7 глава
- А что делать с этим?
- Положи пока что туда...
Наконец-то после тяжелой рабочей недели наступила суббота, и ребята решили провести время вместе, приготовив удон. Посолив закипевшую воду, Феликс открывает пачку лапши и опускает ее в кастрюлю, пока Хенджин рассеянно наблюдает за его действиями. Он стоит с подложкой филе в руках, совершенно не зная, что с этим делать.
- Давай, я промою. – забирая у него мясо, младший подходит к раковине. – А ты пока что почисти морковь и нашинкуй перец. Справишься?
- Конечно.
Феликс быстро расправляется с филе, нарезая его некрупными кусочками, и кладет мясо в начинающее шипеть на сковороде масло.
- А насколько мелко нужно резать? – неуверенно взирая на овощи, спрашивает старший. – Мне раньше как-то не доводилось готовить удон...
- Смотри, чтобы они достаточно хорошо прожарились, но, в то же время, не потеряли своего вкуса, необходимо нарезать их длинной соломкой. Вот так. – и парень, забирая у Хвана нож, показывает ему, как нужно нашинковать перец.
- Хорошо, я вроде понял... – тянет тот, бросая беглый взгляд на столь близкое к нему сосредоточенное лицо. – А лапша разве уже не готова?
- Почти... надо дать ей еще пару минут.
Помешивая жарящееся на сильном огне мясо, Феликс одновременно следит за кипящим содержимым кастрюли и, попробовав лапшу, решает, что можно выключать конфорку.
- Дай, пожалуйста, дуршлаг. – оборачивается к старшему он. – Я промою ее...
Обжаривая отдельно овощи, ребята добавляют к ним мясо и соевый соус, перемешивая все это с лапшой. Ароматный запах, витающий в воздухе под аккомпанемент сочного скворчания блюда на сковороде, приятно щекочет ноздри, вынуждая пробудиться аппетит, а желудок голодно заурчать. И, тщательно все перемешав, Феликс берет палочками немного удона.
- Попробуешь? – спрашивает он у Хенджина, аккуратно дуя на лапшу.
Хван согласно кивает, и тогда парень кладет еду ему в рот. Прожевывая горячие кусочки, он машет перед своим лицом ладонью, будто это как-то поможет остудить жар, и не замечает, как капля соевого соуса стекает по нижней губе.
- Мм, это очень вкусно! Просто потрясающе! – с восторгом восклицает он. – Ты тоже должен это оценить... – и, подцепляя немного лапши, Хенджин дает Феликсу попробовать.
Тот, не отводя взгляда от текущей уже по подбородку старшего темной капли, задумчиво жует.
- Да, неплохо получилось... но у тебя тут соус. – показывая на его лицо, говорит он и, когда Хван напрасно пытается убрать последствия дегустации, забирает у него салфетку. – Давай помогу...
Феликс осторожно проводит тканью по коже старшего, и его взгляд вновь приковывают пухлые губы. Они так и манят, завораживающе блестя из-за соуса в ярком дневном свете. И, поднимая взгляд от внезапно остановившихся рук младшего на его слегка затуманенные глаза, Хенджин непонимающе смотрит на него, нервно облизываясь. Это становиться последней каплей, так что, бросая салфетку на стол, парень тихо говорит:
- У тебя еще вот здесь осталось... – и, приподнимаясь на носочки, целует изумленного Хенджина.
Он мягко касается его губ и обвивает шею руками. Старший же, мгновение поколебавшись, тут же отвечает, нежно обнимая его за талию. Подчиняясь неожиданному желанию, Феликс углубляет поцелуй, сильнее прижимаясь к Хвану, так что атмосфера вокруг них постепенно накаляется, искрясь тягучей страстностью, и, притягивая младшего ближе к себе, Хенджин тоже становится более настойчивым. Он ясно ощущает стремительно разгорающийся внутри трепетный огонь, и такие жадные прикосновения целующего его Феликса просто сводят с ума.
