я вообще ничего не боюсь...
- Тогда снимай, - я улыбнулся. Собственно, тонкое кружево не особо скрывало её тело, и я даже пожалел, что стал так пристально её разглядывать. К тому же на ней только сорочка и больше ничего... Знала бы Маша, как я хочу совсем другое утро, в котором я бы не отстал от неё. Но сейчас приходится радоваться малому, а то я даже пошевелиться лишний раз боюсь.
- Ладно, - она решительно потянула за края сорочки вверх и быстро сняла её. Кажется, стеснительность в ней я уже загубил.
Или же нет? Она с волнением посмотрела на меня и вздохнула, ожидая, что я скажу или буду делать дальше.
Но я просто разглядывал её тело, продолжая улыбаться.
- И чего ты улыбаешься? – Маша надула губы. – Я знаю, что у меня не супер-фигура...
Да меня устраивает её фигура. И она это знает, сто раз ей говорил.
- Маш, вот поэтому и улыбаюсь. Жду, когда ты что-нибудь подобное скажешь, - я опять прикоснулся к её щеке, проскользил по ней кончиками пальцев, затем по шее, по груди. Маша закрыла глаза, отзываясь на ласку, кожа ощутимо покрылась мурашками. – Что может быть для мужчины прекрасней тела той, которую он хочет больше всего. И разве что-то мешает тебе испытывать удовольствие?
Не знаю, точнее, догадываюсь, чего она от меня ждёт, но я остановился на её животе и ткнул пальцем чуть выше пупка.
- Посмотрите, у кого-то начал появляться пресс.
Маша открыла глаза. Резко приподняв одеяло, забралась под него и уткнулась мне в плечо, прижавшись всем телом. Я даже вздрогнул, побоявшись, что она ляжет мне на грудь... Но она так и осталась на моём плече.
- Я так сильно тебя люблю, - неожиданно проговорила она. – Ты мне так нужен...
Знала бы она, что тоже очень мне нужна. Буквально, как воздух. Сравнение более, чем удачное. Тем более сейчас, когда я всё ещё «не всплыл» и не всё уладил. Но я ничего не сказал, только погладил её по голове, перебирая любимые длинные пряди волос.
- Миш, - опять проговорила Маша. – Что мы скажем Андрею?
Я вздохнул, продолжив перебирать её волосы. Хороший вопрос. Я с момента пробуждения старался не думать об Андрее, а то мне уже и сны снятся с его участием. Нарочно не придумаешь, но, кажется, неприятный разговор с ним нас всё-таки ждёт.
- Правду, - вот что мы скажем. - Не отвечай пока на звонки. Я всё-таки давно его знаю, лучше сам ему всё расскажу... Приятного мало, но, думаю, он поймёт, - произнёс я, убеждая то ли Машу, то ли себя.
Мы оба замолчали. Да, поступили мы с Андреем не очень хорошо. Я бы сказал, просто омерзительно.
- Прости, не нужно мне было ничего начинать с ним... Я ведь думала, что не нужна тебе... Зачем я это сделала? Может, хотела просто добиться поставленной цели?
- Маш, тебе не за что извиняться. Я сам заварил эту кашу... Наверное, мне её и расхлёбывать, - ладно, эту проблему мы позже решим. Надо выяснить, который час для начала.
- А ты не опаздываешь в институт? – спросил я, подозревая, что утро уже не раннее.
- Нет, мне ко второй паре, - сказала Маша, приподнялась и дотянулась до телефона, взглянув на экран. - Ещё восемь...
- А работу никто не отменял, - соврал я. На самом деле, у меня сегодня вообще одна тренировка, просто пока надо появляться и на остальных. Новый тренер уже есть, и, в принципе, считаю своё присутствие лишним. Но Маша не знает, что я уволился, если Андрей не сказал.
- Может, тебе не ходить? Возьми больничный... - Маша заговорщицки улыбнулась. – А я прогуляю институт.
- Так, дамочка, учиться надо! Я не согласен. И надо подниматься... - хотя, я ещё не знаю, как у меня это получится.
- Ладно, - сдалась Маша. – Пошла умоюсь и приготовлю какой-нибудь завтрак, - она развернулась, свесила ноги с кровати и потянулась за сорочкой.
- Где твоя безразмерная футболка с «Вискасом»? – спросил я.
- А что? – Маша развернулась и посмотрела на меня.
- Ты в ней очаровательна... И она хотя бы не просвечивает. Иди, я закрою глаза, - с положил руку на глаза, но подглядывал сквозь пальцы.
Маша смущенно встала с кровати и дошла до шкафа. Вытянув оттуда футболку, быстро надела её на себя.
- Та-дам! – она улыбнулась и достала из-за ворота волосы, рассыпав их по плечам.
- Замечательно! – сказал я. – Так, а где моя одежда?
- Сушится, сейчас принесу, - Маша скрылась из комнаты. Видимо, когда я отрубился, она ещё и одежду успела развесить...
Не успел я приподняться ещё повыше, как она вновь появилась в комнате и положила мою одежду на край кровати.
- Почти высохла. Надо погладить.
- Да не стоит, надо домой заскочить, переодеться... Не переживай, - надо одеться, пока она не стала опять разглядывать мою гематому.
- Ладно, но я помню про твою температуру... Если не захочешь пить таблетки, придётся опять есть малиновое варенье, - произнесла Маша и опять скрылась. Видимо, на этот раз ушла умываться.
Так, не надо терять время зря. Собравшись с духом, я откинул одеяло и постарался резко встать, чтобы не мучиться при медленном подъёме. Перед глазами потемнело, и к горлу подступила тошнота. Я опять присел на кровать, пытаясь унять головокружение. Может, у меня ещё и сотрясение? В общем, хорошего в любом случае мало. Рёбра ноют, внутри продолжает полыхать. Я потёр глаза, стараясь справиться с непонятным состоянием... Надо скорее одеться. Не хочу, чтобы Маша видела, как нелегко мне это даётся.
Спинка кровати закрывала обзор, пока я лежал, но сейчас я заметил, что на полу вдоль стены стоят два огромных букета цветов и картина. На ней всё тот же вид на собор, так полюбившийся Маше... И Андрею... Что-то мне подсказывает, что эту картину он ей и подарил. Вообще, я совершенно не знаю, как они провели время вместе... Ну, до интима дело точно не дошло... Это я уже выяснил. Но ведь они о чём-то говорили... И целовались... Подозреваю, Андрей уже надумал познакомить её с родителями и планирует, как справить свадьбу так, чтобы знал весь город.
Прошло слишком мало времени. Он, конечно, любит спешить, но не успел же он окончательно и бесповоротно влюбиться в Машу? Он, вроде как, в последнее время тоже стал борцом за настоящую любовь, так что должен нас поддержать, всё-таки мы с Машей нашли друг друга... Чёрт! Как бы красиво и поэтично это не звучало, сути не меняет, я в очередной раз предал друга. И, кажется, в этот раз благополучно всё не закончится. Каким бы мягким не был Андрей, вряд ли он это опять молча проглотит и примет. Всему есть предел.
