Часть 7
Когда Глент слышит поворот ключа в замочной скважине, то еле удерживает себя, чтобы не ринуться поскорее навстречу. Во - первых, потому что нога все ещё уже не так сильно, но ноет, а во - вторых - сексы сексами, но Чашейко ведь тоже не пальцем деланый, он уже заранее знает, какие конкретно мысли крутятся сейчас в голове у шуршащегося в коридоре курткой преподавателя, и если он действительно в должной мере хочет его заполучить, то пусть идёт и проявляет инициативу.
И не важно, что сам студент не может думать ни о чем другом ещё самого пробуждения.
И парень оказывается прав, потому что после быстрого умывания Бумага сразу же идёт к нему в гостиную, даже ни на миг не раздумывая - и от его вида в дверном проёме у Глента уже начинает предвкушение тянуть в животе. А когда в следующую секунду парень оказывается прижатым к спинке дивана, а лицо тяжело - дышащего преподавателя оказывается в нескольких сантиметров, его сердце, кажется, вообще бухает вниз и полностью останавливается...
Г : И что это, блять, было? - низко, бархатно,как Глент любит , на самое ухо. По телу разносятся толпы мурашек, концентрируясь внизу живота.
В : Думаешь, нормально заводить меня посереди рабочего дня и считать, что тебе ничего не будет?
Г : Если бы я так считал, то бы и не заводил. - хитро улыбнувшись, парень уже хочет было начать расстёгивать пуговицы чужой рубашки, как его ладони одним легким движением перехватывают. И вот именно в этот момент Чашейко чувствует как начинает гореть.
В : Не-не-не, Глентик, сегодня по моим правилам, понял? И не думай, что твоя нога тебя хоть как - то способна спасти.
И с этого момента все ощущается, как в засвеченной неумелым оператором кинопленке. Влад припадает к его шее, целует, кусает и зализывает чувствительную нежную кожу, голодно и почти жадно, заставляя студента беспрерывно подрагивать и шумно дышать.
Руки снимают с него одежду, штаны с бельем - особенно аккуратно, все - таки соврал, что состояние ноги парня его никак не беспокоит, - и в какой-то момент большие теплые ладони становятся вообще везде - везде, повсюду трогают, гладят, щекочут невесомо и проводят с нажимом - и, когда Бумага, наконец, утягивает уже размазаного и поплывшего Глента в поцелуй, он вдруг чувствует, как первый палец в холодной смазке очень легко и внезапно скользит внутрь ануса.
А в следующую секунду немного сгибается - и Чашейко впервые за сегодня по - настоящему стонет.
В : Пиздец, блять, какой же ты, - Влад на ухо почти рычит, и от этого дрожь по телу, усиливающаяся, когда тот вдруг отрывается от него, стягивает с талии брюки и прямо в боксерах толкается пару раз стояком в его измазанную смазкой промежность, резко и надрывно мыча.
В : Ты блять, с ума меня сводишь, я на всех своих парах только и думал, что о тебе, о том как я ввожу в тебя измазанные пальцы - средний действительно добавляется к указательному с уже большим сопротивлением, словно подтверждая чужие слова.
В : Как растягиваю мучительно - медленно и то не прикасаюсь совсем, то тру простату без остановки, наблюдая, как излишки смазки стекают по твоим бёдрам, и ты мычишь, выгибаешься, мечешься по кровати, умоляя не останавливаться и дать тебе кончить...
И Глент действительно оправдывает догадки - звуки непрерывно вылетают из лёгких то стонами, то совсем уж унизительными всхлипами - скулежами, когда Бумага уже тремя пальцами массирует набухший, уже слишком чувствительный комок нервов внутри него, извивается на диване и даже почти не нуждается в передышках, когда Влад, уже натянув и смазав хорошенько през@рватив, начинает входить в него с зажатым тихим мычанием. Лёгкая боль сейчас, кажется, возбуждает только сильнее, и парень первым начинает подмахивать бедрами, пока Бумага бережно держит под коленками его ноги, чтобы ненароком не повредить и без того свежую травму - и от этого, поверх возбуждения, Глента затапливает ещё и вселенская нежность.
Г : Влад, - получается почти неотличимо от остальных случайных стонов, но преподаватель его понимает - поплывший взгляд небесных глаз, - Поцелуй меня.
Они кончают почти одновременно. Бумага держится больше буквально на 12 секунд, изливаясь в резинку под собственный сорвавшийся вскрик и Глентовские скулежи, а после они вместе заваливаются на мягкий диван, переплетаясь конечностями и абсолютно не заботясь о гигиене
Похуй, помоются и отстирают потом, это будет их же проблема, но в скором будущем. А в настоящем они тяжело дышат в унисон и больше всего на свете нуждаются лишь в объятиях, тепле друг друга и поцелуях.