Глава 43
Утро началось не со звонка будильника, а с мягкого прикосновения солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задернутые шторы пентхауса. Я медленно открыла глаза, чувствуя себя невероятно отдохнувшей. Прошло уже несколько дней с моего возвращения домой на долгожданные межсеместровые каникулы, но только сейчас, утопая в прохладных шелковых простынях, я окончательно осознала, что могу выдохнуть. Впереди было еще почти две недели свободы, прежде чем мне снова придется собирать чемоданы и возвращаться в другой город, к лекциям и ритму моего университета.
На коже ощущалась тонкая хлопковая ткань — та самая рубашка Элмера, в которую он переодел меня в ту сонную ночь. Тихий щелчок дверной ручки вырвал меня из задумчивости. В спальню вошел Элмер. На нём были домашние темные брюки и простая серая футболка, выгодно подчеркивающая линию его плеч. В руках он держал небольшой поднос с двумя дымящимися чашками кофе.
— Доброе утро, соня, — его губы тронула мягкая, расслабленная улыбка.
— Доброе утро, — мой голос прозвучал чуть хрипло со сна. Я приподнялась на локтях, поправляя воротник его слишком большой для меня рубашки, и, вместо того чтобы привычно отстраниться, похлопала по краю матраса рядом с собой. — Иди ко мне.
Элмер на мгновение замер. В его глазах мелькнуло легкое удивление, которое тут же сменилось глубокой, обволакивающей теплотой. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку и опустился на кровать.
Я не стала ждать. Подавшись вперед, я сама обхватила его лицо ладонями, чувствуя под пальцами легкую утреннюю щетину, и мягко прикоснулась своими губами к его. Поцелуй был недолгим, но в нем было всё то, что я так долго боялась ему показать: нежность, привязанность и тихая, осознанная любовь.
Когда я отстранилась, Элмер смотрел на меня так, словно не верил своим глазам. Его руки медленно легли на мою талию, притягивая ближе.
— Если я сплю, — хрипловато произнес он, не сводя с меня потемневшего взгляда, — то, умоляю, не буди меня.
Я тихо рассмеялась, зарываясь пальцами в его густые волосы.
— Ты не спишь, Элмер..
Он шумно выдохнул, прижимаясь лбом к моему плечу, словно впитывая этот момент. Для мужчины, который привык держать весь мир под контролем, сейчас он выглядел невероятно уязвимым.
— Я начинаю привыкать к тому, что ты спишь так долго, — произнес он чуть погодя, поднимая голову и ласково проводя большим пальцем по моей щеке. — Две недели каникул. Я хочу украсть тебя на каждую секунду этого времени, пока ты снова не сбежала от меня в свой кампус.
Я потянулась за чашкой кофе, вдыхая бодрящий аромат, и лукаво улыбнулась.
— Я никуда не сбегаю, я просто получаю образование. К тому же, у нас впереди целых четырнадцать дней абсолютно легального безделья. Никаких конспектов, никаких эссе.
Элмер взял свой кофе, но пить не стал. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на губах, на рассыпавшихся по плечам волосах.
— Знаешь, я уже распорядился перенести все дела, — спокойно сказал он, и в его голосе зазвучали те самые властные нотки, которые всегда меня интриговали. — Отключил рабочие линии. Оставил только экстренную связь для партнеров.
Я удивленно приоткрыла губы.
— Элмер, но у тебя ведь компания... Ты не можешь просто выпасть из графика на две недели из-за моих каникул.
— Могу, — мягко, но непререкаемо перебил он, перехватывая мою руку и переплетая наши пальцы. — Роуз, я ждал этого времени слишком долго. Я хочу просыпаться с тобой, пить кофе, говорить обо всем на свете. Я хочу видеть свою жену. Не по видеосвязи, не на выходных между твоими парами. Я хочу, чтобы эти две недели принадлежали только нам.
Его слова были пропитаны такой искренностью, что в груди стало невыносимо горячо. Раньше меня бы напугал такой напор, но сейчас я видела за ним лишь безграничную преданность мужчины, который был моим мужем не только на бумаге.
— Звучит как идеальный план, — прошептала я, ставя чашку обратно на поднос.
Я придвинулась вплотную, укладывая голову ему на грудь, прямо туда, где ровно и сильно билось его сердце. Элмер тут же обнял меня, крепко прижимая к себе, словно величайшую драгоценность.
— Я так тебя люблю, — внезапно сорвалось с моих губ. Просто как констатация самого важного факта.
Я почувствовала, как он вздрогнул. Его объятия стали еще крепче, а губы коснулись моей макушки в долгом, трепетном поцелуе.
— Я люблю тебя больше, Роуз, — его голос слегка дрогнул.