Я дотянулся до одежды и заметил на простыни среди рисунка из цветочков следы крови... Видимо, Маша не стала меня вчера поднимать, чтобы её поменять... Фух, не надо было идти к ней этой ночью... Сработал мой эгоизм? Ведь мне было абсолютно всё равно, что будет, я думал только о том, что хочу её увидеть. Увидеть?.. Да-да, увидеть... Уверен, не притащись я к ней этой ночью, она осталась бы с Андреем, а я бы исчез... Просто не портил бы никому жизнь. Ни ей, ни другу... Жалею ли я о случившемся? Наверное, да. Это проще всего, поддаться искушению, пойти на поводу у накопившейся страсти... Но ведь есть ещё и мораль, и принципы, о чём я постоянно забывал. И почему-то сейчас, как никогда, меня гложет сильное чувство вины. С Милой – это были ещё цветочки.
Пропищал Машин мобильник. Ей пришло сообщение. Кажется, я знаю, от кого. Подняв телефон с тумбочки, я решительно открыл значок с конвертиком:
Андрей: «Светильник ночи догорел дотла. В горах родился день и тянется к вершинам. Ты проснулась, Малыш?»
Конечно, они же не расстались... И Андрей, такое чувство, что все произведения Шекспира знает наизусть. Подозреваю, Машу он этим впечатлил. Может, они на самом деле бы смогли стать гармоничной и идеальной парой? Неприятное чувство. Что-то даже сильнее банальной ревности.
Недолго думая, я удалил сообщение и вернул мобильник на то же место.
Я опять поднялся, на этот раз медленнее, чтобы не закружилась голова. Чёрт, как же всё болит! Просто нестерпимо. С огромным трудом я натянул на себя одежду и побрёл на кухню. Надо найти что-нибудь обезболивающее... Иначе я уже не справлюсь с болью. Где у Маши может быть аптечка? Быстро оценив кухонный гарнитур, я почему-то зацепился взглядом за последний ящик у окна. Начну оттуда.
Прислушавшись, не вышла ли Маша из ванной, я открыл дверку и сразу наткнулся на коробку с лекарствами. Хоть в чём-то везёт. Трясущимися руками я перебирал пластины и коробочки с таблетками в поисках какого-нибудь подходящего названия. Но нашёл только Анальгин. Для начала сойдёт. Хоть что-то... Я надавил на пластину, и на стол выпало две таблетки. Наверное, этого мало. Оставив ещё две, убрал коробку на место. Налив себе стакан воды, проглотил таблетки. Надеюсь, подействует. Мне хотя бы немного снизить болевые ощущения, и я буду готов пробежать марафон. Допив воду до конца, я понял, что меня ещё и тошнит... И как тут понять, от чего? От возможного сотрясения или от похмелья?
Я направился опять в комнату ожидать Машу. Но по дороге увидел свою куртку, которая висела на дверке шкафа... И тут меня ударила одна мысль! Я похлопал себя по карманам джинсов. Пусто... Но там ничего и не было. Я засунул руку во внутренний карман куртки и достал закрытую пачку презервативов, которую я купил там же, где и виски.
Отлично! Только этого не хватало. Собственно, я НИКОГДА не забываю предохраняться, даже если пьяный до беспамятства. Механизм отработан. Почему же с Машей я забыл напрочь о такой «мелочи»?
Боль ненадолго отступила на второй план. Неожиданное открытие подействовало быстрее Анальгина. Мгновенно. Как только я вернул коробку в куртку, из ванной вышла Маша, и мы встретились взглядом.
- Что-то не так? – спросила она.
Всё не так. Даже не знаю, когда же настанет это пресловутое: «Всё так».
- Маш, у тебя когда менструация должна быть? Ты знаешь? – спросил я, совершенно ошарашив её этим вопросом.
Она немного растерялась, но почти сразу ответила:
- В конце недели... Дней через пять, может...
- Ясно, - ну не всё так страшно. Хотя, всё возможно... - Мы не предохранялись. Ты знаешь?
- Да, конечно, - она опустила глаза.
Я подошёл ближе к ней и обхватил руками, прижав к себе.
- Ну, маловероятно, - произнёс я, ощущая, как руки Маши скользнули по моему телу, и она тоже меня обняла, прижавшись, - но если вдруг ты забеременеешь, я от ответственности не уйду.
У кого-то много лет подряд дети не получаются, а вот в таких ситуациях, как наша, очень часто, легко и сразу. Всё же надеюсь, у нас так с первого раза не получилось... Хотя, если вдруг Маша окажется беременна, я даже буду рад, что всё так сложится. Не буду ломаться, не буду тянуть, искать отговорки... Поженимся по залёту. Ребёнок-то будет по любви. Если будет, конечно... Собственно, я и не думал, что женюсь когда-то по другой причине, просто раньше везло. Только вот Маше не хочется жизнь ломать... Ей ещё несколько лет учиться, чтобы получить высшее образование. Она – умная девочка, ей обязательно надо доучиться. С её мозгами и знаниями иностранных языков, она может сделать хорошую карьеру. Перед ней открыт мир. Я не хочу загубить в ней все таланты только потому, что так получилось. Да и ей надо столько всего в жизни попробовать прежде, чем становиться мамой.
Я вздохнул, опять ощущая боль...
- Маша-Маша, - произнёс я, расцепляя наши объятия. – Ты хоть представляешь, как может измениться твоя жизнь?
- Да, но будем решать проблемы по мере поступления. Ничего уже не изменить, - выдала Маша, тоже отпуская меня, чтобы заглянуть в мои глаза.
Не ожидал от неё такого услышать. Но да, так и надо. Сейчас других проблем не мало.
- Мама родила меня в двадцать. Получится, что я тоже... Видимо, у нас наследственное, - она не выглядит расстроенной, испуганной. Её успокоили слова, что я её не брошу? Она так доверяет мне? Неужели, она уже придумала нашу с ней дальнейшую жизнь? Как она её представляет? Я пока не представляю даже, как переживу сегодняшний день... А сегодня бой с Крюковым. И понятия не имею, каким образом выйду на ринг.
Последняя мысль заставила меня всерьёз задуматься, что в моём состоянии лучше пропустить бой. Наверное, мне надо поехать в травмпункт, чтобы выяснить, что у меня происходит внутри. Но... Уверен, Слепой не отменит бой. Да и я клялся себе, что выйду на ринг, чего бы мне это не стоило.
Я посмотрел Маше в глаза, потому что она не сводила взгляд с моих.
- Миш, что-то ещё не так? – спросила она, видимо, опять заметив перемену в моём настроении.
А я вспомнил, как Антон чуть не изнасиловал мою девочку. Меня передёрнуло от воспоминаний об этом моменте. И пусть Маша убеждала меня, что это был повод спровоцировать меня, я не верю в то, что Антон бы не упустил возможности отомстить мне... Нет, такое я этому уроду не прощу.
Я обхватил ладонями лицо Маши, лишний раз разглядывая каждую черту. Как же мне нравятся её глаза, в них всегда прячется теплота, даже когда она сердится. Её губы всегда манили меня, как и эта милая родинка на щеке. Я уже не знаю, куда мы идём, зачем всё было так усложнять и чем всё закончится. Но я хочу, чтобы она была счастлива.
