Помогите с курсовой?

Время шло медленно. В отличие от роста Симбы - усатый обормот за две недели хорошенько вымахал, важный такой стал. В первые дни он сидел под кроватью, либо под барной стойкой, боясь даже выглянуть, еще и Масленников его больше пугал своими недовольными и громкими претензиями: вдруг нагадит куда-нибудь. Один раз так чуть не случилось, котенок удобно устроился на коврике у входной двери, но Лерка-то бдит дневно и ночно, метнулась туда-сюда-обратно, и пушистая задница сидела уже где и положено - в лотке. Видимо, Симба умный малый, сразу понял куда все дела делать надо. Или, может быть, это его Дима так зашугал: схватил его однажды за шкирку, когда тот попытался царапнуть мебель, но быстро отпустил, потому что ему дороги свои глаза, а Лерка их едва не выдрала, когда увидела такую картину.

С каждым днем кот все рос и наглел. Дима все больше ворчал, запрещал кота даже подносить к кровати и вообще к любой мебели - его место на полу, на своей лежанке. Кому какое дело до мнения хозяина хаты, правильно? Правильно. Пока его дома не было, Лерка могла позволить себе такую роскошь, играясь с котом на кровати, но и такое таинство длилось недолго. Кот обнаглел в край. Надо было видеть лицо фюрера, когда он нагнул Фролову раком, и в самый разгар процесса к ним запрыгнул Симба. Лерка жопу отклячила, Дима в ней, и кот рядом, глазами луп-луп. Картина маслом. Наверное, если бы Масленников не был занят любимым делом и любимым телом, то обязательно, если бы не скинул кота с кровати, гаркнул на него, но как бы не до этого было... Пришлось привыкать, что в постели теперь они не вдвоем, а втроем.

Сначала Лера думала, что недовольное, дедовское бухтение не закончится никогда, но на общее удивление, в какой-то момент Масленников прекратил ворчать, лишь вздыхал, когда кот устраивался у него под боком или в ногах. У него, не у Лерки. Она его с улицы забрала, домой притащила, накормила, отогрела, а он... Он ласково терся об ноги Димы, а тот, Фролова аж прихуела, изредка, нехотя так поглаживал его мизинцем или ребром ладони, но кот и этому рад был. Горечь предательства девушка глушила мыслью о том, что Симба теперь точно на улице не окажется.
Маслеников радовался тому, что ссор с Фроловой почти не случалось, если только мелкие из-за таких же мелочей, а в остальном все было стабильно. До недавнего времени. Дима не знал, что произошло там с Лерой, но очень хотел в этом разобраться. Она и без того отлично умела нервы трепать, но одно дело, когда такое поведение было обусловлено желанием получить внимание, и он мог свести это все игру, и совсем другое, когда не мог даже понять, чего хочет она добиться таким поведением. Не истерила, не орала, просто не подпускала к себе. Никак, ни в каком плане вообще, вот так резко охладела в один момент. Не подумайте, Маслеников не из тех, кто будет гнуть свою линию только для того, чтобы получить доступ к вагине, или того хуже - принуждать. Однако, это не отнимает того факта, что его такое поведение порядком раздражало, а в последние дни довело до белого каления. Ни поцеловать, ни обнять, даже в кровати она отворачивалась и просила ее не трогать. На просьбы объяснить, что случилось, Лера либо сливалась, либо списывала все на усталость. Он грешил на учебу, но семестр только начался, много не задают; на себя, мало ли, может, обидел чем-то - молчит. Дима не хотел думать и изо всех сил старался не допускать такой мысли, но зерно сомнения уже проклюнулось в подсознании и мучило воспаленный мозг. А если она снова думает о Яковлеве? Вдруг у нее чувства остались? А может, она уже с ним в тайне...

Ей-богу, это было просто невыносимо. Маслеников злился, не на поведение Леры, а на то, что она не может объяснить, что происходит и заставляет его сгорать от ревности в страшных догадках. Он помнил тот день, когда девушка ему сказала, что боится его бешеной агрессии. Не показал, но слова очень сильно и глубоко его задели. В бытовых ссорах он мог поорать, потому что знал - получит равный ответ и отпор, но сейчас... Масленников не позволял себе даже немного повысить тон на девушку, опасаясь, что может действительно сорваться. Терпел больше недели, мучился догадками, пока Фролова молчала как партизан, действительно, настоящий спецназ группы. Ему казалось, что стоит ему немного прикрикнуть, и такой скандал разразится, что Лере потребуется не один сеанс у психотерапевта. Боялся напугать ее настолько, что она просто соберет вещи и уйдет, потому терпел, поражаясь тому, насколько у него на самом деле большая выдержка. Или какие у него огромные рога...

