Свободные отношения

После отъезда сестры прошло пять дней. Крис постоянно звонит и пишет мне, но я не отвечаю. Он просит встретиться, объяснить, почему я не хочу говорить с ним. Но при этом все пять дней он с Ребеккой. И это не пустые догадки, каждый день мне приходит огромное количество сообщений от нее. Большинство из них содержат оскорбления и фотографии Криса, сделанные в его квартире. Теперь понятно, почему он никогда меня туда не приводил. Интересно, он знает о том, что делает Ребекка? А может он и сам в этом участвует...Я чувствовала себя просто ужасно. У меня невыносимо болела голова, меня тошнило, ко всему этому прибавились еще и месячные. Не помню, чтобы мне хоть когда-нибудь было настолько плохо. Проблема даже не в моем физическом состоянии. Меня буквально разрывало от ревности. Человек, которого я безумно люблю, сейчас спит с другой. А самое ужасное, что я проигрываю совершенно недостойной женщине. От моей гордости снова ничего не осталось. Почему он выбирает ее? Она же совсем не стоит ни его любви, ни преданности. Так зачем он уходит к ней? Почему бросает меня? С одной стороны, я должна радоваться. Я столько времени страдаю из-за парня, для которого я, видимо, ничего не значу. Сейчас он ушел, я должна танцевать от счастья. Но я хочу его увидеть, хочу почувствовать его прикосновения, хочу, чтобы он посмотрел на меня своим нежным взглядом. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне! Плевать, что он мне изменяет. Если бы он только позвонил мне, я бы снова простила ему все. Не понимаю своих чувств, не понимаю его чувств. Зачем я вообще ввязалась в эти «свободные» отношения? Я ведь, как полная дура, считала, что это просто. Думала, что того времени, которое он уделяет мне, будет достаточно. Тешила себя мыслью, что он со мной потому, что действительно этого хочет. Мне казалось, не так страшно, если он уходит к другой, главное, что он возвращается ко мне... Но все это ни капельки не просто! Моя алчность все-таки вышла наружу. Я хочу его. Хочу, чтобы он полностью был моим, чтобы смотрел только на меня, чтобы думал только обо мне... Это ведь нормально, да? Желание обладать любимым человеком естественно. Либо все, либо ничего. Но почему мне кажется, что я предаю свою любовь к нему? Я хотела любить его искренне и невинно, отдавать всю себя и ничего не требовать взамен. Хотела, чтобы рядом со мной он чувствовал только счастье и ничего больше. Но меня съедает ревность, вот и вся проблема моих переживаний. Это совершенно недостойное чувство, которое я не хочу никому показывать. Так почему Крис требует от меня объяснений, почему он заставляет меня снова и снова открывать ему свою душу. Я не вынесу, если он увидит эту мою отвратительную черту. Я ведь обещала, что пойму его и никогда не буду в чем-то винить. И чем я занимаюсь теперь? Постоянно скрываю свои настоящие чувства. Если он узнает обо всех этих мыслях, если поймет причину, по которой я не говорю, почему мне так плохо, что он сделает? Мне даже представить страшно, что однажды в его взгляде появиться разочарование. Это невыносимо. Наши отношения превратились в пытку. Мы только и занимаемся тем, что мучаем друг друга. Он злится на меня за то, что я не говорю, почему веду себя в последнее время так странно, почему продолжаю говорить, что со мной все в порядке, хотя на самом деле очевидно, что это не так, почему не могу довериться ему. Но я не в силах сделать этого, ведь так он уйдет. Он точно уйдет.Как же я устала от всего этого. Такое чувство, что от меня ничего не осталось. Все душевные силы кончились. Я абсолютно выжата. Хочу, чтобы все это наконец закончилось, чтобы нашим отношениям пришел конец. Но как это сделать, ведь я боюсь потерять Криса навсегда.Мое самобичевание прервал звонок в дверь. Это был Питер. После того, как застал меня плачущей в парке, он постоянно носится со мной. Я думала, что хотя бы он не будет беспокоится обо мне, но я ошиблась. Он точно так же, как и все остальные вокруг, пытается заставить меня выговориться. Ведь так мне станет легче. Но, кроме Питера, мне не к кому обратится. Мне настолько плохо, что я не могу выйти в магазин за таблетками, поэтому приходится его терпеть. По крайней мере он не сильно навязывается: всего пару раз в день спрашивает, как я.