Ты вернулся ко мне!
Холодно. Спина давно одеревенела, а мышцы свело от одного положения, и он больше не в силах терпеть эту боль, повалился на стылую землю, свернувшись в позе эмбриона. Лучше не стало. Ледяная твердь холодила рёбра, пропитывая маленькое тельце насквозь, из-за чего из груди раздались хрипы, постепенно перешедшие в натужный кашель.
В сырости и полумраке пещеры сидел разбитый вдребезги ребёнок. Когда спазм отпустил, он с трудом сел, опёршись спиной об острый камель, больно давивший на лопатки. Руки не слушались и мелко дрожали, испещрённые кровоточащими укусами от преследовавших и загнавших его сюда собак, с которыми пришлось сражаться за еду, удавшуюся стащить с прилавка торговца на площади. Лицо малыша покрыто испариной и налипшей на влагу грязью, а в руках та самая полуоткушенная просроченная маньтоу, с боем вырванная у голодных псов. Пусто. Везде — и в желудке, и в душе. Маньтоу пахла так же отвратительно, как и вокруг. Но если он не хотел умереть, то нужно было довольствоваться хотя бы этим.
Мальчик не чувствовал никаких эмоций. Он не ощущал грусти или злости — нет. Он лежал в бреду, поджав ноги к животу, сжимая маньтоу, которую так и не смог доесть, пару раз опорожнив желудок, стоило только откусить, и лишь изредка открывал помутневшие глаза, смотря пустым взглядом в темноту. Такую же, как разверзлась у него внутри: чёрную, беспросветную, пугающую... способную заставить потерять себя.
Воспалённый детский мозг прокручивал раз за разом смерть родителей, которых прямо на его глазах убили заклинатели в чёрно-красных одеждах. Лужи крови, некрасивыми кляксами растекавшиеся по земле, навсегда отпечатались перед глазами. Их уже не забыть, не стереть из памяти, а тот тошнотворный запах железа навеки будет преследовать в кошмарах. Мама с папой кричали, молили, но как бы отважно не сражались, всё равно проиграли. Смерть не выглядела красивой. Он помнил, как мама однажды говорила ему, что они с отцом умрут от глубокой старости, в своей постели, окружённые заботой детей и внуков, но как оказалось - она соврала ему. Видя меч, занесённый над головами родных, мальчик зажал свой рот обоими руками, дабы не завопить от ужаса, давя в себе желание умереть так же, с такой же участью. Хотя внутри зудело лечь рядом с родителями и больше не двигаться, обнять их и заснуть навсегда.
Но он тоже умер — только не как его мама с папой. Он умер морально. Его жизнь бессовестно растоптали, он не видел больше для себя счастливого будущего, его существование, к слову, совсем недолгое, разделилась на до и после. Вместо тёплого дома, вкусных завтраков и любящих объятий, он навсегда погряз в черноте, не имея возможности увидеть чего-то, кроме своей грядущей, даже желанной смерти сейчас. Он повзрослел. В один миг он был всего лишь беззаботным пятилетним ребёнком, сияющим взглядом взирающим на жизнь, а уже в следующую седобородым старцем, за плечами которого перенесено слишком много боли. Столько, что та не вмещалась в его маленькое сердечко. Что-то в то мгновение погасло и сломалось в груди.
Когда заклинатели ушли, он с истошным воплем, наполненным ужаса, вскрикнул, дав наконец волю эмоциям. Их было столько, что он едва мог справиться с собой. Малыш подбежал к... тому, что осталось от его родных и отчаянно пытался глазами найти хоть что-то, похожее на своих отца с матерью, что всегда улыбались ему, поддерживали, были опорой и залогом счастливого и светлого будущего... Ребёнок пачкал ладони кровью, стараясь соединить то, что соединить невозможно, но вид валявшихся голов родителей, отсоединённых от тела, доводил его до истерики. Мальчик согнулся пополам, выдавливая из организма желчь в приступе тошноты. Его рвало и рвало, пока внутри ничего не осталось, даже жалкой капли желчи.
Тьма. Холод. Непрекращающийся голос в голове.
Раньше он не слышал этого голоса, зовущего его на поверхность. Тот был мягким, ласковым, ему хотелось довериться, хотелось броситься со всех ног и нестись, пока тот не окутает его целиком, не защитит, спрячет от всех невзгод.
Покалывание в плече заставило мальчика широко раскрыть глаза, вскрикнуть и вглядеться в ошарашенные от таких резких действий глаза напротив. С висков градом стекал пот, а дрожащие ладони сжались на простыне, оставляя жалкий мятый след. Зубы прикусили губу, словно наказывая себя за постыдный всплеск эмоций.
- Тш-ш-ш, - голос вернувший его из непроглядной тьмы обрёл своего хозяина и А-Юань, часто моргая из-за застившей пелены из слёз, уставился на своего спасителя, который был ему совершенно незнаком. - Тише, малыш. Всё хорошо...
Вэй Ин присел на край кровати и ласково гладил перепуганного ребёнка по взлохмаченным, влажным от пота волосам, приговаривая.
- Всё наладится. Ты в безопасности. Скоро ты поправишься, а Лань Чжань и я присмотрим за тобой. Здесь тебе нечего бояться. Так ведь? – вскинув голову, он с мольбой посмотрел на замершего за спиной Ванцзи. Тот чинно кивнул, и Вэй Ин ослепительно улыбнулся, заметив, как в глазах второго Нефрита заплескалась нежность наравне с непроходящим волнением.
Оставив ребёнка на попечение лекаря, когда тот снова уснул, они вышли во двор, и Вэй Ин тут же оказался прижат к твёрдому телу, греясь в его объятиях. Он дрожал, и сам не понимал от чего. То ли вся эта история с мальчишкой так его проняла, то ли близость Лань Чжаня на него действовала. В любом случае сейчас ему было как никогда комфортно и уютно, а об остальном он подумает позже.
