3
После того поцелую, Альфия с улыбкой до ушей поднималась в квартиру, такой счастливой она себя уже давно не чувствовала.Зайдя домой, даже не разуваясь она услышала голос мамы.
—О, пришлепала, ты время видела, дуреха! А сбегай-ка за водкой,- донесся из кухни голос матери.
Мать послала за водкой. Обычное дело для пятничного вечера. Отец как всегда не было дома, только он хоть как то защищал девушку перед матерью, мол стыдно.
Альфия свернула с своего двора, направляясь к винной лавке, что была через два квартала. Фонари кое-где уже мигали, начиная зажигаться, отбрасывая на брусчатку и асфальт длинные, пугающие тени.
Из-за угла гаража донеслись голоса. Настойчивый, сиплый мужской и сдавленный, испуганный женский.
— Ну чего упираешься, а? Скажи спасибо, что внимание обращаю. Куда тебе одной, темно же...
— Отстань, пожалуйста. Я спешу.
Альфия замедлила шаг. За углом стоял парень, он преграждал путь девушке. Та пыталась его обойти, прижимая к груди книгу в потрепанном переплете. На ней было простое коричневое платье и старенькое пальто. Лицо бледное, глаза огромные, испуганные.
Сердце Альфии заколотилось чаще. Не от страха, а от знакомой вспышки гнева. Она ненавидела, когда сильные пристают к слабым. Ненавидела эту наглую уверенность в голосе парня.
Ноги сами понесли ее вперед. Бутылка в кармане звякнула о ключи.
— Маша!— громко, с наигранной радостью крикнула Альфия, подбегая к ним. — Извини, что задержалась! Занятие затянулось. Ты меня не заждалась?
Она бесцеремонно встала между ними, спиной к парню, глядя прямо в широко раскрытые, полные недоумения и надежды глаза незнакомки.
Тот опешил.
Альфия медленно обернулась.
— Тебе что надо? Девушка сказала — отстань. Или уши не слышат? — голос у нее был хрипловатым от волнения, но твердым. Она знала, что в таких дворах обман работает лучше всего.
Парень смерил ее взглядом, посмотрел на решительное лицо Альфии.
— Ладно, дуры сами справятся. Не очень-то и хотелось, — пробормотал он и, развернувшись, неспешно зашагал прочь.
Когда он скрылся в сумерках, Альфия выдохнула.
— Спасибо вам... — прошептала девушка. — Я... не знаю...
— Да ладно, — отмахнулась Альфия, стараясь казаться невозмутимой,-ты в порядке?
—Теперь — да. Вы... вы как ангел появились.
— Тебя как зовут то?-усмехнулась та
— Айгуль.
—Альфия
Неловкая пауза повисла в холодном воздухе.
— Ты куда путь держишь? — спросила Альфия.
— Домой. Вон в тот синий дом.
— Ясно, пошли я тебя провожу, нам по пути, матери водку надо взять— Альфия с грустью пошелестела деньгами в кармане.
Айгуль понимающе кивнула. В ее взгляде не было осуждения, лишь тихое сочувствие.
Они пошли рядом по темнеющим улицам советской Казани. Сначала молча, потом разговорились. Оказалось, Айгуль учится в девятом классе,любит Ахматову и Цветаеву, а живет с бабушкой и мечтает уехать в Ленинград.
Мы дошли до многоэтажки, я остановила Айгуль
— Слушай, — вдруг сказала Альфия, чувствуя, что терять такую знакомую жалко. — А давай дружить? Я вон в этой зеленой многоэтажке живу.Заходи как-нибудь. У меня пластинки есть, «Машина времени»...
Лицо Айгуль озарилось.
— Правда? Я буду очень рада!
Они больше не обменялись контактами — у них не было домашних телефонов. Они просто договорились увидеться в субботу у комиссионки.
Альфия зашла в магазин, отдала деньги суровой продавщице. Та молча дала ей «Столичную».
Выйдя на улицу с звенящей полной бутылкой, Альфия почувствовала необычную легкость. Она шла домой, и холодный зимний воздух казался ей уже не враждебным, а бодрящим. Она вышла из дома за водкой, а вернулась с ощущением, что в ее жизни, пахнущей дешевым одеколоном и водкой, появился новый, чистый и светлый запах — запах дружбы, книг и надежды.
