7
Не помню, когда в последний раз так бегала. Возможно никогда!
За спиной захлебывался трелью свисток стражника, редкие люди в ужасе отпрыгивали от нас в разные стороны. С одной стороны, тянулась бесконечная историческая ценность, от которой мы, то есть Чонгук, отковырял сувенир, а с другой – низенькие домики без единого переулка.
И я понятия не имела, что случится раньше – нас нагонит стража или я упаду, задохнувшись.
Но Чонгук крепко держал мою руку, и шансов рухнуть без сил не было никаких!
А стоило нам выскочить на оживленную улицу и, пару раз чуть не попав под колеса экипажей и омнибуса, пересечь ее, стражники отстали, потеряв нас в толпе.
Мы занырнули в какой-то переулок, и Чонгук высунулся, проверяя, что погоня отстала. Я же просто прислонилась к стене и сложилась пополам, уперев ладони в колени.
– Вас на бытовом совсем что ли спортом не заставляют заниматься? – поинтересовался парень.
– Чон, – просипела я, – ты труп.
– Почему это? – возмутился омерзительно свежий парень.
– Потому... что я... тебя... убью! – ответила я, с трудом восстанавливая дыхание.
– Да ладно тебе, было же весело.
– Угу... – мрачно отозвалась я.
– А еще теперь у нас есть счастливые талисманы, – сказал Чонгук и сунул мне под нос два небольших камешка. – Выбирай!
Вблизи куски памятника архитектуры оказались довольно симпатичными белыми камешками с редкими золотыми прожилками размером с половину моего большого пальца.
– Убери, – поморщилась я, с трудом выпрямляюсь, – я не верю в приметы и талисманы.
– А это не талисман, это трофей, – широко улыбнулся Чонгук. – На удачу!
– Как зелья Эды Амбер? – ехидно уточнила я.
Чон хохотнул:
– Ну судя по тому, что Чимин жив, цел и не покрылся чешуей...
Я нервно рассмеялась. Розанна Амбер была на самом деле невероятно талантливой студенткой с факультета ботаники по кафедре зельеварения. И стандартные зелья у нее выходили просто на ура! Но был у Эды один совершенно незначительный недостаток... Можно даже сказать сущий пустяк! Девушка любила экспериментировать с составом своей продукции, и результаты, конечно, иногда поражали воображение... Впрочем, она всегда совершенно искренне предупреждала страждущих об известных ей побочных эффектах. Но тут была, конечно, одна тонкость – не все эффекты были известны ей самой.
– В любом случае мне этот трофей ни к чему, – покачала я головой. – Это вандализм.
– Зато запомним на всю жизнь, – хмыкнул Чонгук.
Я хмыкнула:
– Запомню – это точно... Кстати, где мы?
– Возле станции «Королевская почта», – тут же ответил парень.
– А ты хорошо ориентируешься в центре, – удивилась я.
Вместо ответа парень показал на символ подземки рядом со входом на станцию.
– Просто пока ты изучала свои ботинки, я успел оглядеться, – пояснил Чонгук.
– Тогда поехали на подземке? – вдруг предложила я.
– Зачем? – не понял Чон.
– Мне нравится, – пожала плечами в ответ. – И я на ней редко катаюсь.
Вообще, по идее, Чонгук не должен был соглашаться. Подземка – это долго, скучно и не очень удобно. Сейчас, конечно, время позднее и нет толчеи, но ехать до академии все равно почти час. А на наемном экипаже в два раза быстрее!
Но почему-то парень согласился.
– Пойдем, – кивнул Чонгук и, снова взяв меня за руку, повел за собой.
Даже не знаю, почему я не высвободила свою руку...
Станция «Королевская почта» располагалась в главном здании собственно, королевской почты. Вход в нее был через высокие, тяжелые двери, с которыми мне бы пришлось бороться, и которые Чонгук играючи придерживал.
В холле, на наше счастье, почти никого не было – слишком позднее время. Так что мы просто подошли к магическому ящику, который нужно было накормить пятьюдесятью лирами на человека, чтобы створки турникетов распахнулись.
Чонгук шагнул вперед, чтобы, как настоящий благородный мужчина, оплатить проезд, и как-то подозрительно завозился.
– Ты потерял кошелек, – констатировала я, наблюдая, как парень задумчиво смотрит на три монетки на ладони.
– Нет, – фыркнул Чон.
– У тебя нет денег? – шокировано предположила я.
– Манобан, – процедил Чонгук, – прекрати меня оскорблять.
– Да я даже не начинала! – совершенно искренне возмутилась я.
– У меня нет мелочи, Лалиса, – закатил глаза Чонгук.
– Так можно разменять, – подсказала я очевидное.
И мы синхронно повернулись к окошечку, в котором можно было разменять купюру и купить жетоны для проезда. За толстым стеклом с небольшой прорезью скучала женщина с прической «грустный барашек». Это когда утром ты завивалась и была полна сил, но их хватило только на половину головы.
Чонгук как-то печально вздохну и спросил каким-то жалобным тоном:
– Может, на экипаже поедем?
Даже не знаю почему, но во мне проснулась какое-то женское упрямство:
– Я поеду на подземке. Но ты, если хочешь, можешь, конечно, нанять себе экипаж.
Чон еще раз печально вздохнул и пошел в кассу. Кассирша флегматично посмотрела на него, взяла купюру, на некоторое время застыла... видимо, считала нули. Хотела, наверное, поскандалить, но сообразила, что перед ней юный лорд. Так что ей деньги ей пришлось принять с видом великого одолжения. А затем, недовольно поджав губы, принялась медленно и обстоятельно отсчитывать сдачу.