Кипящую злобу необходимо было куда-то девать, под горячую руку попадали, конечно же, несчастные студенты, которые не могли понять, что происходит с преподавателем, раз у него так настроение скачет: все привыкли к его неоднозначным, иногда обидным шуткам, сексистским взглядам на мир, весь такой набор могло оправдать то, что Масленников оценивал всех справедливо, хоть и требовал много, а теперь... Контрольная точка после каждой пройденной темы, куча домашнего задания и максимально несправедливое оценивание результатов. Ошибка - неуд, малейший шум во время написания контрольной или неподготовленный вопрос плана - неуд, но уже всей группе. Ни минуты опоздания - проведешь пару за дверью. Двойки множились в журналах групп с геометрической прогрессией, и что интересно, он ведь не давал даже возможности исправить их. Принципиально не спрашивал тех, у кого этих оценок был целый столбик и еще подписка небольшая внизу, потому что места уже не было.

Вот, от чего ушли, к тому и вернулись. Вновь шепот в коридорах, устрашающие рассказы о Масленикове другим группам и первакам. Перепадало и Лерке, хоть и в меньшей степени. Двойки ставил, но не так много, как остальным, да и дома помогал разобрать тему, чтобы переписала работу на балл выше. Собственно, только к такому, почти официозному общению и свелось их совместное проживание.

Бесит пиздец.

Он не старый дед, у него нет проблем с потенцией, и хорошо, что нет проблем с выдержкой в этом плане - жить на одной территории с девушкой, которая для тебя привлекательна во всех аспектах и не хотеть ее - ну бред. Нет отношений без секса, а если есть - какое-то ебанное извращение. Он пытался быть и ласковым, и грубым, не трогать, трогать ее - нихуя
Она как в один момент морозиться начала от него, хорошо если поцеловать даст, а он уже заебался дрочить в душе. Короче, пиздец говна.

Близилась середина февраля, сегодня должен быть первый этап допуска к зачету по критике, и Масленников собирался оторваться, чтобы хоть немного сбавить обороты своего напряжения.

Как и прежде, глядя на часы на руке, он шел к аудитории, до секунды высчитав время, чтобы зайти ровно со звонком.

- Заходим, - обратился Дмитрий Андреевич к нескольким студентам, столпившимся вокруг Кичина, немолодого преподавателя с их кафедры. - Фролова, давай, - заметил он девушку.

- Сейчас, тут по поводу курсовой, - тихо отозвалась Лера, обернувшись к Масленникову.

Фюрер ничего не сказал, лишь хмыкнул и зашел в аудиторию. Что ж, он звал.

Стоило зайти к группе и раздать контрольную работу, в помещении стало так тихо, как в морге. Может, только скрежет ручек и медленные шаги преподавателя, когда он проходил между рядами, пресекая любую попытку списывания.

- Извините, можно? - тихо спросила Фролова, также тихо приоткрыв дверь и прошмыгнув в аудиторию с одногруппниками.

- Нельзя, - отрезал Масленников, обдав опоздавших таким холодным взглядом, что даже Лера сжалась. - Вы опоздали, - четко проговорил он, вкладывая в каждую произнесенную букву столько желчи. Сел за стол, кивнул на дверь. - Идите.

- Дмитрий Андреевич... - начала Жукова, выглядывая из-за Фроловой.

- Идите, не мешайте другим писать.

-Дмитрий Андреевич, - подключилась сама Лера, смело глядя в глаза разгневанного преподавателя. - Нас Василий Васильевич попросил задержаться из-за курсовых.

- Я видел, и я вас звал, но допуску к зачету вы предпочли консультацию по курсовым работам. Из этого я могу сделать вывод, что и зачет вам не так важен. Раз у вас такое отношение, то и на зачет вы можете не являться.

- Дим.. Дмитрий Андреевич, - девушка нахмурилась, непонимающе глядя на мужчину. - Мы же не виноваты...

- А кто виноват, Фролова? Вас лично пригласили в аудиторию. Фамилии назовите, пожалуйста, - Лера видела, как Масленников кусает щеку изнури, как сжимается ручка в его пальцах, с какой злостью он быстро чиркает в листе, едва не разрывая его. - Можете на эти пары больше приходить, у вас уже заранее стоит недопуск.

- Да как недопуск? - заныли опоздавшие хором. - Ну можно написать контрольную?

- Нет! - гаркнул Масленников так, что вздрогнула вся аудитория, а когда в его пальцах хрустнула ручка, опоздавшие отшагнули. - Заберите вещи и покиньте аудиторию, - выдохнул он через сомкнутые зубы и злобно глянул на замершую Фролову. - Валерия, вам особое приглашение нужно? Берите вещи и уходите.

