22 глава
В голове все плывет от огромного количества выпитого алкоголя. С трудом разлепляя веки, он смотрит на работающий уже больше суток без остановки телевизор и снова тянется к бутылке. Рука противно дрожит, то ли от бьющего тело озноба, то ли из-за сильного опьянения. Делая глоток, казалось бы, спасительного эликсира, Феликс видит на экране очередную разворачивающуюся трагедию и, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы, с остервенелой злостью вытирает их рукавом.
После того, как Джи Ун ушел, оставив его корчиться от боли, все, что он мог – это литрами поглощать весь найденный в доме алкоголь без разбора, рыдая над драмами. Разумеется, причиной его слез были вовсе не они, а разрывающая все изнутри боль, с которой стоило лишь на мгновение остаться наедине, как она тут же выжигала сердце мучительной горечью.
Феликс уже забыл, когда в последний раз ел или пил что-то, не содержащее спирта. Так что отчаянно протестующий организм начинал бунтовать, выворачивая внутренности наизнанку. Однако ему было все равно. Совершенно. Он больше не видел смысла ни в чем. Все валилось из рук, исчезая в пустоте, как и само желание жить.
События минувших дней слились в единый мерзкий ком воспоминаний, не отпускающих его ни на минуту, и лишь выпивка да бесконечные сериалы помогали ненадолго отвлечься от этих ужасных эмоций, раз за разом бьющих сильнее, чем его бывший парень.
Феликс с силой давит на виски, желая прогнать очередное мутное видение одурманенного разума, и ему кажется, что где-то рядом раздается вибрация. Вслепую шаря рукой под подушкой, он с горем пополам находит свой смартфон.
- Алло? – раздается на том конце обеспокоенный голос. – Феликс?
- Я слушаю. – прилагая неимоверные усилия, произносит парень заплетающимся языком.
- Здравствуй, это Юн Джи. Ты вчера не вышел на работу и не брал трубку, так что мы волновались...
- Кто мы? Готов спорить, на самом деле вам всем плевать на меня.
- Что ты такое говоришь?
- Да ладно. Ты звонишь мне только потому, что больше некому делать чертежи и ваш гребаный проект из-за этого стоит на месте!
- Ты что, пьян? Что произошло?
- А вам не все равно?
На линии повисает напряженное молчание и, выдержав паузу, девушка нерешительно говорит:
- Феликс, пожалуйста, протрезвей и выходи завтра.
- Не выйду.
- Тогда... когда ты сможешь?
- Когда я смогу? – и он заливается истерическим смехом. – Никогда. Я не приду на работу ни завтра, ни послезавтра, ни когда бы то ни было еще. Я больше не хочу видеть его лицо. Подписывайте увольнительную, штрафуйте, делайте все, что хотите!
- Подожди, послушай... – взволнованно начинает Юн Джи, однако Феликс завершает вызов.
Он отбрасывает телефон в сторону, даже не глядя, куда тот падает, и на непослушных ногах направляется на кухню. Открывая один шкафчик за другим, парень в трясучке нового приступа ищет еще хоть одну бутылку. Однако и это оказывается сплошным разочарованием.
«Черт! Придется идти в магазин... хотя справлюсь ли я в таком состоянии... но если не выпью, будет только хуже» - и, надевая куртку прямо поверх домашнего халата, Феликс, пошатываясь, выходит в подъезд.
***
- Ну что, есть новости? – обеспокоенно спрашивает Хенджин.
Он только что вошел в кабинет, даже не сняв пальто, и сразу же начал расспрашивать коллег.
- Нет, Феликс не приходил. – качает головой Мин Хёк. – А Юн Джи сказала, будто он просил передать, что увольняется.
- Что? Увольняется?!
Хван быстро достает из кармана телефон, набирая прочно врезавшийся в память номер. В трубке раздаются лишь короткие гудки и, чувствуя неладное, он нервно постукивает костяшками пальцев по столу.
«Прошло уже два дня, а его до сих пор нет. Исчез, ничего не сказав, не предупредив... и даже на звонки не отвечает. Стоп. В тот день... ведь он тогда договаривался встретиться вечером с Джи Уном. Неужели, что-то случилось?»
Его зрачки резко расширяются от ужасающих до глубины души предположений, и в груди внезапно холодеет.
- Мне срочно нужно отъехать. – покидая офис, на ходу бросает Хенджин.
- Эй, ты куда? – летит ему вслед, но он уже этого не слышит.
В разуме бьется лишь одна отчаянная мысль.
