Часть 23
— Ещё пять минут бега! Хёнвон, короткий шаг, слышишь меня! — учитель Хёк кричал, то и дело пользуясь свистком, подавая различные звуковые сигналы.
Высокий сопровождающий послушно кивнул и побежал чуть медленнее, в пол-оборота посмотрев назад, чтобы проверить состав шеренги. Парни не отставали, хотя заметно сдулись из-за этого длинноногого дылды, а вот девчонкам пришлось тяжелее обычного. Десять изнуряющих минут выдались просто адскими, если учесть то, что Минхёк сидел на больничном какое-то время, а ребята потеряли форму.
Чонгук провёл рукой под чёлкой, стирая мокрые капли пота. Он даже пару раз поднимал подол футболки, вытирая влагу тканью, которая после противно прилипала к телу. Брюнет кинул взгляд на скамейку, чтобы посмотреть, кто остался в шеренге. Девяносто процентов девушек уже мило болтали, держа в руках миниатюрные бутылки минералки, а пятьдесят процентов парней давным давно развлекались с баскетбольным мячом (кому-то был по душе больше баскетбол, нежели волейбол). В самом конце сидела парочка с освобождением, где он и заметил Тэхёна, который сидел, оперевшись локтями на колени и... смотрел на него. Чонгук слегка кашлянул и отвернулся, продолжая медленный бег. Он заметил, что теперь каждая тренировка давалась ему легче в плане нагрузки, так как постоянный бег неплохо развивал выносливость. Теперь брюнет не падал сразу же на холодный пол, как раньше, а ещё вполне даже мог стоять на ногах.
Изнурительные пятнадцать минут наконец закончились и оставшиеся ребята, получив по заслуженной первой хорошей оценке, подобрались к скамейке.
— Пять минут отдыха, а потом займёмся нормативами, — сказал Хёк, собрав всех студентов в небольшую толпу. — Иначе мне от директора махач...
Кое-кто из ребят ухмыльнулся, а после вернулся на свои места, продолжая вести активный диалог. Чонгук опёрся локтями на колени и стал трепать руками волосы, чтобы воздух немного испарил лишний пот со лба. Он прилёг на скамейку, одну ногу поставив на пол, а вторую на скамью в согнутом виде. Где-то в двух метрах в точно такой же позе валялась Мелисса, смеясь с Дженни — он чётко слышал её смех. Марк сегодня не пришёл в университет, сказав, что у него проблемы со здоровьем матери, поэтому за той нужен присмотр (отца у него нет).
— Парни, дуйте сюда, — громко сказал учитель Хёк; все представители мужского пола подошли к нему. — Сейчас пойдём на турникет, после отжимания. Думаю, сегодня ещё успеем сдать растяжку. Если справитесь быстро, дам мяч. По алфавиту бегом! — последнее предложение он сказал в приказном тоне.
Некоторые сзади застонали, но всё же все поплелись в дальний угол, где висел высокий турникет для подтягиваний. Чонгук радовался, что идёт самым последним в списке и сможет отдохнуть больше других. Первым пошёл парень с группы А в красных футбольных шортах и широкой белой футболке — с клуба футболистов. Проблема в том, что Минхёк не сказал норму количества раз, поэтому придётся делать практически до посинения.
— Кто сделает больше всех, поставлю автоматом зачёт, — сказал он перед началом.
Эти слова слегка добавили энтузиазма, но далеко не всем. Например, Чонгуку до этого вообще не было дела. Вторым после футболиста пошёл маленький парень со светлыми волосами, который смог подтянуться на десять раз больше предыдущего — сорок один раз. Нельзя сказать, много это или мало, потому что силы у всех разные, но Гук помнил, что около трёх месяцев назад досчитывал до ста раз.