- Лань Чжань, - прошелестел Усянь.
- М-м?
- А я тебе и правда нравлюсь?
- Нравишься, - руки сжались на талии крепче, а шею обдало горячим дыханием.
- А как же нам быть? – забеспокоился Вэй Ин, стараясь перевернуться к Ванцзи лицом, но у него ничего не вышло. Хватка второго Нефрита была крепкой.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ну как же... – Вэй Ин всё же смог повернуть голову, скосив глаза на Лань Чжаня, – я ведь совсем скоро уеду… - с сожалением в голосе проговорил он, - а ты останешься здесь...
- Мгм.
- И как это понимать? – Усянь нахмурился, но, казалось, что разговорить Лань Чжаня это заведомо дохлый номер. Хотя он и мёртвого мог разболтать, если хотел.
- Вэй Ин, - Лань Чжань тяжело вздохнул, тёплыми губами касаясь кончика мочки, а потом прикусил, отчего Вэй Ина пробрало мурашками. Но он понял уловку и фыркнул.
- Не пытайся сбить меня с толку, - хотя конечно ему было невыносимо приятно, и жаркая волна уже прошлась по телу, ринувшись вниз. – Ты же хочешь, чтобы я остался? Просто признай это.
- Нет, - категоричный отказ прозвучал так неожиданно, что обычно словоохотливый Вэй Ин оказался сбит с толку и растерял все заготовленные возражения.
- Нет!? – воскликнул он.
- Нет, - невозмутимо повторил Ванцзи, – ты не сможешь жить в Облачных Глубинах.
- Да почему? – стало обидно. – Я обещаю, что выучу все до единых дурацких правила, клянусь.
- Я сам приеду к тебе.
- Куда? – Вэй Ин подумал, что его мозг окончательно и бесповоротно закоротило. Он даже мысль потерял от подобного заявления.
- В Юньмэн, конечно, - хмыкнул Лань Чжань, которому вдруг понравилось поддевать Вэй Ина.
- Э-э-э, ладно... – протянул тот, но потом завозился в руках второго Нефрита, – стой, стой, стой! Это получается, что ты переедешь жить в Юньмэн? – когда до него дошло, голову закружило с такой силой, что ему думалось, он вполне себе мог взлететь от переполнявшего счастья.
- Мгм. Ты не хочешь?
- С ума сошёл? Ещё как хочу. Но твой дядя… - с сомнением качнул головой Вэй Ин.
- А что дядя? Ты хочешь, чтобы я взял его с собой?
Вэй Ин от подобной перспективы ужаснулся и отскочил от Лань Чжаня, выпучив глаза и мотая головой.
- Только не это! – завопил он. – Не смей брать своего дядю в Пристань Лотоса. Я же этого не переживу!
Лань Чжань молча наблюдал за Вэй Ином и впервые уголки его губ изогнулись в подобие улыбки. Да, пусть этот человек ему совершенно не подходил, пусть нарушал все три тысячи правил и был полной его противоположностью, но сердце сделало выбор и сопротивляться своим чувствам он не станет. Он влюблён и любим, большего не надо. А для собственного спокойствия за орден, он готов переехать, ведь в Гусу останется его старший брат, который отлично справится и без него.
***
Несколько дней спустя, найденный мальчишка пошёл на поправку. Ежедневно навещавшие его Вэй Ин и Лань Чжань, приносящие ребёнку похлёбку и помогавшие с протиранием и уходом, с радостью наблюдали за заметно порозовевшими щёчками, загоревшимися интересом глазками, и всё чаще и чаще расцветавшей на губах улыбке. Когда лекарь милостиво разрешил тому вставать, а позже и гулять, то Лань Чжань предложил ему кое-что показать. Вэй Ин тоже воодушевился, но не мог не пристать к Ванцзи с вопросами.
- А что? Ну расскажи? Лань Чжань, - канючил он по пути в лекарские покои. - Ну что ты за человек!? Я же умру от любопытства.
- Не умрёшь, - уверял его Ванцзи, - я тебе не позволю.
- Всё равно, - фыркал Усянь, но пронять Лань Чжаня так и не смог. Кремень, а не человек.
- Вэй Ин, - Лань Чжань смерил нетерпеливо пританцовывающего на месте возлюбленного спокойным взглядом, - имей терпение, скоро ты всё узнаешь.
Тот надул губы и замолчал, но надолго его не хватило. Он развернулся к возлюбленному лицом, идя спиной вперёд, и принялся щебетать по новой, слыша от второго Нефрита ежесекундные предупреждения быть осторожнее.
- Привет, малыш, - Вэй Ин, как только вошёл в лекарские покои, бесцеремонно плюхнулся на кровать к ребёнку, потрепав улыбавшегося мальчишку по спутанным со сна волосам. Он цокнул языком, заметив этот беспорядок, и схватил гребень, лежавший подле на столике, принимаясь прочёсывать пряди.
- Дядюшка, - обрадовался мальчишка, – господин Лань, - перевёл он сияющие глазки на Ванцзи.
- Ну что ещё за дядюшка? Чувствую себя стариком. Это вон Лань Цижэнь дядюшка, меня ты можешь называть Сянь-гэгэ.
Предупредительный кашель и последовавшее: «Не балуйся» от Лань Чжаня лишь ненадолго охладили пыл Вэй Ина.
- А, кстати, мелкий, ты знаешь своё имя?
- Меня зовут А-Юань.
- Отлично! – обрадованно воскликнул Вэй Ин. – А ты знаешь, А-Юань, Лань-гэгэ приготовил для тебя сюрприз!
