Ключ от королевства

Разумеется, я не заснула.

Пусть тюфяк был чистый и в меру мягкий, пусть огонёк в камине так уютно потрескивал, пусть снаружи за окном потихоньку пели ночные птицы и светили огромные, ненатуральные, сказочные звёзды. Пусть всё было хорошо - но мне-то было плохо.

Во-первых, стыдно и страшно было вспоминать моё первое «магическое» задание и как я его провалила. Это вам не контрольная. Если бы Гарольд не вступился - прямо и не знаю, что со мной стало бы.

Во-вторых... меня страшно обидели слова Гарольда. Он не верил, что я маг. Он хотел, чтобы я струсила и сбежала в свой мир. Он прямо мечтал об этом. Тогда бы он сказал Оберону с притворной грустью: «К сожалению, ваше величество, она всего лишь девчонка, да ещё и маленькая для своих лет. Я очень хотел научить её магии. И я бы её научил, конечно, если бы она не перепугалась...»

И когда я воображала Гарольда, который говорит всё это Оберону и сокрушённо качает головой, мне хотелось грызть одеяло.

С другой стороны, мне очень хотелось домой. Прямо-таки до слёз. Отсюда, из Королевства, все домашние беды казались маленькими и ненастоящими.

Гарольд сопел во сне. Как-то очень громко, ненатурально сопел. Я вдруг подумала: а так ли просто ему заснуть? Ведь если я провалила первое задание - то и он провалился как учитель. А Оберон ведь ему доверяет...

Будто в ответ на мои мысли Гарольд засопел громче и перевернулся с боку на бок. И захрапел так, чтобы всем было ясно: спит человек.

Камин догорал. Скоро в комнате стало совсем темно.

Открываю глаза - а в окна бьёт солнце. На полу соломинки блестят, как золотые. В дальнем углу комнаты сидит Гарольд и натягивает сапоги.

- Подъём. Иди умывайся.

- Доброе утро, - сказала я вежливо.

В коридоре был рукомойник, я ещё вчера запомнила, где он стоит. И только я задумалась, как половчее себе на руки слить из ковша - как появилась женщина в переднике, кругленькая, веснушчатая, приветливая. Мне показалось, что я её где-то раньше видела.

- С добрым утречком, новый маг дороги! Давайте-ка пособлю... Отхожее место, - она понизила голос, - нашли уже?

Отхожее место я нашла ещё ночью. Просто горшок в закоулке, и всё.

- Умывайтесь, собирайтесь, скоро выступаем... - Она лила мне воду в ладони, вода была холодная, тугая, с меня сразу же слетели остатки сна. - Нате вот, - протянула чистое полотенце. - Тут вам одёжку прислали из мастерской - по особому заказу... Гарольд! - крикнула она в комнату. - Его величество велел поторопиться!

- Сейчас, - глухо отозвался мой учитель. Женщина бесцеремонно сунула нос за дверь:

- И чтобы ты мне старую куртку не бросал здесь, а с собой взял. Она теплее новой, а в горах будет мороз.

- Ну чего ты, ма, у меня и так сумка лопается...

- Ты слышал, что я сказала?

- Ну, слышал...

- Давай-давай, уже трубачи к воротам поехали. Через час выступаем.

И она убежала куда-то, на ходу одарив меня улыбкой. Я поняла, на кого она похожа: тот же веснушчатый нос, длинные бесцветные ресницы, каштановые волосы. Только Гарольд был тощий и костлявый, а мать его - круглая, как мячик.

На лавке, где я спала, лежал объёмистый мешочек. Одежда?

- Это кому? - Я была уверена, что вчерашние обноски так со мной и останутся на весь поход.

- Тебе, - ответил Гарольд, не глядя. - Мне, что ли?

Я протянула руку, осторожно раскрыла мешок...

Ух ты!

Полотняные рубашки, как раз моего размера, три штуки. Нитяные штаны - две штуки. Жилет с нашитыми на него стальными пластинками, но всё равно не очень тяжёлый. Кожаная куртка - скроенная точно по мерке, красивая и мягкая, на железных застёжках, с отворотами на рукавах. Штаны - тоже из кожи тончайшей выделки. Тёплый плащ - кажется, шерстяной, темно-синий, с гербом. Пояса, платки, ещё какие-то замечательные мелочи и - внимание! - сапоги. Если бы Зайцева увидела меня в этих сапогах, да в школе...