Надо поговорить с Андреем и выйти сегодня на ринг с Крюковым. Пока – это главное, с чем надо разобраться. А дальше я послушаюсь маму, найду какую-нибудь спокойную работу... Надо прощаться с детскими мечтами. Я не стану известным боксёром, иначе я бы гнал даже по встречной за мечтой, а не сидел бы в своём городе, остановившись на достигнутом результате. Ведь для того, чтобы чего-то достичь, надо работать над собой, надо падать и вставать. Падать и вставать. Пробовать ещё и ещё... Это путь чемпиона! А я - среднестатистическое быдло. Надо занять своё место в жизни. На вершине и так много людей, и все они лучшие.
Нет, я не падаю духом. Может, я стану отличным семьянином и буду жить ради семьи. Работать для того, чтобы было всё необходимое, не строить иллюзии, а крепко стоять на ногах. Научить своего сына боксу, и заложить в него самые правильные установки, чтобы он достиг того, чего не смог я. Всегда откладывал подобные мысли в дальний ящик, но, кажется, пришло их время.
Маша выжидала мой ответ, но так и не дождалась, подтянулась и поцеловала меня в губы. Я немного отвернулся, не позволяя ей этого сделать.
- Не надо... - сказал я.
Она отстранилась и, показалось, что сейчас расплачется.
- Эй, Малыш, - я взял её руку и подтянул к себе. – Я хочу тебя целовать... Но мне самому противно от себя. И, кажется, я вчера отравился. Мне не совсем хорошо, - стал оправдываться я. Вообще, не люблю целоваться по утрам, тем более после пьянки. И, к тому же, я, может, ещё и отравился плюсом ко всему остальному. Я по-прежнему ощущаю тошноту. – Прости гада, - я постарался улыбнуться.
- Прощаю, - Маша улыбнулась, приняв мои извинения.
- Пойду хоть зубы почищу... Щётка запасная есть?
- Да, в верхнем ящике под раковиной.
- Тогда скоро буду, - произнёс я и, поцеловав Машу в макушку, отправился в ванную.
Я плотно закрыл дверь и уперся руками о раковину, взглянув на себя в зеркало. С каждым днём я выгляжу ещё более ужасающе. Ну, идея для Маши притвориться человеком, страдающим с похмелья – не плохая, и даже вполне выгодная.
Зубы почистил с трудом, меня чуть не вывернуло от зубной пасты. Да уж, у нас с Машей просто антиромантичное утро. И это меня тоже бесит. Знаю, что Маша ждёт от меня внимания, много поцелуев, ласки... Я это понимаю, как никто другой. Ну сегодня всё не так... Этой ночью я чуть не покончил с собой, и не знаю, как ещё стою на ногах.
Я решил принять холодный душ, надеясь, что холодная вода хоть немного приведёт в чувства. Долго не решался раздеться, ведь потом опять одеваться, а это не легко...
Но под душ я всё же забрался. Вода из крана напомнила вчерашний дождь, и даже отвращение какое-то появилось. Организм протестовал, а не радовался воде.
Когда я вышел из ванной, услышал звук телевизора на кухне. Звучала какая-то сладкая песня. Видимо, настроение у Маши прекрасное. Неожиданно и мне стало немного лучше. Ощущение, что пару десятков ножей из моей грудной клетки достали, и осталось так, несколько штук... Всего-ничего.
Я застал Машу за нарезанием хлеба. Она делала какие-то бутерброды. На плите варилась каша и грелся чайник... Не хочется её обижать, но моя тошнота от одной мысли о еде возрастает в разы. Я тихо подкрался к Маше, подошёл сзади и обнял, положил голову ей на плечо и уткнулся носом в шею. Вот её запах безумно вкусный.
- Ты ледяной, - произнесла Маша и замерла.
- То я слишком горячий, то ледяной. На вас не угодишь, девушка, - проговорил я, не поднимая головы. – Можно, мы так и будем стоять? – спросил я. – А то меня от всего, кроме тебя, тошнит.
- Да уж, комплимент, - усмехнулась Маша. – Тебе плохо?
- Знала бы ты, как мне плохо, - выдал я вслух и добавил. – Алкоголь, явно, не мой друг, - чтобы уточнить, от чего мне плохо.
- Почему ты пьёшь? Ты проиграл бой? – не сдавалась Маша.
А она упёртая. Молчит, молчит, а потом всё равно старается вытянуть нужное. Я решил опять отвлечь её и скользнул руками под её футболку.
Маша воскликнула, руки у меня тоже ледяные. А она так ничего больше и не надела. Как-то это не скромно для неё. Кажется, в ней живёт ещё какая извращенка, просто она сама об этом не знает. С одной стороны, мне это нравится, с другой, неожиданно, но немного пугает.
Маша положила нож и стала сопротивляться, пытаясь развернуться ко мне лицом. Но я прижал её к столу, специально касаясь холодными руками её живота.
- Прекрати, - сказала она с улыбкой.
Я позволил ей развернуться, и мы встретились взглядом. Она стала тяжелее дышать... А у меня вообще дыхание перехватило от близости. Понять не сложно, чего она хочет. И я тоже хочу, но моё состояние не даёт мне расслабиться и поддаться инстинктам.
Маша обняла меня за шею, притягивая ближе. Она прикоснулась своей щекой к моей и произнесла на ухо тихо, но отчётливо:
- Я так хочу тебя. Не знаю, что со мной, но не могу больше ни о чём думать.
Я тоже схожу с ума, не меньше её, это напряжение и притяжение между нами настолько сильное, что хочется проклясть весь белый свет за то, что я не могу насладиться этим прекрасным временем с ней. И она, как назло, решила подзадорить меня этими словами.
Не могу больше сопротивляться. Это помешательство какое-то. Я собрал её волосы рукой, сжав их в кулак, удерживая, наверное, слишком грубо, и направил её голову так, чтобы смог поцеловать. Наши губы встретились, и Маша сама нетерпеливо меня поцеловала. Только одной рукой коснулась моей, которой я держал её за волосы, давая понять, что ей это не нравится. Я послушно разжал ладонь, переместив руки на её попу, и приподнял, усадив на стол. Она помогла отодвинуть разделочную доску с хлебом.
На какое-то время я смог позабыть обо всём, что мучает с момента пробуждения. Мне так хотелось её целовать. Сейчас это кажется самым важным. И пусть мир подождёт. Даст нам хоть немного времени ощутить друг друга. Это просто дикая необходимость.
Её тело настолько послушное, чувствительное, нежное. И, к тому же, только моё. Почему мы упустили столько возможностей быть вместе? Зачем я придумал всю эту авантюру с Андреем, когда всегда знал, что у меня к Маше личный интерес. И сейчас это выросло во что-то необъятное и сильное, что я сам не могу поверить, что способен на такие чувства.
Возвращая нас в реальность, оживился свисток на чайнике и так настойчиво свистел. Пришлось оторваться от её губ и повернуться, чтобы дотянуться до плиты. Повернулся я слишком резко, что чуть не загнулся от прострелившей боли с левого бока.
Опять развернувшись к Маше, я не стал ничего продолжать. Просто обнял её, прижав к себе. Она тяжело дышала, и её сердце стучало с огромной силой. Моё тоже не отставало.