- Какой? – глазки мальчика вспыхнули восторгом, и Вэй Ин даже в ладоши захлопал, ведь он тоже с нетерпением ждал.
- Да кто ж его знает. Не колется, - доверительно прошептал он ребёнку.
- Вставай. Сегодня мы прогуляемся, – подал голос Ванцзи.
- Ну, Лань Чжань, - нахмурился Вэй Ин, – не замораживай нас с А-Юанем своим голосом. А то пацан испугается и никуда с тобой не пойдёт.
- Мне не страшно, - пробормотал мальчик, – я пойду, Лань-гэгэ.
Ванцзи выразительно глянул на Вэй Ина, не сумевшего сдержать очаровательной улыбки. Сердце второго Нефрита дрогнуло, но он уже даже привык. Когда Вэй Ин улыбался, будто комнату озаряло солнечным светом и хотелось зажмуриться.
***
- Кролики!?! - воскликнули в унисон Вэй Усянь и А-Юань, когда Ванцзи спустя полчаса привёл их на живописную полянку.
Кролики в Облачных Глубинах были уже настолько привычным зрелищем, что на носящихся маленьких грызунов никто не обращал внимания. Правда Лань Цижэнь непрестанно ворчал, когда те бросались ему под ноги, но даже такой суровый человек как он, не мог не умиляться. Втайне - разумеется. Для А-Юаня же кролики стали каким-то чудом света. Он признался старшим, что ещё ни разу в жизни не видел этих милых созданий, а Вэй Ин посокрушался, что это не порядок и его нужно немедленно исправить.
Мальчик с любопытством оглядывался вокруг, а глазёнки горели живым интересом и неподдельным восторгом.
- Лань-гэгэ, столько много кроликов!!! Это все твои?
- Мгм. – обычно спокойные золотистые глаза вспыхнули, когда ребёнок повернул к нему своё сияющее счастливой улыбкой личико.
- Они очень пушистые и милые. Они такие же милые, как улыбка Сянь-гэгэ, – выдал А-Юань и Вэй Ин впервые в жизни так сильно смутился.
- Не болтай, - прошелестел он, тайком поглядывая на Лань Чжаня.
- Нет, улыбка Сянь-гэгэ во сто крат лучше, - с невольной мягкостью заметил последний, отчего уши Усяня вспыхнули словно факелы. - Она греет не только снаружи, но и изнутри.
- Как это? - мальчик недоверчиво вскинул на заклинателя в белом растерянный взгляд.
- Ну я смотрю на Вэй Ина и мне становится тепло, - спокойно проговорил Ванцзи, на что Вэй Ин совсем по-детски пискнул и закрыл ладонями вспыхнувшее лицо.
- А кролики? Тоже греют? Я слышал, - прошептал А-Юань, - что они вкусные. - На глазки навернулись слёзы в ту же секунду. - Лань-гэгэ, мы ведь не будем их есть? Я не хочу нарушать правила, иначе меня наругают. И мне очень жалко малышей...
- Никто тебя не наругает. И мы не будем их есть, этих кроликов нельзя есть.
- А греться тогда ими как? - бесхитростно спросил мальчик. - Или мы будем обкладывать ими себя? Но ведь и тогда не получится.
- Они греют душу, не тело.
- А это как?
Вэй Ин глядя на А-Юаня и Ванцзи посмеивался про себя. Но он не ожидал, что у Лань Чжаня хватит терпения на все эти "где, что и почему".
- Сам увидишь. - Да, обычно Лань Чжань немногословен, он предпочитал делать, а не говорить попусту, точно слова для него были невероятно большой ценностью и он не хотел размениваться ими на всех подряд.
Вэй Ин, за всё то время, что провёл подле Лань Чжаня, даже уже научился различать все виды его "Мгм": задумчивость, уверенность, тихую радость и болезненное нежелание кого-либо видеть. Благо последнее к нему никогда не относилось. Заклинатель решил, что постепенно научит возлюбленного изъясняться по-человечески, а пока что ему и так нормально. Ведь хотелось больше целоваться, а не болтать по чём зря.
- Готов, А-Юань?
- Готов, - с серьёзной мордашкой кивнул малыш.
- И я, - влез Вэй Ин, получив в ответ редкую улыбку второго Нефрита.
- Ну что за ребячество, - всё же попенял ему Лань Чжань.
- Какой уж есть, - фыркнул негодник, - тебе не нравится, да?
- Очень нравится, - прошептал Ванцзи так, чтобы его слова не долетели до ушей ребёнка, а после отошёл к А-Юаню, беря малыша за руку.
Вэй Ин остался стоять на месте, пережидая, пока жар отхлынет от щёк, а сердце вернётся к нормальному ритму.
Они двинулись вперёд, оставляя за собой прежнее место, и перед глазами потрясённого мальчонки показалась ещё одна зелёная полянка поменьше, на которой резвилось пара десятков кроликов. Ротик малыша сам собой округлился.
- Ого! Опять кролички!!! А они не кусаются?
- Нет, - успокоил его Лань Чжань. - В отличии от людей, они не станут кусаться просто так.
- А люди кусаются?
- Иногда да. Идём ближе. Не бойся, я рядом с тобой, - некоторое время мальчик помогал старшим расстилать принесённую кем-то заранее циновку, а после уселся рядом с хорошим гэгэ, к которому моментально сбежались все-все кролики. При этом на серьёзном лице отражалась нешуточная работа мозга, Ванцзи даже позволил себе слабую полуулыбку.
- Лань-гэгэ, а ты кусал кого-нибудь? - вдруг тихо спросил малыш, и Лань Чжань окинул любознательного ребёнка странным взглядом, но Вэй Ин, тоже с нетерпением и замиранием сердца ждавший ответа, увидел, как в глубине янтарных глаз потеплело.
