Часть 2.Глава 5
Жалостливо, на разные лады.
— Глеб Борисович... Ну, пожалуйста... Вы же не предупредили...
— Молчать! Всем сидеть и молчать! У меня голова раскалывается от вашего нытья!
— Но...
Кулаком по столу.
— Демидов, Сокольская, вон из аудитории!
Испуганное молчание, шуршание бумаг, скрип стульев по полу.
Робко:
— Глеб Борисович... Так нечестно...
Грозный взгляд из-под тяжелых век.
— Нечестно?! Сейчас я вам устрою «нечестно». ВСЕ вон из аудитории. Лекция отменяется, тест отменяется. Всем неуд.
Шум и возмущенный гомон.
— Кому что не нравится, кабинет ректора на втором этаже.
Топот, хлопанье дверьми. Приглушенно:
— Сволочь... Вот ведь козел...
– Наумова!
Нерешительно.
— Что?
— Подойди, у меня твоя работа с прошлого семестра.
— Какая ра...
Последние щелчки и хлопки дверей, тишина. Пауза.
— Лютуешь?
— Лютую!
— Может, легче извиниться?
Возмущенно:
— За что мне извиняться?! За то, что ты шуток не понимаешь?
— О, так это была шутка? А так-то и не скажешь... Кстати, почему ты ректору сказал, что говорил с этой... как её...
— Ламберт.
— Да... Почему ты сказал, что говорил с ней пару минут, если это был романтический ужин?
— О господи... Да не было там ничего романтичного... Говорили о погоде и о политике. А сказал так, чтоб старик не чувствовал себя обязанным мне. Не думал, что он уже и так в курсе.
— Покажи мне её.
— Кого? Ламберт?
— Да. Покажи мне её фотографию.
— Откуда я тебе возьму её фотографию?
Раздраженно:
— У нее что, нет инстаграма, фейсбука? Она же меценат, светская дама — небось любит тусоваться, фотографироваться...
— Вот сама её и ищи в инстаграмах... А мне есть чем заняться.
— Сидеть здесь с грозным видом, в полном одиночестве?
Предупреждающе:
— Наумова...
— Что, бл*ть, Наумова? Задрал ты со своей «Наумовой»!
— Ну и катись отсюда, если я тебя задрал!
— Ну и покачусь!
— Кстати, я все еще могу тебя отчислить!
— А знаешь что? Отчисляй. Тогда точно сможешь спать с кем хочешь!
Презрительное фырканье.
— Я и сейчас могу! Мне только свиснуть... таких дур, как ты, пятнадцать штук набежит...
Оглушительная пощечина.
— Ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу!
— А уж я как тебя ненавижу...
Крепкие руки на запястьях...
— Сволочь! Гадина! Пусти!! Пусти меняхфрммм... ммм... сволочь... ммм...
* * *
Жаркие поцелуи в полутьме подъезда. Шепот, разгоряченное дыхание.
— Подожди, до квартиры дойдеммм... ммм...
Треск рвущейся материи.
— Глеб! Ты порвал мне футболку!
— Она слишком тугая! Одеваешься, как...
— Сейчас ведь снова получишь! Ай! Ты что! А вдруг пройдет кто... О, что ты... о, боже...
Жадные губы на сосках, захлебывающийся стон.
Хрипло:
— Варя...
— Что?..
— Это будет быстро. В первый раз...
* * *
— Оххх... — горячее дыхание в ухо, мокрая спина к груди. — Так... хорошо...
— Ммм...
— Что?.. Не нравится?
— Нравится...
— Да?..
— Да... о... о... Глеб...
— Ногу выше... О, да... вот так... Сможешь еще раз кончить?
— Нет... всё... я всё...
— А если так?
Рука вниз по разгоряченному телу...
— Нет... не смогу... слишком много... три раза... это много... — резко открыв глаза, удивленно. — О... о... оххх... о, ещееее...
— Еще?
— Еще... и... ниже... о, да, там... там-там... аххмфххх...
Шипение.
Слабо:
— Что?..
— Ты укусила меня!
* * *
— Подвинься выше. Раздвинь ноги...
— Ммм... Глеб, я сплю...
— А я нет. Ноги.
Шорох, слабое движение бедрами. Испуганно:
— Что...что ты делаешь?