Шесть минут. Опоздали всего на шесть минут! Маслеников сам не знал, почему решил сразу вот так все обрубить. Мог бы простить один раз, тем более там и Лерка была... Не хотелось. Надоело. Заебался он быть добрым. Трезво оценивая знания группы, дай бог, чтобы человек пять набралось, кто действительно хорошо знает материал и способен сдать дисциплину без натяга. Лерка в это число не входила и даже в очереди не стояла.

Мужчина следил за тем, как быстро собирает вещи Фролова дрожащими руками, как поджимает губы. Переборщил? Ну да, перегнул малеха... Похуй. Будто он ее не допустит.

Лера быстрым шагом направилась к выходу и когда зашла за спину Масленникова, хорошенько так лупанула его кулаком прямо между лопаток. Нихуя себе, блять...

Маслеников долго сидел, думал. Это что сейчас было? Протест какой-то? Написать, чтоб успокоилась?

«Это что за выходки? Успокойся» - план хуевый? Как паленые швейцарские часы...

Прочитала. Игнорит. Пиздец.

- Ой, блять, - вздохнул преподаватель, подперев голову рукой. - Что? Пишите, - глянул он на студентов, взволнованных его коротким изречением. Потянулся к сигаретам. А что еще делать? Сейчас голова взорвется просто! - У вас есть пять минут. Сдаете работы, как я вернусь.

Наличие курилки решил проигнорировать, нужно было выйти на улицу и немного остудиться. Зажигалка в пальцах преданно чиркнула, поджигая сигарету, и Маслеников сделал первую глубокую тягу. Такую, что едва не начал кашлять. Вторая, третья уже легче пошли. Дима зажал в зубах новую сигарету, когда из универа выползла Фролова. Медленно мотала шарф на шею, больше похоже на петлю, конечно. Нос красный, глаза красные, под ними растертая тушь. Плакала или ревела.

Ну пиздец. Реально перегнул...

Его кольнула мысль о том, что все в мире циклично. Даже сейчас вот. Почти та же сцена, что и тогда, когда она попросила вызвать ей такси. Потом кольнули остатки совести, потому что в обоих случаях причиной слез был он.

- Лер, - позвал Масленников девушку и быстро убрал сигарету в карман. Та жалобна хрустнула в пальцах, ладно. - Подожди, - он быстро перегородил ей дорогу, на всякий пожарный еще и за руку взял.

- Что? - Фролова подняла на фюрера заплаканные глаза с покрасневшими капиллярами, и совесть Масленников уже не то что колола, она его грызла.

- Подожди, сейчас контрольные соберу и вместе домой поедем, - ком в горле встал размером с булыжник, но Дима старался этого не показывать, лишь удерживал Леру под локоть.

- Я не домой. Хочу к Соне зайти, - Лера пожала плечами, дернула рукой, чтобы стряхнуть с нее руку Масленникова. - Отпусти.

- Ну, хорошо, отвезу тебя к ней, - с одной стороны совесть гложет, а с другой злость выжигает хуже всякой сигареты. И как быть?

- Не надо, я на автобусе лучше.

Маслеников хмыкнул. Могло показаться, будто в насмешку, но нет. Нервно. Топя в себе желание начать орать прямо здесь и выяснить уже наконец, что за хуйня вообще происходит.

- Нет, - пальцы сжались на рукаве пальто, вместе с ним сдавив и руку Фроловой. - Ты поедешь домой. Со мной.

- Это ты мне сейчас запретил идти к подруге?

- Я тебя вообще никуда не пущу, пока ты не объяснишь мне, что с тобой происходит.

Они столкнулись взглядами. Недовольными, злыми, равно полными обиды. Лера рывком выдернула руку и сделала большой шаг назад. Обкусанные губы сжались в узкую полоску.

- Ничего не происходит. Просто нет настроения.

- Неделю?!

- Да, неделю!

- Что это за заебы такие, которые длятся так долго?

- Обычные, - выплюнула она и обошла Масленикова.

- И куда ты собралась? - а в ответ тишина...

Когда Масленников вернулся в аудиторию, все контрольные работы уже были аккуратно сложены стопкой на краю стола, а студенты сидели так тихо, что он даже их и не заметил сразу. Так же тихо они покинули его, когда получили разрешение уйти пораньше.

Дима откинулся на спинку стула и устало выдохнул, глядя в потолок. В голове такая каша, что даже при желании все расставить по полочкам не выйдет. Что могло произойти за неделю, чтобы Лерка так резко и так сильно охладела к нему. Складывалось такое впечатление, будто ей не то чтобы не хочется, ей противно каждое его прикосновение, как и он сам.

Голова пухла. Хотелось либо напиться в хлам, либо удавить кого-нибудь. Либо все сразу.