- Да. Одного очень сладкого человека, - взгляд скользнул по Вэй Ину и тот едва не задохнулся, вскинув руки к вновь загоревшимся румянцем щекам, - может мне стоит куснуть и тебя тоже? - А-Юань нахмурил бровки на пару секунд, а потом радостно захохотал.
- Нет, я совсем не сладкий.
- Уверен, что очень сладкий. Подтяни ближе вон ту корзинку.
- А что там? - малыш с любопытством сунул нос в корзинку и прежде, чем Ванцзи успел среагировать, радостно захихикал. - Морковка! Там морковка! - И моментально захрустел овощем.
- А-Юань, это для кроликов, - покачав головой проговорил Лань Чжань.
- Да ладно тебе, - влез Вэй Ин и тоже схватился за дольку морковки. Он сунул её в рот и подмигнул. – Вкусно.
- Мгм, – покивал Лань Чжань, не сказав и слова против. Он был бессилен перед Вэй Ином и его улыбкой. Заклинатель осторожно достал из корзинки нарезанную морковь и протянул ломтик ближайшему кролику, а тот интенсивно обнюхал и принял угощение, начиная жевать.
- Ух ты! - восхитился А-Юань моментально позабыв про свою недоеденную морковку. - Они любят овощи. Это потому что они из Гусу?
На подобное заявление Вэй Ин хмыкнул. Лично он сам, хоть сотню лет проведя тут, ни за что не стал бы есть эту пресную пищу, которую изо дня в день подавали на завтрак, обед и ужин. Жуть.
- Мгм, – невозмутимо подтвердил Ванцзи и вскинул бровь, заметив реакцию Вэй Ина. Тот только пожал плечами.
Проведя на полянке время до обеда, Вэй Ин заметил, как А-Юань стал клевать носом, и решил, что пора возвращать мальчонку назад. Лань Чжань был с ним согласен, поэтому вскоре они уже шли в обратном направлении, а Вэй Ин нёс вялого, сонного А-Юаня на руках. Оставив его на попечение лекаря, заклинатели не сговариваясь направились в покои Лань Чжаня, который распорядился принести обед им туда.
Только удовлетворив голод, Вэй Ин, будто он находился у себя дома, сыто икнул и разлёгся на кровати второго Нефрита, полуприкрытыми глазами поглядывая на него.
- Ты не думаешь, что тебе тоже стоит... отдохнуть.
В глазах Ванцзи при этом неприкрытом намёке промелькнула жажда, усмирить которую удавалось с великим трудом. Он кивнул и присел на постель, но Вэй Ин, видя его нерешительность, потянул за длинный белый рукав, и тот подался к нему, ложась рядом. Вэй Ин сразу же перевернулся на бок, облокотившись на руку, и сияющим взором принялся разглядывать возлюбленного, который находился так близко от него.
Он скользил своими серыми омутами по ровному носу, пушистым длинным ресницам, приводящим в восторг, пухлым губам, которые так и манили себя коснуться. А потом Лань Чжань медленно на вдохе облизнул губы. Вэй Усянь осоловело моргнул, а зрачки второго Нефрита расширились, заполнили всю радужку, и это было самым невероятно возбуждающим зрелищем на земле. Вэй Ин чётко увидел своё отражение в глубине его чарующих глаз, отчего целиком и полностью захлебнулся в собственных эмоциях.
Такого второго молодого господина Ланя он ещё не знал и радовался тому, что ему ещё предстоит познакомиться с этой стороной его натуры. Открытой, без устрашающей маски холодности и безэмоциональности. Лань Чжань сейчас казался ему ещё более красивым чем обычно. Ванцзи коротко выдохнул, а вздох Вэй Ина застрял где-то между животом, в котором заклубилось бесстыдное желание, и горлом, сдавившим и запершившим...
- Я хочу... - просипел Усянь, - ты можешь, - поправился он.
Чужой взгляд наполнился решимостью и Вэй Ин задрожал подле него. Лань Чжань резко подался к нему, и горящие страстью невероятные глаза заполонили собой всё обозримое пространство. Вэй Ин ощутил, как тёплые, чуть влажные губы коснулись его собственных... Сердце, казалось, разорвалось на части, пробивая осколками горящие лёгкие изнутри. Всё тело сковало желанием, а кожа покрылась колючими мурашками, заставляя поёжиться. Губы Ванцзи были жаркими, ненасытными, но в то же время волнующе мягкими.
- Лань Чжань... - трясясь будто в лихорадке выдохнул Вэй Ин и обескураженно опустил взгляд на его влажные уста. Те манили, призывали дотронуться, представляя собой грех во плоти. Не поддаться искушению юный заклинатель не мог. Да чего греха таить - и не хотел. Вэй Ина просто заколотило изнутри. Лань Чжань тяжело и сбито дышал, а потом неотвратимо надвинулся на него снова.
- Ты такой красивый, Вэй Ин… такой желанный, - его низкий дрожащий голос пробрал до позвоночника, обжигая. Усянь готов был плавиться и сгореть дотла. Глаза юноши расширились, а после закатились, когда Ванцзи буквально смёл его своим напором.
Вэй Усянь тихо простонал в чужие губы, когда Лань Чжань прижал его всем телом, не давая шевельнуться. Его губы податливо раскрылись, и Вэй Ин впустил в свой рот его язык… Поцелуй был напористым, подчиняющим, властным. Лань Чжань целовал глубоко, ласкал его язык и губы всё нетерпеливее. Вэй Ин даже и не думал сопротивляться, потому что хотел этого не меньше. Он встретил его язык с энтузиазмом, углубил поцелуй, отвечая со всей пылкостью, чувствуя дрожь второго Нефрита в ответ.
