Год несбывшихся надежд

4 декабря 1988 года.

Лили сидела в гостиной с подругами, пока Седа и Маро пили кофе, девушка играла с грудной дочкой подруги и прижимала малышку к себе.
— О, - выкрикнула радостно Седа, взяв стакан подруги и всматриваясь в гущу на дне, — большое сердце у тебя вышло, Лиль, любовь впереди.
— Неужели жених появится?
— Нет, буква «А» рядом, это Али.
— Он мне не интересен.
— Хватит, да, - разозлилась Маро, откусив шоколад, — видишь ли не сказал он ей кто он. Обиделась и хватит, прости и люби дальше.
— Сама бы полюбила мусульманина?
— Я — нет, но ты-то любишь, так к чему мучать и себя, и его?
— Он добил мою репутацию. Так и умру изгоем в этом городе.
— О, - снова крикнула Седа, — кольцо вижу, на тебе обручальное кольцо. А ну, надави пальцем, посмотрим, что «сердце» расскажет.
— Его родители мне действительно серьги и кольцо подарили золотые.
— Серьезно?
— Сейчас покажу.
Передав ребёнка Маро, Лили принесла девушкам шкатулку и показала украшения. Подруги с восхищением и полным восторгом разглядывали изысканное изделие. С грустью вздохнув, Седа сказала:
— Не глупи, а. Он обеспечен, он хороший, а его молчание имеет оправдание.
— Прости его, Лиль, не мучай ни себя, ни его.
— Не знаю, девочки, иногда так хочу взглянуть на него, заговорить с ним, но не решаюсь, а он молчит. Боюсь так и уедет оставив меня тут, я точно умру тогда, либо от тоски, либо от голода.
— Не оставит, раз сказал, что заберёт, значит заберёт тебя с собой.

6 декабря 1988 года.

У Лили сломалась стиральная машина, об этом мне тут же рассказал Гриша. Я велел парню моментально доносить обо всем мне, что необходимо им, будь это еда, или ремонт. Вызвав бригаду и все оплатив, мужчины с шумом работали в ванной комнате. Лили готовила на кухне, как вдруг обернулась и испугалась, увидев в проходе Розу.
— Господи, что ты тут делаешь?
— Да смотрю люди к тебе ходят, что-то выносят, думаю дай зайду посмотрю, как бедная поживает.
— Тоба-тэ ты за меня переживаешь? Когда все в спину гнали, ты что-то не волновалась обо мне.
— Я-я, - махнула рукой Роза, — ещё как я волновалась. Сейчас тоже смотрю, переживаю. Кто тебе помогает? Кто оплачивает все?
Лили недовольно взглянула на соседку и отвернулась варить обед, не желая даже отвечать. Роза покачала головой, словно сочувствуя бедолаге и ушла, встав в коридоре и смотря, как рабочие вышли из ванны. Как всегда любопытная соседка не удержалась и заглянула в комнату, брезгливо рассматривая затопленый пол и разобранную машинку. Роза собиралась уйти, как вдруг её взгляд привлекла шкатулка, стоящая на полке возле зеркала. Незаметно открыв её и увидев украшения, женщина спрятала кольцо в карман и ушла. Лили не сразу заметила пропажу, только к ночи, решив, что её ограбили рабочие. Девушка расплакалась и винила себя, но было поздно.

7 декабря 1988 года.
7:00 утра.

Седа собирала в садик сына, пока её муж слушал на кухне радио и пил чай. Лили в это время отвела Гришу в школу и поехала в гости к сестре Маро. Девушки решили сходить в женскую баню возле дома, как раз утро и народу почти не было. Я, Дато и Эдик собрались в институт, пока профессор Арам уехал к брату в село Гегасар. Если все предыдущие дни были очень холодными, а в Ленинакане в декабре всегда был снег, то на удивление именно сегодня выдалась солнечная погода. Снега ещё не было и люди радовались тёплым лучам солнца. Лили стояла в комнате у подруги, пока Маро кормила грудью ребёнка, и любовалась собой в зеркале. Девушка крутила в стороны головой и разглядывала подаренные мной серьги.
— В баню в серьгах пойдёшь? - Складывая полотенце, поинтересовалась Шушан.
— Это Али ей дарил, - с улыбкой ответила сестре Маро, — а где кольцо?
— Пока не нашла. Сегодня его во сне видела.
— Кольцо?
— Нет, Али. Будто стоит и машет мне белым платком, а я на другой стороне реки машу ему в ответ. Так отчетливо помню это, к чему бы?
— Не знаю даже, может к перемирию?
— Вечером хочу зайти к нему, фруктовый пирог сделала, пойду угощу.
— Молодец, - похвалила Шушан, — умное решение.
— Иногда надо уметь прощать, давать шанс и идти на встречу.