- О, - послышалось со стороны входа. - Дим, ты чего тут? - Кондратьев вошел в аудиторию, прикрыв за собой дверь.

- А ты?

- У меня пара сейчас тут будет.

- Понял, ухожу.

- Все норм?

- Ага.

- Поэтому сидишь ебало плющишь? - Леха оперся на стол и принялся вглядываться в уставшее лицо друга. - Родители?

- Не, - поморщился Маслеников и нехотя поднялся со стула. - Потом пары есть? Хочу в бар заехать.

- Все настолько хуево?

- Ты знаешь, хуже моей молодости нет ничего. Ой, иди ты нахуй, - хмыкнул он, услышав сдавленный смешок Кондратьева.

- До сих пор в шоке, как тебя взяли сюда же работать после того, как чуть не отчислили, когда спалили тебя с Катюхой в туалете...

- Так, блять. Тайна должна оставаться тайной, - Масленников и сам дрогнул губами, вспомнив крики своего куратора тогда. Было и было. В сортире каждый третий студент трахается. - Давай, я на кафедре жду.

***
- ...И что, ты думаешь, что она тебе изменяет? - Леха нахмурился, разбалтывая в стакане с виски кубики льда. Звон ударов о стекло заглушала негромкая музыка, зато взгляд Масленикова был прикован к ним. Тот считал, что пить любой алкоголь со льдом - портить весь вкус.

- Не знаю, - пожал он плечами, осушив уже не первый стакан. Держится неплохо, так и не скажешь, что много выпил. - Не хочу об этом думать, но не могу. Я просто не понимаю, что с ней происходит, что творится у нее в голове...

- У меня так с Сонькой было. Учеба задавила, она сама не своя была.

- И что?

- Ничего хорошего, тоже решил, что налево ходит. Наорал на нее... Короче нахуевичал.

- Так я, блять, спрашивал у нее, может, что-то с учебой или проблемы в группе, с родителями, она ж говорит, что все нормально. Я уже не знаю, что думать. Может, она вообще, нахуй беременна! Хоть одно разумное объяснение такому поведению будет.

- Пф, - Кондратьев вздернул брови и тут же осушил стакан, да так быстро, будто старался избавиться от кошмара.

- Что? - Масленников плеснул новую порцию себе, ему...

- Ты так просто об этом говоришь... Мы с Соней даже не думали о детях. Ответственность такая...

- Да это я так, ляпнул с дуру. Будет пизда, конечно, если она реально залетела... Какой из меня отец? - стойку пробило мелкой вибрацией, привлекая внимание к телефону. Маслеников нахмурился, сдвинул шторку уведомления. - Момент. Это Лера.

«Ты где? У тебя разве не кончились пары?»

«С Лехой в баре»

«Мне тебя ждать?»

«Да, если хочешь поговорить»

И вновь тишина... Уже даже не удивляет...

- Нормально все? - поинтересовался Кондратьев.

- Да, - фюрер в пару движений пальцев отключил звук и положил мобильник вниз экраном. - Посидим еще немного и по домам.

Немного не получилось... Слово за слово, вот и вышло вернуться домой только ближе к ночи. Еще завтра на работу придется на такси ехать, потом машину забрать надо будет, м-да. В окнах свет не горел, и Дима решил, что девушка уже спит, но нет. Лера лежала на кровати, пялила в телевизор, кажется, что-то на ютубе смотрела. Неважно, на него-то она внимания не обратила. Ладно... Душ, надо ополоснуться, смыть с себя все дерьмо этого дня и лечь спать. Одному. Она ведь опять отвернется от него, отодвинется к краю. Середину займет кот... Может, это в нем вся проблема?

Когда он вернулся, Фролова уже выключила телек и привычно отвернулась к окну, кот вытянулся в ногах, разлегся на спине и выставил полосатое пузо. Грех не погладить. Немного, чисто для галочки. Просто пальцами пощекотать. Усатый-полосатый довольно муркнул, потянулся и лег на бок, вывернув голову. Хватит, а то Маслеников даже улыбаться начал.

Долго не получалось уснуть. Сон просто не шел, еще эти звуки... Вы вообще в курсе, что коты могут храпеть? Ну, не храпеть, а так, сопеть громко. Все равно мешает. Потом Лерка ворочаться начала. Часов до трех без сна пролежал. Наверное, только к четырем засыпать начал.

На стороне Леры снова началась возня. Во сне она всегда ворочается, поэтому Дима лишь выдохнул и тут же на короткий момент замер, когда к нему осторожно прижалась девушка и уложила голову на грудь. То ли недели хватило, чтобы отвыкнуть, то ли еще что-то, но это так... Необычно теперь.