Все больше лишаясь способности трезво мыслить, старший запутывается пальцами в светлых волосах и, проскальзывая в рот парня языком, слышит сбивчивый выдох, отчего все в животе сводит. Феликс, в свою очередь, повинуясь безумно сильному влечению, залазит горячими ладонями под футболку Хвана. Постепенно отступая назад, он упирается поясницей в стол, утягивая старшего за собой, и, вжимаясь в его бедра, отчетливо чувствует чужое возбуждение. Хенджин на секунду разрывает поцелуй и одурманенным взглядом смотрит на лицо разомлевшего младшего. Однако Феликс явно не горит желанием прерывать столь увлекательное занятие и, притягивая его к себе, вновь жадно целует.
Пальцы Хвана все сильнее сжимаются на его талии, пока своевольные руки парня исследуют тело старшего, а сжигающая страсть разрастается все сильнее. Еще больше углубляя поцелуй, он впечатывается в него своим тазом, из-за чего Феликс несдержанно стонет, ощущая, как весь воздух выбивает из легких. Больше не в силах сдерживать непреодолимого желания, он жадно впивается губами в шею Хенджина и уже хватается за пряжку его ремня, когда тот внезапно отстраняется.
- Подожди, Феликс... давай не будем торопиться с этим. – тяжело дыша, произносит старший.
Парень с непониманием смотрит на него и обиженно закусывает губу.
- Почему? Разве ты не хочешь меня? Разве не для этого ты меня сегодня позвал?
- Нет, просто... я хочу сделать все, как надо.
- Как надо? Зачем все так усложнять?
- Потому что ты мне нравишься. По-настоящему нравишься... – говорит Хван, поднимая на Феликса робкий взгляд. – И я хочу, чтобы наш первый раз был особенным.
Парень глубоко вдыхает, стараясь успокоить рвущуюся наружу гневную досаду и, отводя глаза, нервно постукивает пальцами по столу.
- Ясно... Тогда... может, все же поедим? Только я отлучусь в уборную ненадолго... а ты пока садись. – и, снимая фартук, Феликс яростной пулей вылетает с кухни.
***
- Он просто придурок! – размахивая руками, восклицает парень, расхаживая по комнате перед внимательно слушающим его другом. – Хочет он, чтобы это было по-особенному, видите ли!
- Да ладно, просто он первый, кто тебя отшил, вот ты и бесишься!
- Не правда!
- Что именно ты сейчас пытаешься отрицать? – насмешливо наблюдая за разозленным Феликсом, интересуется Джисон. – То, что ты ни капли не расстроен?
- Ой, да иди ты! Никакой поддержки от тебя! – и парень с размаху плюхается на свою кровать. – Я же видел, как он на меня смотрел...
- И как же?
- Он был готов сожрать меня до последней косточки прямо на том столе! Но нет, он ведь такой правильный! Боже, как же бесит!!! – и, ударяясь лицом в подушку, Феликс с силой бьет ногами по постели, давая выход своим эмоциям.
- Ты так разочарован. – хмыкает Хан, забавляемый его выходками. – Что невольно закрадывается подозрение, действительно ли он был тем, кто хотел кого-то «сожрать»...
Летящая в голову подушка тут же подтверждает высказанную им догадку и, едва успев от нее увернуться, Джисон с улыбкой смотрит на друга. Тот сидит, сверля его угрожающим взглядом темных глаз, и кажется, будто из его взъерошенной головы сейчас начнут во все стороны стрелять молнии.
- Ну, удон-то хотя бы вкусный был? Или он и поесть тебе не дал? – с иронией спрашивает Хан, чем заслуживает еще одну летящую в лицо подушку.
- Господи, ты можешь просто заткнуться?!