8:00 утра.
Муж Седы собирался на работу, зачесывал волосы у зеркала, а сама девушка, вернувшись с садика, направилась в спальню покормить рыбок. Неожиданно Седа позвала мужа:
— Тарон, ты видел наших рыб?
— Да, уже года два.
— Я серьезно, подойди сюда.
— У меня времени нет, я опаздываю.
— Пожалуйста.
Мужчина недовольно отложил расческу на комод и вошёл в детскую. На письменном столе стоял круглый аквариум с разноцветными рыбами, которые все как один всплыли брюхом кверху.
— Сдохли что ли?
— Как видишь. А почему? Ещё и все сразу.
— Может в воду, что-то попало? Ладно, выброси, вечером куплю ему новых.
Седа с грустью посмотрела на рыб и решила послушать мужа. Тем временем я и друзья уже шли по алее к институту. Взглянув на каменную плитку, из под которой шёл пар, я с удивлением спросил друзей:
— Вчера дождь был что ли?
— Нет вроде, а что?
— Наверно был, из земли пар идёт, посмотри.
— Да, погода радует, может вся неделя такой тёплой будет? Вот было бы хорошо.
Мимо нас прошёл брат Татев и, слушая наш разговор, выкрикнул:
— Дай Бог так и будет, друг мой!
— Где твоя сестра? - Поинтересовался Эдик.
— Она приболела немного, дома осталась.
Эд остановился, а мы вместе с ним. Друг взглянул на нас и сказал:
— А у меня её зачетка, отдать надо.
— Может нам всем поставят сегодня зачёт, отсиди пару и потом пойдёшь, - посоветовал Дато.
— Пожалуй ты прав, после пары схожу.
В итоге Эд согласился и мы направились к зданию института. Мимо нас шли студенты, преподаватели, большинство были в тёмных дублёнках, лёгких шапках. Из-за тёплой погоды я и Дато расстегнули свои куртки и приспустили шарфы на горле.
— Месяц заканчивается, остались экзамены и я улетают, - грустно сказал я, — а Лили до сих пор не заговорила со мной. Не знаю, что мне делать.
— Главное не сдавайся, - улыбнулся Дато,
— её обида говорит о не остывших чувствах к тебе, значит она ждёт твоих шагов.
— Да, я так же думаю. После пар зайду к ней и приглашу в парк.
— Переживаю за Татев, - не слушая нас, бубнил себе под нос Эд, — в пятницу такая бодрая была ведь.
— Не раздражай меня, - разозлился Дато, — она просто от тебя отдохнуть хочет.
— Ты бессердечный.
— А ты инфантильный.
— Ой, на себя посмотри.
— Тихо, - резко прервал я друзей, — вы слышите?
Ребята затихли и внимательно огляделись. Доносилась речь людей, топот прохожих, смех студентов, но ничего более не расслышав, Эд спросил:
— А, что именно мы должны услышать?
— Воробьев, - ответил я.
Друзья взглянули на «облысевшие» кусты и удивились: ни одной птицы не было. На протяжении семи месяцев мы слышали пение воробьев, а сегодня чирикающие птицы будто мигрировали.
— Походу зима будет очень холодной, -  сказал Эд, — обидно.
Друзья вошли в институт, а я взглянул на небо. Облаков не было, светило яркое солнце и свежий воздух украсили маленький город.

10:00 утра.
Юный пастух Андо спускался через холм со стадом овец. Парень вышел на скалистую поверхность и пересчитывал головы. Его дедушка Левон был на работе в депо, стоя возле рельс с вагонами и общаясь с коллегами. Отец Андо стоял в заводском помещении рядом с большим железным резервуаром с веретенным маслом, а профессор Арам сидел на скамье и общался с работниками завода. Мужчины пили чай и играли в нарды, пока остальные выполняли свою работу.

11:00 утра.
Мы стояли в коридоре третьего этажа в институте и ждали пока Эдик выйдет с зачетками. Лектор был в хорошем настроении и, вместо семинара, всем поставил зачёт. Выйдя из аудитории, друг подошёл к нам и радостно заявил:
— Всё, пока перерыв я сбегаю к Татев и передам ей зачётку.
— Какая пара будет сейчас?
— Матанализ.
— Только не это.
— Хорошо, - сказал Дато, — возвращайся  скорее, чтобы переписал нам на русском всё.
Эдик кивнул и радостно поспешил к любимой, а мы, поникшие, нехотя побрели к аудитории на второй этаж. Ни у кого и мысли не было, что ровно через 40 минут жизнь каждого изменится кардинально на всю жизнь. Люди потеряют дома, здоровье, близких...