Очередь тянулась медленно, а сдавшие парни шли на следующую станцию к коллеге Минхёка, который сам — удивительно! — вызвался помочь. Так шло куда быстрее. Тот, кто шёл первым, уже закончил и мог расслабиться, играя с мячом или отдыхая в стороне. Девчонки завистливо присвистывали, разглядывая мышцы некоторых парней. Чонгук посмотрел на Мелиссу, которая, поймав его взгляд, показала поддерживающий кулак и кивнула влево (относительно глаз Чонгука). Тот скривил мордашку, не понимая, что девушка от него требует, поэтому, махнув на неё рукой, подошёл к турникету. Ладони были мокрые от пота, поэтому пришлось их вытереть о спортивки. Гук посмотрел наверх и зацепился руками за перекладину. Ладно, пора вспомнить нынешние тренировки в частном спортзале.
Раз.
Два.
Десять.
Чонгук начинает чувствовать, как руки слегка соскальзывают из-за большого содержания влаги между перекладиной и ладонью (так вот где нужна физика). Он подтянулся, переставив руки удобнее.
Двадцать.
Сорок.
Удивительно, но у него ещё достаточно много сил, хотя человек в этом зале, сделавший самое наибольшее количество подтягиваний, сделал всего пятьдесят раз. Чёлка слегка мешала глазам, поэтому он сдул её. На руках заметно проступили венки, а рядом послышался восторг какой-то фетишистки. Чонгук хотел бы рассмеяться, да соскользнёт.
Пятьдесят.
Семьдесят.
Руки немного затекли, но он вполне способен сделать больше. Возможно, его щёки уже горят, а по вискам стекают капли пота, но он не хочет ухудшать свой собственный результат — упёртый баран.
Восемьдесят.
Сто.
Чонгук спрыгнул, решив, что для него это край. Он отряхнул затёкшие руки и пошёл ко второй станции.
— Иди сразу на растяжку. — Сказал Минхёк, закрывая свой блокнот с пометками. — У тебя и так зачёт. Занимаешься спортом?
— Раньше жил в спортзале, — с усмешкой сказал Гук, вспоминая, как упрекал его в этом Юнги.
Чонгук огорчённо вздохнул, когда понял, что станция растяжки находится в трёх метрах от скамейки, на которой сидит Тэхён. Ну и почему именно там, чёрт подери? Да ещё и этот парень не перестаёт откровенно прожигать взглядом, хотя видит, что на него смотрят. Брюнет сделал вид, что пошёл к Киму, чтобы тот отвернулся — смущает, знаете ли. Тот и вправду отвёл глаза, опешив, когда заметил приближение. Шатен посмотрел вниз, а его глаза начали закрываться. Нечего было всю ночь бодрствовать, думал Чон. Он прекрасно понимал, почему президент сейчас выглядит хуже размякшего хлеба.
Брюнет подошёл к скамейке и встал на неё, опускаясь вниз. С растяжкой ему помогал Юнги, садясь ему на спину, пока тот сидел, раздвинув ноги и наклоняясь вперёд. Форма немного потерялась, но этого вполне хватит, чтобы показать неплохой результат. Сдав на отлично норматив, Чонгук слез со скамьи.
— Тэхён! Мяч! — крикнул кто-то из другого угла зала. Похоже на голос Чимина.
Реакция Чона была лучше, поэтому он сразу же заметил баскетбольный мяч, который летел по ровной траектории прямо на кимарного Тэхёна. Он сорвался с места, даже поблагодарив, что сейчас находился всего в паре-тройке метров, поэтому, преодолев это расстояние за какую-то долю секунды, поймал мяч прямо возле Кима.
Тот открыл глаза и поднял голову, заметив Чонгука с мячом в руках, который находился в пяти сантиметрах от его лица. Дыхание как перерезало; Ким сглотнул, понимая, что сейчас мог получить неплохой удар или даже сотрясение. Гук заглянул ему в глаза — беспокойно и заботливо — и развернулся, бросая тяжёлый мяч обратно хозяину. Тэхён с открытым ртом проследил за движениями брюнета.
— Спасибо, — сказал он, почесав затылок.
— Не за что, — Чонгук поднял один уголок губ. — Не спи больше.