- Чего ты? - тихо задал он вопрос, приоткрыв глаза.

Лерка тут же вздрогнула и от голоса, и от руки, оказавшейся у нее на спине. Привычки остались, Дима все так же гладил ее вдоль позвоночника, задерживаясь на пояснице и лопатках.

- Я думала, ты спишь, - так же тихо отозвалась она, прижавшись щекой к твердой груди.

- Не могу уснуть.

- Я тоже...

Странно. Так странно все это. Теперь лежит рядом, обнимает и все молча. Будто и не было ничего. Будто так и надо...

Лера закинула одну ногу на Масленикова, он решил, что она это для удобства, и привычно начал поглаживать под коленом. Потом она приподнялась и уселась на его бедрах, скинув одеяло к ногам, наверное, на кота. Дима потянулся к ночнику над изголовьем кровати, в один короткий щелчок комната совсем немного, тускло посветлела.

Этого было достаточно, чтобы видеть девушку, как она нервно сглатывает и облизывает искусанные губы. Она сама их так обглодала?

По привычке, опять, впрочем, он не был против таких привычек, положил руки на бедра, скользнув пальцами под короткие шорты. Он любил, когда она спала в одних трусах, но и в пижаме какой-то шарм есть...

- Прости меня? - хрипло произнесла она, забыв сглотнуть и смочить горло.

- Я не злюсь, - ложь, наверное, во благо? Прикрытая интересом? Неважно. - Но тебе лучше слезть, - захрипел уже сам. Ему хватило одного ощущения жара от того, как она прижалась бедрами, тяжести веса, чтобы кровь прилила к члену, быстро поднимая его.

- Не хочу, - Фроловой нужно было двинуть бедрами всего пару раз, чтобы Масленников сжал в ладонях упругие ягодицы, заставив немного привстать с глубоким вздохом. - Или ты хочешь?

- Сама как думаешь? - Дима громко сглотнул, глядя за тем, как дрогнули губы девушки в улыбке. Замерши, проследил, как она стянула свою майку, оголив небольшую грудь, животик. - Я с тобой ебу дам.

- С тобой не проще, - она потянулась к нему за поцелуем, и Масленников готов был кончить уже от этого простого действия, от ощущения того, как ее соски упираются ему в грудь. Как она уже лежит на нем, как прижимается к нему губами. Медленно, ласково, заставляя весь жар собираться где-то в середине груди, прямо между ребер.

Не помнил, кто из них стянул с Лерки шорты с трусами, обнаружил это уже, когда она прижалась голой мокрой промежностью к твердому члену. Облизнул губы, жадно пожирая Фролову взглядом. Заворожено глядел, как спускает его трусы и приподнимается. Тонкая линия мурашек протянулась вдоль позвоночника, заставляя волосы встать дыбом, когда мягкая ладонь обхватила член, чтобы направить туда, куда надо. А то будет крику - вставил не туда.

Кажется, они одновременно выдохнули, когда Лера медленно опустилась на член и сжалась, заново привыкая к размеру. Пришлось опереться на торс фюрера для удобства, чтобы проще было двигаться. Медленно вверх, немного вперед и вниз, с тихим стоном ощущая каждую набухшую вену в себе. Немного прогибаясь, чувствуя ладони на ягодицах, пальцы цепко сжавшиеся на такой привлекательной для Масленникова части тела. Все мурашки сосредоточились где-то в пояснице, заставляя напрячь бедра и тихо материться, ощущая привычные влагу и жар, каждую пульсацию.

У фюрера разбегались глаза, вместе с ними и ощущения, и мысли... Куда смотреть: на Леркино лицо, как она отрывает рот в немом стоне, как сводит брови, жмурится? На грудь, что так красиво приподнимается и опускается с каждым качком тела? На что бы он не глядел, везде получал точный ответ - ей определенно нравится. И ему тоже, даже больше. Разве не это главное?

Сжимал пальцы на ягодицах так же, как и Лера сжимала его в себе. Скользил взглядом по всякому изгибу тела, следом за ним не спеша ползли руки, поглаживая каждый сантиметр бархатистой кожи. Бедра, талия, грудь. Маленькая, полностью умещающаяся в ладонь, еще и место останется. Твердые розовые соски, которые так влекли к себе Масленикова. Он обвел их большими пальцами, прямо как соски на геймпаде. Хоть где-то эта мелкая моторика пригодилась. Зажал между пальцами, немного прокручивая, несильно, хотя иногда он грешил подобным, но лишь для того, чтобы увидеть, как забавно морщится Фролова.