11:30 утра.
Седа не находила себе места. Её словно атаковала тревога. Переодически заглядывая в окно, а после, на пустой аквариум, девушка накинула на себя легкое пальто и поспешила в садик к сыну. К этому времени Эдик дошёл до пятиэтажек где жила Татев и увидев у дерева собаку, радостно подошёл к ней. Животное без остановки лаяло. Собака не отходила от дерева и гавкала, несмотря на то, что Чуня всегда была тихой, сегодня как с цепи сорвалась. Студенты расселись слушать лекции, малыши в детских садах собирались на прогулку, у школьников заканчивался третий урок, а на заводах и фабриках вовсю шел рабочий день. Кто-то вел машину, кто-то работал в кабинетах. На часах пробило 11:41. В следующие 30 секунд земля ушла из-под ног в прямом смысле этого слова разделив жизнь каждого на «до» и «после»...

11:41 утра 7 декабря 1988 года.
Село Гегасар.

Андо присел на камень сорвав с земли траву и наблюдая, как овцы не замолкая блеяли. Животные топтались на месте толкая друг друга. Встав с места пастух взял палку и услышал гул. Нарастающий звук напугал парня, а потом раздался очень сильный грохот. Через пару секунд землю затрясло, да с такой силой, что Андо не смог удержаться на ногах. Юношу отшвырнуло на полтора метра и трясло с такой мощью, что встать было невозможно. Овцы попадали ударяясь о камни, земля затрещала напоминая звук разрывающейся ткани. Друг пытался встать, чтобы убежать, но почва предательски рассыпалась под ногами и расходилась в стороны. Пастух провалился вниз, за ним следом падали в образовавшийся обрыв овцы, камни и деревья. Трещина в земле глубиной до 6 метров и длиной 37 километров, унесла навсегда жизнь юного пастуха Андо. Земля поднималась вверх, подобно морским волнам добравшись до села. Здания один за другим рушились на глазах, землю скручивало; где-то она поднималась, где-то возникали обвалы. Дедушка Левон стоял у рельсов когда услышал сильный гул.
— Что это? — Удивился мужчина. — Никак истребители летят?
Люди взглянули на небо, как в этот момент всех затрясло и отбросило в разные стороны. Стоящие на рельсах вагоны один за другим съезжали вниз по склону, рельсы лопались, словно невидимой силой кто-то рвал их на части.
— Война! - Выкрикнул кто-то из мужчин. — Бегите, нас бомбят!
Дедушка еле встал на ноги, но очередной толчок отбросил мужчину к рельсам, всё, что успел увидеть Левон — летящий на него и его товарищей товарный вагон. Сын Левона и отец Андо Погос, стоял на заводе возле железного резервуара с веретенным маслом. В здании стоял сильный шум, поэтому мужчины и не догадывались, что к ним неслась «волна смерти». После первого толчка работников отбросило к резервуару. Погос ударился о стену, а его коллега свалился в чан, где сварился заживо. После второго толчка здание начало разваливаться. Строительный камень, длинною в метр, рухнул на ногу Погоса. Сквозь боль и крик, мужчина выбрался и, с переломанной костью, абсолютно босой, поспешил домой, чтобы найти семью. Профессор Арам и ещё несколько мужчин ринулись к проходной, где стояли большие железные ворота высотой больше двух метров. Некоторые успели выбежать, когда ворота начали падать, профессора и ещё пятнадцать человек придавило насмерть.