Маша поцеловала меня в шею, надеясь на продолжение... Но:
- Я на самом деле не могу. Прости... - прошептал я. Появилась даже навязчивая мысль рассказать ей, что эти синяки на теле прячут за собой какие-то серьёзные повреждения, и я с трудом вообще передвигаюсь. Но сдержался... Просто не хочу, чтобы она знала.
- Я поняла, - ответила она с обидой в голосе. Не понятно, что она поняла. Что я не хочу её? Или что я правда не в форме?
- Маш, у нас будет много времени испытать все прелести отношений. Поверь, сама будешь от меня прятаться и прикрываться больной головой, - сказал я, отстранившись и пытаясь поймать её взгляд. – Но сегодня я чувствую себя настолько ужасно, что не хочу портить тебе впечатление от первого опыта. Поверь, я бы никогда не отказался от секса... - а вот это какая-то не подходящая фраза.
- Да, никогда, - произнесла Маша с каким-то упрёком в голосе, как всегда зацепившись не на той фразе.
- Ну что ещё не так? – я выдохнул. Почему я не читаю мысли? Что ещё у неё в голове?
- Ничего, - она постаралась сказать спокойно, но у неё не очень получилось.
- Ты обижаешься на меня? - не сдавался я.
- Нет, я не обижаюсь, сама себя не пойму, - она замолчала, а потом произнесла: - Не стоит спрашивать... Но я хочу знать. Сколько у тебя было девушек?
Началось! Знал, что рано или поздно она поинтересуется. Не хватало только ещё разругаться.
- Меньше, чем ты можешь подумать, но больше, чтобы это число прозвучало нормально, - мне кажется, Маша меня знает слишком хорошо. И ей не нужны эти знания. Не считал никогда, сколько у меня было девушек, но если взять и посчитать, то даже сам боюсь получившихся цифр. Особенно в последние года я совсем ушёл в загул, прежде скромнее был.
- Мне всё равно интересно, - настаивала Маша.
- А это может что-то изменить? Зачем тебе об этом думать? Я уже не сотру своё прошлое, - и это правда. – Если ты готова принять меня такого, как есть, то давай начнём всё с чистого листа.
- Я готова, - произнесла Маша, взглянула на меня и быстро слезла со стола. - Каша! - воскликнула она и кинулась к плите.
Я вздохнул, прошёл на своё любимое место напротив телевизора и присел. Маша взяла прихватку и стала выкладывать кашу на тарелки, старательно избегая взгляда со мной. Ну, как будто не прошло четыре месяца и всё, как в первый раз, когда я пришёл к ней. Тогда мы смотрели «Иронию судьбы». Сейчас у нас тут «повеселее» будет, только вот не до иронии.
- Маш, я не буду ничего есть, - произнёс я, уже опасаясь, что после этих слов она выльет горячую кашу мне на голову.
- Сейчас тебе Парацетамол найду, - произнесла она, поставив пустую кастрюлю в раковину.
- Нет, тоже не надо, - я боюсь, что приёмом с утра Анальгина я не ограничусь, и позже придётся принять ещё что-то обезболивающее. Повышенная температура меня не очень тревожит. – Можешь сделать крепкий сладкий чай, - в идеале бы выпить кофе, но, наверное, алкоголь, таблетки и кофе – гремучая смесь для организма.
- Ладно, - она мягко улыбнулась и открыла дверку шкафа над собой, достав оттуда кружку.
Потратив какое-то время на приготовление чая, она торопливо поставила кружку передо мной и присела на табуретку, опустив голову на руки.
Под её пристальным взглядом я сделал глоток чая и вернул кружку на стол. Я даже чай не могу пить... Каким бы вкусным он не был, сейчас он кажется противным.
- А ты что не кушаешь? – спросил я у Маши.
- Перехотела, - произнесла она.
- Перехотела она, - повторил я. – Иди ко мне.
Я немного отодвинулся от стола, приглашая её к себе на колени. Маша не стала медлить, быстро перебралась ко мне, осторожно обняв за шею. Так мы просидели какое-то время. По телевизору продолжали звучать позитивные песенки, но я даже не слушал, о чём там поют. Замерев в одной позе, я не чувствовал дискомфорта, а тёплые объятия Маши позволили расслабиться и забыться. За что она меня полюбила? Я ведь в последнее время вёл себя с ней настолько ужасно, что другая бы послала меня давно... Да я ещё буквально вытянул её из рук лучшего друга.
- Миш, - прошептала Маша. – Расскажи мне всё как есть. Мне будет легче знать, что происходит с тобой, чем гадать. А то от своих мыслей я даже боюсь закрыть глаза.
- Что тебе рассказать? – я знаю, о чём она. Но пусть уточнит, чтобы не наговорить лишнего.
Маша немного отстранилась и посмотрела на мой покалеченный глаз, опять переменившись в лице.
- Ты ничего не говоришь, а из того, что рассказал Андрей, я боюсь за тебя... - осторожно проговорила она, убеждаясь, что я её слушаю и не готов взорваться. – Ты обманул меня тогда, когда привёл в бойцовский клуб. Там нет ничего из того, что ты говорил. Это не клуб для любителей разных единоборств, а какая-то секта. И ты давно тренируешься ради каких-то нелегальных игр. Знаешь, я не понимаю, как им удалось тебя втянуть? Ты всегда мне казался сильным человеком, не поддающимся влиянию окружающих. Это казалось лучшим в тебе: отсутствие страха перед окружающим миром, вера в то, что лишь ты её хозяин и стремление всегда добиваться поставленных целей. Ты сам мне это внушал, и, знаешь, мне это помогло. Я не стала другой, но я стала сильней и увереннее в себе. Где же тот Миша, с которым я познакомилась? Который хотел помочь мне стать лучше?
- Тебе просто попался плохой тренер, который сам не следует своим установкам. Грош цена такому тренеру, - выдал я.
- Нет, это не так. Даже у лучшего тренера могут быть какие-то сложности и проблемы, - убеждала меня маленькая Маша.
- А может ты видела во мне лишь то, что хотела? И на деле я оказался в сто раз слабее... - это так, и странно, что я это признаю.
- Ты не можешь быть слабым, оставь это мне, - Маша опять обняла меня и поцеловала в висок. – Сколько нужно заплатить, чтобы ты больше не принимал участия в боях? Сколько у тебя ещё игр?
- Одна игра, - честно сказал я. Но судя по речи Андрея, Слепой не отстанет от меня, продлевая срок моего резинового контракта. Только вряд ли после сегодняшнего боя я смогу ещё выйти на ринг в ближайшее время.
- Хорошо, - вздохнула Маша. – Когда?
- В ближайшее время, я не знаю, - на этот раз я соврал. Бой сегодня... И, подозреваю, он для меня точно станет последним.
- Что сделать, чтобы ты в нём не участвовал? – она пристально смотрела мне в глаза, пытаясь найти ответ в них. – Что?
- Ничего, - ответил я. – Ничего. Тут дело не в деньгах, поверь мне.
- Андрей тоже так говорил. Но зачем нужны эти бои? Люди хотят заработать на зрелищах! Они делают это ради денег! – понесло Машу, - Я уверена, всё можно решить с помощью денег. Я не хочу видеть это... - она опять прикоснулась с рукой рядом с левым глазом. – Ты вчера уснул, и я разглядывала твою гематому на теле. Какой должен быть удар, чтобы сделать такое?