Лань Ванцзи вымученно застонал прямо ему в губы, поцелуй становился всё глубже, развратнее и грязнее. Вэй Ин ощущал, как земля уходила из-под ног. Невольно вскинув бёдра, он почувствовал твёрдость в чужом паху, и бесстыдно потёрся, вырвав ещё один отчаянный, нуждающийся стон. Лань Чжань, охваченный страстью, совершил мощный толчок, приведший Вэй Ина к бесславному финалу слишком быстро и неожиданно. Тело юноши затряслось, а спина выгнулась. Горло сдавило, перекрывая поступаемый в лёгкие воздух. Он вскрикнул, испытывая доселе неизвестное удовольствие, раскалённой лавой обжёгшее все внутренности.
Вэй Ин пачкал своё бельё, постанывая в руках дрожавшего на нём Лань Чжаня. Когда тот рухнул на него сверху, Вэй Ин затих, обхватив могучие плечи руками и притягивая Нефрита ближе. Ткнувшись носом за ухо, он втянул кружащий голову аромат сандала и от счастья прикрыл глаза, переживая момент единения их души и тела.
***
Расстаться хоть на миг больше не представлялось возможным. Дни до конца обучения теперь не тянулись, а неслись галопом и Вэй Ину отчаянно желалось притормозить время, заставить его течь вспять, лишь бы оно не заканчивалось. Занятия, которые поначалу были скучными и вызывали лишь желание заснуть, больше таковыми не были. Он нёсся на них с охотой, ведь там он мог вместо того, чтобы слушать учителя Ланя, любоваться Лань Чжанем, его точёным профилем, зависая буквально на каждой частичке его тела.
Ни Не Хуайсан, ни Цзян Чэн не могли пробиться в его сознание, им не удавалось отвлечь брата и друга от созерцания, отчего оба недовольно кривились, но со временем отстали, посчитав его чокнутым. Да ну и пусть. После Вэй Ин утаскивал Лань Чжаня к А-Юаню, и втроём они направлялись на полянку к полюбившимся кроликам, беззаботно и весело проводя с ними время. Малыш окончательно оправился от болезни и Лань Чжань распорядился выделить ему покои поближе к своим собственным. Мальчик оказался счастлив, и за короткое время очень сильно прикипел к двум заклинателям, проявившим участие к своей судьбе. Он проводил всё своё время с Вэй Ином и Лань Чжанем, а в один из дней Лань Ванцзи даже взял его с собой в Цайи.
Ребёнок едва не лишился чувств, бегая наравне с Вэй Ином от одной лавки торговцев к другой. Стоило только ткнуть пальчиком, Лань Чжань со вздохом доставал шёлковый мешочек и покупал желаемое. Малыш со шкодливой улыбкой наблюдал, что и Вэй Ина богач гэгэ не забывал.
- Лань Чжань, смотри, - Вэй Ин бросился к прилавку, жадно разглядывая самодельные украшения. Его внимание привлёк небольшой кулон в виде цветка лотоса с зелёным камнем внутри. – Хочу его.
Без лишних уговоров Ванцзи приобрёл безделушку, но горящие восторгом серые омуты Вэй Ина того стоили.
- Представь - ты, я, совершенно обнажённые, и только эта подвеска на мне...
Вэй Ин провокационно облизнулся, довольно щурясь от того, как мгновенно потемнел взгляд Ванцзи. Это было ещё одной из любимых его забав. Доводить Лань Чжаня до грани. Ведь после такого, второй Нефрит утаскивал его к себе в цзинши и уже доводил самого Усяня до яркого, ошеломительного оргазма. Они познавали тела друг друга, находя самые чувствительные местечки, учась доставлять удовольствие один другому. Но до самого главного, о чём Вэй Ин только в сборниках Лунъяна читал, они так и не добрались. Оба решили, что дождутся совершеннолетия. Но терпения становилось всё меньше и меньше.
Но время шло, как и близилось их расставание. Вэй Ин за день до отъезда совершенно сник. Лань Чжань прижимал его к своей груди, уверяя, что они в скором времени снова увидятся, но юный заклинатель лишь дул губы и сокрушался скорым отбытием из Гусу. Прощаться, даже на короткий срок не хотелось. Как и оставлять А-Юаня, которого Вэй Ин полюбил всей душой. Мальчишка тоже прикипел к нему и рыдал у него на плече, когда он сообщил, что ему нужно уехать. Лань Чжаню, наблюдавшему за ними, вскоре пришлось успокаивать обоих.
На следующее утро, Вэй Ин проснулся в кровати второго Нефрита наравне с петухами. Он долго лежал и неустанно смотрел на своего любимого, запоминая каждую чёрточку, каждую родинку и каждый незначительный изъян на совершенном лице.
- Я люблю тебя, - прошептал Усянь, – и буду ждать в Юньмэне.
- Я приеду к тебе сразу же, как улажу тут все дела, - так же тихо ответил проснувшийся Лань Чжань, а после навалился сверху, запечатав рот Вэй Ина поцелуем.
Спустя некоторое время, Вэй Ин показался из цзинши Ванцзи, зацелованный до распухших губ и залюбленный до подкашивающихся ног. На губах цвела мечтательная улыбка, а в глазах цвета грозового неба плескалось незамутнённое ничем счастье. Он сам попросил Лань Чжаня не выходить, чтобы проводить его, иначе боялся, что разревётся у всех на глазах, и не сможет никуда уехать. Лань Чжань хоть и не был с ним согласен, но всё же уступил.
***
- Лань Чжань! — с криком проснулся Вэй Ин, садясь на кровати и утирая заливающий в глаза пот со лба.
— Даже сейчас ты зовёшь его, — угрюмо произнёс голос Цзян Чэна.