«Феликс... Феликс, я иду! Только, пожалуйста, дождись»
***
Пулей взлетая на нужный этаж, он с силой жмет на звонок. Внутри раздается странный звук, однако никто не открывает и тогда Хенджин начинает без остановки давить на кнопку. Слышится медленный щелчок замка, и дверь приоткрывается.
- Ты? – пьяно хмурится Феликс. – Не хочу тебя... ик... видеть. Уходи.
Старший взволнованно смотрит на растрепанного парня, на его бледную кожу, темные тени под глазами и бутылку в руке, и, игнорируя его протесты, молча заходит в квартиру. Увиденное просто ужасает. Все, практически каждая горизонтальная поверхность, включая пол, заставлена бутылками. В воздухе висят тяжелые пары алкоголя, а едва стоящий на ногах младший слабо толкает его в грудь.
- Я сказал, уходи! Зачем ты вообще пришел?
Со смятением вглядываясь в его черты, Хван осторожно кладет руку на плечо.
- Феликс, ты что, все это время пил?
- Тебя это не касается!
- Что случилось, почему ты в таком ужасном состоянии?
- Да отвали ты со своей фальшивой заботой! – сбрасывая его руку, кричит Ли. – Долбанный насильник!
- Перестань, я же хочу помочь...
- Помочь? Помочь?! Знаешь, именно из-за твоего вмешательства в моей жизни снова начался чертов ад! Мне почти удалось забыть тебя, и я даже нашел хорошего парня, с которым мы встречались несколько месяцев... но стоило только столкнуться с тобой, как мир вновь перевернулся с ног на голову!
- Феликс...
- Что Феликс?! Ты знаешь, как хреново давиться своими чувствами, когда человек, которого ты до безумия любишь, смотрит на тебя, как на пустое место? Знаешь, каково это - метаться меж двух огней?!
- Прошу, успокойся.
- Прекрати меня успокаивать! Я все это время ждал, что ты наконец обратишь на меня свое внимание, но когда ты это сделал, то... помнишь, что ты сказал мне тогда?
Хенджин хмурится, не понимая, о чем идет речь.
- Ты назвал меня шлюхой! Грязью под ногами! А потом, когда напился и переспал со мной, то признался в любви, хотя это скорее был пьяный бред, да?! Вот только я, наивный дурак, в это поверил!
- Феликс, я... – в панике вспоминая обо всем случившемся той ночью, старший шокировано моргает. Он не может произнести ни слова.
- И я еще на что-то надеялся после всего этого... – продолжает парень, пока жгучие слезы застилают его глаза. – Надеялся, что вот он, мой шанс, что все наконец-то наладится...
- Господи, мне так жаль...
- Нахер твою жалость! Из-за тебя я расстался с Джи Уном! Из-за тебя я был полностью раздавлен и опустошен, что тогда, что сейчас! И видишь это? – указывая на расплывшийся по скуле синяк, с яростной болью восклицает Феликс. – Это тоже из-за тебя!
- Он тебя бил? – с замиранием пропускающего удары сердца спрашивает Хенджин. – Что произошло?!
- Уже неважно! – делая большой глоток, отзывается парень. – Больше ничего не важно... не хочу тебя видеть, уходи! – и прорывающиеся с новой силой из покрасневших глаз слезы водопадами льются по щекам.
Старший больше не может смотреть на страдания Феликса и, ощущая беспощадно сжимающую раскаленными тисками боль, делает шаг навстречу. Он тянется к нему, желая утешить, однако тот испуганно отшатывается.
- Не трогай меня!
- Позволь мне помочь! Я не могу видеть твои страдания!
- Так не смотри!!! – оглушающе кричит парень, срывая голос. – Просто оставь меня в покое! Уходи и больше никогда... никогда не возвращайся, слышишь?! Дай мне хотя бы спокойно умереть или я даже этого не заслуживаю?!
- Что ты такое говоришь?! – в ужасе восклицает Хенджин, понимая, что младший окончательно впал в истерию.
- Ты достаточно натворил, хватит!
- Феликс, я не оставлю тебя одного в таком состоянии!
- Ах, не оставишь?! Ну, тогда я уйду сам!
И парень пытается пройти к двери, но Хенджин останавливает его, заключая в объятия.
- Отпусти! Отпусти меня, придурок! – отчаянно вырываясь, вопит тот, но Хван только крепче прижимает его к себе. – Я сказал, убери свои руки! Как же я тебя ненавижу!!!
Предпринимая отчаянную попытку оттолкнуть старшего, Ли теряет равновесие, и бутылка, выскальзывая из его рук, падает на пол. Разлетаясь во все стороны, брызги алкоголя вместе с осколками хлещут по голым ногам, в то время, как сильные руки продолжают мягко держать его.