11:41 утра, Ленинакан.
Прогуляв пары Татев отдыхала дома в полном одиночестве. Девушка вышла в коридор покормить кота, но животное забилось в углу и мяукало. На все попытки позвать кошку в дом, животное лишь шипело и огрызалось.
— Ну и ладно, - махнула Татев, войдя домой и выйдя на балкон, — не хочет есть и не надо, лучше голубей покормлю.
Девушка покрошила на балконе хлеб и с удивлением взглянула на небо — ни одной птицы. Только вдали был еле слышан нескончаемый лай собак. Пожав плечами, Татев вошла домой и села на диван, даже не догадываясь, что к ее дому уже подошёл Эд с зачеткой. Девушка включила телевизор и сквозь речь на экране, услышала стук посуды. Развернувшись к серванту, где за стеклом красовались классические тарелки, чашки и бокалы, Татев подошла ближе и внимательно наблюдала; сервант завибрировал плавно раскачиваясь на месте. Надавив на него руками, девушка прижала мебель к стене и увидела, как блюдца со стаканами, сквозь дрожь звеня, поскакали вперёд. Тарелка за тарелкой падали вниз в дребезги разбиваясь. Люстру начало качать в лево-право и только когда она с грохотом рухнула, девушка отпустила руки и кинулась к двери. Упал телевизор, сотрясаясь, пришло в движение пианино. Из шкафа посыпались вещи, на глазах квартира переворачивалась вверх дном. Выбежав в коридор и еле держась за перила, девушка сумела пробежать по сыпящимся ступеням и выскочила во двор. Соседи выбегали из своих квартир, кто-то выпрыгивал прямо из окон во двор. На улице стоял такой шум, что перепонки еле выдерживали. Пятиэтажка в считанные минуты начала опускаться в облако пыли. Панельные дома, один за другим, словно выборочно, рассыпались на глазах — будто сам черт из преисподней беспорядочно тыкал пальцами.
— Татев! - Раздался крик Эдика. — Татев, я здесь!
Девушка, расплакавшись, подбежала к вырванному с корнем дереву, под стволом которого лежал Эд. Парню придавило ноги и он не мог встать.
— Что происходит? Это война?
— Не знаю, вызови пожалуйста скорую, мне очень больно.
— Моего дома нет, но я сейчас поищу через дорогу.
— Нет, не бросай меня.
Татев прижалась к другу и тихо сидела возле него, боясь сделать лишнее движение.

В 11:41 Седа уже была в детском саду, когда воспитательница готовилась вывести детей на прогулку.
— Товарищ Сирине, - обратилась Седа, — можно я заберу Овика?
— А что случилось?
— Понимаете, у нас...
Но не договорив девушки услышали гул. Шум стоял такой, будто на территорию садика вошли танки. Через секунду здание затрясло и дети с криками попадали кто куда. Пол раскачивало из стороны в сторону, сверху начали падать камни; казалось, что сейчас упадет потолок. Седа схватила сына и успела дотащить его к окну, стёкла которого разлетелись в дребезги. Выбросив мальчика через раму, девушка кинулась за ним, но произошёл повторный толчок и Седа, не удержав равновесие, упала животом на осколок стекла. Часть здания обвалилась полностью, дети и воспитатели были заживо погребены под обломками камней. Седа, с распоротым животом, свисала через оконную раму и утешала кричащего сына, умоляя его не двигаться и оставаться сидеть во дворе.

В 11:41 Лили вместе с подругой спустилась в женскую баню. Шушан прошла вперёд, закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать пар из комнаты. Лили сидела в раздевалке на скамье, осторожно складываясь вещи. Помыться в душевую пришли не только молодые девушки, но и бабушки с внучками. В целом в бане находилось больше двух ста женщин. Лили стояла в одном сарафане, осторожно снимая нижнее белье, как вдруг услышала гул. Казалось, что над головой пронеслись ракеты. В этот момент пол завибрировал и девушка не смогла устоять, упав коленями на кафель. За дверью, в душевой, раздались визги женщин и детей. Один за другим лопались трубы и из медных трещин хлынул кипяток обжигая людей. Тридцать секунд, которые сотрясали всё здание, казались вечностью, пока производственный корпус, что стоял близко к бане, сдвинулся с места и упал на душевую, зацепив раздевалку. Лили не успела ничего сообразить, как воздух окутал дым, а вокруг стало темно. В соседнем доме находилась Маро. Услышав шум за окном девушку подошла к кроватке где лежала ее дочь. Маро успела лишь взять ребёнка на руки, когда пол из под её ног ушёл и она провалилась в полную темноту.
Племянник Лили Гриша был в это время в школе. Дети сидели за партами, громко болтали и ждали звонка. В кабинете у окна стояли учитель с учительницей, оба в хорошем настроении что-то обсуждали. Вдруг учителя услышали странный звук. Мужчина посмотрел в окно и спросил:
— Ты слышишь? Похоже на рев вертолета. Неужели война?
— Не может быть, - прошептала женщина смотря во двор, — что это там с домами?
Напротив школы стояли две девятиэтажки, которые нагнулись друг к другу и выпрямились. Это зрелище так удивило учителей, что они не могли оторвать взгляд от увиденного, как вдруг стены здания затряслись, а стёкла завибрировали.
— Господи, кажется война.
— Дети! Быстро все к двери!
Но не успели школьники встать из-за своих парт, как со всей силы раздался мощный толчок и ученики, в прямом смысле, подлетели вверх и рухнули на пол. Паркет лопался, а стёкла в окнах в дребезги разбивались.

