13
Не знаю, что было бы, катайся мы чуть дольше. Но Чон как будто остро чувствовал, когда нужно остановиться и, сделав два круга по катку, мы, точнее, Чонгук, изящно притормозил у входа в домик.
– Или еще кружок? – спросил парень с хитрым прищуром.
– Ты обещал мне завитушку с корицей, – улыбнулась я.
– Ну хорошо, – не стал настаивать Чонгук.
Он довел меня до лавочки, и я тут же кинулась расшнуровывать коньки сама. А то вдруг еще решит предложить помощь, я тогда точно сгорю на месте от переполнявших противоречивых эмоций. Возможно даже сгорю в прямом смысле!
– Вот это скорость, – хмыкнул Чонгук.
– Тороплюсь, пока ты меня обратно не выпихнул, – нашлась с ответом я.
– Ты меня каким-то злодеем представляешь! – возмутился парень.
– Самую малость, – улыбнулась я.
Переодевшись, мы вышли в город и направились к ярмарке. Здесь приближение праздника ощущалось особенно сильно. Кругом мерцали огоньки, на глаза бросались милые безделушки, которые так и тянуло прикупить, пахло ягодными чаями, пряностями и свежей выпечкой.
– Туда! – решительно скомандовала я и, схватив Чонгука за руку, чтобы не потеряться в толпе, потянула за собой.
Небольшая будочка, в которой на толстых прутьях жарились завитушки из сладкого теста, которые потом посыпали сахаром с корицей, оказалась преступно обделена вниманием публики.
– Как-то у вас малолюдно! – удивилась я, делая заказ.
– Рано еще, – улыбнулась круглолицая женщина, наматывая ленту теста на прут. – Вечером можете зайти – полюбоваться на очередь.
– Мы лучше днем полакомимся сладким! – поспешила я заверить женщину.
Я взяла большую завитушку и ягодный чай, а Чон, принюхавшись, сморщился и заказал себе просто травяной чай.
– Ты не любишь сладкое? – удивилась я.
– Не люблю корицу, – покачал головой Чонгук.
– Как так?! – ахнула я.
– Ну как-то так, – пожал плечами парень.
Пока моя завитушечка пеклась, мы с Чонгуком стояли за столом на высокой ножке и пили обжигающий чай. Я рассматривала ярмарку, которая днем на самом деле больше походила на филиал детского сада – мамочки выгуливали карапузов, смешно одетых в шубки и тулупчики. Вечером тут сменялся возраст публики, напоминая, что ярмарка находится в цетре столице, где на каждом шагу или какая-нибудь контора, или какой-нибудь салон.
Так вот, пока я рассматривала ярмарку, Чон рассматривал... меня.
Сначала я этого, конечно, не поняла. Просто, комментируя прохожих, время от времени кидала взгляд на внимательно слушавшего меня Чонгука и ловила его пристальный взгляд.
– Что ты так на меня пристально смотришь? – спросила я, открыто посмотрев на парня.
– Любуюсь, – невозмутимо ответил он.
Я не нашлась, что ответить, а потому просто спряталась в бумажном стаканчике.
– Вкусно? – улыбнулся Чонгук.
– Ага, очень, – отозвалась я. – Думаю, может быть, стоит повторить на балу.
– А что тут?
– Брусника, малина, гвоздика, корица... – перечислила я состав содержимого стаканчика, определив по вкусу.
– Ой, ну нет, – поморщился Чонгук. – Давай без корицы.
– Без корицы будет не то, – покачала я головой.
– Я тоже немного участвую в организации, – напомнил парень. – Могу же я как-то повлиять на состав меню?
– Девушка, готово! – позвала женщина, и я отошла забрать свою завитушку.
Укутанная в несколько слоев пергамента, завитушка перекочевала ко мне в руки. Я вернулась к Чонгуку за стол и вдохнула одуряющий аромат выпечки.
– Ты так ей наслаждаешься, а ведь сама можешь сделать не хуже, – заметил парень.
– Знаешь, что в ней самое прекрасное? – спросила я, аккуратно разворачивая пергамент.
– Что? – послушно спросил Чонгук.