Этого я тоже не знаю. Вот значит, почему она не приставала ко мне с расспросами про эту травму. Она уже всё изучила, пока я спал.
- Маш, можно я сам с этим разберусь? Обещаю, что потом завяжу с боксом. Пойду каким-нибудь менеджером работать, людей я умею уговаривать, смогу что угодно продать... - я постарался улыбнуться, нарочно сменив тему. – Буду жить тихо и смирно. Не буду испытывать твои нервы на прочность.
- Нет! – воскликнула Маша. – Мне нравится бокс, ты заставил меня полюбить его. Я не представляю тебя кем-то другим. Ты ведь по-настоящему счастлив только на ринге, и я это знаю. Не хочу, чтобы из-за меня ты становился другим. Только не такой ценой. Единственное, что я хочу, чтобы ты освободился от игр в этом бойцовском клубе. Это ведь не спорт. А ты мастер спорта, ты можешь вернуться... - с мольбой в глазах просила Маша.
- Маш, а если я не хочу больше возвращаться в спорт? Я сам захлопнул эту дверь. Смысл ломиться назад? – я посмотрел в сторону, замолчав. А потом произнёс. – Ладно, мне пора на работу.
- Да, конечно, - Маша легонько поцеловала меня в губы и поднялась с колен. – Ты так и не пил чай.
- Не хочу... Извини, - я тоже постарался подняться и побрёл в прихожую.
К счастью, ботинки я натянул, не нагибаясь, и потянулся за курткой. Маша встала в стороне и наблюдала за мной.
- У меня нет телефона, поэтому не смогу тебе позвонить сегодня, - произнёс я, вспомнив, что разбил вчера мобильник. – А вечером, наверное, завалюсь спать, – врал я, надевая куртку.
Маша скрестила руки на груди и печально посмотрела в пол. Конечно, получается не очень хорошо.
- Малыш, не грусти, - я прикоснулся к её лицу. – Я постараюсь позвонить вечером.
- Я буду ждать, - сказала Маша, но как-то безнадёжно.
- Уж не подумала ты, что я хочу тебя оставить? – я постарался улыбнуться, но ей не весело.
- Нет, - как-то тихо произнесла она. – Хотя... У меня какое-то странное предчувствие, что ты уйдёшь и больше и не вернёшься, - этого я и боялся, она так и подумала.
- Ну, куда я денусь? Обещаю, что вернусь, - я взял её за руку и подтянул к себе. – Вернусь, и потом захочешь, не выгонишь. А пока дай проспаться алкашу.
- Только больше не пей, - Маша немного улыбнулась.
- Не буду, - я немного наклонился и поцеловал её в губы на прощание. Но требовательная Маша не хотела прекращать поцелуй, словно в последний раз это делает. И мне тоже не хочется её отпускать, не хочется уходить, так бы и целовал её... Но мне тяжело даже дышать. Надо идти и решать свои проблемы, чтобы спокойно к ней вернуться потом. – Пока! – прошептал я, оторвавшись от её губ.
- Пока! – Маша тоже отстранилась, но так и не отпускала мою руку. – Иди.
- Ты меня держишь, - я улыбнулся.
Она посмотрела на наши руки и разжала свою.
Освободившейся рукой я повернул замок, открыл дверь и вышел из квартиры.
- Увидимся, Матрёшка, - бросил я на прощание и закрыл дверь за собой.

Дорога в маршрутке до работы оказалась настоящим испытанием. Я ощущал каждую неровность дороги своими внутренностями. Казалось, меня сейчас вывернет наизнанку. Пассажиры косились на меня, как на заразного, но плевать на чьё-то мнение. Опять появилась мысль поехать в травмпункт, но передумал. Если почувствую, что совсем тяжело, отправлюсь туда. Сейчас до этого предела ещё есть силы держаться на ногах.
Была так же мысль заехать домой и переодеться, но я сошёл около «Спарты». К счастью все тренировки с утра веду не я. А с Толиком, тренером из другого клуба, который и раньше меня заменял, я давно общаюсь. Поэтому с ним, если что, смогу договориться. Это я его и позвал вместо себя. Он – очень спокойный и рассудительный человек и, к счастью, был рад возможности перейти работать в этот спорт-центр. Так что, одна проблема очень быстро решилась...
- Миха, привет! – проговорил Толик, который пришёл раньше меня и уже даже переоделся.
- Привет! – я постарался улыбнуться, снимая куртку.
- Ты в порядке? – спросил новый тренер, разглядывая меня.
- Частично, - я постарался вздохнуть так, чтобы не испытывать боль. Закинув куртку в шкаф, я заметил, что Толик как-то странно на меня смотрит.
- Слушай, в наших кругах слухи ходят... - Толик сказал тише, хотя мы и так одни в зале и никто нас не слышит. – Ты сейчас играешь нелегально?
- И откуда у слухов ноги? – спросил я. Иногда не понимаю, как устроен этот мир. Почему всё дерьмо, что должно быть скрыто, всегда всплывает на поверхность?
- Да разговорились о тебе с ребятами у нас в клубе, один и сказал, - Толик внимательно посмотрел на мой шов под бровью. - Не поверил сначала. Сто лет тебя знаю, ты всегда за официальные бои был. Да и получалось у тебя. Вот вопросик: Риск оправдан? Они правда хорошо платят? – он сказал ещё тише.
Я немного помолчал, думая, что ему ответить. Меня настолько не интересовал денежный вопрос, что я даже не знаю, сколько мне заплатил Слепой...
- Нет, если ты об этом думаешь, то не стоит влезать в это, - проговорил я. Не знаю, как работает весь механизм у Слепого, но это на самом деле похоже на секту. Мне промыли мозги или же я просто мазохист? Но я до сих пор уверен, что подписался на всё по доброй воле.
- Ты тогда зачем играешь? – не унимался Толик. Вот его, видимо, можно заманить деньгами. У Слепого нет бонусов, если я приведу друга? В общем, не смешно.
- Личные мотивы, - я развернулся, ощущая очередной приступ боли. – Сейчас вернусь, - проговорил я, поспешив выйти из зала.
С трудом добрался до туалета. Меня всё-таки вырвало. И, как обычно, после этого неожиданно становится лучше и легче. Ну, если ты после отравления или тяжёлого похмелья. Сейчас мне стало хуже в сто раз... К тому же рвота была с кровью, что совсем сгустило краски. Я умылся холодной водой, чувствуя, что опять горю и меня знобит... И повышенная температура добавляет ломку во всём теле. Я взглянул в зеркало. Зрачки расширились и глаза, залитые кровью, кажутся совсем чёрными. Мне в ужастиках можно сниматься без грима. На зомби я точно похож.
Я вышел из туалета. В очередной раз закружилась голова. Я ухватился руками за стену, чтобы не свалиться. Может, идея взять выходной и остаться у Маши – была не такой и плохой? Но мне надо продержаться до вечера.
