shy

Они ехали далеко. Потому что семья Чон предпочитала жить подальше от городской суеты. И местом их пребывания был элитный жилой комплекс, где обитали такие же как они. Известные в политике, медицине, занимающие высокие посты, ведущие свой собственный бизнес люди. Все друг друга знали. И пользовались этими связями не стесняясь.
Ни о какой дружбе между этими семьями речи не шло. Лишь деловые отношения, хорошие, к слову, которые подкреплялись частыми званными ужинами, куда, не секрет, хотели бы попасть многие по причине простой. Это был их шанс пробиться. Возможность получить желаемое. Потому что хорошие знакомства всегда ценились в таком обществе. И конечно же в свой узкий круг «элита» почти никого не принимала. От того желающих было ещё больше.
Женщины в таких семействах не работали — следили за детьми. Занимались их образованием и удержанием хороших отношений с другими. Сближались с соседками-домохозяйками. Если везло — узнавали сокровенное, а так, довольствовались слухами, чем-то интересным и скользким, безусловно, и использовали информацию в своих целях. В том числе и для помощи своим мужьям.
Мамочки встречались на неделе за чашечкой чая за обсуждением успехов своих детей в учении, ещё любили создавать всякие глупые клубы по типу «любителей чтения», где также, но в более закрытом формате, обсуждали тех, кто оступился и опустился на ступень ниже. Иногда они тратили время на хвастовство: благодарили кошельки мужей, позволяющие обновлять их немаленький гардероб, состоявший почти полностью из новинок моды, прикупать красивые, но очень дорогие блюдца, буквально купленные за целое состояние, а самая излюбленное — перемывать кости друг другу и приукрашивать события чужой личной жизни. И для них это было вполне себе обычно.
Главная их задача — обеспечить хорошее, а главное прочное место для своих детей в будущем. Этого хотел супруг, который полностью отдавал бразды правления жене. Но больше, чем этого хотели их мужья, нужно было самим матерям. Чтобы именно их сын или дочь был тем самым, о ком говорили бы многие. Ставили в пример. Равнялись. Обсуждали. Они были их наследием. И ничего не могло пойти крахом из-за какой-либо глупости. Их желание обладать большим заставляло усерднее стараться для ребёнка, давая ему самое необходимое и полезное. И делало его номером один. Поэтому никто не щадил деньги на образование, на их потребности: родители выполняли любое желание своих отпрысков. Все взамен будущему —  лучшему исходу для них самих же.
Будущая профессия, которая выбиралась исходя из того, чем занимались предки этого семейства, выбиралась взрослыми. Потому что это был фамильный бизнес. Даже если это не имело никакого отношения к бизнесу. Их имя было известно за счёт этого дела. И именно по этой причине против пойти нельзя было. Никак.
Эти дети не могли взять свою судьбу в свои же руки, потому что вместе с вседозволенностью их приучили с детства к беспрекословному подчинению. И вообще все важные в их жизни решения принимались родителями.
Хорошая успеваемость в школе путём постоянных занятий с репетиторами, которые стоили кучи денег. И даже в варианте тошноты от учебы, они все равно учились. Потом пожинали плоды. Потому что затем была успешная сдача экзаменов. Огромный стресс, к слову, но кого это волновало? Главное — результат. А после огласки оценок и баллов — очень важный жизненный этап — шло зачисление в престижный университет.
Почему результаты были важны? Результаты всегда важны. И в случае, если они не устраивали, родители находили вариант все подправить. И ничуть не брезговали грязными методами: путём различных способов, иногда даже незаконных (фальсификация результатов) они добивались желаемого — важно было лишь поступление. Окончание обучения, а затем устройство на работу. Это уже было попроще. Потому что трудоустраивали своих отпрысков в свои места, где в последующем они бы занимали главенствующую должность. После своего родителя конечно же. А после его отставки, прямо на его место.
Свадьба. Ещё одно обязательное вложение в будущее, которое приводит к выгодному положению в высшем круге. Одно дело — известные родители, а совсем другое, когда у тебя такая же известная в ваших кругах жена.
Обзаведение правильных родственных связей всегда было в приоритете, прямо как и хорошее образование (даже когда это лишь на корке, а не на деле). И не было никаких исключений — брак ещё один источник для закрепления отношений между двумя заинтересованными в сотрудничестве партнеров, которые для этого использовали своих детей. Сделка более подходящее слово.
Что самое противное — такое должно было когда-то случиться и с Чонгуком. И когда дело касается человека близкого тебе, агрессия возрастает до небес.
С выбором будущей профессией дело было сделано давно, поэтому будучи ребёнком он уже прилагал большие усилия для достижения хороших оценок, а потом повтор событий описанных ранее и как итог — поступление в вуз.
Оставалось выбрать будущую жену. И делалось это заранее, отец его уже даже рассматривал варианты — в его семью просто так было не войти. Он хотел выбрать достойную пассию для сына. И после этого Чонгук был бы состоявшимся во всех смыслах человеком для всех других, но несчастный абсолютно по ощущениям. 
Младший не говорил о своей семье. На порядки не жаловался. Просто жил. И, впрочем, в абсолютном достатке. Но даже так более чем вероятно, что в таких богатых семьях была любовь между ребёнком и родителем, но, к сожалению, ей даже не пахло в семье Чон.