– Что ее готовила не я! – рассмеялась в ответ и отщипнула кусочек завитушки.
Обжигающе горячая выпечка, густо осыпанная сахаром и корицей, так и манила скорее впиться в нее зубами. Но я подняла глаза на Чонгук и, поддавшись порыву, протянула ему отщипанный кусочек.
– Попробуй! – потребовала я.
Зрачки синих глаз парня чуть расширись, и он медленно склонился к моей руке. Пальцы обожгло его горячим дыханием, и мне даже показалось, словно его губы коснулись моей кожи. Но Чонгук принялся жевать с таким невозмутимым видом, что я окончательно убедилась – показалось.
– Я встала на коньки, а ты – пробуешь корицу. Все честно, – заявила я, пытаясь объяснить ему, и самой себе в первую очередь, смысл этого странного поступка.
– Я так и понял, – отозвался парень с задумчивым видом.
– Ну как? – спросила я.
– Что-то не распробовал. Какой-то слишком маленький кусочек был, – пожаловался Чонгук. – Как будто ты пожадничала.
– Как тебе не стыдно! – возмутилась я и разломила завитушку пополам. – Держи!
Чон посмотрел на половину этой завитушки с таким разочарованием, как будто рассчитывал на всю булочку целиком.
– Спасибо, – кашлянув, произнес Чонгук. – Пожалуй, все-таки распробовал.
– И? – уточнила я.
– Ладно, добавляй свою корицу в меню, – со вздохом согласился парень. – Когда ты там идешь к Шарти защищать смету?
– Завтра с утра, – кисло отозвалась я.
– Вместе пойдем, – решительно заявил парень.
– Ты пары вообще решил не посещать? – нахмурилась я.
– Ну почему. Защитим банкет и пойду, – пожал плечами Чонгук.
– Думаешь, я без тебя не справлюсь? – прищурилась я.
– Думаю, она тебя бессовестно мучает, и мне это не нравится, – отрезал Чонгук.
Спорить с очевидным было бессмысленно. К тому же, откровенно говоря, я была совсем не против, чтобы Чон составил мне компанию. В конце концов, что я одна перед Шарти каждый раз краснею...
Обратно мы ехали как самые приличные молодые аристократы на свете! Я сидела в экипаже по ходу движения, Чонгук – напротив. Разговор не клеился, точнее, не и не начинался. Но нельзя сказать, что тишина угнетала, наоборот, было что-то уютное в этом молчании двух старых почти что друзей.
Чон был сама любезность и проводил меня до дверей моих комнат, наказав без него к Шарти не ходить. Я заверила, что без него и не буду, и закрыла дверь, спрятавшись от слишком пристального взгляда синих глаз.
Закрыла дверь и уткнулась лбом в дверное полотно, прикрыв глаза. Сердце билось в груди как сумасшедшее, а перед внутренним взором мелькали картинки сегодняшнего дня. И там были не платья или изысканные ткани, нет, там были синие глаза Чонгука, смотрящие на меня так пристально, что перехватывало дыхание.
Я глубоко вздохнула и принялась стягивать с себя одежду. Лучшее, что я могла сейчас сделать, – засесть за платье на бал. Потому что выкройка к нему потребует напряжения всех моих умственных способностей и пространственного воображения, а, значит, на Чон Чонгука там просто не останется места!
С выкройкой к платью я провозилась почти до полуночи. Выходило не так хорошо, как мне хотелось бы, но определенно не так плохо, как я ожидала. Возможно даже получится с первого раза!
Потратив полчаса на уборку и зажевывание разогретой сахарной булочкой стресс от проделанной работы, я уже мысленно падала лицом в подушку, когда в дверь уверенно постучали.
Вздохнув, я поплелась открывать, молясь, чтобы это был не Чонгук.
– Кто? – спросила я, внутренне напрягшись.
– Голодающие! – ответил мужской голос, и я вздохнула с облегчением – молитвы мои были услышаны.
За дверью стояла самая колоритная парочка, какую я могла бы вообразить! Пак Чимин и Розанна Амбер. Сын потомственного архитектора и дочь профессора нашей академии. Игрок в магбол и зельевар. И не просто игрок в магбол и зельевар! Фанат магбола и страстная любительница зельеварческих экспериментов!
