Святой Патрик

Алекс был уверен, что у него за все четыре года не случалось настолько непродуктивного рабочего дня. Саманта, почувствовав, что он совершенно не может сосредоточиться на работе, взялась за наиболее срочные задания, а сам Алекс сейчас склонился над разложенным на столе макетом газеты, но упорно не видел перед собой ничего. Время от времени он поглядывал на мобильник, и когда тот наконец мигнул, поспешил прочесть:

"А сдавать это задание письменно или устно".

"Сначала письменно. Потом тактильно", — не раздумывая ответил Алекс и, ещё раз пробежавшись по переписке взглядом, снова отложил телефон.

С одной стороны, ему хотелось рассмеяться — так всё это было до смешного глупо и нелепо, а с другой — он был настолько возбуждён, что это уже становилось болезненным. Может, именно поэтому на лице у него застыла кривая улыбка, которую он не мог стереть даже волевым усилием.

"Мне придётся воспользоваться литературой. Надеюсь, в нашей библиотеке найдётся что-нибудь полезное", — скромно сообщило следующее смс. Это было даже слишком явным приглашением, и разве можно было отказать? Алекс точно не сумел бы.

Он сунул телефон в карман и направился к Саманте, надеясь, что удача благоволит к нему и сегодня.

— Мне срочно нужно уйти, — сказал он ей так тихо, чтобы слышали только они двое.

— Сейчас? — Саманта оторвалась от написания статьи и удивлённо взглянула на него, но потом в её глазах отразилось понимание происходящего, и она усмехнулась: — Иди, всё равно от тебя никакой пользы. Патрику передавай привет, — бросила она вслед, когда он, уже подхватив свои вещи, двинулся к выходу.

Качнув головой, Алекс пообещал:

— Непременно, — и толкнул дверь редакции, выходя в коридор.

Сейчас людей в корпусах было уже не так много, как в первой половине дня, и, легко лавируя между группами студентов, Алекс сбежал по лестнице в холл, а оттуда стремительно прошёл на улицу. Библиотека располагалась в корпусе, стоявшем значительно глубже на территории университета, и Алекс, сдерживая шаг, направился к зданию. В голове у него царил полный раздрай, и навязчивые видения того, что можно было бы сделать, окажись они с Патриком один на один прямо сейчас, ничуть не помогали мыслить здраво.

И всё равно он глубоко вдохнул и выдохнул, смиряя бушующие внутри страсти, прежде чем подняться по каменным ступеням и замереть перед библиотекарем. Тот, приняв его читательский билет, кивнул на зал, сейчас почти пустой.

— Будете заниматься по своим учебникам или вам что-то нужно?

— Спасибо, у меня всё с собой, — Алекс отошёл — и тут же увидел Патрика. Тот сидел за одним из столов в глубине читального зала, перед ним высилась внушительная стопа учебников, но, казалось, в них Патрик был совсем не заинтересован, больше было похоже на то, что он рассматривает телефон.

Алекс сначала даже собрался было присесть за другой стол и понаблюдать, но потом заметил, как нервно Патрик подался вперёд, точно намеревался написать ещё одно сообщение, но затем отложил мобильный в сторону. И почти обжигающая нежность опалила его изнутри.

— Я решил, что тебе потребуется консультация, — негромко сказал он, опускаясь на скамью рядом с Патриком и доставая из сумки краткий справочник архитектора и тетрадь, будто и в самом деле собирался учиться.

— Я придумал только четыре, — вдруг признался Патрик и посмотрел на Алекса так спокойно, будто это не он несколькими мгновениями ранее мучительно переживал из-за отсутствия сообщений. — Ты не откажешься со мной заниматься, — он выделил это слово, — из-за недостаточно богатой фантазии?

— Я сам знаю только четыре, — Алекс не сдержался и всё-таки рассмеялся — почти беззвучно, потому что в библиотеке была потрясающая акустика.

— Это было нечестно, — заметно смутился Патрик.

— Вполне честно, — парировал Алекс, не моргнув глазом. — Перед способными студентами полезно ставить неразрешимые задачи — они неожиданно могут найти им решение.

— Только под чутким руководством одарённого профессора, — возразил Патрик, лукаво усмехаясь.

— Кстати об этом. Если ты не хочешь проходить сегодня тему "Секс в публичных местах", причём на практике, то я бы посоветовал тебе сдать литературу.