Его отец — отвратительное существо, которое заботилось всегда о своём положении в обществе и о материальном достатке, нежели о собственном сыне. И чтобы уж говорить честно, не он один был таким. Встречались и ему подобные.
Даже если думать в позитивном ключе, пытаться оправдать всех этих богатых ублюдков, потому что выбор профессии и удачный брак — это хорошо. Что здесь плохого? Ведь они думают о будущем своих детей. Все равно находится одно «но», которое все перечеркивает и становится совсем все плохо.
Вот в случае семьи Чон — Чонгук не увлекался женщинами, а тем более для него не представлялся возможным брак с кем-то из хорошей партии. И возникает вопрос. Какой вообще толк в богатстве, если ты не желаешь и не можешь жить таким образом? Так, как жил его отец. За маской, вынужденный каждый божий день скрывать, кто он и что из себя представлял. Посмеиваясь над глупыми шутками таких же глупых людей как и он. И делался один, но чёткий вывод. Богачи лишь создавали иллюзию вседозволенности, а на деле сами же выстроили границы, посадили себя в железную клетку и жили по этим выдуманным своим же обществом тупым законам. Думая ложно, что именно они правят миром. Именно они свободны в своих действиях. И именно они решают, что и как нужно делать, давая всем остальным пример, образец. Потому что все это было далеко не так. И все, что они имели даже сейчас, было предопределено их родителями, решено за них, а те  приняли это как данность от своих. Такой порочный круг, который никто и не хотел разорвать, увязшие в этом болоте, заплутавшие и ослепшие.
Родители Чонгука все же чуть отличались от обычных богатеньких семей. Хотя бы тем, что мать его не была родовитой, наследницей какой-то известной корпорации. И вообще представляла ровное ничего по мнению людей их общества. По этой же причине муж старался не вспоминать ту сторону его семьи. Сторону его жены. Более того. Ограничил общение своего сына с бабушкой и дедушкой. Чтобы навсегда вырезать эту часть их семейного древа.
В порыве ссоры, Чон старший всегда тыкал носом в то, что женился на женщине из-за ребёнка. И та должна быть благодарна, что он не кинул ее нигде и взял ответственность за них.
Чонгук никогда не обсуждал это с матерью, но догадывался, что она на вряд ли испытывала сильные и теплые чувства к своему мужу. Потому что до того как стать свидетелем разговора своих родителей о бедном прошлом женщины, он услышал от старой прислуги, что у его отца была другая, с которой он прожил несколько лет, но так и не стал родителем. Сплетницы обсуждали его бесплодность, диагностированную множеством врачей, а также исключение. Которое привело к смене госпожи дома и к пополнению в виде ее сына наследника. То есть его. И никто не знал, что произошло с той женщиной. В один день ее вещи пропали, как и она сама. И больше в этом доме ее не вспоминали и не обсуждали.
Было страшно, что если что-то не понравится его отцу, с ним произойдёт то же, что и с бывшей женой Чона старшего. Или, что еще хуже, с его мамой.
Но даже стараясь изо всех сил, было сложно жить так, как хотел его отец.
Мальчик занимал высокие места в рейтинге класса, выигрывал в спортивных олимпиадах, учился дополнительно игре на фортепиано, учил иностранные языки. Только никогда не испытывал заинтересованность во всем этом. Делал, потому что так надо было делать. Потому что все вокруг так делали. Потому что взрослые сказали так делать.
У Чонгука не было друзей, потому что, как говорил его отец, их имели только слабаки, которые не понимали, что все делается для чего-то, и нет вообще в мире бескорыстных людей, которые помогут в момент отчаяния. А то, что ты однажды расскажешь, они используют в своих целях. Рано или поздно. Он считал, что умные заводили лишь правильные знакомства, которые в будущем могли бы пригодиться. По этому принципу ещё мальчиком Чонгук водился лишь с детьми таких же богатых и влиятельных как и его отец людей. На званных вечерах, которые они устраивали почти каждые выходные, чтобы обсудить или осудить политику того или иного человека. На домашних вечеринках по случаю дня рождения. На барбекю на заднем дворе дома «только для пару человек».
Учился не совершать ошибки, а если делал стойко держаться, когда расплачивался за них. Потому что отец бил его. И могло начаться все с обычного подзатыльника, а закончиться ударами дорогим кожаным ремнём по телу. Только в тех местах, где видно не было, и так умело, что ни одного шрама не оставалось. И каждый раз Чонгук считал, что все заслуженно. Каждый раз получая побои за второе место в рейтинге класса, потому что никто из их семейства не мог занимать положения ниже первого, даже когда не попал на тест из-за повышенной температуры, что не оправдание, каждый гребаный раз он считал, что отец был прав. Что у него не было права на ошибку. Но он не мог быть идеалом, поэтому их совершал. А потом после наказания слушал длинные лекции о том, что все вокруг лишь ждут одного его прокола. Что в таком варианте пострадает не только репутация, но и бизнес. А бизнесом рисковать он сыну не позволит, поэтому каждый раз настраивал Чонгука против всех. И каждый раз молодой парень буквально принимал все это. И старался всеми силами соответствовать стандартам отца.