Вэй Ин моргнул несколько раз, разгоняя туман сна, и увидел потолок своей комнаты, а повернув голову в сторону — сидящего рядом А-Чэна.
— Что ты тут забыл? — недовольно пробубнил Усянь. - Тебя не учили стучаться и не заходить в личные покои без разрешения?
— Я и не собирался, больно ты нужен, - проворчал А-Чэн, сложив руки на груди, - я мимо проходил. Твой ор не слышали только в Гусу, - скривился братец. – И чего спрашивается ты так орёшь каждую ночь?
- Сны плохие снятся, - отмахнулся от него Вэй Ин, выползая из кровати и плетясь к наполненной водой бочке. Ополоснув лицо и руки, он приблизился к брату, обхватывая его за шею и низко нагибая над полом. – Вот тебе! - внезапно заверещал он, удерживая пытающегося выбраться из захвата младшего.
- Пусти, - шипел тот, – да ну за что?
- Прото так! - веселился Усянь. - Хочу есть! Еды мне лучше принеси! А то от голода точно умру! — прокричал Вэй Ин А-Чэну в ухо.
- Идиот! Я тебе в прислужники не нанимался! - красный, взлохмаченный и злой, тот с трудом выкрутился из рук старшего и ринулся на выход из комнаты, слыша вдогонку заливистый смех этого чокнутого.
- Вот и славно!
***
День обещал быть долгим. Прошло уже две недели с момента их возвращения из Гусу, а Лань Чжань что-то не спешил исполнять данное ему обещание. Вэй Ин всё чаще и чаще задумывался о том, а не привиделось ли ему всё. Он тосковал по любимому, въевшемуся на подкорку аромату сандала, по сильным, но таким ласковым рукам, обжигающим поцелуям, и его сердце пускалось в галоп каждый раз, стоило только подумать об этом. Не в его характере было сомневаться, но он поддался этому гложущему чувству. Ведь Лань Чжань лучший ученик своего ордена, пример для всех имевшихся там адептов, и Усянь был совсем не уверен, что Лань Цижэнь вот так просто отпустит его.
Цзян Чэн, видя, как он весь измаялся, старался привести брата в чувство, но тот оставался ко всему безучастным. Вот и сейчас, Вэй Ин сидел на пристани, окунув ноги в прохладную воду Юньмэнского озера и, прикрыв глаза, подставил лицо тёплым лучам солнца. Как же он соскучился. Он запросто мог бы бросить всё и ринуться в Гусу самому, но что-то останавливало. Юноша думал, что навязываться всё же не стоило. Ведь если он нужен Ванцзи, тот придёт за ним сам. Но всё чаще и чаще в мозг прокрадывалась предательская мысль «А что если нет…»
***
Лань Чжань замер напротив строго глядящего на него дяди, и с невозмутимым видом, заложив руки за спину, отчётливо произнёс.
- Дядя. Прошу вас отпустить меня в Юньмэн.
- Но почему? – Лань Цижэнь выбился из сил, допытываясь о причинах. Он прокручивал все возможные варианты, но по лицу племянника, даже предположить ничего не мог.
- Я дал обещание, - мочки ушей Ванцзи чуть покраснели, что не укрылось от внимания старшего брата, стоявшего по правую руку от него. В отличии от дяди, он догадывался о том, кто же являлся причиной подобной настойчивости Ванцзи. И решил немного подсобить.
- Дядя, - учтиво поклонился глава Старейшине, – пусть Ванцзи съездит, развеется. В конце концов, ему пойдёт это только на пользу.
– Я всё равно не понимаю его желания… - Цижэнь зажал пальцами переносицу, а после привычно огладил редкую бородку, о чём-то думая. – Ну хорошо. – кивнул он, и Лань Сичэнь не смог скрыть улыбки, слыша облегчённый, едва слышный выдох брата. – Как надолго?
- Я ещё не знаю, - Ванцзи никогда не смел обманывать, и сейчас не хотел, поэтому ушёл от прямого ответа. Он действительно не знал. Всё также ли пылает Вэй Ин к нему чувствами, либо же что-то изменилось за то время, что они не виделись.
После нелёгкого разговора с дядей, заклинатель направился к себе в покои, но его нагнал Сичэнь, останавливая брата на пороге цзинши.
- Ванцзи, - обратился к нему глава, – я надеюсь, что господин Вэй ответит согласием на твою… дружбу.
- Мгм. Сичэнь-гэ, я возьму с собой А-Юаня. Вэй Ин будет рад повидаться с ним.
- Разумеется.
***
После обеда небо потемнело и на нём скопились грозовые тучи, обещавшие пролиться дождём. Ледяной ветер пробирался под ханьфу, заставляя ёжиться. Вэй Ин, поглощённый своими мыслями, не обращал на непогоду никакого внимания. Он прикрыл глаза, пытаясь остановить вихрь мыслей, не дававших покоя ни днём ни ночью.
Усянь вспоминал о том, кто остался так далеко от него позади. Того, кого не мог забыть — Лань Чжань. Лань Чжань… Этот образ возник перед ним, как нечто светлое и знакомое до боли. Всё, что он хотел, это увидеть его снова. Укрыться в любимых объятиях, прижаться к крепкому, горячему телу и никогда больше не отпускать. Тоска накатила со страшной силой. Плакать хотелось неимоверно.
Неожиданно Вэй Ин встрепенулся, услышав неясный шум, доносившийся откуда-то из-за спины. Он поначалу напрягся, зная, что все давно привыкли к тому, что он проводил здесь всё своё время и старались лишний раз не соваться, когда он уединялся, чтобы не попасть под горячую руку. Юноша медленно обернулся, уже готовый отчитать вторгшегося на его территория, и замер. Мир, который казался пустым и блёклым минуту назад, вдруг наполнился ярким светом и раскрасил красками опостылевший пейзаж. Вэй Усянь встал, шагнул вперёд, и в его тело, казалось, проник свет, как если бы он сам стал частью этого искрящегося потока.