— Слушаюсь, сэр, — благовоспитанно кивнул Патрик и, действительно собрав свои книги, направился к библиотекарю. Вернулся он быстро — с двумя толстыми томиками вместо шести — подхватил свою сумку, сунул мобильный в карман и вопросительно глянул на Алекса: — Можем идти?

— Да, — Алекс быстро убрал справочник и письменные принадлежности. И вместе с Патриком они вышли из библиотеки, не обменявшись больше ни одним словом. — Как твои пары? — спросил Алекс, когда они уже свернули в сторону общежитий.

— Ничего интересного, — пожал плечами Патрик. — Я больше был озабочен другими вещами, — он неуверенно улыбнулся. — Ты же говорил, что сегодня работаешь?

— Я и должен работать, — Алекс хмыкнул. — Но тоже... озабочен другими вещами. Сэм сказала, от меня нет пользы, и отпустила до завтра. Тебе от неё привет.

— Но ведь это не повлияет на наше свидание? — чересчур серьёзно спросил Патрик.

Алекс скользнул по нему быстрым взглядом, отмечая тщательно скрываемое волнение, которое всё-таки было заметно по тому, как сильно Патрик вцепился в библиотечные книги.

— Свидание — это свидание. В пятницу, в семь, — сказал Алекс и толкнул дверь общежития.

— Хорошо, — с заметным облегчением в голосе отозвался Патрик.

Когда Алекс предлагал встретиться в пятницу именно в таких выражениях, он не особенно раздумывал, но сейчас понял, что упустил очень важный момент. Патрик был неопытен во всём, что касалось отношений, и — безусловно — никогда прежде не был на свидании.

Пропуская Патрика в комнату, Алекс пообещал себе непременно подумать об этом позже. Когда снова сможет размышлять более-менее ясно.

* * *

Пока Алекс закрывал дверь, Патрик сбросил рюкзак на пол и оставил на нём книги, а потом резко шагнул назад. Он волновался, потому что задумал что-то столь же непристойное, как и их переписка. Впрочем, "задумал" мало подходило к ситуации, им руководил инстинкт, а может быть, страсть, желание, но явно не разум. И вот стоило Алексу повернуться, как Патрик прижал его к двери, резко поцеловав в губы. Не давая перехватить инициативу, он спешно дёрнул ремень и расстегнул ширинку — и всё это не прерывая поцелуя, чтобы не дать ни единого шанса возразить.

А потом скользнул вниз, почти опускаясь на колени и высвобождая уже вставший член Алекса из-под белья.

Алекс поймал его за запястья, и Патрик улыбнулся, заглянув ему в лицо.

— Ты не должен... я вовсе не намекал, что... — он был явно ошарашен, и в глазах замерла тревога, будто он сделал что-то не так и теперь не знал, как исправить положение. — Патрик, я всего лишь шутил.

— Знаю, — отозвался Патрик, осторожно высвобождая руки. — Я знаю, Алекс.

А потом только подтолкнул его к двери и, воспользовавшись тем, что Алекс почти не мог сопротивляться, всё-таки захватил головку его члена губами, а затем сжал его пальцами у основания.

На самом деле Патрика самого слишком ошеломляло то, что он делает, но именно это и увлекало, и пусть он пока слабо представлял, как доставить Алексу удовольствие, его вдохновляло само ощущение внезапной власти над партнёром.

Под его ласками Алекс застыл и, кажется, даже не дышал, но через несколько мгновений шумно выдохнул, а затем всё-таки положил ладонь Патрику на голову, запуская пальцы в волосы. И это только подстегнуло.

Пройдясь языком по головке, Патрик осторожно принял глубже, затем представил, что именно понравилось ему самому — о, эти воспоминания смущали и возбуждали одновременно почти до головокружения — и почти сразу нашёл нужный ритм. Стон Алекса подсказал, что он всё делает правильно, и, помогая себе пальцами, Патрик увлечённо продолжил. Возбуждённый до крайности, он старался сосредоточиться только на Алексе, который, кажется, всё ещё пытался сдерживаться. Его бёдра закаменели от напряжения, но Патрик чувствовал, как подрагивает его живот, насколько сбилось дыхание.

Патрику отчаянно хотелось, чтобы Алекс перестал себя останавливать. И, следуя порыву, он жарко подался вперёд, принимая почти на всю длину, но тут же медленно отстраняясь. В какой-то момент Алекс всё же не выдержал и подался навстречу, а затем шумно выдохнул:

— Пожалуйста, хватит...