Лера жмурилась, ритмично скача на фюрере, сжимая его бедра ногами от напряжения, сковавшего каждую мышцу. Она дрогнула и сжалась, громко выдохнув, когда Дима с довольной ухмылкой просунул вниз руку и принялся поглаживать пальцами клитор. Она могла поспорить, не видела, зажмурившись, но точно слышала, как тихо смеется мужчина.
Ощущала каждой клеточкой напряженного тела вибрацию в его груди и улыбалась в ответ, кусая губы. Услышать его смех после долго времени молчания - почти отдушина, моральный оргазм, вызывающий за собой и физический.

Девушка мелко задрожала, часто сжимаясь на члене. Запрокинула голову, выставляя в свет тонкую шею, усеянную бусинками пота. Такую кра...

- Ай! Ай-яй-яй! - Лера завизжала так громко и впилась ногтями в Масленикова с такой силой, что он сам сжался.

- Ай, блять! - Дима быстро перехватил руки от краснеющих царапин, морщась от боли еще и в паху, так сдавила его... - Ты чего? - брови сошлись на переносице от вида болезненной гримасы на лице Фроловой.

- Судорога... Ногу свело... - тихо проскулила девушка, задыхаясь, стараясь немного расслабиться, но ноющая боль сковала все от бедра до самой пятки.

- Так и знал, что будет подобное. Давай, осторожно, - Дима медленно приподнялся сам, потом одно бедро Леры. Будет больно всем, если резко перевернуться, в особенности ему. От такой мысли холод прошел по спине, вынуждая двигаться еще аккуратнее. - Вот так, - работа почти как у сапера. Выдохнуть получилось лишь тогда, когда Фролова оказалась на спине, продолжая сжимать фюрера ногами.

- Нет иголки рядом? Что ты ржешь?! - слабый удар в плечо только больше рассмешил Масленникова.

- Это было так неожиданно, ты как заорала... - Дима плотно сжал губы в попытках даже не улыбаться. Собственно, ничего не вышло. Он быстро покраснел и задрожал от смеха, поспешил скрыть это, склонив голову и, коснувшись лбом плеча студентки.

- Мне больно, а он уссыкается. Дима! - в один миг она сцепила зубы на плече Масленикова заставив того зашипеть.

- Крокодил ебанный! Кто виноват, что у тебя судороги начались? - пришлось перенести весь вес на колени и один локоть, потому что второй рукой надо было поправить напряженные ноги для удобства и начать растирать ту, что свело в такой важный момент. Пальцы ласково скользнули под колено. - Тут? - Лерка в ответ угукнула, прижавшись горячей щекой к его плечу, прямо к укусу. - Ну все, тише, сейчас отпустит, - он принялся массировать скованные мышцы под коленом и медленно двинулся вновь, когда ощутил, что ноги девушки немного расслабились.

Минута, две, может, три потребовалось, чтобы отпустило до конца. Дима всячески старался ускорить процесс, отвлекая поцелуями и ласками. Наверное, это больше для самого себя, потому что с таким желанием он уже давно никого не целовал, а тут всего на неделю доступ к телу перекрыли, и он был готов расцеловать каждый сантиметр, радуясь чуткой отзывчивости Ани, ее податливости и тому, что она больше не стремится откусить от него кусочек мяса или содрать несколько слоев кожи.

Толчки становились все чаще и глубже, быстро нагоняя упущенный оргазм. Разин упивался сбитыми стонами девушки, покрывая поцелуями ее шею, плечи, грудь, если мог дотянуться. С самодовольной радостной ухмылкой следил за тем, как Фролова жмется к нему и захватывает в плен двух пар конечностей. Кусал губы, ощущая частые сокращения мышц на члене и малейшую дрожь в теле Леры. С восхищением смотрел за тем, как широко распахивает глаза, раскрывает рот в немом стоне, замирает на несколько долгих секунд и жмурится на громком выдохе. Ему самому не требуется сейчас много времени, несколько минут, чтобы догнать Леру и получить в ответ тихий стон, пока горячая сперма растекается внутри, а по рельефу его напряженной спины сбегают капли пота.

Дима не спешил слазить с Фроловой, впрочем, она и сама не стремилась его отпускать, продолжая удерживать в объятиях и дышать куда-то в шею, успокаиваясь. И все как-то не так... Он слишком много думал все это время, так много, что даже сейчас его не оставляли мысли. Секс не похож ни на одно их примирение. Ни грубый, ни нежный. Ни динамичный и ни сухой. Какой-то слишком спокойный, обычный, будто они уже давно живут в браке, и секс пару раз в месяц для них единственная отдушина, если не крайность супружеского долга. Но они не в браке, более того, не так уж и долго вместе, чтобы все так приелось...

- Извини, - подала голос Лера, наконец отпустив Диму и с сожалением глядя на расцарапанный торс. - Я не специально.