Почему в его голосе столько заботы, что хочется разлиться прямо на этом месте лужицей. Тэхён ещё не начал дышать, а уже подумал, как же классно будет второй половинке Чонгука, когда тот будет бережно заботиться о ней, переносить на руках и кормить собственными руками. Ну почему этой второй половинкой является не он!. Ким закусил губу и опустил голову, пытаясь скрыть девчачьи восхищённые взгляды и влюблённые глаза. Да чёрт бы побрал этого Чон Чонгука.
***
Понедельник
На протяжении всех этих пяти дней Чонгук непрерывно общался с Тэхёном в чате: в университете, дома, за обедом, ужином, в ванной, на работе. Они так сблизились за это время, что можно было бы подумать, что они знают друг друга несколько лет. Ким рассказал ему всё о себе: всё, что он любит из еды, что носит, какие цвета любит, что ему нравится в людях и другое. Чонгук отвечал на аналогичные вопросы, стараясь избегать таких тем, как его семья, работа отца и всё, что связано с ней. Гук узнал, что во сне Тэхён всегда комкает одеяло между ног, так как ему срочно нужно что-то для обнимашек, он громко чихает, любит фиолетовый, токпокки, не любит алкоголь (хотя иногда есть желание набухаться), не было девушек вообще (что Гука порадовало), мечтает побывать во Франции и полюбоваться Эйфелевой башней вместе со второй половинкой (а вот это больно ударило по сердцу) и другое. Пока что Чонгук не решался спросить имя той, что нравится Тэхёну, потому что боялся получить ответ. Он не хочет знать. Он просто хочет, чтобы любили его, а не кого-то другого. Только вот он не знает, что Ким хочет того же самого.
Чонгук, ты рискуешь потерять то, что тебе дороже всего в этой жизни на данный момент.
Гук звонил Юнги буквально часа два назад и разведывал информацию о Чимине. Оказывается, Мин продолжает с ним общение в твиттере. Пак скидывает ему милые соло селки или с Тэхёном (которые после отправляются Гуку). Бордовый признаётся, что не против дать этому пареньку шанс, потому что он правда очень милый и у него милый характер (хотя иногда прилипала прилипалой). Чонгук был очень рад за Пака, хотя боялся, что тот снова впадёт в депрессию, если Юнги его отошьёт. Мин сообщил, что завязал с этим пристрастием к сексу. Ему всё ещё не хочется серьёзных отношений, но он не прочь попробовать влюбиться впервые в жизни. Пусть то будет парень — ему плевать. С девушками гораздо сложнее, поэтому Юнги особо не парится, что у человека между ног. Его это не волнует, за что Гук стал ещё сильнее уважать своего хёна.
Отношения между Тэхёном и Чонгуком что-то на грани френдзоны, потому что ни один не решается даже поздороваться с друг другом, хотя они постоянно ищут друг друга в окне, строчат сообщения (хотя Тэхён до сих пор пишет Джей-Кею, а не Чонгуку), встречаются взглядами и неловко отводят их. Любой придурок бы давно понял, к чему всё идёт, но ведь у нас эти двое толстолобые бараны, которые не переступят через гордость. И они до конца не понимают, что эти взгляды наполнены не ненавистью, а взаимной симпатией.
Строчки стенда до сих пор были на собаку-драку: то первое место занимал Тэхён, то Чонгук. Хотя каждый из них усмехался, когда видел своё имя во второй строчке.
Чонгук за это время смог поднакопить ещё денег и даже купить себе ещё одну толстовку (на этот раз он один ходил в торговый центр) бордового цвета с белыми полосками по бокам. Она была со скидкой, поэтому грех не взять (экономный наш). Теперь парень не вылезал из этой самой толстовки и своих узких джинс.
На каждой работе некоторые посетители стали его запоминать (хотя в клубе он до сих пор Чон Чончон. Юнги был покрыт трёхэтажным матом, когда напомнил). Он не стеснялся и выходил на улицу, прогуливаясь по широким улицам Сеула, дыша свежим воздухом и слушая уличные треки, которые играли в магазинах. В пятницу он даже в караоке спел.