— Я принес все, что ты просила, — Питер поставил пакет с продуктами на кухонный стол.— Я просила купить таблетки от головы, — раздраженно говорила я, указывая рукой на этот пакет. — Зачем ты притащил все это?— Луиза, — парень повернулся и посмотрел мне в глаза. У него снова был этот раздражающий взгляд. Буквально весь вид Питера говорил о том, как сильно он беспокоится. — Ты вообще перестала есть. В твоем холодильнике мышь повесилась. Я понимаю, что тебя тошнит, но нельзя забывать о приемах пищи, иначе тебе станет еще хуже.В последние дни он разговаривает со мной, как со сбежавшей из больницы пациенткой. Я что настолько плохо выгляжу?— Какая тебе разница ем я или нет? Перестань сюда приходить. Если тебя попросил Крис, то лучше уходи. Я не стану с ним говорить.Я была ужасно зла на Криса. И хоть понимала, что Питер тут совершенно ни при чем, но не могла не срываться на нем.— Луиза, я всего лишь хочу тебе помочь, — снова начал успокаивать меня Питер. Его голос был тихим и абсолютно спокойным. Неужели пытается таким способом меня не раздражать? Он так старается. Жаль, что один его вид приводит меня в бешенство.— Кто просил тебя о помощи? Что вы все пристали ко мне? Со мной все в порядке. Мне вовсе не нужно выговориться. У меня нет никаких проблем. Я со всем прекрасно сама справлюсь. Перестань лезть ко мне, меня тошнит от твоей заботы. И передай Крису, чтобы он перестанет мне звонить. Если есть, что сказать, пусть сам приходит, — лицо Питера после моих слов стало еще более обеспокоенным. Он ничего мне не ответил, только ушел в другую комнату. Мне показалось, что он кому-то звонит. Искренне надеюсь, что не в психиатрическое отделение.Я не понимала, почему так себя веду. Казалось, что последний клочок моих нервов умер. Я, как натянутая до предела струна, треснула. Не осталось сил вести себя вежливо и улыбаться. Я просто хотела, чтобы меня оставили одну, чтобы никто не донимал своим беспокойством. Как будто какой-то защитный рефлекс, заставлял меня на всех злиться. Все вокруг пытаются понять меня, как-то помочь, но я не хочу объяснять свои переживания.Когда Питер ушел, я смогла немного успокоиться. И как назло, мне снова пришло сообщение от Ребекки. Очередная фотография и огромное количество слов, которыми она меня посылала. Тут я не выдержала и бросила телефон в стену, он, конечно же, разбился вдребезги. Только этого мне было мало. Я схватила ближайшую тарелку и разбила ее о пол.— Тупая стерва! — кричала я и била еще одну тарелку. — Какого черта тебе от меня надо! Считаешь, если он с тобой, так можно теперь доставать меня? Да мне вообще плевать! Спи с ним, сколько влезет, меня это ни капельки не волнует. О таком ничтожестве, как ты, вообще не стоит переживать. Ты же полная дрянь! С чего бы мне тратить на тебя свои нервы, — я била одну тарелку за другой и смеялась. Меня будто прорвало. Я кричала и никак не могла успокоиться.Остановилась я только тогда, когда на мой крик прибежал Питер. Он выхватил у меня последнюю тарелку и сжал обе руки, чтобы я больше ничего не могла кинуть. Я пыталась вырваться, плакала и проклинала всех вокруг. Мне было ужасно больно. Сердце в груди разрывалось на части. Я ненавидела Криса за то, что он доставляет мне столько страданий, и себя за любовь к нему. Меня бесила моя собственная слабость. Почему я не могу уйти от него? Почему должна все это переживать? Но даже в этот момент, раздираемая ненавистью ко всему на свете, я ни на секунду не усомнилась в том, что люблю его. Самым страшным мне казалось то, что, если бы меня спросили, жалею ли я о том, что встретила его, я бы ответила «нет».— Ненавижу себя, — прошептала я, когда у меня окончательно кончились силы и я перестала вырываться из захвата Питера.Он, воспользовавшись этим, поднял меня на руки, а потом усадил на стул. Питер что-то говорил, но я совершенно не понимала его слов. Потом наступила блаженная тишина. Парень перестал пытаться достучаться до меня и просто сел рядом со мной на пол. Он тер пальцами переносицу, тяжело вздыхая. Наверное, я доставила ему очень много хлопот. Прости меня, Питер. Но ты ведь сам ввязался в это, поэтому не стоит меня винить.