- Заживет, - он легко поцеловал ее перед тем, как свалиться на спину и задышать полной грудью.

- Думаешь, еще есть смысл ложиться спать?

- У меня завтра только третья и пятая пара, я могу немного поспать.

- У меня четыре пары со второй... Тогда я первая в душ, мне спать меньше.

Вот так. И снова отвернулись к друг другу жопами. Удивительно, не отвернулись, точнее сказать, не отвернулась. Лера легла рядом, уложила голову на плечо и быстренько уснула. Будто бы ничего не было. Ни ссор, ни секса, вообще ничего...

***

Противный звук будильника трезвонил с восьми утра. Бодрости было целое нихуя и еще небольшая тележка с нихуями. Мотивации встать, кроме того, чтобы заткнуть будильник и не тревожить сон Димы, не было. Но и она быстро испарилась, потому что, как оказалось, фюрер уже не спал, а хозяйничал на кухне. Варил кофе и что-то еще. Тосты? Ага, они...

Лера тихо поднялась с кровати, сунула ноги в пушистые тапки, которые так бесят Маслеников, и, старясь ими не шаркать, пошла на кухню. Ей казалось, что она как рысь тихонечко подкралась к своей добыче, но, когда резко обняла мужчину со спины, он даже не дрогнул.

- Ну...

- Я слышал, как ты проснулась, - усмехнулся Дима, выключая плиту.

- Мог бы и подыграть, - она ткнулась носом в голую спину, между лопатками, шаловливыми руками ощупывая торс.

- Тебе чай заварить? - пришлось перехватить ее руки своей, когда они оказались в критической близости к паху. Нет, он не против, но не сейчас. Надо же когда-нибудь уже поговорить нормально.

- Кофе. Состояние нестояния, боюсь уснуть на паре, - хорошо турки в руках Масленникова не было, потому что Фролова, как пиранья, вцепилась зубами ему в лопатку.

- Блять! Ты совсем ебу дала?! - он быстро обернулся и завел руку за спину стараясь дотянуться до укуса, и растереть его.

- Это тебе за недопуск.

- Ты же знаешь, что я тебя допущу, что ты истерики устраиваешь?

- А ты? Наорал на меня, унизил при всей группе. Я опоздала на пять минут из-за курсовой. Могу поспорить, что, если бы я сейчас с тобой и второй курсач писала, ты бы меня с любой пары вызывал. И так все нервы уже истрепала, еще и ты будто с цепи сорвался.

- Сорвался, потому что не понимаю, что с тобой происходит. То ты морозишься и нахуй меня шлешь, то на этом же хуе скачешь. Что мне думать? Что у тебя другой?

- Дядя Димп, ты дурак? - Лера нахмурилась и покрутила пальцем у виска. - Какой другой?

- Яковлев, например.

- А, ясно, - девушка нервно усмехнулась, поражаясь тому, что мысль о том, что у нее могли остаться чувства к Роме, не отпускает Масленников.

- Что ясно? Мне вот нихуя не ясно.

- Ничего. Если ты думаешь, что я могу ноги перед каждым раздвигать - нам не о чем говорить.

- А, вот так, да?

- Вот так! Это пиздец, потому что! Ты... - боги, она завелась с полуоборота. Ай, Дима такая же хуйня... - Как у тебя вообще могла появиться такая мысль?!

- Действительно! - Маслеников развел руками и усмехнулся. - Откуда? Может, из-за того, что ты меня игнорируешь и отталкиваешь?

- Никто тебя не отталкивает! Если мне нравится человек, мне противна сама мысль об измене, любое прикосновение!

- Вот именно! Мои ведь тебе противны? Значит, есть кто-то еще?

Лера часто заморгала, дрогнув от нервного смеха, охватившего ее:

- Блять... Да иди ты нахуй, идиота кусок. Ты даже услышать меня не хочешь, напридумывал себе хуйни и гнешь свою линию. Радуешься, какой ты невъебенно умный!

- Пошла в пизду, - выплюнул Масленников ей в спину, когда Лера развернулась и пошла в душ.

Вот и поговорили. Не, ну, а что? Обычное утро в русской семье, я считаю. Будто у вас так утро не начинается...

Когда Фролова вернулась, кофе и тосты все же ждали ее на стойке. Там же и хмурый Масленников, лениво и совсем без аппетита жующий эти же тосты. Ели в тишине, Лерки самой теперь в горло кусок не лез.
- Ты не знаешь, можно сменить научного руководителя сейчас или уже слишком поздно? - негромко спросила она, кое-как протолкнув кусок хлеба.

- У тебя курсовая уже готова, смысл? - Масленников вздохнул, медленно попивая кофе. - Тебе дадут новую тему, ты не успеешь написать две курсовых.