11:41 утра 1988 года, г. Тбилиси
Волна встряски дошла и до Грузии. Родители Дато сидели за столом и собирались обедать, когда со всей силы задрожали стены и пол. Схватившись за стол Нино сквозь зубы пробубнила мужу:
— Не бойся, это землетрясение.
— Сильное, - сказал мужчина, смотря на иконы, что стоя на комоде попадали вниз.
В столице Армении, в Ереване, люди ощутили толчки ещё сильнее. Дома качало в разные стороны, у многих выбило окна. Конечно, никто и не догадывался, что от мощных толчков пострадали более 300 населенных пунктов, а город Спитак, оказавшийся в эпицентре катастрофы, был разрушен практически за 30 секунд.

В 11:41 в институте шла лекция. Профессор Спартак сидел в своём кабинете, заполнял журнал  и слушал радио. Неожиданно начались помехи, а потом оно и вовсе замолчало. Мужчина не успел подойти к радиоприёмнику, как здание начало трястись. В это время Дато отвечал у доски, потом пошёл к самому последнему ряду и сел с краю на скамью.
— Теперь Али, - протянул мне мел преподаватель, — выходи отвечай.
Я подошёл к доске, взял в руки мел и услышал грохот. Обернувшись, я увидел как падают парты вместе с одногруппниками. Меня с огромной силой подбросило вверх и шандарахнуло об пол. После, меня отбросило на метр к стене. Встать было невозможно, настолько тряслись пол и стены. Доска с грохотом упала на пол, крошился потолок и лопались стёкла на окнах.
— Бегите! - Закричал наш лектор. — Это землетрясение! Бегите!
Когда дрожь утихла студенты в панике кинулись к проходу. Я схватил Дато за руку и выбежал в фойе, но через минуту был повторный толчок и здание затрясло ещё сильнее, на лестнице началась давка. Студенты кричали как ненормальные, стараясь удержаться за перила. Сверху начали падать камни, мраморная лестница над головой рассыпалась и на наших глазах люди падали вниз с третьего этажа, разбиваясь насмерть. Я впал в мандраж. Дато споткнулся и упал лицом вниз. Выбежавшие из аудиторий и пытавшиеся спуститься к выходу здания, бежали прямо по другу, которого крутило во все стороны, разбив ему колено и выбив зубы. Я держался за перила, которые без остановки дрожали и в итоге обвалились. Я рухнул вниз вместе со всеми, упав на каких-то людей. Это был какой-то нескончаемый ад. Мне казалось этот шум, крики, пыль и грохот не закончатся никогда. Увидев проходные двери, я нашёл в себе силы и встал на ноги. Глазами я выискивал Дато, который весь в белой пыли подбежал ко мне и схватил за руку.
— Держись, - прижав к себе друга, спешил я к выходу, — мало осталось.
Ноги от страха были ватными и шёл я с трудом. Нас в буквальном смысле вынесла кричащая толпа людей во двор. Оказавшись на улице мы сели на землю и пытались собраться с мыслями. Небольшая часть  института отсутствовала, кругом стоял смог.

Настала тишина. Солнечный день превратился в хмурый вечер. Неба почти не было видно из-за нескончаемых клубов пыли. Светлый город стал серым, как после войны. Непонятно было где аллея, в какой стороне дом и парк. Люди беспорядочно бежали в разные стороны: кто-то спешил домой, кто-то искал друзей, а кто-то и вовсе, молча стоял в ступоре разглядывая руины вокруг. После секунды тишины раздался крик, вой и стон. Раздались сигналы машин и непонятные звуки. Люди пытались найти своих родных, бежали к детским садам и школам. Прошло еще немного времени, и все постепенно начали приходить в себя. Удивление, страх, тревога, всё смешалось в чувствах каждого. Постепенно началось осознание того, что произошло. При этом никто не мог даже представить, что горд почти на 80% был уничтожен.