Не знаю, сколько мы так сидели, но в какой-то момент раздался хлопок двери. Сначала я не поверила своим глазам, подумала, что сплю. Но стоило только вошедшему прикоснуться ко мне, и стало очевидно, что это действительно Крис. Он обхватил мое лицо руками и посмотрел на меня таким нежным взглядом, что я снова расплакалась. Как же сильно я скучала. Почему он не пришел раньше? Почему заставил столько ждать?— Что же ты делаешь с собой? — тихо спросил он, сжимая меня в своих объятьях. Он заботливо прижимал меня к себе, целуя мои волосы. — Зачем ты так издеваешься над собой? Это я причиняю тебе такую боль? Тогда мне и правда лучше исчезнуть из твоей жизни, — я отчаянно замотала головой — единственный знак протеста, который я могла сейчас выразить.Крис не отпускал меня, пока я полностью не успокоилась. Потом он осмотрел погром, что я устроила на кухне, и снова повернулся ко мне.— Может все-таки расскажешь, что произошло?Я только и смогла, что усмехнуться. Снова этот вопрос. Неужели без него никак нельзя?— Лу, это не смешно, — голос Криса стал более жестким. — Я совершенно не понимаю, чего ты добиваешься такими действиями. Расскажи мне, что тебя тревожит. Пока я не пойму причину, не смогу тебе помочь.— Ты? Помочь мне? — я снова засмеялась. — Я сама не могу себе помочь, так что ты тоже ничего не сможешь сделать, — на мои слова Крис ударил кулаком по столу.— Черт, Луиза! Зачем ты доводишь себя? Поговори со мной наконец. Я совершенно не понимаю, о чем ты думаешь. Чего ты от меня хочешь? Что я должен сделать, чтобы хоть как-то облегчить твои страдания?— Знаешь, весьма эгоистично с твоей стороны говорить это. Ты делаешь все, что тебе вздумается, а потом требуешь, чтобы я сказала, что не так. И что в итоге? Неужели ты послушаешься меня? Лично я в этом очень сомневаюсь.Я не понимала, зачем говорю все это. С такой легкостью обвиняю его во всем. Но даже если он действительно виноват, что с того? Я разозлюсь на него? Скажу навсегда оставить меня в покое? Как будто у меня хватит на это смелости. Нет смысла прогонять его, ведь я не хочу, чтобы он уходил. Чувствую себя действительно жалкой. Я жажду любви человека, который постоянно изменяет мне. Отвратительно.— Ты злишься на меня, ведь так? — Крис посмотрел на меня испытывающим взглядом. Он ждал ответа, но я не собиралась ничего говорить. — Объясни, почему! Пока не скажешь, я не пойму, о чем ты думаешь. Ответь, что я сделал такого, чтобы ты так изводила себя.Глаза Криса блестели от злости. Он смотрел на меня так, будто действительно ничего не понимал. Разве он вел когда-нибудь себя так? Неужели в нем было столько лицемерия? Я всегда видела в нем только хорошее, но вот какой он на самом деле. Стоит передо мной и требует объяснений. Спрашивает, почему я зла. Искренне недоумевает. Но при этом только полчаса назад он был с другой!— Мне казалось, что я знаю, какой ты, но оказалось, что это не так.Я посмотрела ему прямо в глаза, и увидела в них только боль. Его взгляд был красноречивее любых слов. Что же я творю? Собственными руками добиваю его. Я же прекрасно знаю, как он мучается из-за чувства вины и отвращения к самому себе. Он столько раз на коленях просил у меня прощения, слезно умолял меня возненавидеть его, но я его не слушала, всегда с улыбкой принимала его назад. Наверное, я сама во всем виновата. Поверила в его искренность, в его раскаяние. Я действительно считала, что он не может жить по-другому. Но видимо я глубоко заблуждалась. Он все это время играл со мной? Неужели в глубине души он смеялся надо мной, пока извинялся? Сейчас он не считает себя виноватым, значит все его слова были ложью?— Луиза, я не понимаю, — Крис хотел взять меня за руки, но я вырвала их из его ладоней. Он замер от неожиданности. Он смотрел на меня удивленным взглядом, а в его глазах почему-то был страх.— Хватит. Я больше так не могу. Довольно с меня унижения. Я не смею тебя прогонять, просто не могу так поступить. Можешь говорить все, что хочешь, но я больше не стану тебя слушать. И если у тебя еще осталась хоть капля совести, не смей ко мне прикасаться.Я ненавидела себя за эти слова. Наверное, уже поздно беспокоиться о собственной гордости, ее у меня не осталось, но я больше не в силах улыбаться и вести себя мило. Все, чего я хочу, — чтобы меня наконец оставили в покое. Я очень устала и хочу отдохнуть.