Она бы умерла от зависти. Упала бы на пол и умерла на месте. Вот какие это были сапоги.

- Это всё мне? Это мне? Это всё-всё мне?!

Гарольд смотрел на меня удивлённо и немножко презрительно. Под этим взглядом я, как могла, умерила радость: всё-таки я маг дороги, а не девчонка в универмаге.

- И вот ещё. - Он вытащил со дна мешка странную штуку, похожую на вышитую серебром косынку. - Повязываешь на голову, чтобы узел был как раз над правым ухом. Это знак мага дороги.

Я взяла «косынку» в руки...

И радость моя исчезла, как не бывало. Разве я настоящий маг? Разве я имею на все это право - на такой плащ, куртку... на королевский герб с буквой О и драконом?

Гарольд заметил, что я скисла.

- Ну что? - спросил с фальшивым сочувствием. - Решила остаться с нами? Или сомневаешься?

Я подумала: могу же я надеть всё это хоть раз? Хоть единственный разочек в жизни?

У ворот замка ко мне подвели коня. Батюшки-светы! Я ведь только мечтала научиться ездить верхом, а сама если и пробовала, то только на соседском сенбернаре!

Серый конь был такой высокий, что я могла. только чуть пригнувшись, пройти у него под брюхом. И, конечно, нечего были и мечтать залезть на него без посторонней помощи. Я представила, как мне к седлу привязывают складную лестницу...

Если бы на мне была в это время моя обычная одежда или вчерашние обноски - я бы сделала вид, что оказалась тут случайно. Но к тому времени на мне был полный наряд королевского мага, сапоги до колен, плащ с гербом, на голове - чёрный с серебром платок. И потому я не стала дожидаться помощи, а влезла сначала на створку ворот (она была фигурная, решётчатая, со стальными ветками и листьями), а уже оттуда перебралась в седло.

Мне показалось, что я сижу на слоне и что земля внизу далеко-далеко. Конь переступил ногами - я вцепилась в луку седла. Конь медленно двинулся вперёд; я ничего не видела и не слышала, у меня была одна цель: не свалиться.

- Ноги засунь в стремена...

Гарольд, оказывается, ехал рядом. Сидел в седле пряменько и расслабленно, как принц.

- Ноги в стремена, говорю. Пятку вниз. Носок вверх и в сторону. Иначе ступни провалятся внутрь, лошадь испугается и понесёт, а ты будешь волочиться сзади...

Я поняла, что всё, хватит, время отсюда сматывать. Походили в красивой одежде, похвалились гербом, покатались верхом, возомнили себя королевским магом - пора и честь знать. Пока меня здесь не прикончили - домой!

Стремена оказались подогнанными под мой рост. Я кое-как последовала совету учителя - растопырила носки, опустила пятки. Мой конь медленно и плавно шёл за лошадью Гарольда, и я смогла наконец-то оторвать глаза от земли и посмотреть вокруг.

А вокруг народу! Народу!

Стражники стояли цепью. Серьёзные, усатые, с пиками наперевес. За этими пиками толпились горожане - бывшие обитатели Королевства, которые теперь оставались сами по себе.

- Ура! Ура! Слава!

Что-то пролетело по воздуху. Шлёп лошадь по шее! Цветы. Букетик фиалок. Он упал в пыль, и вслед за ним полетели розы, гвоздики, ещё какие-то огромные и непонятные цветы, они пролетали у меня над головой, над головой Гарольда, падали под ноги лошадям...

А лошади и ухом не вели. Шли себе и шли. Торжественно выступали.

Откуда-то играла музыка, и она становилась все громче.

- Слава королю!

- Прощай, Королевство!

- Слава Оберону!

- Слава магам дороги!

Мои щёки становились всё горячее и горячее. Я выпрямилась в седле, подражая Гарольду. Навернулись слёзы - то ли от ветра, то ли оттого, что я понимала: это последние минуты моего триумфа. Больше никто никогда не назовёт меня магом дороги и не бросит букет под копыта моей лошади...