Конечно, эту просьбу Патрик проигнорировал — слишком притягательно это прозвучало, чтобы принимать в расчёт смысл. Тем более что Патрик уже, похоже, разобрался, как именно делать минет.

— Патрик... я так кончу... очень быстро... — Алекс сдавленно застонал, и его пальцы в волосах Патрика дрогнули.

Мысленно Патрик возмутился: "Как будто я это делаю не для того, чтобы ты кончил!" Он скользнул ладонями Алексу на бёдра, подхватил под ягодицы и ускорил ритм ласк. В конце концов, это было честно и он не собирался позволить Алексу сбежать в последний момент.

Алекс запрокинул голову, гулко ударившись затылком о дверь.

— Блядь, — едва слышно выдохнул он, а затем вздрогнул всем телом, невольно притягивая голову Патрика к себе, почти болезненно сжимая волосы.

Внутренне ликуя, Патрик сглотнул горячую и солоноватую сперму и мягко облизал головку. Только сейчас он понял, что сам возбуждён практически до боли, чего с ним не случалось никогда в жизни.

Алекс жарко и сбивчиво дышал, потерявшись в удовольствии, но разжал пальцы, всё-таки позволяя Патрику отстраниться. Его глаза были почти чёрными от возбуждения, и он смотрел на Патрика так, будто увидел его впервые.

Патрик поднялся с колен, чуть закусив губу, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, хотя тело настойчиво намекало, что пора обеспечить себе хоть какую-то разрядку. В этот момент Алекс наконец оттолкнулся от двери. Обхватив Патрика за талию и практически оторвав от пола, он пронёс его в глубину комнаты, где уронил на постель. Патрик сдавленно застонал, надеясь на продолжение, но Алекс крепко прижал его к кровати, запустив руки под рубашку и неожиданно замер, уткнувшись лбом куда-то в плечо.

— Дай мне две минуты, пожалуйста. И я сделаю всё, что обещал, — голос Алекса звучал глухо, и Патрик мягко обнял его, поглаживая по спине.

— Я что-то сделал не так? — спросил он больше для того, чтобы вызвать Алекса на разговор. И чёрт с ним, что болезненное возбуждение никуда не хотело уходить. Похоже, стоило всё-таки носить более широкие джинсы.

Алекс качнул головой, но ничего не ответил.

* * *

Патрик не понимал, что он сделал. И, возможно, никто бы на его месте не понял, но Алекс болезненно остро ощущал, как влюблённость — всего несколько часов назад такая лёгкая, почти невесомая — запустила свои корни гораздо глубже, и от этого внутри что-то пронзительно заболело.

Сначала, когда Патрик решительно прижал его к двери и поцеловал, Алекс лишь приятно удивился, но когда стало понятно, к чему всё идёт, он по-настоящему опешил — и испугался, что Патрик неправильно его понял. Перебрасываться шутливыми смс было весело и возбуждающе, но Алексу совершенно не хотелось, чтобы Патрик принимал их всерьёз — за руководство к действию.

И хотя уверенность во взгляде Патрика и то, как он воспринял попытку Алекса остановить его, несколько успокаивали, даже сдавшись наслаждению, Алекс не мог расслабиться. Безумное, совершенно дикое возбуждение тянуло податься в горячий рот, взять всё, что только Патрик был готов предложить... Но внезапно Алекс понял, что происходящее принимает для него какое-то совершенно иное значение.

С Патриком было ошеломляюще хорошо — так, как ни с кем и никогда прежде. Каждое прикосновение, каждое движение переплавлялось в сознании Алекса во что-то большее и взрывалось наслаждением, но сильнее, чем наслаждение, чем ощущение неожиданной властной настойчивости Патрика, от которого Алекса откровенно вело, было чувство, что здесь и сейчас они занимаются любовью, и, может, именно поэтому неожиданный минет выбил его из колеи.

В своих прежних отношениях — если это слово вообще было здесь применимо — Алекс, как правило, не искал понимания или духовной близости. Он сам довольно хорошо знал, как сделать партнёру приятно — и делал, как правило, тоже сам, целиком и полностью управляя происходящим. Потеряв мать, Алекс не стремился с кем-то разделить свою боль и одиночество — хватало Саманты, которая, к счастью, умела понимать без слов — и привык ограничиваться в отношениях исключительно сексом. Хорошим, горячим, но сексом, который не включал в себя необходимость раскрывать перед кем-то душу.