А мать старалась уберечь сына. От методов воспитания, от давления по поводу учебы. От любого негативного воздействия. Но не всегда могла справиться. А когда она пыталась лишний раз оправдать Чонгука перед отцом, когда она вмешивалась в его поучительные лекции, часть гнева переносилась и на неё. Муж винил в последствие и ее за ошибки их отпрыска. Твердил, что слишком сильная опека вредит, что парень вырастает размазней. Винил ее за многие вещи. Например, что она не была похожа на жен его партнеров по бизнесу или же не входила в узкий круг мамочек-домохозяек их комплекса. Только за этим стояло ее происхождение, которое, увы, не от неё зависело. Он постоянно был недоволен ее поведением. Считал, что она всегда все делала не так. А потом добавлял избитые фразы о том, что ее семья была ничтожеством, что ей повезло родить сына и быть замужем за таким уважаемым человеком как он. Она лишь кивала головой, и только тогда мужчина успокаивался.
Чонгук привык держать любые эмоции в себе. Нельзя сказать, что он много смеялся, но также он почти никогда не грустил. На лице не было и капли отражения его мыслей. И мало кто мог понять, что на самом деле происходило внутри него. Его чувства были спрятаны где-то глубоко и раскрываться он начал не так давно. Лишь с Тэхеном. Он никогда не влюблялся, никогда не встречался. За исключением были отношения с Югемом. Но если переосмысливать, в них больше было токсичности, чем настоящей, трепетной, той самой сладкой любви. И первая, и вторая его влюблённости закончились так себе. Но именно события, произошедшие в подростковом возрасте, отразились на нем больше всего. Тогда он учился в старшей школе. И дополнительно  посещал курсы по иностранному языку.
Сначала все было как обычно. Он один садился за заднюю парту, когда остальные занимали места поближе. Наслаждался своим одиночеством. И в один день рядом с его партой, на свободный стул, приземлился сильно опоздавший новенький. Стал слишком уж любезничать с первого дня. Даже как-то надоедать. Чон почти не контактировал ни с кем до него и не собирался, но сокурсник настаивал, приставал. Много говорил, смешно шутил, обсуждал девчонок из группы и жаловался на количество домашки. Чонгук со временем стал привыкать к его болтовне. И Хенджун потихоньку начинал ему нравиться.
Сначала Чонгук не понимал, что он испытывал нечто большее. Ведь раньше он ни с кем не дружил. Думал, что было бы неплохо прогуляться с ним до компьютерного клуба, затусить вдвоём. Но потом желания стали расти. И нельзя было назвать это чем-то безобидным — хотелось устроить ночевку, спать с ним в одной кровати.. От одной мысли он смущался. Скиншипа жаждал. В момент осознания он стал яро отрицать чувства, потому что каждый раз в голове слова отца всплывали, но в итоге признался случайно. И возможно потому что Хенджун казался слишком милым и приветливым парнем, ожидал взаимности. Чонгук ведь тогда серьезно думал, что это любовь. Только оказался неправ.
Хенджун был вовсе не таким, каким видел его Чон. А в ответ на признание робкое засмеял парня, застыдил и отвращение вдобавок выразил. А потом и вовсе разболтал обо всем своему отцу. Совпадение. Но тот был знаком с отцом Чонгука. И в итоге дома разразился ещё один скандал.
Отец кричал, бил парня, винил его мать. Слёзы, удары, боль. Круговорот событий, который повторялся снова и снова. Но в этот раз глава семейства превзошёл самого себя — назвал своего сына психически больным.
Чонгук познал предательство, унижение, а следом пришло осознание, что один он виноват был в этом. Потому что поверил. Зачем влюблённость нужна? Что это вообще за глупость? Она делала только слабее, уязвимее. Выставляла посмешищем. Он совершил ошибку — позволил себе то, чего нельзя было, был неосторожен. И теперь у отца могли быть проблемы. Все снова из-за него.
Чон старший занялся перевоспитанием сына с большим усердием. И теперь даже мать не могла повлиять на своего мужа. Она пыталась убедить, что тот мальчишка с курсов был всего лишь другом. И между ними возникло недопонимание. Потому что все это лишь глупая шутка. Шутка. Всего лишь.. Но мужчина не верил. Конечно же. И срывал всю свою злость на обоих. Все было не так, как он хотел.  Они всегда все ему портили. Хотя единственный человек, кто все поганил, был он сам. Вдобавок его прогнившее общество. И, напоследок, его правила поведения, правила жизни.
В тот тяжёлый период рядом с Чонгуком оказалась Сольхен, которая старалась понять парня. Но он догадывался, почему она не кинула его. Именно по этой причине Чон никогда раньше не принимал ее помощь. Потому что жил по принципам отца. И только после пережитого дал ей шанс быть рядом. Хотя не должен был усугублять и без того непонятные отношения между ними. Доводя до абсурда.
И все улеглось через какое-то время. Она часто приходила. Отец даже одобрял встречи с ней. Не было больше никаких проблем. Видимых, правда. И только потому что после ситуации с Хенджуном Чонгук понял, что больше он не мог оступиться. Делать тупые вещи. Он жил с этой мыслью. Каждый день, час, минуту. Потому что теперь он нёс ответственность не только за себя. Потому что если снова было бы что-то не так, пострадала бы его мама. Отец серьезно грозился выгнать их. Оставить без воны на улице. И на всю жизнь Чонгук запомнил глаза его страшные, когда тот накинулся на сына из-за ситуации с Хенджуном в момент его прихода домой после курсов. Мужчина, который использовал грязные слова высказываясь о нем, о его матери в том числе. О сыне, о жене. И с тех пор он понял, что никогда не сможет жить так, как хотел бы жить. Потому что ничего из себя не представлял без фамилии. А диктовал правила сильнейший. Ещё один закон их общества. И теперь все должно было быть так, как сказал его отец. Абсолютно.