- Все-таки можно?

- Что, даже написание курсовой со мной противно? - он лишь повел бровью, на что Лера закатила глаза.

- Дим, я серьезно. Можно или нет?

- Если другой преподаватель согласится тебя взять. Но это много дрочи с деканатом и МФЦ.

- А ты ни с кем не пишешь в этом семестре? Можно к тебе?

Димка кинул недоверчивый взгляд на девушку, скорее, даже оценивающий:

- С чего бы? Что с Кичиным не так?

- Валит сильно, - тихо отозвалась Лера, разламывая тост на маленькие кусочки.

- И? Думаешь со мной проще будет?

- Спокойнее, - она потупила взгляд в тарелку, где размазался весь джем из-за ее акта вандализма над несчастным куском хлеба. - Забей, это я так, просто поинтересовалась.

Маслеников не собирался продолжать этот разговор, но не мог перестать следить за тем, как она мучает тосты, нервно отрывает маленькие кусочки и не ест. Как в прострации какой-то. Ссоры ссорами, что ж он, совсем зверь, чтобы не помочь ей?

- Что там за тема такая, что ты с ней справиться не можешь? - есть и самому не хотелось, поэтому Дима отодвинул тарелку подальше. - Помогу, чем смогу.

- Тема нормальная, это все Кичин... - Фролова подняла глаза на мужчину, грустные-грустные такие...

- Он тебя заставил написать строение адронного коллайдера? Хуже, чем я?

Лера закивала и часто заморгала, глубоко вдохнула носом и задрала голову кверху, принявшись поспешно вытирать подступившие слезы. Пиздец.

- Лер, - Дима отставил чашку и подошел к девушке. - Ты чего? Что он сделал? - надо быть слепым, чтобы не увидеть тревогу в голубых глазах. Он взял лицо в ладони, принявшись стирать слезы большими пальцами.

- Приставал... - тихо пробормотала она, так, что Масленников едва мог разобрать.

- Что? - переспросил он на автомате, чувствуя, как горло сдавливает гнев. - Он тебя домогался? - сквозь зубы уточнил, надеясь на то, что неправильно услышал. Кивает. И рыдает уже. - Давно?

- Почти две недели, - надрываясь от рыданий ответила Лера. Ее как прорвало. Правильно, столько молчать...

- Почему я только сейчас об этом узнаю? Почему ты сразу мне не рассказала? - он держался из последних сил, чтобы не начать орать. Непонятно, за какую ниточку он держался в тот момент, но она оказалась невероятно крепкой.

- Испугалась... Он сказал, что знает про нас с тобой. Обещал доложить обо всем в деканат, если я не... Сначала намекал, я старалась не обращать внимания, потом начал пытаться трогать... Когда я сказала, что сама расскажу о его домогательствах декану, он заявил, что я никогда не сдам у него курсовую, и начал топить... - Лера начала снова вытирать слезы, глядя на замершего преподавателя. - Я боялась, что ты можешь с ним что-то сделать, и он точно заявит в деканат. Испугалась, что у нас могут быть больше проблемы.

- Ты идиотка, - выдал Масленников, снимая девушку с барного стула. - Ты из-за этого всю неделю такая странная? - блять, да с такой нервотрепкой не то, что секса не захочется, тут в петлю залезть остается. Лерка, как он и предположил, кивнула, прижавшись мокрой щекой к груди, когда он обнял ее.

Дима был уверен, что девушка слышит его бешеное от злости сердцебиение, потому что он сам его слышал. Это ж пиздец. Две недели ее кошмарил какой-то дед, а он ни сном, ни духом. И сколько бы это еще продолжалось, долго она молчать собиралась? Ладно, это другой разговор.

- Любой, у кого глаза и мозги на месте, догадается, что, между нами что-то есть. Думаешь, на кафедре такие идиоты, не видят ничего? Думаешь, кому-то до это действительно есть дело? - Масленников медленно гладил девушку по спине и голове, потихоньку успокаивая маленькую истерику. - У них там по пять студентов на дню с очки на заочку переводятся и обратно, с факультета на факультет.У них своих забот хватает. На Кичина управы не найдется? Разберемся, не ссы, бобер.

- Не буду, - Лера слабо улыбнулась, подняв глаза к Диме. - Ты сильно злишься?

- Не на тебя. Успокаивайся и собирайся, ладно?

- Только не бей его...

- Не буду, - пиздеж. Ну и похуй.

Ладно, если бы он его оскорбил, унизил в лицо, но он сделал это через Леру, еще и секса его лишил. На святое замахнулся, мудак.
_____________

Примечания:
Немного криков. Немного хуевого секса. Немного истерик. Всего должно быть понемногу, я считаю.