Видимо мое желание было услышано. Как только я встала со стула, у меня закружилась голова, и я упала, провалившись в глубокий сон. Последнее, что я услышала, дрожащий голос Криса.***Я проснулась в больничной палате. Интересно, сколько я спала. Когда мы говорили с Крисом (если можно назвать нашу ссору разговором) был поздний вечер, а сейчас за окном ярко светит солнце. Если прошло всего полдня, то это нестрашно. Но я чувствую, что на самом деле я спала намного дольше.Да уж, вот это представление я устроила. Кричала на Питера, била посуду, а в завершение разозлилась на Криса. И зачем я так поступила? Теперь и сама не понимаю. Но, если учитывать, что я оказалась в больнице, со мной не все хорошо. Я ведь в обморок упала. Наверное, заставила всех еще сильнее беспокоиться. Что почувствовал Крис, когда я упала? Раньше я бы с уверенностью сказала, что он испугался за меня. Но сейчас даже не знаю, искренне ли он заботился обо мне все это время. Он ведь буквально в лицо мне сказал, что не видит причин для моей злости. А может так оно и есть? Я ведь не его девушка, у меня нет никаких прав ревновать его и высказывать свои претензии. Такое поведение не вписывается в рамки наших отношений, так что мне нельзя его винить. Скорее я сама виновата, что поверила в его искренность.Пока я была погружена в свои мысли, в палату зашел мой отец. Я удивленно уставилась на него, пытаясь понять не сон ли это. Папа — это последний человек, которого я ожидала увидеть.— Что ты тут делаешь? — не сумев сдержать улыбку, спросила я.— Тех двоих, что привезли тебя, не пускали в палату. Поэтому они каким-то образом связались со мной, — папа устало опустился на стул рядом с моей кроватью.— Я долго спала? — я посмотрела на отца. Вид у него был очень измотанный, из-за этого мне стало очень стыдно. Зачем было ему звонить? Он ведь уже в возрасте, ему нельзя так сильно волноваться.— Хотел бы я сказать «нет». Но ты проспала три дня, — после этих слов я удивленно захлопала глазами. — Не удивляйся так. Врач сказал, что у тебя нервный срыв. Отсюда жуткая усталость, головная боль, проблемы с пищеварением, — он перечислял все это, и голос его дрожал.Наверное, стоит сказать пару слов о моем отце. Однажды вечером он пришел и сказал моей матери, что любит другую. Был жуткий скандал. Мама была вне себя от злости. Она просила его не уходить, но папа сказал, что не может жить с нами, при этом любя другую женщину, сказал, что это будет нечестно по отношению к маме. Они развелись, мне тогда было семь. Прошло несколько лет, и она умерла. Все это время она ужасно страдала, потому что не могла перестать любить отца. Когда ее не стало, мне было девять лет. Мелисса на тот момент была уже совершеннолетней, поэтому могла жить одна. Ну а меня хотели отдать какой-то двоюродной бабушке с маминой стороны. Отец отказался заботится обо мне. После развода с мамой он перестал как-либо с нами контактировать. Просто взял и вычеркнул из своей жизни. Тогда Мелисса решила, что будет заботится обо мне сама. Папа, конечно, присылал нам деньги (достаточно, чтобы мы ни в чем не нуждались), но другой помощи от него ждать не приходилось. Мелиссе тогда было очень сложно, но она всегда говорила мне, что не жалеет о своем решении. Благодаря ей я росла, окруженная любовью и заботой. И вот несколько лет назад отец неожиданно позвонил мне, он хотел вновь восстановить с нами связь. Мелисса была абсолютно против этого, она ненавидела отца и винила его в смерти мамы, но я не разделяла ее мнения. Папа никогда не вел себя плохо по отношению к маме. Он просто влюбился в другую, у него появилась новая семья, вот он и забыл про нас. Он был плохим отцом, но это не значит, что нельзя дать ему шанс измениться, ведь так? Как я потом узнала, старший сын отца от новой жены погиб в несчастном случае, ему было всего восемь. После этого папа пересмотрел свои взгляды на жизнь. Я не отрицаю, что он далеко не всегда вел себя так, как подобает отцу. Но я думаю, намного важнее то, что он осознал свои ошибки, а самое главное пытается их исправить. Поэтому я считаю, что он не такой уж и плохой человек, коим его считает Мелисса, но это ее право, я не смею ее осуждать. Я вообще никого ни в чем не могу винить.