— Вэй Ин…
Знакомый, любимый им голос. Голос, который он ежедневно слышал в самых потаённых уголках своего сердца. Тот, что сопровождал его во снах. Лань Чжань... Вэй Ин моргнул, и всё вокруг него мгновенно преобразилось. Перед ним стоял его Лань Чжань. Он был здесь, стоило протянуть руку, не уходил, не исчезал, как во всех его мрачных, навеянных тоской фантазиях. Словно мир снова стал реальным, будто ничего не случилось.
— Ты вернулся... — потерянно прошептал Усянь, – вернулся ко мне.
— Я вернулся, — ответил Лань Чжань. Его слова звучали как признание, как объяснение, как обет. - Как я мог по другому...
Заклинатель в белом застыл напротив, его взгляд был мягким, излучающим свет, но вкупе с тем и немного растерянным. Он как будто не знал, что делать с тем, что чувствовал, с тем, что происходило между ними. И хотя его лицо оставалось всё таким же холодным и непроницаемым, Вэй Ин отчётливо ощущал, как чужое дыхание становится чуть более тяжёлым и учащённым.
- Я потерял надежду… - признался Вэй Ин, не зная куда себя деть от пузырившегося счастья.
- Прости, что так долго…
- И вот ты здесь.
- Потому что я люблю тебя. Потому что я не могу оставаться в этом мире без тебя, Вэй Ин.
Лань Чжань смотрел на него, и сердце Усяня забилось вдвое быстрее. Он ощутил, как его чувства, тщательно спрятанные под слоем растерянности и непонимания, вновь начинают пробуждаться, вспыхивая и разносясь по венам.
- Я здесь... И я останусь. Навсегда.
И в этот момент всё изменилось. Эти слова, произнесённые Лань Чжанем, заставили бабочек в животе Усяня взвихриться. Он вернулся, и теперь они оба были связаны этим неизбежным переплетением судеб. Лань Чжань молчал, его взгляд всё ещё не отрывался от Вэй Усяня.
Вэй Ин шагнул ближе, ощущая, как воздух между ними поплотнел, как если бы само пространство вздрогнуло. Лань Чжань оставался неподвижным, но Вэй Ин видел, как его губы чуть поджались, а глаза, которые всегда были ясными и холодными, полнились разнообразными эмоциями — смесью растерянности, счастья, неверия в то, что его чувства до сих пор ответны.
Вэй Усянь ощущал, что его собственное сердце колотится вдвое быстрее. Чувства к Лань Чжаню никуда не ушли, наоборот, стали больше и уже не вмещались в его тело, желая вырваться наружу, выплеснуться лаской. И теперь, когда Ванцзи снова был тут, он чувствовал каждую нить, что связывает их, будто жгучий огонь. Он почти физически ощущал тяжесть в груди, как если бы его душу тянуло что-то неведомое, неумолимое.
— Теперь точно навсегда? — голос Вэй Ина был низким, проникающим, словно каждый его звук наполнен теми самыми чувствами, что бушевали внутри. Он дрожал, задавая вопрос, с отчаянием заглядывая в золотистые омуты, буквально тащившие его на дно. — Ты ведь не оставишь меня больше?
Лань Чжань решительно покачал головой и подошёл ещё ближе, коснувшись своей грудью чужой. Он мог чувствовать его тепло, но, несмотря на близость, между ними оставалось невидимое, но невыносимо ощутимое расстояние. Вэй Ин осторожно поднял руку, дотронувшись до его щеки, и ощутил, как Лань Чжань вздрогнул от прикосновения.
— Я люблю тебя, — прошептал Вэй Усянь.
— Я тоже люблю тебя, Вэй Ин.
Ванцзи смотрел в глаза Усяня, понимая, что всё для себя решил. И в тот момент, когда их взгляды встретились, окружающий мир будто замер в ожидании. Тот же огонь, который горел в нём, теперь горел и в Вэй Ине. Будто передался ему одним лёгким касание кончиков пальцев. Ванцзи наклонился, и их губы встретились в поцелуе — сначала робком, почти нежном, как если бы они оба боялись, что этот момент исчезнет, если они сделают что-то не так.
Но потом всё изменилось. Вскоре поцелуй стал более страстным, нетерпеливым, словно оба пытались догнать то время, которое было у них украдено. В этой тишине, они не нуждались в словах. Тело Вэй Ина двигалось с каждым движением Лань Чжаня, их судьбы переплетались и теперь они вместе, и ничто не могло их разделить.
Лань Чжань чувствовал, как его сердце бешено отстукивало ритм в груди, но не отстранялся, готовый вот так лишиться дыхания. Губы Вэй Ина были горячими, требовательными, и этот поцелуй, этот момент — разрывал его изнутри. Всё, что он так долго держал под контролем, рушилось, как хрупкий лёд под жаром весеннего солнца.
Вэй Ин впивался в него с отчаянием, с болью, с жадностью человека, который слишком долго ждал. Он не просто целовал — он будто жадно пил его дыхание, заполнял собой пустоту, которая образовалась в их жизнях. Лань Чжань не мог сопротивляться. Его пальцы сжались на талии Вэй Ина, а другая рука скользнула в тёмные волосы, путая, притягивая сильнее, словно он боялся, что этот человек исчезнет, если он ослабит хватку.
Но затем вдруг что-то вспыхнуло внутри него — осознание, что они всё ещё в людном месте. Он резко отстранился, дыхание сбилось, а глаза, тёмные и тревожные, заметались по лицу любимого.
— Мы не должны... — прошептал он, - здесь...