И прошло несколько лет. Пару лет с поступления в универ. Столько же и с момента его переезда в отдельную квартиру и начала самостоятельной жизни. Только сейчас он решил вернуться домой. И не потому что был Новый год или чей-то день рождения. Потому что «до» именно так и было. 
Чонгук думал о том, во что вывернулась ситуация с его влюблённостью. Вспоминал события прошлого. И однозначно кровоточила старая рана. Незажившая. Потому что не справедливо была нанесена. Боялся испытать все это снова. Просто боялся. 
Он догадывался, почему звонили родители. Почему они его искали. Знал, что все это из-за новых слухов. И мог себе представить их масштабы. Только теперь он не думал молчать и терпеть побои, как делал в тот раз, пока мать пыталась доказать обратное. И даже не думал врать. Что-то несуществующее придумывать, только чтобы не сталкиваться с отцом лицом к лицу. Не хотел он бежать снова. Хотел высказаться. Постараться сделать это хотя бы раз в своей жизни и перестать зависеть от мнения родителя. Попытаться. Принимать решения самостоятельно. Делать то, что он сам хотел бы.
Он умело лавировал между машинами, ехавшими с ним в одну сторону, крепко вцепившись в руль левой рукой. Смотрел четко на дорогу, напряжённо. Опережал, иногда сверх нормы выжимал газ, но не особо придавал этому значения.
Тэхен, сидевший рядом, молчал. Изредка на парня поглядывал, но молчал. И Чонгук чувствовал на себе взгляды тяжелые, но не знал, хорошо это или плохо. Отгонял негативные мысли, постоянно возникающие в голове, силился не думать о прошлом, всеми силами старался сделать вид смелого и уверенного в себе парня. Чтобы Тэхен не думал, что он слабак. Чтобы сам не думал о себе так. Чтобы хоть в отражении в зеркале заднего вида видел решительные глаза, потому что внутри него сомнения и страх разживались, не смотря на то как  сильно он пытался выгнать их. Он боялся своего отца. И невыносимо было думать, что ему придётся противостоять ему. Но сожаления его сожрали бы с потрохами, если парень не сделал бы того, что должен был.
Все, что он имел до этого момента — благодаря его отцу, все, что делал до этого момента — вёл себя как трус. Был трусом. Единственное, что он смог сделать без участия Чона старшего — открыть кофейню, которая приносила прибыль. Если он лишит их с матерью содержания, они хотя бы не умрут от голода. Утешал себя этой мыслью.
Но не мог справиться с нервами — от перенапряжения кусал язык, хотя уже невозможно больно было. Пытался остановиться, но когда внимание на этом не заострял, начинал снова. Старался снова и снова мысленно не впадать в глупое отчаяние, каждый раз припоминая себе истинную цель поездки домой.
Тэхен, что сидел рядом с ним. Вот что было важно. На чем нужно было сосредоточиться. Поддержка старшего не дала ему умереть от жалости к самому себе, а начать хоть что-то делать. Толчок. Для них. Их отношений. И это было главное. Он брал пример со старшего, собирался отстаивать свои права на эту жизнь, не имея сил ущемлять более своего любимого человека. И снова и снова старался не думать о другом, о неважном. Избегал мыслей о будущем. Боялся думать об исходе этого разговора. О последствиях. О способах регулирования проблем отца. Боялся.
Да, возможно он был все таким же трусом, даже если сейчас силился совершить самый смелый поступок в своей жизни, потому что надеялся, что отца не будет дома. Но не он виноват был, что единственное, что ему дали — принимать все, что диктует родитель. Послушание. И боялся, что либо сейчас он скажет все, что думает, либо никогда. Потеряв всю смелость в один момент.
Свернув по указателю направо, на подъем, они оказались на двухполосной дороге, где скорость нужно было чуть снизить. Но Чонгук наоборот поднажал, когда оказался на пустой местности. Асфальт к тому же был отличного качества, не тот, что на магистрали. Тэхен вслушивался в тишину, нарушаемую лишь звуком трения колёс об землю.
В конечном итоге дорога расширилась и Чонгук замедлился. Впереди был шлагбаум, который закрывал дальнейший проезд. А по краям — будки охранного поста. Все просто. Дальше была закрытая территория.
Чонгук остановился прямо у пластмассового ограничителя. И Тэхен впервые за это время почувствовал внутри всплеск волнения. Сжал руки в замок на коленях и стал наблюдать за охранником, выходящим из своей коморки.
По лестнице осторожно спустился мужчина средних лет и, кряхтя, подошёл ближе к иномарке. Младший лишь опустил стекло. И после некоторой заминки посмотрел на лицо приближающегося. Узнав в Чоне сына одного из жителей жилого комплекса, мужчина в форме переваливаясь с одной стороны на другую, смешно даже как-то, поспешил обратно, чтобы как можно скорее пропустить машину.
— Откуда он тебя знает? — подал голос Тэхен.
Невозможно было молчать более. Хоть и вопрос ненужный, даже глупый. Но смотреть на него такого взволнованного сил не было. Отвлечь хотел. Но младший контролировал эмоции снаружи.
