Глава 82
Спор
Мир вокруг меня рушится. Паранойя растет с каждой секундой, и я не знаю, как долго смогу держать себя в руках. Мне кажется, что скрыть эту ошибку, это предательство уже не получится: оно ворвется в мою жизнь как потоп и накроет ее с головой.
Думаю, мне удалось заткнуть Настю и Лёшу – теперь они будут держать свои когти как можно дальше от моих отношений. Весь вечер я шел у них на поводу, обманывая их и себя и ни на шаг не приближаясь к правде.
– Не понимаю, почему все так на ней зациклены. Она не такая уж и симпатичная. Я говорила это тысячу раз. С ней скучно, к тому же она чертовски много о себе возомнила, – все никак не заткнется Настя. Она сидит, свесив ноги с пристани, и без умолку говорит о Ане.
– Смотри-ка, как ты заговорила. – Леша улыбается, глядя на Настю. – Я бы не заходил так далеко, но она не вписывается в нашу компанию – это очевидно. – Он смотрит на меня, но быстро отводит взгляд.
Лёша что-то кидает в воду. Пластиковую бутылку. Она уплывает прочь, и я мгновенно задумываюсь о том, как бы на это отреагировала Юля.
Телефон Насти продолжает вибрировать в ее руке. Всякий раз, когда она читает очередное сообщение, я нервничаю все больше и больше.
– Хватит о ней. – Смотрю на Лёшу, одетого в рабочий жилет. – Ты сегодня работаешь?
Он качает головой, а потом смотрит на Настю.
– Не. Собирался сгонять ради пары дополнительных часов, но передумал. Вы проголодались?
Настя спрыгивает с деревянной пристани.
– Всегда! Пойдем в «Слепого Боба». Юля уже там.
Подумываю отказаться, чтобы свалить домой, к Ане, где я и должен быть, но здравый смысл меня подводит: прежде чем я успеваю что-либо сообразить, мы садимся в мою машину и едем в бар.
Возможно, я расскажу им все сразу и убью одним выстрелом двух зайцев. Мне нужно сделать это, чтобы они перестали вмешиваться в мою жизнь и разрушать ее.
Чертовски ненавижу то, как сильно они на меня влияют. На меня. На Аню. На нашу с ней совместную жизнь. Черт. Я должен рассказать им все до того, как мы уедем. Если Аня вообще согласится поехать со мной. Впрочем, она не сможет отказаться от поездки в страну, по болотистой почве которой ходили ее любимые книжные герои.
– Чья это машина? – Настя указывает на припаркованный автомобиль, и я узнаю в нем автомобиль Ани. Желудок внезапно ухает вниз. Я свалил от нее сегодня, повел себя как полный моральный урод, а сейчас Аня здесь, с моими друзьями.
Чтобы не напортачить еще сильнее, нужно действовать чертовски быстро. Нельзя позволить этому закончиться вот так.
Настя что-то говорит Лёше, но я ничего не слышу – тупо игнорирую их и фокусируюсь на том, чтобы добежать до бара.
Когда я захожу внутрь, эти двое уже настигают меня. Отряхиваю волосы от снега и приближаюсь к Ане.
Я должен увести ее отсюда. Быстро.
– Аня, мне нужно поговорить с тобой.
– Прямо сейчас?
– Да. Сейчас. – Протягиваю руку, чтобы ухватить ее под локоть, но Аня мгновенно отстраняется. Я следую за ней в угол бара, чтобы остальные не могли нас услышать.
– Что, черт возьми, ты тут делаешь? – тихо спрашиваю я.
Стараюсь вести себя как можно сдержанней. Случившееся не ее вина, но я не то чтобы умел держать себя в руках.
– Пришла поболтать с Юлей.
Я вижу, как она закусывает нижнюю губу. Значит, лжет.
– Ерунда! – я оглядываю присутствующих и замечаю широкую улыбку Насти, которая в упор смотрит то на меня, то на Аню. Черт. – Ты должна уйти, – говорю я Ане, надеясь, что та послушается.