— Я не стану спрашивать, почему ты довела себя до такого состояния, — вырвал меня из мыслей папа. — Я прекрасно знаю, насколько сложно тебе бывает рассказывать кому-то о своих переживаниях. Ты всегда считала, что доставишь окружающим проблемы, если будешь говорить о своих страхах. В таком твоем поведении, разумеется, есть и моя вина, поэтому я не буду заставлять тебя слушать мои нравоучения. Просто хочу, чтобы ты задумалась кое о чем, — на секунду он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде было много разных эмоций, но ярче всех их различалось беспокойство. — Скрывая свои настоящие чувства, ты еще сильнее заставляешь всех вокруг переживать. Пойми, люди, которые тебя любят, никогда не смогут закрыть глаза на твои страдания. Если ты действительно заботишься о них, то подумай о моих словах.— Спасибо, пап, — я взяла отца за руку. Он слабо улыбнулся мне в ответ. — Я подумаю об этом, но не могу ничего обещать. Ты же знаешь, насколько упрямой я бываю.— Разумеется, ведь эта черта досталась тебе от меня, — рассмеялся отец, но через секунду снова стал серьезным. — Врач сказал, что тебе нужен отдых. Не знаю, согласишься ли ты, но мне будет намного спокойнее, если ты поживешь какое-то время со мной за городом. Думаю, вдали от шума тебе станет лучше.Папа опустил взгляд, как провинившийся школьник. Наверное, ему было неловко предлагать мне это. Он считал, что никогда в жизни не заслужит нашего с Мелиссой прощения, поэтому боялся проявлять заботу. Но лично я была рада увидеть его сегодня. Все-таки мы семья, и я люблю его, каким бы он ни был. Видимо я никогда не избавлюсь от привычки закрывать глаза на недостатки любимых мной людей и все им прощать.— Я буду рада пожить с тобой, Дженни и Остином. Думаю, мне действительно пойдет это на пользу, — после моих слов лицо отца озарила детская радость.Пока я лежала в больнице меня навестил Питер, и я искренне извинилась перед ним за свое поведение. В ответ он лишь сказал: «Всегда к вашим услугам». Еще приходила Мими, она очень долго ругалась и злилась на меня за то, что я не обратилась к ней, когда мне было плохо. Я не придумала, что ей сказать, поэтому только поблагодарила за заботу. Она почему-то расплакалась. Крис меня не навещал, но слал цветы, к ним прилагались ободряющие записки, написанные им же. Вполне в его стиле. Моя злость постепенно сошла на нет, я уже собиралась позвонить ему (отец принес мне новый телефон). Но это желание тут же сошло на нет, когда я увидела огромное количество сообщений от Ребекки. Думаю, нет смысла рассказывать их содержание. Я хотела заблокировать ее номер, я даже пыталась это сделать, честно. Но никак не могла на это решиться. Я хотела знать, что делает Крис, хоть это и причиняло мне боль. После всех этих SMS, записки Криса показались мне проявлением лицемерия. Но я все равно продолжала себя убеждать, что это не так. Я многое обдумала, пока лежала в больнице, и пришла к выводу, что Крис не способен умышленно причинять мне боль. Он, наверняка, не знает о том, что делает Ребекка. По крайней мере я хотела в это верить.Вот так постепенно пришло время выписки. Я съездила домой, забрала свои вещи и поехала в загородный дом отца (Слава Богу, сессия была закрыта). За все время я так и не говорила с Крисом, а он снова начал мне звонить и писать, но я не отвечала.Так странно жить под одной крышей с отцом, его новой женой и их сыном. Сначала мне было жутко неловко, я ведь видела Дженни всего пару раз. Ей, наверное, не очень нравится в доме посторонний человек, но она все равно была крайне доброжелательна ко мне. Самое смущающее то, что ее действия были искренние. Хоть мне и было неудобно первое время, но постепенно я привыкла к жизни с ними. Мне даже понравилось. Когда рядом с тобой кто-то есть, это очень успокаивает. Я столько времени жила одна, что совсем забыла, что такое семейный уют.