Но Патрик только что переступил эту грань.

Кончив, Алекс даже не нашёл в себе сил, чтобы увлечься новым актом. Он лишь притянул Патрика к себе и закрыл глаза, впитывая ощущение близости горячего тела и терпкий, едва заметный запах возбуждения.

— Я что-то сделал не так? — спросил Патрик, раскрывая собственную наивность, и Алекс смог только качнуть головой, потому что у него не было других слов, кроме открытого признания.

— Всё так. Я просто не ожидал, — в конце концов подобрал он наиболее нейтральный вариант, потому что две минуты давно прошли и нужно было хотя бы что-то сказать, но слова прозвучали совершенной ложью.

— Не похоже, — едва заметно улыбнувшись, ответил Патрик на это и отчего-то поморщился.

Стоило взглянуть Патрику в лицо, и непонятная боль, которая до этого смутно ворочалась в груди, улеглась, будто её и не было. Проследив взглядом губы, линию подбородка и показавшуюся из-под сбившей рубашки ключицу, Алекс почувствовал, как к нему всё-таки возвращается самообладание и — уже ставшее почти привычным — возбуждение. Он потянулся за поцелуем, а потом прошептал:

— Ты свёл меня с ума, а теперь спрашиваешь, что не так? — угадывая, где его внимание сейчас нужнее всего, Алекс расстегнул и приспустил джинсы Патрика вместе с нижним бельём. Напряжённый, горячий член лёг в его ладонь, и Патрик прикрыл глаза, словно старался сдержать резко участившееся дыхание.

— Вдруг я... Вдруг это было... неправильно, — отозвался он, срываясь на шёпот. — Алекс, пожалуйста...

Отказываясь так быстро приводить всё к разрядке, Алекс одной рукой справился с пуговицами рубашки, а потом припал губами к груди Патрика, целуя и чуть прикусывая соски.

Патрик едва подался вперёд, судорожно вздохнув.

— Пожалуйста, — повторил он тихо, не открывая глаз, и Алекс не стал мучить его дольше.

Наклонившись, он обхватил его член губами, тут же принимая глубже, сжимая в ладони яички.

— Алекс!.. — Патрик выгнулся, подавшись вперёд. — Чёрт... — и почти сразу же в нёбо Алексу ударила терпкая струя спермы. Проглотив, он тут же притянул сейчас такого разгорячённого и потерявшегося в наслаждении Патрика ближе.

— Разве в этом может быть что-то неправильное? — прошептал он, улыбаясь, ему на ухо.

— Откуда мне знать? — усмехнулся Патрик и прильнул ближе. — Но всё-таки... мне показалось, или ты что-то скрываешь?

Алекс откинулся на подушку и прикрыл глаза. Он ничего не мог поделать с тем, что на самом деле был рад — Патрик замечал такие вещи, а значит, ему это было небезразлично.

— Я не скрываю, — уверенно сказал он и посмотрел на Патрика, у которого после оргазма появился очаровательный румянец. — Просто... не могу найти слов. Кроме очевидных. И глупых в нашей ситуации.

— Очевидных и глупых? — заинтересованно переспросил Патрик, едва заметно хмурясь. — Что-то я запутался.

Алекс хмыкнул. Он никогда не был силён в том, чтобы вести двойную игру, вот и сейчас понял, что сказать прямо гораздо проще, чем пытаться удержать дурацкое признание в себе.

— Я влюбился в тебя, — слова слетели с губ удивительно просто, — и это очевидно, потому что мне совершенно несвойственно ни делиться своими переживаниями, ни флиртовать, ни бросать работу ради возможности встретиться. И это глупо, потому что прошло всего три дня, причём половину из них я был пьян. — Патрик как будто попытался что-то сказать, но только вздохнул, и Алекс добавил: — Я не жду от тебя ответа или признания. Всего лишь ответил на вопрос.

Некоторое время они молчали, но тишина была спокойной и уютной, и Алекс расслабился, даже почти задремал, а потом Патрик сказал:

— Я не знаю, как называется то, что я чувствую. Но мне хочется быть с тобой.

Алекс улыбнулся и повернулся на бок, заглядывая Патрику в лицо, сейчас почти скрытое полумраком.

— Мне этого вполне достаточно.