***
Далеко внизу стремительным потоком проносятся машины. Сияя вечерними огнями, город постепенно погружается в мягкие сумерки, а укутанные снегом крыши тускло белеют за окном. В большом ресторане на семнадцатом этаже сегодня не особо много посетителей, что придает атмосфере еще больше интимности, благодаря приглушенному свету и приятной музыке.
Феликс задумчиво смотрит на переливающееся темно-бордовым вино в своем бокале и делает глоток. Не спеша доедая свое блюдо, сидящий напротив парень бросает взгляд на остатки его салата, сиротливо разбросанные по тарелке, и интересуется.
- Ты уже наелся?
- Я не особо голоден.
Хенджин в ответ лишь понимающе кивает.
- Тогда... как ты думаешь, готовы ли мы к тому, чтобы перейти на следующий уровень?
- То есть, ты спрашиваешь меня об этом после того, как сам же и отверг? – досадливо морщась, парирует Феликс.
- Думаю, в тот раз это было несколько неожиданно для меня... – произносит Хван, задумчиво любуясь видом из широкого панорамного окна. – Но теперь все будет по-другому. – и он вопросительно смотрит на парня, словно желая увидеть на его лице согласие со своими словами.
«Что ж, ну если, чтобы трахнуть меня, тебе было необходимо сначала сходить в ресторан, то так тому и быть» - думает Феликс, в несколько крупных глотков опустошая бокал.
- Как скажешь. – спокойно взирая на Хенджина говорит он, однако неприятные ноты равнодушия все же врезаются в разум старшего мучительным сомнением.
- Тогда можно нам счет, пожалуйста...
Покидая ресторан, они садятся в машину и почти всю дорогу едут молча. Но, когда автомобиль уже въезжает в знакомый двор, внутри у Феликса начинает что-то неприятно зудеть. Странное дежавю, смешанное с чувством негласно вынесенного приговора висит над ним тяжелым беспокойством, заставляя колебаться в принятом решении.
- Идем. – привычно открывая перед ним дверь подъезда, говорит Хенджин и, взяв его ладонь в свою, увлекает парня в непроглядную темноту.
- Что такое? Почему здесь так темно?
- Наверное, пробки выбило.
Они поднимаются по лестнице и входят в квартиру Хвана, однако оказывается, что и у него света тоже нет.
- Видимо, во всем доме электричество отрубило.
- Подожди! – кричит Феликс, когда старший, снимая пальто, направляется на кухню, оставляя его в прихожей. – Я... очень боюсь темноты.
Хенджин оборачивается, замечая застывшее на его лице выражение испуга, и вновь берет его за руку.
- В таком случае пойдем со мной, я хочу достать свечи.
Послушно следуя за ним, Феликс наблюдает за тем, как хозяин квартиры в тусклом свете фонарика ищет что-то в шкафу. Спустя пару минут поисков, Хван, наконец, достает с полки большую упаковку свечей и, зажигая их, разносит по комнатам.
- Может, у тебя найдется что-нибудь выпить? – чувствуя не отступающую нервозность, спрашивает Феликс, когда старший подходит сзади и, обнимая, нежно касается губами его шеи.
- Нет, я не пью. А что такое, ты нервничаешь?
«Да, черт возьми! Я ужасно нервничаю, причем совершенно непонятно почему... Может быть, это из-за того, что я привык заниматься этим подшофе или все дело в нем, но это волнение просто ужасно» - и Феликс видит, как Хенджин изучающе заглядывает в его глаза.
- Нет, просто...
- Эй, если ты не хочешь, я не собираюсь тебя принуждать. – тут же отстраняясь, говорит он. – Мы можем просто поиграть в карты или посмотреть кино... Ах, точно, электричества же нет. Да, неважно, мне просто хочется, чтобы тебе было комфортно со мной.
Парень напряженно сглатывает и, замечая искреннюю теплоту, сквозящую в облике Хенджина, благодарно кивает.
- Тогда, как насчет «Девятки»?