Я сама удивилась тому, насколько быстро привыкла к новой обстановке. Иногда ко мне приезжала Мими, она видимо перешла в активное наступление и теперь ни на день не оставляла в покое. В город мне запретили ездить. На удивление это предложение поступило от Дженни. Все-таки она прекрасная женщина. В итоге все, что мне осталось, это гулять по окрестностям, сидеть на веранде и дышать свежим воздухом. Но я не особо грустила, атмосфера пустого, не наполненного людьми, загорода действовала на меня успокаивающе. Единственное, что меня расстраивало, это постоянные сообщения от Ребекки и звонки Криса.— Почему грустишь? — с детским любопытством спросил меня Остин, пока я с задумчивым видом сверлила взглядом стену.Остин был совершенно очаровательном ребенком, ему только-только исполнилось шесть. Милейший мальчик, с голубыми глазами и белыми кудряшками на голове. Что может быть прекраснее?— Кто грустит? Я? Ничего подобного! — я накинулась на Остина и начала его щекотать. Он от этого был просто в восторге.Когда мы наконец успокоились, я села на свое прежнее место, а Остин — в мои объятья. Ну что за прелестный ребенок? Он, наверное, больше всего на свете любит обнимашки. Постоянно ко всем липнет, как котенок. До него я еще никогда не встречала настолько ласковых детей. Буквально пара дней прошла с того момента, как я переехала, и Остин уже не отходил от меня ни на шаг. Ну а я была совершенно не против. Общение с ребенком как раз то, что мне нужно. Он хотя бы не лезет ко мне с расспросами о моем самочувствии.— Ну правда, почему ты грустишь? — мальчик поднял на меня свои сияющие радостью глаза. Как бы я хотела так же, как он, быть счастливой без причины, просто потому что это весело.— Ничего от тебя не скроешь, — сдалась я, а Остин с самодовольным видом приготовился слушать. — В общем есть один парень, который мне очень сильно нравится. Вот только я не знаю, чувствует ли он ко мне то же самое. Наши с ним отношения довольно сложные. С одной стороны мне кажется, что я должна его бросить, но с другой — мне очень сильно хочется его увидеть. Вот я и не знаю, что мне делать.Лицо Остина сделалось крайне серьезным. Наверное, понять взаимоотношения между взрослыми слишком сложная задача для ребенка. Но я еще не сошла с ума, поэтому и не ожидала дельного совета от шестилетнего мальчика.— Тогда ты должна ему позвонить, — со всей серьезностью заявил Остин.— Почему ты так думаешь? — с интересом спросила я. Что же твориться в маленькой головке этого мальчугана, что он делает такие заявления?— Лучше сделать что-то и пожалеть, чем не сделать и все равно пожалеть. Так всегда говорит мама, когда я не могу решить, что мне делать.— И откуда же ты такой умный взялся, — я погладила Остина по голове, и он расплылся в улыбке. — Ну хорошо! Если уж так говорит твоя мама, тогда это действительно правда, — я выпустила мальчика из своих объятий. — Я пойду ему позвоню, а завтра в качестве награды за твой мудрый и по-настоящему взрослый ответ я схожу с тобой погулять, идет? — я протянула Остину мизинец, мальчик ответил мне тем же. Как только мы скрепили нашу «клятву», он побежал к Дженни рассказывать о нашей беседе.Ну а я направилась на улицу, чтобы позвонить Крису. Все-таки Остин прав, действие лучше бездействия. Я понимала это, но все никак не могла набрать заветный номер. Несколько минут я наматывала круги по веранде, пытаясь придумать, что скажу Крису. Я ведь его уже неделю игнорирую, а он все не бросает попытки мне дозвониться. Нормально ли будет, просто позвонить ему и сказать «привет»? «Так, Луиза! Возьми себя в руки!» — подумала я и ударила себя по обеим щекам. Стало немного легче. Прислушавшись к собственному совету, я собрала всю свою волю в кулак и набрала Криса. Послышались долгие гудки, я даже начала бояться, что он не ответит мне. Но не прошло и десяти секунд, как я услышала любимый голос.— Лу! Как же я рад, что ты наконец позвонила, — голос его звенел от радости. Он говорил что-то еще, но я не слышала. По щекам потекли слезы, я не могла сдержать всхлипы. Как же я была счастлива слышать его голос! — Лу, что с тобой? — с таким знакомым беспокойством спросил Крис.— Я скучаю. Я очень скучаю, — сквозь слезы я еле могла говорить.Как же много раз я хотела ему сказать эти слова. Может быть, они хоть немного порадуют его? Но в ответ мне была лишь тишина. Она сильно испугала меня. Но как только я услышала ответ Криса, то с новой силой заплакала.— Подожди чуть-чуть. Я сейчас приеду, — сказал он и повесил трубку.