Вэй Ин лишь проказливо усмехнулся, а его губы всё ещё горели от оборванного поцелуя.
— Лань Чжань, - протянул он со смешком, - если бы ты действительно не хотел этого, ты бы уже ушёл. Да и в Юньмэне ты можешь себя не сдерживать. Тут тебе не Гусу...
Вэй Ин, снова прижавшись, едва коснулся губами чужих, обдавая горячим дыханием приоткрытые уста Лань Чжаня.
— Здесь ты можешь отпустить себя… Отринуть правила и запреты, — шепнул он, искушая, пока его пальцы скользнули по шее Лань Чжаня и ниже, замирая на тонкой ключице.
В следующий момент Усянь обвил его затылок руками, притягивая ближе, и Лань Чжань снова утонул в неистовом поцелуе. Он уже не пытался сопротивляться, не пытался держать себя в узде. Этого было не нужно. Всё, что он чувствовал, было слишком сильным, слишком настоящим. Его руки сжались на спине Вэй Ина, прижимая его к себе, словно он хотел раствориться в этом человеке. Он чувствовал, как тот дрожал под его прикосновениями, но не от страха быть увиденным — от непроходящего желания.
— Лань Чжань... — голос Вэй Ина был низким, наполненным жаром. — Если ты хочешь остановиться, сделай это сейчас. Потому что у меня нет на это сил... я так хочу тебя...
Лань Чжань не ответил. Он знал, что не сможет. И когда Вэй Ин потянул его за руку, увлекая следовать за собой, поддаться своим желаниям, Лань Чжань безропотно пошёл за ним не раздумывая. Потому что в этом пламени, в этом безумии, было единственное, что имело смысл. Он хотел сгореть вместе.
Вей Ин притянул его, не оставив пространства между ними, его тело полностью сливалось с телом Лань Чжаня. Оба чувствовали пламя, что растапливало ледяные преграды, которые стояли между ними. Лань Чжань позволил себе ещё один вдох, прежде чем снова их губы встретились в ещё более жгучем поцелуе. Вей Ин не знал усталости, его руки вели Лань Чжаня, заставляя следовать за ним, не отпуская, не давая вздохнуть.
Вей Ин наклонился ещё ниже, чувствуя, как Лань Чжань мягко тянет его за собой, обвивая его тело своими руками. Вдохи становились всё более тяжёлыми, кожей они ощущали тепло друг друга. Лань Чжань был в плену своих собственных эмоций, но в этот момент уже не мог и не хотел бороться. Он прижал Вей Усяня так сильно, что его дыхание почти исчезло, скрываясь в этом взрывном ощущении близости.
- Ты невыносимо горячий, - прошептал Вей Усянь, когда их лица на мгновение отстранились друг от друга. Его глаза горели, а в голосе ощущалась не только страсть, но и болезненная потребность.
- Ты... ты тоже, - еле слышно ответил Лань Чжань, его голос срывался от напряжения, от осознания, что он не может больше сопротивляться искушению.
С каждым движением Вей Ин как будто становился его частью, их руки исследовали друг друга, его тело отвечало на каждый жест Вей Ина, каждый взгляд, каждое действие становилось неизбежным, и он уже не знал, где заканчиваются его собственные чувства и начинаются чувства другого.
- Ты... – Лань Чжань пытался выговорить, но слова комком застряли в горле.
Вей Ин взял его лицо в свои ладони, подняв взгляд вверх. Их глаза встретились, и Лань Чжань увидел в них не только любовь, но и боль, которая не уходила, и страх потерять всё вновь. Эти чувства переплетались, затягивая их в воронку, где всё становилось невозможным и возможным одновременно.
- Я больше не отпущу тебя, - прошептал Вей Ин, его голос был таким уверенным, что Лань Чжань не смел сомневаться.
***
И вот, казалось, весь мир снова сжался до размеров этого мгновения, когда их тела, объединённые огнём, поглотили друг друга в тени ночи, и никто больше не мог им помешать. Кроме, разве что...
- Вэй Усянь, чёртов ты засранец! – голос из-за двери заставил их вздрогнуть и разорвать объятия. – Ты тут? А ну открывай немедленно! – вопил Цзян Чэн. – Чем ты там занят? С чего вдруг закрылся?
- Свали! - рыкнул Вэй Ин, видя усмешку на губах Ванцзи.
И та не оставила его равнодушным. Его будто обуяло пламя вожделения, и он ринулся на Ванцзи вновь, но очередной грохот за дверью, грозившейся развалиться в щепки под градом ударов сбрендившего братца, заставил притормозить.
– Чёрт возьми... – выругался он, а после спешно заозирался. – Что делать? – растерянно зашептал Вэй Ин.
- Ты хочешь меня спрятать? – удивился Лань Чжань.
- А ты разве… нет, конечно! – возмутился юноша.
И правда, чего это он? Он не собирался скрываться и прятать ото всех свою любовь. Усянь решительно двинулся к двери, распахивая чуть скрипнувшую створку, впуская разъярённого Цзян Чэна внутрь.
- Какого ты!... - закричал тот, но мгновенно застыл, не в силах сдвинуться с места. Глаза широко распахнулись, когда он смог лицезреть стоявшего напротив него господина Ланя во всей красе. – Л...л...ань Чжань...
- Познакомься, - хмыкнул Вэй Ин, едва сдерживая смех при виде комичного выражения застывшего на лица брата.
- Ну, мы как бы уже… - просипел тот.
- Ты не понял. Это, - раздулся от гордости Вэй Ин, – Лань Чжань. Мой муж!
- Чего? – челюсть Цзян Чэна с грохотом опустилась на пол, а в глазах виновника переполоха застыла искромётная радость от дерзости своего избранника. Муж? Вот именно!