– Прошу прощения? – Конечно, она не уйдет.
– Ты должна пойти домой.
– Куда домой? Обратно в новое общежитие? – с нажимом отвечает она. Кровь стынет в моих жилах. Понимаю, что они успели поговорить до моего прихода.
Это не может произойти прямо здесь. Не сейчас.
– Да, я им все сказала. Сказала, что мы живем вместе, а ты разве нет? Знаешь, какой дурой я выглядела? Я думала, что время, когда ты держал мое существование в тайне, в прошлом.
Моя грудь горит. Я пытаюсь успокоиться.
Пытаюсь не лопнуть от ярости прямо посреди этого несчастного бара.
– Я не держал…
– Я устала от лжи и обманов, Артур. Каждый раз, когда я думаю, что у нас все идет прекрасно…
Не могу найти нужных слов. Ни одного, которое могло бы помочь мне все исправить. Ни-че-го.
– Прости. Я не пытался держать твое существование в тайне. Я просто ждал подходящего момента.
Слова, вырвавшиеся из моего рта, звучат жалко, но я не понимаю этого. Оглядываю помещение, пытаясь собраться с мыслями. Лихорадочно соображаю, представляя наихудшее развитие ситуации, но все, что я знаю, это то, что отсюда нужно увести Аню.
– Я так больше не могу, понимаешь? – говорит она.
– Да, понимаю. – Боже, конечно, понимаю. Я тоже не могу. Уже давно. Я просто не понимаю, как, черт возьми, все исправить. – Мы можем пойти домой и поговорить?
Аня кивает, и я указываю на столик, за которым сидят мои так называемые друзья. Мы подходим к ним.
– Мы уходим, – говорю я.
Лёша улыбается, и я чувствую, что сдерживать гнев становится все сложнее. Мне знаком этот взгляд.
– Так рано? – Он задевает меня за живое. За то, что я так старательно пытался скрыть.
– Ага, – я смотрю на Аню. Нам действительно нужно уйти, и я активно намекаю ей на это взглядом.
– Назад в вашу квартиру? – спрашивает Юля у Аня.
Аня широко распахивает глаза и смотрит на меня.
– Вашу что? – Настя изумлена.
– Их квартиру, они живут вместе, – выпаливает Юля.
Брови Лёши ползут вверх, и я наблюдаю за тем, как до этих двоих наконец доходит.
– Что ж… – Настя постукивает ногтями по столешнице и сверлит меня взглядом. – Очень интересно. – Она кривит губы, и я, паникуя, запускаю ладонь в волосы и взъерошиваю их.
Именно этого Настя и хочет: уколоть меня в уязвимое место и разбить вдребезги тот хрупкий мирок, в котором я держал Аню.
– Настя…
Она приподнимает бровь, все еще смотря только на меня.
– Ты действительно зашел слишком далеко, не так ли?
Все происходит слишком быстро.
– Настя, клянусь, если ты не заткнешься… – выпаливаю первое, что приходит в голову.
– О чем она? Почему ты зашел слишком далеко? – спрашивает Аня, и голос ее дрожит.
Клянусь, богом клянусь, хоть нам с ним уже давно не по пути, если мы только сможем отсюда убраться… Я все ей расскажу. Нам просто нужно поговорить с глазу на глаз. Не здесь.
– Аня, выйди на улицу, – пытаюсь убедить ее я.
– Нет! Почему ты зашел слишком далеко? Скажи мне! – Аня начинает кричать. Она не собирается уходить. Я слишком хорошо ее знаю.
– Погоди. Ты в курсе, да? – Настя улыбается и облизывает губы. – Я знала! Я говорила Лёше, что ты знала, но он мне не верил. Артур, за это ты задолжал Владу кругленькую сумму. – Настя поднимается со своего места.
Я вижу, что все на меня смотрят, но единственное, что беспокоит меня, – это Аня и то, что ее серые глаза начинают увлажняться.
– В курсе чего? – дрожащим голосом спрашивает Аня.