Вслед за Гарольдом я выехала на площадь. Здесь уже выстроились караваном лошади и повозки, кареты и всадники: это и было странствующее Королевство, и оно показалось мне неожиданно маленьким.

Серый конь - вот умница! - безо всякого моего участия встал на положенное место, рядом с лошадью Гарольда. За нашими спинами стражники покрикивали на толпу, которая хотела всё видеть и потому напирала и напирала.

- Гарольд... Гарольд...

Молчание.

- Скажите, мастер...

- Чего тебе?

- Что сейчас будет?

- Выйдет мэр. Скажет пару слов. Потом Оберон... его величество отдаст ему символические ключи от города. Протрубит труба... Кстати, ты не передумала?

Я промолчала.

Толпа заволновалась сильнее.

- Мэр!

- Где?

- Там! Смотрите!

- Слава господину мэру! Слава Королевству!

Из седла мне было всё отлично видно: на укрытое ковром возвышение поднялся толстенький человек, эдакая бочка на ножках. Он был разодет в парчу и бархат, но шляпу держал в руках. Ветер тормошил редкие вьющиеся волосы вокруг розовой от волнения лысины.

И почти сразу толпа отпрянула от кордона сомкнутых копий. Я сама подскочила в седле.

Оберон взялся будто бы ниоткуда. Он возвышался надо всеми - над пешими, и над всадниками, и над мэром, взобравшимся на помост. Под королём был белый конь с очень длинной и гибкой шеей. Я присмотрелась и обмерла: морда королевского коня была похожа скорее на морду крокодила, зубы торчали вверх и вниз. Шёлковая белая грива то открывала, то снова закрывала от меня это зубастое рыло...

И всё равно этот крокодилоконь был красивый в каждом своём движении. Казалось, он парит над землёй. А может, так оно и было?

Король сидел в седле, чуть отведя руку с большой белой палкой, на конце которой мерцал красно-зелёный шар. Наверное, это был волшебный посох. Я хотела спросить Гарольда, но тут горожане опомнились и завопили так, что даже коняга подо мной, уж на что спокойный, вздрогнул.

- Обер-рон!

- Слава королю!

- Слава!

В этом рёве и гвалте потонули слова мэра - тот обращался к Оберону и кланялся, приложив руку к сердцу. А король сидел в седле и смотрел на него так же спокойно и внимательно, как смотрел ещё недавно на меня...

Я покосилась на Гарольда. Он не сводил с Оберона глаз и был непривычно бледный, даже веснушки пропали. Я подумала: а ведь для Гарольда всё это, как и для меня, в первый раз. В первый раз на его памяти Королевство бросает насиженное место и уходит в никуда, и неизвестно, что там, впереди, ждёт.

Интересно, он взял с собой старую куртку, как велела ему мать?

Пока я об этом раздумывала, мэр закончил свою речь. Оберон коротко кивнул ему и обвёл площадь глазами. И сказал одно слово - будто бы негромко, но голос его перекрыл гул толпы:

- Прощайте.

И протянул мэру большой ключ, вроде как из спектакля про Буратино. Люди вокруг заревели, завопили, в воздух полетели шапки, шляпы, свёрнутые платки...

А меня будто булавкой кольнули: значит, сейчас уже протрубит труба? И у меня не будет пути к отступлению?!

Я повернула голову. Гарольд смотрел прямо на меня:

- Ну что? Твой последний шанс вернуться. Давай.

Он изо всех сил старался говорить равнодушно, но на последнем слове голос его выдал. Мой учитель очень хотел, чтобы я ушла восвояси и унесла с собой его хлопоты.

Оберон на своём крокодилоконе медленно ехал вдоль каравана - от хвоста, где стояли хозяйственные повозки, к голове, где было его место. Иногда останавливался и перекидывался с кем-то парой слов.

Вот он всё ближе к нам... всё ближе... И времени на решение у меня всё меньше... меньше...

Его конь был совсем близко, когда я увидела, что к бокам чудовища (и к коленям Оберона) прижаты перепончатые крылья, а из ноздрей немножко вылетает дым.

- Привет, Лена.