— Он давно здесь работает, — сдержанно, не особо эмоционально, но даже не посмотрел на Кима. Плавно тронулся с места.
Тэхен отвернулся, глаза прикрыв на секунду дольше положенного. От волнения места себе не находил. Руки чесались сделать что-то, но он сам не знал что. Как надо было в этой ситуации реагировать.
Посмотрел за окно: они проезжали мимо деревьев, посаженных в ряд. Красивенько было. Зелёные макушки их развевал ветер, но стояли они крепко. Больше ничего примечательного и не было на дороге. И, должно быть, эта зелень в большинстве и привлекала здешних жителей. Уединение, природа, тишина.
Тэхен приблизился к стеклу, устремив взгляд на небо. Голубое. Солнце светило очень ярко. И парень не выдержал, зажмурился, когда посмотрел на него. А сегодня было тепло. Они могли бы гулять по улицам города, держась за руки. Засесть в какое-нибудь милое кафе..
Старший повернулся на парня.
— Не закрывайся от меня, Чонгуки.
Невозможно было молчать. Тэхен рассматривал профиль своего парня. Опустил взгляд на шею. Он был так напряжён, что губы сжались непроизвольно. И снова он видел Чона из прошлого. Надменного, серьезного и жестокого. Потерянного, раненного, другого.
Старший посмотрел вниз и потянулся за рукой парня, которая лежала неподвижно на рычаге переключения передач. Положил свою поверх его почему-то холодной свою тёплую. И сжал пальцы чуть. Согревая, утешая, приободряя.
— Я здесь, — достаточно тихо, но Чонгук услышал.
Не ответил, правда, но это не было так важно. Все в порядке. Младший услышал. Тэ повернулся к окну, а большим пальцем стал проглаживать костяшки руки парня.
Деревьев стало меньше, и те, что были позади сменились домами. Красивыми. Огромными. Стояли они на довольно-таки большом расстоянии друг от друга, и, в основном, возвышались на пригорках. Архитекторы явно постарались, проектируя их. Изумрудные декоративные ели, фонтаны из белого камня. Все выглядело даже как-то слишком величественно. Аккуратно подстриженные кусты, которые украшали въезд и большую территорию участка.
Тэхен с неким благовением смотрел на это. Роскошно, богато. Неужели в таких громадинах жила всего одна семья в среднем из троих-четверых человек?
А Чонгука от этого места только тошнило. Его так раздражали эти постройки, эти дороги, этот лес. Воспоминания о детстве всплывали в голове. То, что он так силился забыть.
Они проехали два таких участка, и на въезде к третьему Чон снизил скорость и свернул на отдельную дорогу, которая вела прямо к дому, похожему на те, что они проехали.
Особняк. Ровно постриженная зелёная травка, обливаемая водой, а впереди красивый железный чёрный забор, видимо, чисто для вида зафиксированный, потому что ворота были открыты нараспашку.
Старший внимательно рассматривал местность. Не верилось, что в таком месте жили лишь двое. Отец Чонгука и его мать. Хотя там наверняка была куча прислуги..
Проехав немного, они оказались на круглой мощеной плиткой площадке. И сделав оборот со стороны помпезного, работающего, к слову  фонтана, украшенного плющом и дикими цветами, они остановились прямо у парадной двери. Стеклянной, но не прозрачной, с какими-то нанесенными на неё коричневыми узорами.
Чонгук заглушил мотор и посмотрел многозначительно на Тэхена. Тот подавил волнение, сглотнув, и улыбнулся ему, но проявлять какие-либо ласки не стал, убрав вообще свою руку с чонгуковой. Посчитал это неуместным здесь и сейчас.
На шум только что прибывшего автомобиля из своей коморки выбежала пара охранников. Придерживая фуражки, они спешили к молодому хозяину. Заметив их, Чонгук глаза прикрыл, выдохнув тяжело, а затем кивнул Тэ и выбрался из машины, вытащив ключи из зажигания. Старший спустя минуту вышел следом, и, хлопнув дверью, посмотрел через автомобиль на Чонгука, который давал уже какие-то указания подошедшим. Последнее, что он произнёс, было «припаркуйте», и тогда отдал ключи одному из мужчин. Оба поклонились, когда Чонгук отвернулся от них, и тогда парень обошёл сзади машину.
Тэхену было очень непривычно. Он с каким-то замешательством наблюдал за этой картиной. Осматривался вокруг и застопорил своё внимание почему-то на фонтане. Журчание воды его доносилось до ушей парня, и он мысленно до десяти считал, пытаясь успокоиться и сфокусировался.
В этот момент младший подошёл.
— Пошли, — произнёс он куда-то в землю и обогнул парня, но не смотрел ему в глаза, и это насторожило старшего.
Тэхен должен был видеть его омуты, чтобы понять, о чем тот думал. Резкие движения, избегания зрительного контакта — его поведение кричало о волнении. Но только Тэ мог разглядеть это. И он знал, что младший надел привычную маску, прячущую целый спектр чувств.
Чонгук позвонил в звонок. И ни один мускул на лице его не дрогнул. И не мог бы. Он учился быть таким всю свою жизнь. Контролировать свои эмоции. И не выдавать содержимое души.