Снова пытаюсь выволочь ее из этого хаоса. На этот раз я намереваюсь схватить ее крепче, но она быстро отскакивает в сторону.
Кажется, Настя пытается извлечь выгоду из того, что Тесса встала так близко к ней.
– Не прикидывайся дурочкой. Я знаю, что ты знаешь. Что он сделал? Разделил деньги с тобой?
– Аня… – Я касаюсь ее пальцев, надеясь, что это вернет ее внимание ко мне. Но она отдергивает руку.
– Скажи мне! О чем она?
Я пытаюсь заговорить, но с губ не срывается ни слова. Я словно онемел.
– Боже, ты действительно ничего не знаешь? – Настя хихикает. – Невероятно! Эй, все! Устраивайтесь поудобнее.
– Настя, не надо, – вмешивается Юля. Я все еще не могу говорить. Что, черт возьми, происходит?
Настя не унимается. Я знаю, что она не уймется.
– Уверена, что хочешь все узнать, принцесса?
– Скажи мне, – требовательно отвечает Аня.
Чувствую себя так, будто смотрю кино. В этом несчастном баре разворачивается сцена со мной в главной роли, и я очень хочу сорваться с места, схватить Аню и увести ее отсюда или хотя бы иметь чертову возможность говорить. Ничего из перечисленного не происходит.
Пытаюсь убедить себя в том, что это к лучшему. Что рано или поздно Аня все равно узнала бы о том, как я облажался. Будет лучше, если она все узнает. Лучше для нее. В конце концов, мне даже не нужно ничего говорить. Да, я трус, но я думаю, мы все об этом уже знаем.
Но Настя разрушает все мои планы.
– Нет, я думаю, Артур сам должен обо всем ей рассказать.
– Поддерживаю, – говорит Лёша, взмахивая бокалом пива. – Давай, Артур, расскажи ей все.
Если я сейчас затею драку, это не поможет. Если выбью Лёше все зубы – тоже не поможет. Я пытаюсь держать себя в руках, пока мир вокруг меня рушится. Глаза застилает красная пелена гнева, я вижу только ее. И голубые глаза Ани.
– Я… я скажу тебе снаружи, – отвечаю я. Говорить с ней при всех будет гораздо хуже. Даже несмотря на то, что все уже знают. Черт, это все так сложно!
Я вижу, как она решает, что все произойдет именно здесь.
– Нет, говори сейчас. При всех, чтобы ты не смог солгать.
– Прости, – говорю я, будто это что-то изменит. – Аня, ты должна знать, что я сделал это до того, как узнал тебя ближе.
– Скажи мне.
– В ту ночь… вторую ночь… на вечеринке, когда ты пришла. Мы играли в «Правду или действие»… и тебя спросили, девственница ли ты… – Я не знаю, как начать… или как закончить. Как бы мне хотелось, чтобы она бросила меня прежде, чем все это случилось. Мы натворили много дерьма, и расставание было бы самым лучшим дерьмом из всех. Для меня, для Ани. Вместо того чтобы публично распинать себя, ее и то, что между нами есть.
Было.
– Продолжай, – подгоняет меня Лёша.
– Ты сказала, что да… и это навело кого-то на мысль… – Я запинаюсь о слова, разум и тело просят прекратить эту пытку.
– Кого навело на мысль? – вмешивается Настя.
– Меня… навело на мысль. – Я смотрю на Аню и понимаю, что мне не хватает воздуха. Мне нужно отвести взгляд, чтобы не сойти с ума, но я не могу. Я должен. – Что было бы прикольно… по… поспорить. – Слов становится все меньше, Аня начинает плакать. Я сжимаю ладонь в кулак, и ногти впиваются в кожу. Этой болью я пытаюсь отвлечь себя от боли, которой наполняется все мое тело.
Секунды, нарушаемые только вздохами, кажутся часами. Все ждут, что кто-нибудь продолжит говорить. Аня поворачивается к Юле.
– Ты знала?