Я выпрямила спину, как могла.

- Добрый день, ваше величество, - и попыталась улыбнуться.

Оберон был серьёзен:

- Ну что же, решай. Ты идёшь с нами - или возвращаешься к себе?

- А вы знаете, у меня ничего же не получается...

(Что я делаю? Вся площадь на нас смотрит, каждая секунда на счету, сейчас протрубит труба...)

- Разве я нужна вам, ваше величество? Я маленькая...

Гарольд засопел, еле слышно постанывая.

- Конечно, ты нужна нам. - Оберон и бровью не повёл. - Итак?

К полудню мы въехали в другой город, поменьше. Здесь тоже набежала толпа, и тоже стражники с копьями стояли вдоль дороги, и тоже кричали «Слава» и «Прощайте». Я к тому времени так устала, что готова была вывалиться из седла. Гарольд молчал всю дорогу. Он был неимоверно разочарован, прямо-таки убит.

Я уже ничего вокруг не замечала и смотрела вниз, на свои руки с уздечкой. Мой конь не нуждался в командах - он был значительно умнее меня и сам шёл в строю, то ускоряя, то замедляя шаг. Я краем уха слушала приветственные крики, а сама думала: долго ещё? Когда же привал? Когда это кончится?

Даже когда радостные вопли вокруг стали совсем уж оглушительными, я не сразу поняла, в чём дело. А потом вдруг оглянулась - рядом с моим конём, шаг в шаг, плыл белый крокодилоконь Оберона.

- Устала?

- Нет, - сказала я, пытаясь выпрямиться в седле. Спину ломило - сил нет.

- Хочешь, что-то покажу?

- Хочу, конечно...

- Перебирайся. - Он протянул руку.

Я не поняла даже, что он задумал, всё получилось само собой. Только что сидела на своём послушном коньке - и вот уже в седле Оберона, на спине «белого крокодила». Прямо передо мной - длиннющая шея, развивается на ветру молочная грива, косит через плечо глаз - карий, умный, почти человеческий.

- Смотри. - Оберон сидел за моей спиной, я видела только его руки. - Видишь всех этих людей?

- Вижу...

- А теперь погляди сюда...

Он поднёс к моему лицу ладонь. Я посмотрела в щёлочку между его пальцами...

Никого не было! Пустая дорога, вдоль дороги - дома, ползёт караван. Гарольда вижу, он смотрит в сторону... Всадника перед Гарольдом вижу... А там, смотрите-ка, мой знакомец, крючконосый комендант замка, «его милость». А где же люди вдоль обочин?

Оберон убрал руку, и я снова всех их увидела. Мальчишки на крышах и на деревьях. Малыши на плечах отцов. Женщины размахивают платками, шляпами, цветами...

Посмотрела ещё раз сквозь пальцы Оберона - пусто. Караван идёт по пустой дороге.

- Почему это так?

- Обычным взглядом ты видишь два мира сразу. Сочетание двух миров. А я тебе показываю только то, что видно «тонким взглядом». Это Королевство. И ты ему принадлежишь.

- А... можно ещё раз?

Его рука была белой и тёплой. На этот раз я увидела, что на дороге, кроме растянувшегося каравана, есть ещё одна женщина - высокая, прямая, в длинном плаще. Стоит в отдалении. Не кричит, не машет руками. Просто смотрит.

- А это кто?

- Где?

Он быстро глянул в сторону женщины («обычным взглядом» я её не видела, она пряталась за спинами толпы).

- А-а-а... это... она решила остаться.

- Разве так можно?

- У неё серьёзная причина.

- Какая?

- Ну, Лена, это как-нибудь потом.

Секунда - и меня пересадили обратно на спину моего коняги. Крокодилоконь Оберона выгнул шею - и вот он уже далеко впереди, во главе каравана.

- Когда говоришь с королём, - Гарольд по-прежнему не глядел на меня, - не забывай, пожалуйста, добавлять «ваше величество». Если Обе... если его величество не делает тебе замечания, это не значит, что он твоей наглости не видит, поняла?

Так я стала частицей Королевства.

Это здорово.

Но, наверное, мне не раз ещё придётся об этом пожалеть.