Я и Дато сидели на обломившемся куске камня. Кругом пахло холодной пылью, которая ощущалась всюду - в воздухе, на губах, на одежде. Я крепко обнимал друга и прижимал к себе, смотря как сквозь рваные брюки, кровоточит его раненое колено. Лицо Дато было покрыто белой пылью, как и вся его одежда. Сплюснув на землю кровью, друг взглянул на свои часы, где застыло время 11:41, и недовольно сказал:
— Сломались. Жаль...
— Сиди тут, - встал я с места, — я вернусь в институт и заберу куртки.
— С ума сошёл? В любой момент все обвалиться может.
— Я осторожно.
Оставив друга во дворе, я вошёл в здание, где увидел, как из под обломков студенты вынимали девушку. Я был настолько растерян, что относился ко всему с каким-то безразличием. Стресс не позволил мне осознать масштаб бедствия. Взобравшись по тонкому куску сохранившейся лестницы, я вошёл в аудиторию и разглядывал разломанные скамьи, парты, портреты и доску. Кругом были раскиданы щепки, листы бумаг и одежда. Узнав среди гор мусора и пыли наши куртки, я выхватил их и быстро вернулся к другу. Помогая Дато встать, мы осторожно двинулись к дому. Земля снова затряслась и люди моментально присели схватившись за головы. Это была небольшая вибрация, что дала понять каждому — в помещения входить нельзя. Улицы настолько изменились, что мы не сразу поняли, что шли в парк, а не к себе. Чем дальше мы шли, тем больше испытывали страх и ужас: по улице бежала обезумевшая толпа, кто полураздетый, кто с разбитой головой или конечностями, кто с подушкой, кто орал от безумия. Мне казалось, что я все вижу во сне, время остановилось... Дальше — хуже. Когда тряска закончилась, город начал выть. Люди приходили в себя — кричали, стонали, плакали. Из-под руин торчали части тел. Те, кто выжил, пытались откопать родственников; многим приходилось выбирать, кого спасать в первую очередь. Я и Дато замерли увидев главный храм города. Церковь практически полностью была разрушена, устоял небольшой каркас здания, а рядом лежал огромный купол. Постепенно осознание пришло к нам. Мимо пробегал парень и, встав возле нас, спросил:
— Вы кого-то ищите?
— Брат, что произошло? Кто-то говорит война, кто-то, что АЭС в Ереване взорвалось.
— Нет-нет, - утешил незнакомец Дато, — это землетрясение.
— Слава Богу, - выдохнул друг.
— Нет, брат мой, не слава Богу. Города нет.
— Как это?
— Вот так, горд разрушен, нет ни света, ни отопления, ни связи. Города нет, понимаешь? Нет города.
Парень сел на корточки и расплакался, а я и друг со страхом переглянулись.
— Эдик, - прошептал я, — Лили...
Схватив Дато под локоть я поспешил к нам домой. Древние здания и малоэтажные дома уцелели, как и наша улица на Саят-Нова. То, что открылось перед нами, было страшнее всех кошмаров: везде были слышны рёв и крики, мы бежали и видели части оторванных тел, все улицы были заполнены трупами, огромными плитами и остатками зданий. Квартиры будто грубо разрезали пополам, одна половина стояла невредимая, другая рухнула. В тех частях, что уцелели, еще где-то стояла мебель, были видны обои квартир, портреты людей. Было сложно пробираться через груду отвалившихся бетонных плит и упавших деревьев. Дом мы нашли с трудом, настолько до неузнаваемости изменились улицы. Открыв дверь я и друг вошли домой. Хоть здание и уцелело, по стенам расползались огромные трещины. Телевизор лежал на полу, портрет профессора в дребезги разбился. Войдя в ванну Дато открыл кран, чтобы промыть рану, но воды не было. Я нашёл аптечку, помог другу обработать колено. Забежав на кухню мы вынули из холодильника бутылку с водой и быстро вымыли лицо, допив воду.
— Надо поесть, - сказал друг, — неизвестно сколько это продлиться, нам нужны силы.
— Я к Лили, приведу её к нам.
Я толкнул дверь на кухне, но ее заклинило. Выбив ее с ноги, я вышел во двор и замер: асфальт был так приподнят вверх, словно его великан «перелистнул». Во дворе ходили соседи, кто в тонких ночных рубашках, кто босиком. Люди кричали и плакали. Народ был настолько дезориентирован, что ни все понимали как себя вести и что делать. Схватив камень я швырнул в окно Лилит. Разбив стекло, я запрыгнул на лежащий рядом валун и перелез к любимой, но её дом был пуст. Дато сделал бутерброды и быстро ел их.
— Её нет дома, - войдя на кухню, сказал я, — Где она может быть?
— Поешь и пошли найдём Эда.
Честно признаться, в этой ситуации и кусок в горло не лез, но я понимал, что друг прав и нам пригодятся силы. Вся наша одежда была грязная, на голове в волосах, ушах и ноздрях, находилась куча пыли и щепок. Мы перекусили сколько могли и поспешили покинуть дом, ведь оставаться в здании было опасно. Я забрал с собой пальто, которое мне прислали родители. Я не знаю, как мы умудрялись сохранять спокойствие. Мы шли молча, не зная о чем говорить. Отовсюду доносились пугающие крики пострадавших. Я застыл когда увидел разрушенную высотку, где из квартиры на третьем этаже свисали вниз головой две девушки, их ноги придавило камнем. Одна висела мертвая, а другая звала на помощь.
— Держись! - Выкрикнул я и побежал к дому.
Люди толпилось желая помочь, но как... не было никаких средств, никаких машин, все разгребали камни голыми руками, разъедая кожу в кровь. От бессилия и осознания того, что на твоих глазах умирают люди и помочь ничем нельзя, становилось только хуже.
— Сюда! - Выкрикнул нам мужчина. — Помогите поднять блок.
Под грудой камней где мы стояли, был зажат мальчик. Мы находили простыни, майки, тряпки и в ручную связывали их превращая в самодельный трос. Заметив, что людей на помощь прибавилось, я и Дато пошли дальше, искать дом Татев. Район где жила девушка, как назвали его местные «треугольник», почти весь превратился в свалку из гор камней и пыли.  Подальше от домов, на земле, люди стелили ковры, одеяла и складывали на них трупы. Когда мы увидели карету скорой помощи — это было чудом. Мы так обрадовались врачам, что не раздумывая побежали к ним. Узнав одного из братьев Татев Дато тут же спросил его:
— А где твоя сестра?
— Вы? Слава Богу! Она возле дерева, там Эдик остался, не можем вытащить его.
Мы тут же поспешили к другу. Увидев нас Эд обрадовался. Я взглянул на Татев и увидел, что всё её лицо было покрыто пылью — и на нем были четко видны борозды от слез.
— Держись, - утешал я друга, — сейчас вытащим тебя.
Я и Дато рассматривали огромный ствол дерева и понимали, что без специальной аппаратуры друга не вынуть.
— Где же помощь? - Спросил Эдик. — Почему никто не едет меня спасать?
— Потерпи, скоро обязательно к нам придут.
Я видел лужу крови из под дерева и даже боялся думать в каком состоянии ноги моего друга. Братья Татев притащили доски от разломанных шкафов и принялись разводить костёр. В помещения никто не заходил, все боялись повторных толчков, да и дома переодически рассыпались, добивая застрявших выживших. Эд с сожалением смотрел на подаренные мной часы, на которых как и у Дато время застыло на 11:41.