Чонгук совсем не заметил, как второй месяц подходит к концу.
Эй, Гук, а что, если тебе не хватит времени. Что ты будешь делать?
К сожалению, про желание помнили оба, но никто так и не решался подойти и узнать об этом. Чонгук всё ещё не смог придумать то, чего он потребует от Кима, а тот и зажил себе неплохо. Брюнет подумал, что оставит это на удобный случай, когда шатен откажется его слушать (если такое вообще будет). Гук слишком сильно привязался к этому месту, совершенно отвык от того, что кто-то за него может постирать вещи и приготовить ужин, что он будет ездить на машине, а не ходить пешком, что у него будет айфон последней версии, а не старый мобильник с тремя кнопочками. Месяц. Остался ровно месяц, а после его заберёт отец со всеми вещами. От этой мысли становится грустно, но Чонгук сам был согласен на это.
Чонгук в вечер понедельника сидел у себя в студии, попивая чай из радужной кружки и переписываясь с Тэхёном. На фоне телек издавал какие-то странные звуки, дабы ему не было так одиноко. За окном было давным давно темно, а яркая луна выглядывала из-за серых облаков, покрывающих небо будто дымкой. В квартире было прохладно из-за того, что окно было открыто на микропроветривание. Брюнет уже сходил в душ и сейчас сидел на кухонном стуле, забрав одну ногу под себя. Чай уже наверняка остыл, хотя еле видимый пар всё ещё колебался над поверхностью чайной гущи. По мокрым волосам стекали капельки холодной воды, попадая на голый торс, отчего Чонгук дёргался и вытирал капли рукой.
ТэТэ: Стоп. Правда? Ты правда знаешь норвежский?
Чонгук: Немного. Это моя тайна)
ТэТэ: Ого. Это круто. Говорят, это звучит очень сексуально.
Чонгук: Правду глаголят)
ТэТэ: Чёрт, я так хотел бы с тобой увидеться, но я так и не знаю твоего настоящего имени. Не скажешь? Мы вообще-то уже давно общаемся.
Чонгук: Прости...
ТэТэ: Эх, чёрт с тобой.
ТэТэ: Кстати, я тут не так давно одно фото сделал. Я говорил уже, что обожаю фотографировать пейзажи и красивых людей (а лучше всё вместе). Оценишь?
Чонгук: Конечно)
ТэТэ: *прикреплено фото*
Чонгук похлопал глазами и открыл фотографию, приближая фотографию, сделанную Тэхёном. Здесь изображена аллея, ведущая к университету, частичка самого университета, мелкие фигуры людей, а посередине... он. Со спины. Кажется, это была среда, потому при нём были спортивки в полном рюкзаке. Гук просто не верил своим глазам. Он правда сфотографировал его? Или это просто ему показалось, а на самом деле Ким просто фотографировал пейзаж. Но именно его фигура выделяется из всех других.
Чонгук начал печатать что-то в телефоне:
Чонгук: Очень красиво. А кто тот парень?
Брюнет нервно закусил губу, думая, что же ответит Тэхён.
ТэТэ: А... Он тот самый связующий, про которого я тебе рассказывал.
Чонгук: Ты фотографировал его? Или мне просто показалось...
ТэТэ: Я же говорю, что люблю фотографировать пейзажи и красивых людей. Просто он красивый, а тут так удачно картина... Вот так.
Чонгук сглотнул подступивший ком. Тэхён только что назвал его красивым. Кажется, Гук даже понятия не имел, насколько приятны могут быть комплименты. Особенно, если их говорит человек, который тебе до безумия нравится. Чон наверно влюбился уже не только в лицо этого парня, но и в его тёплый и забавный характер. Если снаружи он кажется колючкой, то внутри он ласков и очень общителен. Брюнет расплылся в счастливой улыбке, закрывая руками лицо.
Чонгук: Понятно))
ТэТэ: Я пожалуй спать пойду, а то завтра не хочу снова быть распухшим от недосыпа и пропустить мяч. И так чуть не убили однажды.