Парочка выглядела подозрительно счастливой, хотя алкоголем не пахла. И вела себя тоже, мягко говоря, странновато. Но, зная Розэ Амбер, я вообще удивлена, что у Чимина до сих пор не отрос хвост или рога. Отчаянно смелый парень, раз решил приударить за нашей знаменитой зельеваркой!
Пока я размышляла, как эти двое нашли друг друга, парочка принялась перечислять свои кулинарные фантазии, которые рассчитывала отыскать у меня в холодильном ларе. Пришлось оборвать потом фантазий:
– Куриная котлета с пюрешкой!
Хоть голодающие хотели королевский ужин, но были согласны и на студенческий перекус. А затем случилось то, что обычно в моей практике случалось редко. Просто потому что основной контингент тут – студенты, большая часть из которых действительно едва сводила концы с концами.
Пак Чимин выколупал из кармана ужасно помятую купюру в тысячу лир и протянул мне ее с радостным выражением лица.
– Сдачи нет, – произнесла я.
– Тогда пусть это будет дееееепозит! – заявил парень, пропев последнее слово.
Розанна захихикала, а я опять втянула носом воздух. Нет, точно не алкоголь! Но зелье явно забористое.
– Мне твой депозит как телеге пятое колесо, – припечатала я.
– Лалиса! – воскликнула Розанна. – Я так тебя понимаю! Ходят и ходят, ходят и ходят, просят и просят, просят и... – воздух у девушки в легких кончился, и она не договорила.
– И? – приподняла я бровь.
– И есть хочется, – печально вздохнула Розанна.
Я посмотрела на свой холодильный ларь и прикинула, что в принципе, завтра вечером можно и постоять у плиты... А то лекари останутся без перекусов, а я за ребят всей душой переживала, хоть и не попадала к ним ни разу.
– Ну тогда придется вам есть на все, – резюмировала я и отгрузила веселой парочке всю оставшуюся выпечку.
А когда Розанна и Чимин ушли, почему-то вместо того, чтобы пойти спать, набила сообщение Чонгуку:
«Представляешь, ко мне заходил Пак с Амбер!»
«И как они?» – тут же поинтересовался Чонгук.
«Удивительно гармонично хихикали», – ответила я.
«Получается, у них все хорошо», – ответил Чонгук.
«Кажется, так...» – растерялась от такого вывода я.
И, отложив планшет, все-таки рухнула лицом в подушку.
На следующий день ровно в два часа я стояла перед дверью своего деканата, обнимая папочку с бумажками по банкету. Стояла и ждала Чонгука, который, кажется, удумал опоздать. Уже даже хотела войти без него, но парень вылетел из дверей подвижной платформы, а следом за ним вышел Альберт Кросман – тот самый, из-за которой, можно сказать, я оказалась здесь!
– Манобан, – кивнул декан и без стука вошел в мой деканат.
И дверь за собой прикрыл!
– Чон, ты сдурел?! – зашипела я. – Мне теперь никогда не защитить эту несчастную смету, и на банкете вместо профитролей сожрут меня!
– Нет, теперь ты наверняка эту несчастную смету подпишешь, – улыбнулся парень.
– Шарти же его терпеть не может! – застонала я.
Хотелось схватиться за голову, но папка в руках мешала красивому жесту.
– И я выяснил почему, – невозмутимо ответил Чонгук.
– И почему? – мрачно спросила я.
– Потому что какой-то там родственник Кросмана в далекой и бурной молодости сватался к Шарти, но у них не сложилось, – выдал мне парень страшный секрет нелюбви моего декана ко всем некромантам на свете.
– Какой-то там родственник? – выразительно приподняла я бровь.
Чонгук многозначительно развел руками, и я ахнула. Это много объясняло!
– И откуда ты это узнал? – уточнила я.
– Луиза просто кладезь полезнейшей информации, – охотно поделился парень.
Я тут же почувствовала раздражение от упоминания секретарши ректора.
– И как же ты уговорил Кросмана выступить медиатором? – поинтересовалась я.
