Глава 5
– Хватит называть меня Анной.
Он загоняет меня в угол.
– Тебя же так зовут, правда? – Он усмехается, немного оживляясь.
Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь лицом в книжные полки.
Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от Артура, иначе я его стукну. Или расплачусь.
У меня был тяжелый день, так что я скорее расплачусь, чем дам пощечину. Скорее всего, так и будет.
Я поворачиваюсь и прохожу мимо него.
– Она не может тут оставаться, – говорит он. – Почему? Я думала, вы друзья?
– Так и есть. Но никто не остается в моей комнате. Его руки сложены на груди. Чувствуя злость и раздражение, я усмехаюсь.
– Да… понимаю. Значит, к тебе могут заходить только девчонки, которые с тобой спят?
Он хмыкает.
– Та комната была не моя. Но если ты пытаешься сказать, что хочешь со мной переспать, то, извини, ты не в моем вкусе. Не знаю почему, но его слова меня сильно задевают.
Артур далек от моего типа мужчин, но я никогда не сказала бы ему это вслух.
– Ты… ты… От возмущения не могу подобрать слова.
Музыка за стеной гремит все назойливей. Я смущена, разозлена и не знаю, что ответить. Продолжать пререкания бессмысленно.
– Хорошо. Тогда отведи ее в другую комнату, а я возвращаюсь в общежитие.
Когда я хлопаю дверью, то сквозь шум слышу насмешливый голос Артура:
– Спокойной ночи, Анна..
На лестнице не могу сдержать слез.
Я уже ненавижу универ, хотя занятия еще не начались.
Почему мне не попалась соседка, похожая на меня? Я не создана для таких вечеринок, и мне не стоит общаться с такими людьми. Мне нравится Юля, но я не хочу присутствовать при таких сценах и общаться с людьми типа Артура.
Для меня он загадка, с одной стороны, я не понимаю, как он может быть таким придурком? Но потом думаю о книжных полках – зачем ему все это? Что такой грубый, циничный болван, как Артур, может понимать в этих произведениях? По-моему, единственное, что он способен прочесть, это этикетка на пивной бутылке.
Утирая слезы, я понимаю, что не знаю, где нахожусь и в какой стороне общежитие. Чем больше я думаю о том, что случилось, тем больше раздражаюсь и злюсь.
Я должна была это предусмотреть; именно потому, что я всегда все просчитываю, такие вещи не происходят.
Дом до сих пор битком, по-прежнему музыка гремит. Даню нигде не видно, Влада тоже.
Может, стоит просто найти пустую спальню и лечь на полу? Тут по меньшей мере пятнадцать комнат, может, повезет, и я найду пустую?
Я не могу успокоиться, как ни стараюсь, но не хочу, чтобы внизу меня видели в таком состоянии.
Я захожу в ванную, где была со Юлей, и сажусь на корточки.
Через пару минут дверная ручка дергается, и я встаю с корточек.
– Минуточку! – кричу я человеку снаружи и вытираю глаза куском туалетной бумаги, отчего макияж размазывается еще больше: именно поэтому я редко пользуюсь карандашом для глаз.
Снаружи снова начинают стучать, и я в спешке открываю, все еще вытирая, глаза.
– Я же сказала, мин… И затыкаюсь, увидев знакомые голубые глаза.
Я вдруг понимаю, что до этого момента не знала, какого цвета его глаза.
Видимо, потому что сейчас Артур впервые смотрит прямо на меня.
Удивительные, глубокие, потрясающие глаза. Артур отводит взгляд, и я, оттолкнув его, бросаюсь мимо.
Он хватает меня за руку и тянет назад.
– Не трогай меня! – кричу я, вырываясь.
– Ты плакала? – спрашивает он, и тон его не кажется равнодушным.
Не будь это Артур, я бы подумала, что он действительно за меня беспокоится.
– Оставь меня в покое!
Он преграждает мне дорогу, не дает пройти. Не могу больше выносить эти его шутки, на сегодня довольно.
– Артур, пожалуйста! Прошу, если в тебе есть хоть что-то человеческое, оставь меня в покое.
Оставь все, что хочешь мне сказать, на завтра. Пожалуйста!
Мне уже все равно, слышит ли он в моих словах отчаяние и слабость.
Мне просто хочется, чтобы он меня не доставал.
В его глазах мелькает замешательство.
С минуту он молча на меня смотрит.
– Дальше по коридору есть пустая комната, в которой вы можете переночевать. Я перенес туда Юлю, – наконец говорит он.
Жду продолжения, но он молчит. Просто глядит на меня.
– О’кей, – спокойно говорю я, и Артур меня пропускает.
– Третья дверь слева, – бросает он и исчезает в своей комнате.
Что за черт? Артур – и без своих обычных повадок? Уверена, завтра он при моем появлении обязательно что-нибудь съязвит. У него наверняка есть специальный ежедневник для колкостей, как у меня – для домашних заданий, и я точно там записана. Третья комната по коридору намного меньше, чем та, где живет Артур, и в ней две кровати. Больше похоже на обычную общагу. Он что тут, главный? Скорее уж с ним никто не связывается, и он выбил себе самую большую комнату.
Юля лежит на кровати возле окна, я снимаю кеды и перед тем, как запереть дверь и лечь самой, укрываю подругу одеялом.
В голове мелькают события сегодняшнего суматошного дня, и через мои сны проносятся черно-серые розы и суровые голубые глаза.
Я просыпаюсь и некоторое время соображаю, что случилось и почему я оказалась в этой незнакомой спальне.
Юля еще спит, храпит, широко открыв рот. Я решаю ее не будить, пока не узнаю, как нам вернуться в общежитие.
Быстро натянув обувь и захватив сумку, выхожу в коридор.
Постучаться к Артуру или лучше найти Даню? Может, Даня тоже живёт в этом доме?
Переступая через тела, спускаюсь вниз. – Дань? – с надеждой зову я. В одной только гостиной спят человек двадцать пять, не меньше.
Пол усеян мусором и красными кружками так, что некуда ступить, и я понимаю, как на самом деле чисто наверху.
Захожу в кухню и еле удерживаю себя, чтобы не начать наводить порядок.
На это наверняка ушел бы весь день. Представляю себе Артура, убирающего весь этот бардак, и усмехаюсь.
– Что смешного?
Я оборачиваюсь и вижу Артура с мешком в руке.
Он сметает рукой со стола мусор вместе с кружками.
– Ничего, – вру я.
– Даня тоже тут живет, так ведь?
Он ничего не отвечает и продолжает убирать со стола.
– Да? – нетерпеливо спрашиваю я снова. – Чем быстрее ты мне ответишь, тем быстрее я отсюда уеду.
– Ну-ну, я тебя слышал. Нет, он тут не живет.