- Пусти! – всхлипывая, шепчет Феликс.
- Нет.
Голос Хенджина тихий и твердый, будто редкое затишье посреди бури.
- Тихо... – он с нежностью гладит младшего по волосам, ощущая сильную дрожь, бьющую все его тело. – Все хорошо, я рядом.
- Не ври мне... ты все равно уйдешь!
- Нет. Больше не уйду.
Утыкаясь в его грудь, парень громко плачет, то и дело вздрагивая. Его плечи сотрясаются от переполняющих душу рыданий, а пальцы мертвой хваткой вцепляются в воротник чужого пальто.
- Я больше не оставлю тебя. Никогда. Я так отвратительно себя вел с самой нашей встречи... прости меня, Феликс.
- Ты просто ужасен...
- Знаю.
Хван хмурится, чувствуя вставший поперек горла ком, и мучительно выдыхает.
- Мне правда так жаль... если бы я только мог хоть что-то изменить...
- И что бы ты сделал? – поднимая на него покрасневшее лицо, спрашивает парень.
- Никогда бы тебя не отпустил. Никогда и ни за что.
Отводя глаза, Ли только горько усмехается, словно говоря этим: «Я не верю тебе». И, пытаясь отступить назад, резко дергается от пронзающей ногу боли.
- Черт... осколки...
- Не двигайся. – Хенджин подхватывает парня на руки, и, переступая через битое стекло, аккуратно укладывает его на диван. – Где аптечка?
- Там... – морщась из-за навалившихся отвратительных ощущений, он указывает рукой в сторону шкафа.
- Дай мне обработать твою рану.
Хван встает рядом с ним на колени. Доставая вату с антисептиком, он осторожно берет ногу младшего за щиколотку.
- Я достану осколок, потерпи немного.
Вслед за режущей болью, порез начинает жечь из-за раствора, и Феликс с силой стискивает зубы.
- Знаю, что больно... прости.
С долей удивления взирая на сокрушенное лицо старшего, Ли чувствует мягкие касания и замечает, что во всем его облике сквозит не меньшее мучение, чем в его собственном. Когда стопа оказывается бережно перебинтована, он садится. Мощнейшее опьянение тут же дает о себе знать бушующим головокружением, но он все же находит в себе силы дотронуться до запястья Хвана.
- Хенджин... – шепчет он, склоняясь к старшему. – Меня сейчас стошнит.
Старший тут же понимает, что медлить нельзя и помогает ему подняться. Следующие полчаса, пока Феликса безжалостно рвет в туалете, он стоит рядом, осторожно придерживая его за плечи. И, когда тот в полусознательном состоянии напивается воды прямо из-под крана, со вздохом говорит:
- Тебе бы поспать.
- А ты останешься со мной? – с волнением спрашивает Ли.
- Хочешь, чтобы я остался?
Парень лишь понуро опускает голову.
- Если... если ты уйдешь... я не смогу остановиться и снова буду пить.
Подойдя ближе, Хенджин заглянул в мутные, подернувшиеся пеленой отчаяния глаза и кивнул. Феликс нервно смотрит на него, не зная, что сказать. Он боится. Безумно боится сейчас вновь цепляться за него в надежде, что тот не уйдет. Боится, что эта любовь снова жестоко раздавит его, не оставив и шанса. Вот только терять ему больше нечего, потому что без Хенджина он точно не выживет. Потому что он – теперь его кислород.
Старший же, прекрасно понимая все его эмоции, нежно касается щеки.
- Пойдем, я помогу. – и, подхватывая ойкнувшего Феликса на руки, несет его в спальню.
Он укладывает его на кровать, заботливо укрывая одеялом, и уже собирается выйти из комнаты, когда Ли хватает его за руку.
- Не уходи! Пожалуйста...
От этих слов в груди болезненно ноет, а сердце сбивается с ритма.
- Хенджин, ты можешь поспать со мной? – робко просит он.
На секунду замирая в нерешительности, Хван кивает.
- Хорошо. – он ложится рядом прямо в рабочей одежде и, ласково улыбаясь сквозь горечь, произносит. – Поспи.
Феликс ближе прижимается к нему. Зарываясь носом в рубашку, чувствует такой родной и в то же время далекий запах. Это тепло приятно согревает, разливаясь по телу долгожданным успокоением и, проваливаясь в тяжелый сон, он неизменно шепчет лишь одну фразу.
- Пожалуйста, не уходи...