Чонгук: Спокойной ночи)
ТэТэ: Спокойной ночки ^_^
Возможно, Чонгук сейчас самый счастливый человек на планете. Правда, совместно с этим счастьем поселяется и тревога, подступавшая всё ближе. У него плохое предчувствие. А это не хорошо. Если уж у Гука плохое предчувствие — значит, что случится что-то, что очень сильно на него повлияет. Парень надеется, что это всего лишь его паранойя и ничто другое, потому что вот момент, когда он наконец может искренне улыбнуться своей кроличьей улыбкой. Хоть бы никто не испортил его.
Среда
[Tommee Profitt feat. Fleurie — Hurts Like Hell]
После своей вечерней смены в ресторане «Marianna» Чонгук вместе с Хосоком снова идут домой. Тёплый — удивительно — осенний ветер приятно дул в лицо. Под вечер погода похорошела и теперь можно было спокойно насладиться той осенью, которую любит Чонгук. Хотел бы он сейчас привезти свой суперсовременный фотоаппарат и сделать несколько кадров этого замечательного пейзажа второго месяца осени. Яркие красно-жёлтые листья кружились, разносились ветром по всему Сеулу, окутывая город в яркую пелену. В парках прибавлялось народу: выходили парочки и целовались на скамейках, грея друг друга в обнимашках, старушки кормили голодных и замёрзших голубей, а детки резвились в парке, разгоняя этих самых птиц, крича на них и размахивая руками — то, что нужно этим замечательным днём. Трудный учебный день — спасибо учителю Минхёку за наитруднейшую задачу в виде пяти километров (задолбал со своими марафонами) — был хоть и изматывающим, но под вечер в душе поселилась приятная усталость. Если считать, что ко всему этому прибавляется солнечная погода, то этот день будет лучшим за последний месяц. Не зря же весь октябрь на улице стояла череда дождей и ливней, сопровождаемых холодными порывами ветра.
Парни шли вдоль парка, изредка перебрасываясь фразами. Чонгук так и не рассказал Хосоку, что он беспамятно влюблён в Ким Тэхёна, что он тайно переписывается с ним и вообще всё, что касается него. Он понимал, что Хосок — тот, кто сможет понять его, но от этого легче не становилось. Пусть о его секрете знает всего три человека — он сам, Мелисса, случайно вообще оказавшаяся в этом списке, и Юнги.
Тэхён сегодня не писал ему весь день. Но Чонгук знает почему: потому что он сам на той неделе утверждал, что будет сильно занят работой. Теперь Ким никогда не упускал момента написать «Чонгуку» и поболтать с ним о всякой чуши, например о том, когда они последний раз принимали душ и какое количество времени. Тэхён, судя по перепискам, очень любит разговаривать, поэтому выкладывает всё на одном дыхании, полностью доверяя Джей-Кею. Всё, кроме одного: имя той, по которой он сходит с ума. Шатен называет этого человека «изыском», дабы не называть имени. Как он сам объяснил, изыском, потому что этот «изыск» очень красив (будем говорить в том роде, какой имеет это слово), умён и вообще идеален во всём. Чонгуку больно слушать про Изыск, но в сообщениях куда проще скрыть настоящие эмоции, поэтому добавление простого «:)» в конце полностью сгладит ситуацию, что Тэхён ни о чём не заподозрит. Ким вечно лепечет о том, что снова сегодня смотрел на Изыск, но он всё никак не решался подойти, потому что уверен на сто процентов — его отошьют. Изыск. Изыск. Изыск. Задолбало. Чонгук никогда в жизни больше не произнесёт это ненавистное слово, которое так и дёргало стрелу Амура в его сердце.
— У тебя точно всё хорошо? — прервал тишину Хосок, повернув голову в сторону Чонгука.
— Да, Хосок-а, всё хорошо... — умиротворённо ответил Гук, даже не удосужившись одарить друга взглядом.
— Что за тон? — снова начал старший. — Что-то случилось?