Вернув более-менее чёткое зрение, я решил обратиться хоть за какой-нибудь медицинской помощью. Если сегодня смена молоденькой блондинки Алины, то это просто замечательно. Девушке просто нравится белый халатик и максимум, что она может, это помазать больное место зелёнкой. И то, если не получится открыть флакон с негламурным зелёным раствором, она просто подует на ушиб или травму. Но, она же училась на медика! Поэтому хуже она не сделает мне точно. Зато с ней можно будет договориться. Угрюмая Тамара, ровесница моей мамы, точно вызовет скорую, и меня увезут с мигалками.
Я открыл дверь в медпункт и заглянул. Повезло, сегодня была Алина, она болтала по телефону, совершенно не обращая внимания на дверь. Её длинные белые локоны рассыпаны по плечам, халатик чуть прикрывает попу, но меня сейчас это вообще не заботит. Она громко смеётся. Даже отвлекать не хочется девушку от такой весёлой беседы. Но она сама повернулась, и, показалось, даже вздрогнула от испуга.
- Дорогая, я тебе позже перезвоню, - произнесла она и сбросила вызов. – Миш, приветик... - проговорила она, разглядывая меня.
- Привет, у меня тут небольшая проблемка, поможешь? – я зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь.
- Тебя избили? – спросила она.
- Ну, не совсем так... - я замялся. Наверное, про прыжок с моста я точно никому не расскажу, пусть все думают, что я неудачно подрался. Собственно, все так и думают. Даже не знаю с чего начать... - Вот, - я нерешительно задрал футболку, показывая ей гематому.
- Это тебя чем так? Бетонной плитой что ли? – блондинка подошла ближе и взглянула на травму.
- Практически. У тебя есть какое-нибудь обезболивающее, мощнее Анальгина?
- Нет, дорогой, одним обезболивающим тут не поможешь... - Алина прикоснулась рукой с длинными ногтями к больному месту, и я инстинктивно дёрнулся, - Сильно болит?
- Думаешь, я пришёл бы к тебе, если бы не болело? – спросил я, ожидая, пока этот медик поставит мне диагноз.
- Боль при движении есть? Давящая, пульсирующая? – спрашивала блондинка, и немного надавила пальцами мне на рёбра.
- Да, и то, и другое, и третье... - не сдавался я.
- Миш, это не шутки. Если перелом рёбер, можно повредить внутренние органы и вызвать кровотечение... Хотя, судя по гематоме, кровотечение уже есть.
- И что мне делать?
- Как что? Отправляйся в трампункт, там сделают рентген, точно скажут, - Алина посмотрела на меня внимательно, гадая, почему я ещё не бегу туда.
- Ну, это я и без тебя знаю... - произнёс я и добавил, - Алин, ты, наверное, слышала, что обо мне тут все говорят. – Понятия не имею, что обо мне говорят, но точно ничего хорошего. – У меня куча проблем сейчас, не хочется какой-то огласки. Я после работы поеду в больницу, а сейчас просто сделай мне какой-нибудь укол.
Она вздохнула и посмотрела мне в глаза:
- Ладно. Но тебе лучше полежать хотя бы немного, - блондинка подошла к раковине и стала мыть руки, а мне приказала, - проходи в процедурную, а потом ляжешь на кушетку, поспишь. Я уйду в бассейн, дверь запру, тебя никто не увидит.
Как оказалось, блондинка не так безнадёжна, как кажется. Сейчас она просто моя спасительница, и, как оказалось, ещё и готовая понять. Она сделала мне два укола и уложила на кушетку. Я не стал сопротивляться, только попросил предупредить Толика, что меня не будет, а так же никому не говорить, что я здесь. Не знаю, сможет ли она удержать язык за зубами, но я в это верю...
Не помню, что она говорила напоследок, но, кажется, подействовало успокоительное... Или что она там мне вколола? И я провалился в сон...

Я открыл глаза, выныривая из какого-то полного забытья... Опять не сразу сообразил, где я. Казалось, сейчас мне хуже, чем было до... Хотя бы были силы встать на ноги, сейчас ощущаю себя обессиленным и разбитым. Я приподнялся с кушетки, с ужасом обнаружив, что уже четвертый час дня. Вот это я проспал...
Интересно, Алина вспоминала обо мне или даже не возвращалась? Ещё не знаю, что она передала Толику. Не отправился ли он на поиски бывшего тренера? Раньше я никогда не был настолько безответственным...
Не знаю, легче ли стало моей грудной клетке или я уже приспособился к боли, зная, что лучше не будет. Только надо кое-что позаимствовать. Немного пошатываясь, я зашёл в процедурный и открыл шкаф с различными препаратами. Гадать долго не пришлось, количество коробок с ампулами не так много, чтобы не найти обезболивающее. Я даже по странной случайности знаю названия, иногда приходится баловаться такими штуками. Засунув несколько ампул в карман, решил одолжить ещё один шприц. Закрыв шкаф, подошёл к двери, рядом с которым висело зеркало. Этот предмет интерьера мне сегодня точно не друг, потому что я сам себя не узнаю в отражении. Если я с утра был бледный, кажется, сейчас стал ещё бледнее.
По дороге до зала бокса я молил, чтобы никто не попался на пути. Но, как назло, не повезло...
- О, Боже! Ты в порядке? - воскликнула Ирина и тут же подлетела ко мне. – Алинка сказала, ты у неё в медпункте спишь.
Видимо, не так уж белокурая медсестра и умеет хранить секреты.
- Я в порядке, просто немного перебрал вчера и подрался, - произнес я «своей будущей жене.» Черт, я надеюсь, она не помнит про моё предложение?
- Ужас, - произнесла Ирина, а затем всё-таки вспомнила... – Миш, я тут подумала над твоим предложением.
- И? – спросил я, совершено не зная, что говорить ей, если она согласится.
- Я согласна, - она улыбнулась, а у меня внутри всё упало. Не ожидал я такого ответа. Как-то теперь неудобно забирать свои слова назад. – Миш, тебе нужен кто-то, кто за тобой присмотрит. А если уж не сложится, разведёмся. Да?
- Конечно, - как робот проговорил я.
Ирина прикоснулась к моей руке, надеясь на какую-нибудь мою реакцию. Но вот только сейчас я почувствовал, чем отличается любовь от всего остального. Маше я готов отдаться целиком и полностью, каждой клеточкой тела чувствую, как меня к ней тянет, как хочется стать для неё всем, целым миром, что даже семейная жизнь не пугает. И этого нет к Ирине. Ничего внутри не дрогнуло от её прикосновения. Я её не люблю...
- Ты во сколько сейчас с работы уходишь? Я в семь сегодня, - вымолвила Ирина... А я стоял, как статуя. Не понимаю, что происходит. Я только что подписался на брак не с той девушкой, с которой бы хотел быть?.. И я ничего не скажу?
Эээ...
- Я раньше, - я посмотрел на девушку. – Ириш, я сегодня домой. Неважно себя чувствую, надо отоспаться... - кажется, я и Маше то же самое сказал. – Давай завтра встретимся и всё обговорим?
- Я могу приехать к тебе после работы. Приготовлю поесть... Ты что-то совсем исхудал, - не сдавалась Ирина, она всегда была «занозой». Так, еда... Я ничего сегодня не ел. Но одно упоминание вызывает тошноту.
- Ириш, давай до завтра. Я сегодня не в духе. Созвонимся, - я поплёлся дальше по коридору, оставив свою «невесту» в недоумении.