– Четыре тысячи восемьсот шестьдесят лир! – с нескрываемым злорадством произнесла кассирша и принялась передвигать через прорезь столбики со сдачей.
Лицо у Чонгука в тот момент было непроницаемое! Держался парень молодцом.
– Манобан, скажи, что у тебя завалялся крепкий холщовый мешок, – произнес боевик, не спеша забирать сдачу с узкого прилавка по эту сторону защитного стекла.
– Только подаренная тобой сумка, – отозвалась я.
Чонгук удивленно приподнял брови:
– Ты все еще с ней ходишь?
– Конечно. Она ж зачарована от воды.
Парень задумчиво посмотрел на мою сумку. Красивую, надо сказать, с дизайнерской росписью крупными цветами.
– Тащить сам будешь! – быстро произнесла я, сообразив, о чем он думает.
Чонгук молча протянул мне проездной жетон, а я ему – сумку. Парень одним движением смахнул сдачу, ремень моей сумки опасно натянулся, но выдержал.
Парень закинул себе на плечо ношу и с невозмутимым видом, словно всегда таскает на плече женские сумки, полные вороха мелочи, скомандовал:
– Дамы вперед!
Станция «Королевская почта» была довольно скучной. Тусклый свет светильников слабо освещал простые оштукатуренные стены, казавшиеся серыми. Пол был выложен гранитной плиткой, уже местами затертой от потока людей. И единственным украшением было мозаичное панно примерно посередине станции. На стене слева четыре почтовых голубя тащили огромную коробку с ярким красным бантом. А на стене справа люди разгружали вагон с посылками.
– Наш поезд прибудет сюда, – сориентировался Чонгук, подводя меня к панно с голубями.
– Угу, – отозвалась я.
– Ты так завороженно на него смотришь, – проговорил парень. – Нравится?
– Красиво, – согласилась я. – И очень наглядно. Представляешь, как изменился мир, что от почтовых голубей перешли к поездам с письмами?
– Мир всегда меняется, – усмехнулся Чонгук. – И люди меняются вместе с ним.
Из тоннеля потянуло теплым воздухом, раздался шум приближающегося состава, и пару мгновений спустя перед нами замелькали вагоны поезда. Двери распахнулись, и прохладный женский голос сообщил:
– Станция «Королевская почта». Следующая станция «Площадь покорителей Срединных земель».
Поезд тронулся, и мы отправились обратно в академию. Я во все глаза старалась смотреть в окно на каждой станции, что мы проезжали, но вагон убаюкивающе качался, колеса мерно стучали о рельсы, и я сама не заметила, как задремала.
Чон Чонгук
Я никогда особенно не любил подземку. Не потому что считал себя выше по социальной лестнице, а потому что подземелья наводили на меня уныние. Моя природная стихия – вода, и, конечно, вода может обточить любой камень и просочиться через всякую щель, но вот это отсутствие открытого пространства держало внутреннее напряжение.
И, если бы выбирал я, мы бы уже с комфортом доехали до академии. Я бы проводил Лалису до ее апартаментов и уже бы искал повод снова выйти с ней в город.
Но девушке хотелось покататься на подземных вагончиках, и кто я такой, чтобы отказывать своей будущей жене в такой малости.
Весила эта самая «малость» изрядно, и я был приятно удивлен, что ручки сумки выдержали. Хотя, нет, вру. Приятно я был удивлен, что Лалиса ходит с подаренной мной сумкой.
Как и всякий мужчина, я не различал все эти незначительные детали женского гардероба, и, признаться честно, выбирал тогда ей подарок взамен испорченной вещи исходя из двух критериев: шильдик и вшитая магия. Шильдик был на тот момент самый модный и самый дорогой. Я по этому поводу даже написал матушке письмо, чтобы она посоветовала достойный бренд. А вот с магией было все понятно – Лалиса ужасно нуждалась в защите от воды. Ведь иначе бы это был так себе извиняющийся подарок.
Поезд не спеша вез нас к академии, и уже на третьей станции я почувствовал приятную тяжесть на плече – Лалиса уснула, утомленная длинным днем. Я замер, боясь дышать и разбудить девушку, боясь нарушить магию случая.
Манобан всегда была красива, но сейчас мне казалось, что я в жизни не встречал женщины прекрасней. Непослушная прядка выбилась из прически и легла ей на щеку, подчеркивая правильные черты лица. Пушистые ресницы чуть дрожали – Лалисе явно снился какой-то сон. И, кажется, сон этот был приятный – уголки пухлых губ обозначали улыбку.
В моем кармане лежало два камня на удачу, и я задумался о том, что такой трофей требовал особого оформления. Можно было, конечно, поискать пафосных ювелирных мастеров, но там, как правило, вечная очередь и, к сожалению, работают многие без души, а то и вовсе руками подмастерьев.
Мне же хотелось сделать особый подарок.
Говорят, в академии на факультете артефакторики появилась какая-то талантливая первокурсница. Она специализировалась на ювелирных артефактах и, думаю, с удовольствием бы взяла заказ на подработку. Как же ее зовут... Молли Эдмондс? Нужно узнать у Андреаса. Этот плут, что приторговывал из-под полы артефактами для студентов типа универсального ключа, долго и с чувством ругался, что какая-то пигалица отняла у него лучших клиентов.
Девушка на моем плече пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и я, каюсь, не сдержался. Прижался губами к светлой макушке и прикрыл глаза, вдыхая цветочный запах ее ненавязчивых духов.
Конечно, я тоже не верил в приметы. Но именно сейчас мне ужасно захотелось, чтобы студенческая магия сработала. Чтобы трофейные камни принесли мне всю удачу древней крепости.
В этот раз у меня получится. Должно получиться. Да, Лалиса?