— Не бойся. Тебе понравится...
— Не... нет! Не надо! Стой... Оххх... стой, у меня... я... о, боже, прекрати...
— Ты неделю не мылась?
— Что? Нет, конечно!
Застыв в нерешительности:
— Серьезно? Целую неделю?
— О, господи! Нет, конечно! То есть да... То есть... Уф!
— Варя...
— Что?
— Замолчи, пожалуйста. И раздвинь ноги.
Горячий язык на нежном комочке плоти, пальцы в волосах. Вскрик.
— Глеб!
Довольно ухмыляясь.
— Что? Проснулась?
Задыхаясь:
— Еще... еще так... сделай так еще... пожалуйста...
— Ну раз ты так красиво просишь...
Пауза, наполенная тяжелым дыханием.
— О, боже... как такое... Глеб, я... я не верю... я сейчас опять... опять...
— Ну же, сладкая... хочу попробовать тебя...
— Глеб... не останавливайся... сейчас... аххх...
Мокрое блаженство, хриплый стон в подушку.
* * *
— Мероприятие.
— Evénement.
— Пожертвования.
— Donation.
— Университет, в который все хотят попасть.
– École normale supérieure, ага. Я помню.
— Как вы сюда добрались?
— Comment vous avez atterri ici?
— Не подскажите ли, где здесь буфет, я ужасно проголодалась.
— Excusez-moi... Je cherche la buffet... Je n'ai mangé pas six... Уфф... Опять!
Веселый смех.
— Вот чего ты ржешь? Ты добьешься того, что я реально это скажу. И тебе будет стыдно.
— Почему это мне должно быть стыдно? Это же не я заучиваю слова без понимания их смысла.
— Я не заучиваю... Просто... ты вбил мне это в голову... как песенку, от которой трудно избавиться.
Фырканье.
— Да, это смешно. Учитывая то, что ты даже не знаешь, откуда эта фраза.
С возмущением:
— Как это я не знаю? Я «Двенадцать стульев» еще в тринадцать лет читала!
Ошеломленное молчание.
— Чего?
Торжествующе:
— Не «чего», а «что»!
— Погоди-погоди... Это сейчас не важно. Ты реально читала «Двенадцать стульев»?
— Ага. Еще в тринадцать...
— Это я понял. А что... ты еще читала?
Морща нос:
— Нуу... так сразу и не скажу... Много чего... Тебя что интересует? Классика или современное?
Слабым голосом:
— Ну, допустим, классика...
— Наша или иностранная?
— Наумова... ты меня пугаешь.
Не обращая внимания:
— Больше всего мне, конечно, любовные романы нравятся... Бронте, естественно... но она-то кому не нравится... Из совсем старого — Антуан Прево — Кавалер этот, как его... де... де...
Совсем слабо:
— «Кавалер Де Гриё и Манон Леско»?
— Ага... Ну что еще... Из нашего только «Каренина» нравится... остальное скучновато как-то. О, вот! «Любовник Леди Чаттерлей»! Боже, у меня чуть оргазм не случился от этой книжки...
Хрипло, прочищая горло.
— У меня сейчас у самого оргазм случится... А из... нелюбовного ты что читала? Неважно классика или нет...
Задумчиво:
— Много чего... Набокова... Пруста... Мопассана, конечно — но там тоже больше про любовь. Хэмингуэй мне не пошел — вообще. Лессинга читала наискосок... Потом этого, который «Убить пересмешника» написал... Я прям влюбилась в «Страшилу»...
— Харпер Ли — женщина. Прости, что перебиваю... Варя, стоп. Откуда ты все это читала?!
— Так библиотека у нас была, в поселке — хорошая, кто-то кучу книг пожертвовал, еще при Совке. Закрыли, правда, уже...
— И что, там вот все это было?
— Было, да... — хихикая. — Я даже своровала одну книжку — нечаянно. Вернуть забыла, а сейчас уже поздно. Моя любимая — раз в полгода обязательно перечитываю...
— И что же это за книжка? Погоди-погоди... сейчас приготовлюсь морально... Вдруг там Кафка, — пауза. — Давай.
Смешок.
— Да нет... не все так сложно. Это Маркес — «Сто лет одиночества».
Молчание.
— Варя...
— Чего?
— Передай мне сигареты. Пожалуйста.