– Я… я столько раз собиралась все рассказать тебе, Аня, – отвечает Юля, и я задумываюсь – а правду ли она говорит? Не думаю. Но слезы, блестящие на ее щеках, выглядят весьма убедительно.
– Я в это не верил, даже когда он говорил, что победил, показывая презерватив, – вмешался Лёша, подливая масла в огонь.
– Да? Я тоже, – улыбается Настя. – Хотя была простыня. Как ты мог не поверить крови на простыне?
Какой мужчина – нет, мальчишка – принесет окровавленное постельное белье своим друзьям? Я точь-в-точь как мой отец. Даже хуже.
– Аня, прости меня. – Я приближаюсь к ней. Я не знаю, как она может смотреть на меня. Я ненавижу себя больше, чем когда-либо сможет ненавидеть меня она, и это помогает мне сдерживать свою ярость и свое унижение, пока я наконец не нахожу в себе силы вновь посмотреть на нее.
Настя продолжает препарировать то, что осталось от нас с Аней. Теперь я даже не пытаюсь ее заткнуть. Я заслуживаю того, чтобы мне напоминали о том, насколько я отвратителен.
Я даже не знаю, слышу ли на самом деле ее голос. Единственное, что я слышу, – это всхлипы Ани, которые не прекращаются, пока Настя продолжает говорить.
– На самом деле, той ночью он должен был выиграть пари. Но Влад все повторял, что ты так просто не сдашься. Думаю, Влад был прав, но ты все равно сдалась раньше, чем я предполагала, так что хорошо, что я не делала ставок. Надеюсь, тебе приятно узнать, что ты обошлась им в кругленькую сумму, даже несмотря на то, что Влад пару раз пытался свалить. Но теперь у Артура есть деньги Леши, Германа и Влада, вместе взятых. Надеюсь, он хотя бы сводил тебя в ресторан, – ухохатываясь, договорила Настя.
Лёша залпом допил свое пиво. Я вижу себя в отражении его стакана и, как только он открывает рот, чувствую, как в моем горле образовывается ком, который я всеми силами стараюсь сглотнуть.
– Я только жалею, что пропустил это «Я тебя люблю» у всех на глазах. Говорят, эта сцена была достойна «Оскара».
Я очень хочу, чтобы все это поскорее закончилось. Я больше не могу. Внезапно Даня громким голосом прерывает издевки Насти и Лёши:
– Заткнитесь, мать вашу! Ей и так уже достаточно!
– Детка, пожалуйста, скажи что-нибудь, – с трудом говорю я. Выражение лица Ани говорит о том, что мои слова причиняют ей огромную боль.
– Не смей называть меня деткой! Как ты мог так со мной поступить? Ты… ты… я не могу, – она заливается слезами. – Я ничего не скажу, потому что ты хочешь именно этого.
– Я знаю, что облажался… – не знаю, с чего начать. Облажался – это еще мягко сказано. Почему, черт возьми, я не могу говорить?
– Ты облажался? Облажался? – теперь она попросту кричит на меня. Ее лицо красное, глаза горят недобрым огнем, и даже это меня не успокаивает. Обычно я дружу с яростью, но эта ярость меня не успокаивает. – Почему?
Просто скажи мне почему. Почему я? – Ее умоляющий голос прерывается и, дрожа, умолкает.
– Потому что ты была там. – Я пытаюсь быть честным, какой бы ужасной ни была правда. – И был азарт. Я не знал тебя, Аня. Не знал, что влюблюсь в тебя.
Она реагирует так, будто я только что влепил ей пощечину. Как бы мне хотелось, чтобы она ответила мне тем же. Ударила меня. Да что угодно!
– Вы все просто больные! Больные! – кричит она, глядя на меня и моих друзей. Возможно, она права. Я больше похож на них, чем на нее. И я почти убедил ее в обратном.
Когда я снова касаюсь ее, она наконец дает мне то, чего я хочу, и наотмашь ударяет меня по щеке. Я заслужил эту боль.