Я тихо зашёл в зал бокса и прошёл к Толику. Один из моих бывших учеников взглянул на меня, но даже не поздоровался. Кажется, меня здесь уже забыли.
- Что, совсем херово? – шепнул Толик.
- Что-то да, но я проведу сегодня последнее занятие, не переживай... Ещё стою на ногах, - да уж, стою.
- Тебя друг искал. Андрей, вроде, - сказал Толик, наблюдая за ударами ученика.
- Давно?
- В обед заходил. Сказал, что в пять ещё заедет.
- Хорошо, - я вздохнул. Как раз надо с ним поговорить, а то телефона нет. Что-то после успокоительных не могу собраться с мыслями. Не знаю, что скажу Андрею. Вряд ли он станет слушать нашу длинную историю с Машей, поэтому надо сказать как-то кратко... Ещё и умудриться сделать это так, чтобы он не схватился за ружьё и никого не пристрелил. Не могу даже предсказать его реакцию. Совершенно не знаю, как он всё воспримет.
Я просидел последнее занятие нового тренера, и Толик ушёл, оставив меня одного. Ещё полчаса до прихода следующего ученика. И я не знал, чем себя занять. В голове столько мыслей, но я даже не могу ни о чём думать. Я встал и прошёлся по залу, который за год успел стать родным. Мы привыкаем к вещам, к местам, к людям... И всё сложно терять, что имеет для нас цену.
Открыл шкаф, разглядывая наличие своих вещей. Надо бы было всё забрать отсюда. Но нужны ли мне эти вещи? Собственно, ничего ценного... Записная книжка, старые перчатки, пачка чая, наушники... Внизу лежал яркий свёрнутый пакетик, в который завёрнут подарок Маши. Я нерешительно наклонился и взял книгу. Достав её из пакета, в очередной раз взглянул на название. Что же ты меня преследуешь, Шекспир? Я уставился на книгу, словно в ней какой-то ответ. Может, Андрей прав? Нам не нравится там, где просто. Нам нужна драма, нам нужна страсть, хочется почувствовать все возможные эмоции. Вот и добиваемся того, чего хотим. Сами устраиваем себе сложности.
Я полистал книгу, всё ещё ожидая в ней что-то найти. Знак?
Ну что же... Открыл наобум страницу и пробежался глазами по строчкам сонета восемьдесят семь. Никогда не читал этот сонет, но он кажется знакомым... Будто уже слышал его где-то. «Был королём я только в сновиденье, меня лишило трона пробужденье.» Конечно, именно на этой же странице я случайно открыл Маше её книгу, и она читала для меня именно этот сонет на английском, а потом сказала краткий перевод.
Перечитал ещё раз, остановившись на первых строчках: «Я, как подарком, пользуюсь любовью, заслугами не куплена она.» Не знаю, что мне хочет сказать Шекспир с того света, но одолевают какие-то странные мысли... Я хотел получить Машу, но не знаю, что делать дальше. Конечно, сценарии есть... Но всё ли будет так? Страшно подумать, что будет сегодня, не буду говорить о завтра.
Я закрыл книгу и опять завернул в пакет. Её точно заберу потом.
Присев на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Если расслабиться, меня начинает бить мелкая дрожь.
Внутри меня опять борются противоречивые чувства. Желание быть с Машей против сожаления о том, что я увёл её от Андрея. Не стоило идти к ней ночью. Я боюсь себя. Боюсь, что одержимость к ней пройдёт. Да, пока я уверен, что это любовь, но у меня нет постоянных чувств. Да, в моей жизни была Катерина, которую я вроде любил, но самой Катерины со мной рядом не было, были лишь мысли о ней. А Маша – она реальная. Она не будет ждать, пока я разберусь со всеми проблемами и внутренними демонами, я ей нужен сейчас. И этого я тоже опасаюсь. Может, Маша тоже ошибается в своих чувствах? Это просто страсть, которую она ранее скрывала. И сейчас её захлестнуло этой волной, не давая здраво мыслить. Ведь у неё есть достойный альтернативный выбор – Андрей. Я не знаю, что происходит между ними, но, судя по Андрею, у него на Машу долгосрочные планы... И, может, это судьба. Андрей женится на Маше... А я на Ирине, как обещал... Только... А если Маша беременна? Кажется, этот факт всё расставит в мою пользу...
Чёрт, я даже думать обо всём этом не хочу!
- О, ты существуешь! – раздался голос друга, и я открыл глаза.
Видимо, так отвлёкся, что даже не расслышал, как он зашёл.
- У тебя мобильник не отвечает, дома тебя нет, на работе тоже... Я уж думал, ты сквозь землю провалился. Или добил тебя кто-нибудь на ринге, - не унимался Андрей. Он, явно, не в лучшем расположении духа.
- Ну, я не провалился, ни сквозь землю, ни сквозь воду... - как-то нелепо это прозвучало. Я осторожно поднялся с пола и посмотрел на Андрея. – А телефон разбил вчера.
- Не понимаю, в чём проблема. Заскочил бы ко мне, я тебе любой подгоню. Айфон? Или может раскладушку с кнопками? Есть даже Нокия с фонариком, кнопки и не цветной экран.
Ха-ха, Андрей. Очень смешно. Я бы даже посмеялся, если бы мог.
- Хорошо, что зашёл. Нужно поговорить, - я вздохнул, стараясь не смотреть на друга.
- Миш, у меня пять минут, и надо бежать. Сегодня тяжёлый день. Большой поток информации с работы, ты пропал, девушка тоже... Я уж думал, вы сговорились. Но ты вот без телефона. Она тоже его потеряла?
Я слушал Андрея, старательно наблюдая за его эмоциями. Про Машу он говорил с отчаяньем в голосе.
- У вас что-то случилось? – спросил я, хотя, сам Маше сказал, чтобы она не отвечала на звонки Андрея.
- И нет, и да... Я вчера притащил её к себе домой. И после этого всё стало как-то не так... - Андрей запустил руку в волосы и нервно откинул назад пряди со лба.
- Ты к ней приставал, а она отказалась? – осторожно спросил я, стараясь бороться с приступами нахлынувшего чувства собственности и ревности. Но пока друг не чувствует подвоха, можно расспросить об их отношениях. У Маши я не рискнул спрашивать.
- Я не принуждал её ни к чему... Но... Не пойму, что делаю не так. Может, я тороплю события, как обычно? Но вчера я познакомил её с родителями, и она всем понравилась. Кроме Карины, но этой стерве никто и никогда не нравится. Отец вообще от Маши в восторге. Он же решил налаживать заграничный бизнес, а Маша, кажется, дружит с иностранными языками даже лучше, чем показывает. Отец уже сказал мне, что если наши отношения будут продолжаться, то сделает её партнёром по бизнесу, будет нашим личным переводчиком. В его планах потом поменяться со мной. Пока он разведывает территорию, - Андрей вздохнул. – И я понял, что это отличная перспектива. Мы с Машей уедем в Германию. Заодно она подтянет меня по немецкому и английскому, - размечтался Андрей. – Но я не знаю, какой подход к ней найти. Даже появилась мысль, что, может, у неё был неудачный сексуальный опыт или же, вообще, что не было ещё. И я разрушил всю нашу романтическую атмосферу тем, что поторопился. Вчера мы холодно расстались, а сегодня она пропала... Ну не из-а этого же? И я схожу с ума уже. Заезжал к ней домой сейчас, её нет... Или не открыла мне... Знаю, что у тебя можно не спрашивать, но что мне сделать, чтобы вернуть её?