Дверь почти тут же открылась, не заставив парней долго ждать, и как только она распахнулась, повеяло богатством. Тэхен стоял чуть позади Чонгука, но все равно видел часть прихожей дома. Стал разглядывать стены, отвлекаясь от тревожных мыслей, Способ такой себе был, но помогало.
Горничная, что открыла дверь, почему-то удивлённо уставилась на стоявших на пороге двух симпатичных парней и совсем не спешила пропускать их внутрь. Чонгук нахмурился.
— Здравствуйте молодой.. — спохватилась она, приметив взгляд Чона, но он не дал ей закончить, и зашёл.
— Отец дома? — спросил он сразу, без всяких лишних приветствий, даже не посмотрев на девушку.
Тэхен недовольно поморщился и посмотрел на спину Чонгука. Голос его был жестким.
— Он в своём кабинете, — смутившись, ответила горничная.
И в этот момент послышался стук каблучков, а следом хлопок двери. С другого конца гостиной показалась женщина среднего возраста, совсем невысокого роста, примерно на голову ниже парней. Красивое домашнее платье, которое, как отметил Тэхен, дома носить грешно-таки, обрамляло ее стройную фигуру. Волосы светлее ее натурального цвета на несколько тонов были собраны в небрежную причёску и закреплены заколкой. Никаких драгоценностей, кроме сверкающего обручального кольца на безымянном пальце.
Чонгук увидел ее сразу же, но не спешил что-то говорить. Лицо хозяйки дома исказилось: все ее беспокойство и нервозность отразилось на нем. Схватив подол своего платья, она поспешила к парням, переступая через ступеньки, так как прихожая была на подъеме. И когда она приблизилась, Тэхен отметил сходство сына и матери. Он был ее копией. Старший даже завис на секунду. Посмотрел на спину своего парня, который сделал шаг навстречу. Тогда Ким зашёл внутрь. И работница дома закрыла за ним дверь.
— Сынок! — мать набросилась с объятиями на парня, крепко сжав того в объятиях. Чонгук легко придержал ее за спину. Найдя одними глазами лишнего наблюдателя, он сверкнул ими, и та сразу исчезла, оставив в прихожей троих людей. И тогда только парень уткнулся в плечо женщине, вдохнув запах духов матери. Поглаживая, похлопывая, она все повторяла его имя, и Тэхен в этот момент почувствовал себя тоже лишним. Интимный момент не хотелось прерывать от слова совсем.
Отстранившись от матери внезапно, младший повернулся на Тэ, который отошёл чуть назад в попытке раствориться со стеной и не мешать и, схватив того за руку, притянул ближе. Женщина непонимающе стала вглядываться сначала в лицо сына, а затем — гостя.
— Что?..
Но только когда Чонгук переплел их пальцы вместе, она все поняла и сделала неосознанно шаг назад, закрыв тонкой ручкой свой открывшийся от удивления рот.
Впервые в жизни, наверное, Тэхену было так неловко. Знакомиться с матерью своего любимого человека — тот ещё стресс. А если учитывать, что они приехали сюда по другой немного причине, так ещё больший накал страстей.
— Это Тэхен, мам, — представил Чонгук своего парня со смущённой, но сдержанной улыбкой.
— Чон Чонгук! — взвизгнула она.
— Здравствуйте, — смутился Ким, но не нашёл, что ещё сказать, кроме как слов приветствия, и поклонился в знак уважения перед обескураженной женщиной. Вся ситуация была вообще максимально странной. Так что в этот раз были простительны заминки.
Миссис Чон спустя пару мгновений смущенно поклонилась парню в ответ и посмотрела многозначительно на сына. Видимо, такого вида общение они практиковали не раз, так что Чонгук тоже как-то по-особенному взглянул на неё, кивнув незаметно в сторону старшего. Но Тэхен ничего не понимал и все также продолжал глупо улыбаться, переводя взгляд с парня на женщину и обратно.
— Тэхен, — тёплые шоколадные глаза ее внимательно уставились в лицо Кима. Тот сглотнул, улыбнувшись ещё шире. — Вы встречаетесь? — обвела она пальцем указательным стоящих парней и произнесла это тише.
— Мам! — Чонгук снова как-то странно посмотрел на неё, и она нахмурилась.
— Отец дома, ты знаешь?
— Да, я к нему.
— Что? — женщина на тон повысила голос от удивления. Но натянув улыбку обратилась к Тэ. — Прошу прощения, я хочу поговорить с сыном наедине, ты не против?
— Нет, — Чонгук покачал головой. — Говори при нем.
Женщина хотела возразить, но Чон добавил:
— Я люблю его.
Она с изумлением и некоторым страхом уставилась на сына. Тэхен не знал, стоит ли добавить, что он тоже. Вообще голова не варила. Но решил промолчать. Лучший вариант. Молчание — золото.
— Хорошо, — согласилась она в итоге, махнув на них, отворачиваясь. — Идите. Я что-нибудь придумаю для отца. Тебя здесь не было.
— Нет.
— Чонгук! — пискнула она и обернулась назад. Кабинет мужа был неподалёку. А слышимость, видимо, была отличной.
И глава семейства был лёгок на помине. Щелкнул замок, и открылась дверь.
Посмотрев на сына с неприкрытым страхом, женщина повертела головой, призывая молчать. Тэхен выпустил тут же руку Чонгука, но тот, нахмурившись, схватил ее снова и сжал сильнее.