– Ты все разрушил! Ты забрал у меня то, что тебе не принадлежало, Артур. То, что предназначалось тому, кто любил бы меня по-настоящему. Оно предназначалось ему и только ему, кем бы он ни был, и ты лишил меня этого ради денег? Из-за тебя я испортила отношения с мамой. Я все бросила! У меня был человек, который любил меня, человек, который никогда не поступил бы со мной так, как поступил ты. Ты отвратителен.
От ее слов больнее, чем от пощечины. Ладонь невольно сжимается в кулак и хочет ударить о самую твердую поверхность, какую найдет. Я снова пытаюсь сфокусировать свое внимание на ней. Отчаявшийся парень.
– Я люблю тебя, Аня. Я люблю тебя больше всего на свете. Я собирался рассказать тебе. Я пытался убедить их ничего тебе не говорить. Я не хотел, чтобы ты узнала. Поэтому меня не было дома всю ночь – я пытался заставить их молчать. Я собирался сказать тебе сейчас, когда мы живем вместе и когда это не имеет никакого значения.
– Ты… ты… Боже, Артур! Что с тобой, черт возьми? Ты думаешь, что убедить всех не рассказывать мне – это достижение? Если я не знаю, значит, все хорошо? Ты думал, раз мы живем вместе, я позволю этому продолжаться? Вот почему ты так хотел, чтобы мое имя тоже было указано в договоре на аренду! О господи! Ты псих!
Ее глаза блестят, она смотрит вверх, затем снова на меня.
– Вот почему ты сам забрал мои вещи из общежития – боялся, что Юля мне все расскажет!
Не совсем, Аня. Я просто не хотел, чтобы ты попадалась им на глаза.
Я промолчал.
– Что ты сделал с деньгами?
– Я… – Я не должен признаваться.
– Говори.
У меня нет выбора.
– Твоя машина… краска… залог за квартиру. Я подумал, что если я… я все время собирался рассказать, как только понял, что больше не хочу этого пари. Я люблю тебя, всегда любил, я клянусь!
– Ты взял презерватив, чтобы показать им, Артур. Ты показал им простыню, гребаную окровавленную простыню! – Она хватается за голову. – Боже мой! Я такая дура. В то время как я вспоминала лучшую ночь в моей жизни, ты показывал своим друзьям простыню.
– Я знаю… мне нет прощения… но ты должна хотя бы попытаться. Мы можем со всем разобраться. – Я стараюсь. Я знаю, что она не поведется на мои речи, но я все еще не в себе и все происходит слишком быстро.
– Простить тебя? – она смеется. Смех поддельный, но он делает только хуже. – Ты разрушил всю мою жизнь, ты в курсе, да? Помнишь, что это входило в твои планы с самого начала? Ты пообещал погубить меня. Поздравляю, Артур, у тебя получилось. Что я теперь тебе должна? Денег? Или приволочь тебе другую девственницу?
Черт. Мои глаза горят, а тело будто разваливается на куски.
– Аня, пожалуйста. Ты знаешь, что я люблю тебя, знаешь. Пойдем домой, пожалуйста, и я все тебе объясню.
– Домой? Это не мой дом. Никогда не был им, мы оба это знаем.
– Как мне все исправить? Я сделаю что угодно. – Без задней мысли я падаю на колени. Я буду умолять ее, буду, пока не посинею, пока не закроется бар и пока не растает снег. Я останусь здесь, стоя на коленях, до самой весны, если должен.
– Ты? Ты уже ничего не можешь сделать, Артур.
Она серьезно? Она всегда будет думать так? Дверь открывается, и Влад входит в бар как раз в тот момент, когда она пытается уйти. Он касается ее плеча, и все перед моими глазами плывет. Я пытаюсь сообразить, что происходит, придумать этому логичное объяснение, но не могу. Пытаюсь встать и остановить ее. Но она уходит с ним, и я ничего не могу сделать.
– Артур, прости, что так получилось… – осторожно говорит Юля.
– Поднимайся, дружище, – присоединяется к ней Лёша, но мне уже все равно.
Все, что я слышу, – это завывающий снаружи ветер, уносящий прочь лучшее, что было в моей жизни.