Я замолчал. Не верю, что Андрей говорит о моей Маше. Он уже познакомил её с родителями! Собственно, даже я умудрился это сделать. Но в случае, если она останется с Андреем, её жизнь тоже пойдёт в гору. Она получит то, о чём мечтает. И да, она, видимо, поэтому не позволила Андрею затащить себя в постель, потому что это был её первый раз, а она не особо распространяется на эту тему. Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
Не стоило портить Маше жизнь! Уверен, не появись я, Маша бы простила Андрею его торопливость... НО...
Сейчас надо решить, что делать. Взять и отдать Машу Андрею? С ним ей будет лучше. И я так сильно её люблю, что хочу ей лучшей жизни... Андрей ещё не знает, что у нас с ней было, и никогда не узнает. Я же, как хотел ранее, уеду из Нижнего, чтобы не травить Маше душу... Это будет сложно, но я смогу на неё надавить и убедить, чтобы она осталась с Андреем, пока не поздно. А ещё не поздно.
Или это трусость? Я боюсь признаться другу, что переспал с его девушкой?
- Миш, Земля вызывает! – пробубнил Андрей. – О чём ты хотел поговорить?
- Да не о чём... Ерунда... - я перевёл тему, стараясь принять решение. - Скажи ей, что любишь её... Ты знаешь лучше меня, как это сделать, - вымолвил я, ощущая, что теперь предаю не только Машу, но и самого себя. Странно, но чувства, как самостоятельное существо – они живые. И сейчас я зажал их в углу и безжалостно бью.
- Говорил уже. Знаешь, я из–за Милы себе места не находил. Но тогда не знал, нужна ли она мне. А тут готов на всё, лишь бы вернуть Машу. Готов сделать всё так, как она хочет, принять любые условия... - проговорил Андрей.
- Она тебе так нужна? - быстро спросил я Андрея, читая искренность ответа по его глазам.
- Да, нужна, - сразу ответил он, не секунды не сомневаясь. - И я доберусь до правды, выясню всё, что её тревожит.
- Не боишься скелетов в шкафу? - и если Андрей узнает правду, то из Машиного шкафа вывалится мой скелет. Такая правда ему точно не нужна.
- Не думаю, что Маша скрывает что-то страшное. Просто хочу, чтобы она мне доверилась, - ответил Андрей. Кажется, ему так важно было с кем-то поговорить, что разговор о "его девушке" не кажется ему странным.
- Почему она? В твоём списке девушек никогда не было даже кого-то, отдалёно напоминающего Машу, - продолжал я.
- Может, поэтому она и зацепила? Мне впервые в жизни хочется о ком-то заботится. Не знаю, дело ли в её хрупкости или в том,что я наконец-то повзрослел.
Собственно, это Маше удаётся. Во мне она с самого начала вызвала сильное желание заботится о ней и защищать её от всего мира.
- Андрей, ты столько раз говорил, что всех любишь, - не сдавался я, стараясь выпытать из Андрея настоящие чувства к Маше. Я знаю все его театральные трюки, и привычка говорить о любви,как о высоком чувстве. - Что для тебя значит эта любовь?
- Всё, - ответил Андрей... Но я не верю.
- Это не ответ, - сказал я резко.
- Миш, ты что-то странные вопросы задаешь? Зачем тебе это? Наверное, у каждого свои чувства и это не объяснить, - Андрей улыбнулся. И его улыбка вызвала во мне очередной приступ ненависти. Ненависть за то, что я пытаюсь доказать себе его превосходство. Если поставить на весы наши с ним чувства к Маше. На чьей стороне будет перевес?
Андрей ни секунды не сомневается, что хочет быть с ней. Я тоже хочу, но... Столько этих "НО". У Андрея стабильное будущее, хорошее материальное положение. Я сейчас вообще буду начинать всё с нуля, даже не зная, куда податься. Андрей сделает всё, чтобы в отношениях была романтика и красота, он чаще всего спокойный и умеет контролировать свои эмоции. Я, кажется, умею только трепать нервы и доходить до крайностей, хватит вспомнить только то, что я ударил Милу. Можно бесконечно перечислять.
- Скажи, ты готов прожить с ней жизнь? Получится ли из вас семья, как у твоих родителей? - продолжал я задавать вопросы, не желая отвечать на вопросы друга.
- Да, - ответил Андрей. - Наши чувства - это наша сила и наше уязвимое место. Но, если ты видишь будущее с человеком, надо за него бороться.
А это хороший удар. Я хочу представить наше будущее с Машей, я даже вижу какие-то картинки. Они меня манят.
- Я люблю её, и эта любовь заставляет меня становиться лучше, тянуться вверх... Я не хочу её потерять, - выдал Андрей без намёка на актерскую игру.
- Вот так ей и скажи... Очень искренне. Даже я поверил... - внутри всё опять готово взорваться, только на этот раз от какой-то душевной боли. Мне перекрыли кислород. Андрей на самом деле любит ЕЁ!
Где тут можно найти иронию?
Разрежем Машу пополам? Договоримся, кто с ней будет? Или бросим оба? Как поступить?
Но Маша не вещь.
- Выглядишь что-то не очень. Ты сегодня играешь? – спросил Андрей неожиданно.
- Нет, не сегодня... - неуверенно проговорил я.
- Не сегодня, значит? – Андрей как-то удивлённо на меня посмотрел. Или его «птичка» уже напела, когда у меня бой.
- Я скажу, - соврал я.
К счастью, у Андрея оживился мобильник. Но он не ответил, а лишь посмотрел на экран.
- Ладно, у меня дел сегодня навалом. Уже ищут, - он кивнул на телефона и направился к выходу. На пороге обернулся и добавил без намёка на иронию. – До вечера, Ромео.
Он закрыл дверь, а я замер, понимая, что моя ложь не прокатила. Андрей знает про бой. Видимо, информатор у него и правда есть...
Но с этим я позже разберусь.
Я словно опять на перилах моста. Что является трусостью? Решиться на прыжок? Но ведь это сделать очень тяжело. Трус не решится. Я не горжусь своим поступком и жалею, что сделал это. Если бы я умер, никогда бы не узнал, что Маша меня любит. И она бы никогда не узнала, что я тоже её люблю.
Кажется, я допускаю ещё одну большую ошибку, но я хочу, чтобы Маша была счастлива. И раз я пообещал ей когда-то счастье с Андреем, всё так и устрою. Я знаю своего друга, и это единственный человек в мире, которому я доверяю больше, чем себе.
Маша меня возненавидит, но так будет даже лучше. У неё сейчас сильные чувства ко мне, а до ненависти один шаг. И когда-нибудь она будет благодарна, что я не стал бороться за наши чувства сейчас. В этой игре нас по-прежнему трое, и кто-то должен уйти. Никогда не думал, что я сдамся без боя. Но я не хочу бороться против лучшего будущего любимой девушки.
Осталось только сделать всё, чтобы она выбрала не меня.