Грузия, г. Тбилиси.
К дому отца Дато прибежал коллега по работе.
— Отар! - Выкрикивал мужчина, забежав к другу домой. — Отар, ты где?
— Что такое, Темо?
— У нас было совещание в министерстве мелиорации и водного хозяйства и тут началось землетрясение.
— Да я знаю, у меня вон, иконы попадали.
— Гамарджоба, Темо, - вышла к мужчинам Нино, — Заходи, садись поешь с нами.
— Спасибо, но вы не поняли. Землетрясение в Армении было и сейчас собирают добровольцев.
— Сильно пострадали что ли?
— Ну, говорят Спитак полностью разрушен, а в Ленинакане много жертв.
— Я позвоню Дато, - взволнованно сказала Нино.
— Нет, связи нет. Говорю же, город разрушен.
Муж с женой переглянулись. Отар не раздумывая поспешил в спальню и переоделся, а Нино следом вошла за ним.
— Ты останешься дома.
— И не подумаю! Мой единственный ребёнок там.
— Сиди дома, куда тебе сейчас? Не пущу.
— Пешком пойду значит.
Отар недовольно взглянул на жену и грозно сказал:
— Тёплые вещи возьми, там холодно.
Во второй половине дня более 100 автомашин, груженных строительными материалами, 5 тысячами палаток, медикаментами, направились из Грузии в Армению.
В столице Армении, в Ереване, не замолкали телефоны. Ереванский горком партии и райкомы города мобилизовали 12 тысяч человек и отправили их в пять наиболее пострадавших точек. Туда же прибыли сотни кранов, бульдозеров, экскаваторов, автомашин. Местные жители собирали еду, одежду, и медицинские принадлежности. Хоть люди и готовили гуманитарную помощь для пострадавших, всего масштаба беды большинство ещё не знали. Тогда вместе с отрядом солдат выехал и русский начальник Майоров. Мужчина средних лет, крупный, опытный в своём деле. Сидя в грузовике и держа путь из Еревана в Ленинакан, он спросил рядом сидящего коллегу:
— Есть новые данные?
— Говорят стихия разрушила 21 город и поселок, 324 села, вывела из строя около 40% промышленного потенциала страны.
— Из Москвы уже вылетели люди, как я знаю на помощь местным жителям пришли воинские подразделения. Военнослужащие уже расчищают руины, наводят порядок и обеспечили питание походными кухнями для полсотни тысяч граждан. Какие запросы поступают чаще?
— Просят хлеб и гробы. Жизнь в городе полностью парализована. Нет тепла, воды, электричества, связи, под развалинами живые и раненые. Всё как  последствия воздушного ядерного взрыва, только без  радиации.
— Самое ценное первые пять дней, главное успеть в эти дни извлечь как можно больше людей.
Отар вместе с женой и отряд его коллег из 50 человек расселись по машинам и отправились в Армению. Многие грузины выехали на собственных кранах. Люди собирали ящиками гуманитарную помощь и отправляли в Ереван. Когда в Армении увидели людей из Грузии их встречали подобно ангелам. Все махали, обнимали и провожали спасателей и добровольцев, как родных сыновей.