«Начинается» — пронеслось в голове старшего.
Вышел мужчина. Выглядел он намного старее, чем его жена. Ростом был среднего и телосложения совсем не впечатляющего. Волосы были достаточно темными, и поэтому седина на висках виднелась отчётливо. Одет он был в брюки темно синего цвета, рубашку четко отглаженную, в полоску, и жилет, не застёгнутый ни на одну пуговицу.
И, собственно, ничего необычного во внешности или в одежде его не было. И выглядел мужчина не таким уж и страшным. Но Тэхену противно стало вмиг, что такой, казалось бы, приятный человек на самом деле абьюзер настоящий. Ущемляющий сына, жену. Внешность была пиздецки обманчива.
Поправив очки на переносице, он не сразу заметил людей, стоявших в прихожей. Что-то искал в телефоне, а остановившись, стал вчитываться в текст на экране.
— Чонха! — крикнул он, не отрываясь, но когда ответа не последовало, обрушился шквал критики: негодовал на то, что не было никогда прислуги, когда она нужна была. Сделав несколько шагов, он увидел жену, стоящую поодаль и смотрящую четко, неотрывно на него. Мужчина посмотрел за неё и встретился глазами с сыном.
Лицо его тут же стало злее в разы. Засунув тут же телефон в карман брюк, он направился к Чонгуку и только в момент приближения к ним заметил ещё одного парня, стоящего чуть позади его сына. Это его чуть притупило: сначала мужчина не понял, кто это и что он делал тут, и это тут же отразилось на его лице. Нахмурив свои брови, он оглядел незнакомца с головы до ног и даже остановился на полпути.
— Кто это такой? — он устремил взгляд на жену, которая стала в момент тише травы ниже воды. Начиная злиться ещё сильнее, он, повысив голос, задал тот же вопрос сыну, и когда тот уже решил ответить, мать дернула его за руку, призывая молчать.
— Вы с ума здесь посходили? — но несмотря на недовольство мужчина решил оставить это. Был куда более важный вопрос на уме. — Ты. Почему не отвечаешь на мои звонки?
Он сделал ещё шаг вперёд в ожидании извинений и объяснения адекватной причины.
— Не захотел, — ответил сын.
— Что ты сказал? — сузив глаза, он устремил взор с Чонгука на женщину, которая стала сжиматься неосознанно.
Тэхен от этого вида в ступор впал. Что же происходило в этом доме, раз она так боялась его. Чонгук сжал его руку крепче, и Тэ нахмурился теперь.
«Противный старикан».
— Щенок неблагодарный. Смотри кого ты воспитала, никаких манер, весь в тебя, — мужчина будто желчью плевался, высказывая гадости. Но его жена смиренно выслушивала, старалась не реагировать и не смотреть на мужа. Лишь крепче схватила запястье сына.
— Прекрати так говорить о ней, — тише обычного тона проговорил Чонгук.
— Что ты сейчас сказал? — мужчина рассвирепел в один миг.
Женщина снова сжала руку сына, моля не отвечать, не дерзить.
— То, что слышал! — выкрикнул парень.
Сердце его забилось слишком сильно. И кровь, кажется, в голову вдарила. Адреналин.
Чон что есть силы сжал руку Тэ, но совсем не чувствовал, не думал, что может боль причинять такой хваткой.
— Сюда подойди, — приказал мужчина.
Удар внутри. Сердце теперь готово было выскочить. И крыша, кажется, поехала в этот миг, потому что Чонгук резко Тэхена за руку вытянул вперёд, поднимая их сплетенные пальцы так, чтобы отец мог видеть. Ким от неожиданности удивлённо моргнул, но ничего не произнёс. И Чон старший увидел. Рот было приоткрыл в удивлении, но тут же захлопнул.
Замедленная душераздирающая сцена.
— Чонгук! — вскричала мать и тут же подбежала к мужу, прижавшись к нему, тем самым отграничив его движения. Потому что тот готовился подойти и, возможно, огреть сына. От этой картины аж мерзко стало. Каким же гнилым был его отец. Женщина стала что-то приговаривать, пытаясь успокоить мужа, кивком давая знак, чтобы парни уходили отсюда. Но Чонгук даже не шевельнулся.
— Я люблю его, тебе ясно? — сказал парень, перекрикнув мамы. Видно кровь так и не отлила от головы. Судя по интонации, по волнению в голосе.
Мужчина нахмурился, и никакие уговоры жены не могли помочь в этом случае, поэтому он отшвырнул женщину одним движением в сторону, сделав шаг к сыну.
Тэхен не мог смотреть более на это, высвободил руку и хотел подойти к женщине, но когда встретился с ней глазами, понял, что она этого не хотела. Приказывала стоять рядом с сыном. И Тэхен остановился.
На шум стала сходиться прислуга, выглядывала из-за углов, дверей, но никто не замечал, что это стало представлением для жаждущих перемыть кости хозяевам рабочим.
— Как ты смеешь? — приблизился в итоге отец к сыну и проговорил очень тихо, но так зло. Аж мурашки пошли по коже.
— Мне похер на твои заботы. Я пришёл сказать это, — Чонгук коротко выдохнул через рот. Почти незаметно. Держался стойко и старался не поддаваться страху. А он был животный.