Дверь в квартиру с тихим щелчком закрылась за ней, отсекая морозную свежесть улицы и оставляя снаружи тот самый светлый след надежды. Но едва Альфия сделала шаг в прихожую, хрустя принесенным на ботинках снегом, этот хрупкий мирок рухнул.
— Опять сапоги не вытерла? Грязь всякую тащишь! — пронесся из кухни едкий, как уксус, голос матери. — Ну, где бутылка? Давай сюда!
Альфия молча протянула «Столичную». Рука сама потянулась к шнуркам, чтобы снять обувь, но мать уже откручивала крышку.
— Чего застыла? бегом пол вытирать, пока лужи не наделала!
В голове у Альфии еще звучал тихий, мелодичный голос Айгуль, ее смущенная улыбка, слова о Цветаевой и Ленинграде. А здесь, в душной квартире, пахло жареным луком, перегаром с прошлого вечера и вечным раздражением. Контраст был таким резким, что перехватывало дыхание.
Она взяла тряпку и, присев на корточки, стала стирать с линолеума грязные следы.
«Я вон в этой зеленой многоэтажке живу. Заходи как-нибудь».
Мысль о том, что Айгуль может действительно прийти, вызвала прилив паники. Прийти сюда? В этот дом, где вечно кричат, где на столе вечно стоит водка, где на стенах нет книжных полок, а только дешевые календарики? Ужас сжал ее горло. Нет, только не это. Она представила себе брезгливый или, что хуже, жалеющий взгляд Айгуль, и ей захотелось провалиться сквозь землю вместе с этой грязной тряпкой.
Весь вечер прошел в тягучем, привычном кошмаре. Мать, распившая половину бутылки, стала плаксивой и начала свой бесконечный монолог о несложившейся жизни, о муже-призраке, который вечно на работе, о дочери, которая «ума не нажила». Альфия заперлась в своей комнате, прижала наушники старого магнитофона к ушам и уставилась в потолок, пытаясь заглушить и голос матери, и голос страха внутри себя.
В памяти всплывалось — синие глаза, полные благодарности, и слова: «Вы... вы как ангел появились».
Ангел. Сидящий в грязной комнате и боящийся, что его увидят без маски.
«Нет, — вдруг с неожиданной твердостью подумала Альфия. — Она не должна этого увидеть. Никогда».
Она подошла к окну, отодвинула занавеску. Напротив, через двор, светились окна той самой синей пятиэтажки, где жила Айгуль. В одном из окошек, на третьем этаже, горел особенно теплый, желтый свет. Альфия представила, что там: полки с книгами, бабушка, вяжущая носки, запах чая с травами. Тишина. Мир.
Она сжала кулаки. Решение пришло внезапно и стало единственно возможным спасательным кругом.
Они договорились встретиться в субботу у комиссионки. Значит, так тому и быть. Но это будет встреча не здесь, не в ее убогой реальности. Это будет встреча той Альфии, которой она была сегодня на улице — смелой, уверенной, той, что может постоять за другую.
Она превратит свою жизнь — хотя бы на время этих встреч — в красивую легенду. Она будет надевать лучшее платье, говорить о книгах, которые успеет прочитать в библиотеке наперегонки, и о музыке. Она будет приходить домой только затем, чтобы переодеться и снова убежать — в парк, на набережную, в читальный зал. Куда угодно, лишь бы только не здесь.
Мать звала ее ужинать. Альфия не откликнулась. Она все еще смотрела на тот теплый огонек в окне напротив.
Она вышла из дома за водкой, а вернулась с тайной. И теперь эта тайна согревала ее изнутри куда лучше любой водки. У нее появился друг. И ради этой дружбы она была готова на все. Даже стать совсем другой.
Над тобою сияет солнце
Разливается алкоголь
Если ты вдруг полезешь в драку
Я полезу туда с тобой
Подержу золотые кудри
Если ты чутка перепьёшь
Посижу на последней паре
Если только ты позовёшь
///////////////////////////////////////////
Олимпос-Алена Швец.
———————————————————————
Делитесь своим мнением в комментариях