Брюнет вздохнул. У него случилась беда: он влюбился. Это ведь является бедой? В его случае ответ очевиден. Только вот сейчас его беспокоит не это. Он засунул руки в карманы куртки и наконец перевёл взгляд на темноволосого, смотря на него сонными глазами. Усталость давала о себе знать.
— У меня плохое предчувствие, — ответил Чонгук, смотря себе в ноги. — И оно уже достаточно давно.
— Только из-за этого? — как-то скептично спросил Хосок.
— Я бы сам не верил в это, но... — Чон облизнул губы, после пожалел о содеянном и вытер их рукой. — Проблема в том, что они всегда сбываются — предчувствия.
— Раз так... — темноволосый снова устремил свой взгляд перед собой, придав тону голоса более мягкую форму. — Ты предполагаешь, с чем это может быть связано?
— Нет. Но точно с тем, что мне очень не понравится, но я буду вынужден пойти против себя и своей воли.
Брюнет ещё раз выдохнул и посмотрел в небо. Серые облака сползались в кучу, укрывая Сеул тёмной аурой. Видимо, завтра снова будет дождь. Ветер прошёлся по лбу, забирая его чёлку, и попадал в лёгкие, обволакивая их полностью изнутри. Чонгук закрыл рот и сглотнул, снова посмотрев вниз и потерев глаза руками. Кажется, Хосок больше ничего ему не скажет. Ну это и к лучшему, думал Гук. До дома оставались считанные метры. Парни снова остановились на пешеходном переходе, где их пути расходились.
— До завтра, — сказал старший. — Не нагружай себя лишними мыслями.
— Спасибо, — тихо ответил Чонгук. — До завтра.
Придя домой, Гук сразу же скинул с себя всю одежду, вымыл руки и лёг на диван, расслабляя все мышцы и закрывая глаза от усталости. Полежи ему вот так минут пять — уснёт. Чонгук поднял голову и посмотрел на будильник, показывающий почти девять вечера. Интересно, Тэхён уже вернулся домой или его смена всё ещё не закончилась. Брюнет встал с кровати и закрыл окно, проходя на кухню. Он открыл холодильник и достал холодную соду в железной банке, сразу же с громким звуком открывая её. Он подошёл к кухонному стулу, на котором валялись не сложенные вещи и аккуратно свернул их, убрав в шкаф. Теперь парень терпеть не мог, если что-то лежит не на своём месте (мать бы точно похвалила). Жадно глотнув напитка, он вырубил в студии свет и вернулся в кровать. Сейчас он слишком устал, чтобы написать Тэхёну. Его глаза медленно закрывались, веки тяжелели. Чертовски сильно хотелось прилечь на кровать и дать волю снам. Поэтому парень поспешил осушить сладкую соду и убрать пустую банку подальше от себя. Он завёл будильник и завернулся в одеяло. В квартире было темно, а помешать сну могли разве что воркующие на ветке за окном воробьи. Чонгук запустил руку под подушку и уткнулся в неё носом, вдыхая аромат хлопка. Закутавшись одеялом сильнее — в тепле уютнее — он закрыл глаза. Говорят, люди мечтают перед сном о том, что хотели бы иметь в реальной жизни. Вот Чонгук раньше так никогда не делал, но последнее время картинки сами рисуются, выстраиваясь в какую-то мини-историю с хэппи эндом. Каждая из них пропитана насквозь светом и счастьем, что раньше Гук бы приставил к горлу два пальца, но не сейчас. Счастливые мечты помогали успокоиться и уснуть. Вот он держит Тэхёна за руку и ведёт в какой-то супердорогой ресторан; дарит ему всё, что тот пожелает (даже кольцо, чёрт возьми); как Ким улыбается ему и прижимается ближе, нежно целуя — так, как это делают влюблённые; как они бегут по пляжу, плескаются водой и держатся за руки; как после этого они заваливаются в номер пятизвёздочного отеля и занимаются любовью до утра. На этой ноте Чонгук засыпает...