Но ответ сына мужчине совсем не понравился, и он замахнулся, чтобы отрезвить обнаглевшего, и прямо в этот момент Тэхен выступил вперёд, перехватив руку мужчины, сжал ее. Смотря ему прямо в глаза, он выглядел очень жестким. И очень разозленным.
Чонгук, удивлённый немного, посмотрел на парня. Раньше его таким ни разу не видел. Но взгляд младшего Тэхен не заметил, лишь стал поддаваться мыслям выплеснуть негатив, который мужчина вызывал, высказать то, что давно думал о нем. Что хотел сохранить в себе, потому что этот человек не стоил даже того, чтобы на него тратили время. Потому что он ничего и не поймёт в итоге. Но после такого не смолчать.
— Посмотрите на себя. Вы такой омерзительный. Ваша жена на коленях, а вы готовы ударить сына, как вы вообще живете с такой гнилой душой? — выплюнул в лицо ему Тэ.
Мужчина резко выдернул свою руку из хватки парня, и с отвращением оглядел парня.
— Это вы мне омерзительны. Вон из моего дома, — сквозь зубы процедил он, переведя взгляд на сына.
Повернулся на сидящую на полу женщину и усмехнулся.
— Довольна? Твой сын приводит сюда какого-то жиголо. Который даже с честью не может носить звание мужика. Так ещё и позорит нас перед всеми. Ты довольна?! — разразился он.
Подойдя ближе и наклонившись, он схватил ее за локоть, подняв с пола рывком. Та взвизгнула, но ни слова не проронила.
— Отпусти маму, — угрожающе говорит Чонгук, делая шаг вперёд.
— Она все еще моя жена, — усмехнулся мужчина, посмотрев на женщину, которой явно было больно. — А ты мне никто.
Сжав крепче ее руку и заметив ее искаженное в гримасе боли лицо, он начал посмеиваться громче.
— Отпусти, — дрожащим от злости голосом.
Мужчина снова обратил внимание на говорящего сына. Но на его угрозы мысленные и словесные никак не реагировал.
Вся прислуга с открытыми ртами наблюдала за происходящим. До этого им не доводилось быть свидетелями семейной ссоры. Но глава семейства, кажется, сегодня с катушек слетел из-за выходки сына, так что мало отчета отдавал себе в действиях. Кто-то вообще достал телефон и снимал все на камеру.
Все тело женщины страх сковал, но она не собиралась показывать это, не при сыне. Умоляюще посмотрела в лицо мужу. И тот хотел уже отпустить. Но..
— Отпусти ее я сказал! — вскричал Чонгук сделал ещё один шаг.
..мужчина усилил хватку. Назло просто.
— Пошёл вон отсюда, чтобы я не видел тебя здесь больше, ясно?! — прогремел он, перестав смеяться внезапно.
— Мам, — парень с болью посмотрел на женщину. Ожидал от неё хоть какого-то знака, но дышать уже было трудно — очень тяжело здесь находиться стало внезапно. Невозможно.
— Иди, сынок. Все будет в порядке, — подала она голос. Утешающе улыбнулась и кивнула Тэхену.
— Мам, — Чонгук сделал шаг вперёд, голос его начинал заметно дрожать. А слёзы постепенно наполняли глазницы, но он старался выдержать. Не хотел реветь прямо тут. Прямо при нем.
— Ты меня не слышал? Забирай своего дружка и вон из моего дома! Неблагодарная шавка! Посмел явиться сюда.. — взрывался с большей силой отец, все также сжимая руку на локте жены. — Ты никто больше для меня, понял?
— Сынок, иди, — кивнула она снова и повернулась на Тэ, дав знак. Тот все понял и сзади подошёл, положив ладонь на спину парня.
— Чонгук.
Младший повернулся, и слезы выкатились внезапно из глаз, оставив после себя только соленые дорожки.
— Пошли вон! — мужчина отпустил в итоге женщину и прошёл вперёд, грозясь сорваться в любую секунду.
И на этот раз Чонгук не выдержал, даже не оборачиваясь на мать, выбежал из дома и остановился только с другой стороны красивого громадного фонтана. Закрыв глаза руками и присев на бортик, он начал навзрыд плакать и Тэ, что шёл следом, присев рядом, обнял его за плечи.
Какая омерзительная ситуация. Стоило ли это того?
— Пойдём отсюда, — шепнул в шею, когда рыдания чуть затихли. Но через секунду добавил. — Послушай, ты не виноват, что он такой. Но все теперь будет хорошо, слышишь? Не беспокойся за маму.
Чонгук размазал слёзы соленые по лицу, беря себя в руки, а затем повернулся к Тэ.
Глаза его заплаканные обрамлялись ресницами, слипшимися от излишней влаги. Тэхен выдохнул тяжело, а потом протер мокрые щеки парня большими пальцами и, не выдержав, уткнулся лбом своим в его. Младший глаза на мгновение прикрыл после телесного контакта с парнем.
Но момент близости длился не долго. В паре метров раздался кашель, и Тэхен свирепо посмотрел на нарушителя. Не вовремя.
— В чем дело? — с долей агрессии.
— Простите, — мужчина замялся, но тут же протянул руку ладонью вверх. — Вот ключи от машины. Я подумал..
Чонгук, выдохнув, утер нос, резко поднялся и подошёл к охраннику вплотную, выхватил ключи из рук чужих и прошагал вперёд. Тэхен, покачав головой, поспешил следом.