– Очень просто. Я пообещал, что мы все-таки занесем Лавизам цветы... – начал Чонгук, и мне пришлось картинно прикрыть глаза ладонью, – и пригрозил, что если он не уладит этот вопрос, то есть на балу будет нечего, и вся академия узнает, кто в этом виноват.
Я растопырила пальцы и посмотрела сквозь них на парня.
– Ты шантажировал декана некромантов? Ты в своем уме?
– У меня есть свои способы повлиять на некоторых людей, – заявил Чон со своим типичным превосходством, которое меня всегда так бесило.
Тут вдруг дверь деканата распахнулась, и на пороге появилась Шарти. И я не совсем поняла, она была в бешенстве или просто на эмоциях: глаза у женщины горели, а губы сжаты в тонкую линию.
– Манобан! – рявкнула она, и мне захотелось вытянуться по стойке «смирно».
– Д-да? – пискнула я.
– Смету! – тем же тоном рыкнула Шарти.
Я распахнула папочку и повернула ее к декану. Та, даже не читая, поставила свою размашистую подпись, и рявкнув:
– Отдашь в ректорат! – захлопнула дверь.
Мы с Чонгуком переглянулись, и я неуверенно спросила:
– А ты уверен, что она его не прибьет?
– Ну, он же некромант, – пожал плечами парень. – В крайнем случае восстанет и отправится обратно на работу.
Я хихикнула, живо вообразив себе эту картину.
– Хочешь, я занесу смету? – предложил Чонгук и даже потянулся к моей папочке.
– Еще чего! – возмутилась я, спрятав ее за спину. – Я сама!
– Сама пешком пойдешь наверх? – скептично уточнил Чон.
– Физическая нагрузка еще никому не повредила, – парировала я.
В ректорат, в итоге, мы поднялись вдвоем. Чон мило улыбнулся Луизе и попросил ее «оформить все по-быстренькому». Красотка пробежалась глазами по бумагам, которые я ей выдала и, вдруг просияв, заявила:
– Банкет от знаменитой Манобан! Это мы сейчас подпишем!
Подорвалась с места и тут же побежала визировать к ректору. Я проводила Луизу ошарашенным взглядом.
– Чему ты удивляешься? – хмыкнул Чонгук. – Все любят вкусняшки от Лалиса Манобан.
– Я не помню, чтобы она приходила за едой... – растерянно проговорила я.
– Твоя слава шагает далеко впереди тебя, – широко улыбнулся Чон.
– Что-то меня это пугает, – мрачно отозвалась я.
– А должно заставлять испытывать чувство гордости! – заметил парень.
– Я обязательно буду его испытывать, если накормлю такую толпу народа, – пообещала я.
Накормлю толпу и сошью платье!
– Обязательно накормишь, – согласился Чонгук.
Тут из дверей выскочила Луиза и помахала передо мной бумагами, на которых появилась еще одна закорючка.
– Сейчас я это проштампую и передам в закупки, – произнесла она.
– А когда будет поставка? – задала я самый важный для себя вопрос.
– Как указано! – пообещала Луиза, ткнув в соответствующую строку в бумажках.
– Это получается все, мы можем идти? – растерянно спросила я.
– Идите-идите! – закивала девушка. – Не переживай, продукты будут у меня на контроле!
– Спасибо... – отозвалась я, чувствуя себя немного странно.
– Ты чего какая потерянная? – весело спросил Чонгук, когда мы спускались по лестнице.
– Чувствую себя звездой магбола, – призналась я. – Популярной и знаменитой. И если продую ближайший матч, свои же запинают.
Чон расхохотался:
– Как точно ты все описала! Как раз мы скоро играем со «Свирепыми гарпиями» и проигрывать точно нельзя...
Я улыбнулась, а парень вдруг спросил:
– Лалиса, а ты придешь на мой матч?
Я кинула взгляд на Чонгука. Он казался серьезным, как будто мое присутствие действительно могло что-то значить.
– Ты действительно хочешь, чтобы я пришла посмотреть?
– Да, – коротко ответил он.
Я отсчитала еще несколько ступенек, прежде чем все-таки ответить:
– Хорошо.
Я ничего не понимаю в этом твоем магболе, но, если тебе важно знать, что я сижу на трибунах – я буду там сидеть.