Вечер. Кругом горят костры. На улице безумно холодно. Вой людей не прекращается. Татев не отходила от Эдика, держа любимого за руку и переодически помогая выпить из бутылки воды. Её братья нашли живыми своих родителей. Под другом мы постелили мою дубленку, пытались согреть его. Эд стучал зубами, позже испытывал сильный жар. Увидев мужчин с пилами в руках, я тут же подбежал к ним и умолял помочь. Дерево начали пилить. Краны ещё не подъехали, военных тоже видно не было. Большинство людей помогали в первую очередь своим родным и близким, поэтому многие терпеливо лежали среди обломков и ждали своей очереди.
— Слишком большой ствол, - протерев лоб под каской, сказал мне парень, — мы его не  распилим, тут кран нужен.
— А где машины? Почему не едут?
— Рыжков уже в городе, уверен он поможет, а пока ждём. Я пойду помогу другим.
— Хорошо, - с грустью ответил я, — будем ждать. Дато.
— Да?
— Я пойду в город, помогу пострадавшим, может где Лили встречу.
— Хорошо, я буду здесь разгребать.
— Не уходи отсюда, я вернусь.
Дато кивнул мне и я поспешил к нашему дому. На всех улицах города лежали мертвые люди, накрытые кусками ткани. К ним подходили в поисках своих родных. Если где-то я видел облик девушки, я отодвигал ткань с трупа и разглядывал, нет ли там Лили. Я стал привыкать к мертвецам на улицах, их было так много... Зима, ночь, костры, холод собачий. Все жгут покрышки, чтобы согреться. Люди плачут и продолжают искать родных. Возле городского штаба, на чёрных воротах, прохожие оставляли записки с данными пропавших, живых, либо умерших. Люди клеили фото родных, детей, кого искали или уже нашли мертвыми. Это местно прозвали «Перекрёстком судеб». Фото Лили я всегда носил в кармане своей рубашки, прямо на груди. Взяв кусок картона, написав её имя и закрепив фото, я сообщил о себе и повесил картонку на воротах. В городе я видел много мужчин непривычной внешности, как позже я узнал, это были славяне. Многие привезли с собой разной аппаратуры и машины. Люди разбивали палатки и готовили еду. Я помогал голыми руками разгребать завал, вынимать пострадавших.
— Держи край камня, - крикнул мне мужчина, — насчёт три поднимаем и отбрасываем.
Я кивнул. Насчёт три мы подняли тяжёлую плиту и отбросили в сторону. Я увидел тёмный овраг, засыпанный досками.
На улице стоял шум от воя пострадавших.
— Тихо! - Нервно закричал мужчина. — Замолчите!
Но женщины без умолку рыдали, стонали и громко кричали. Не выдержав, незнакомец, весь в пыли и явно уставший, спрыгнул с камня и закричал на женщину:
— Закрой свой рот или я ударю тебя!
Несчастная села на камни и закрывала руками рот, а шум рядом стоящих машин выключили, чтобы создать на время тишину. Аппаратура затихла, люди замолчали и сквозь тишину мы услышали стоны из под завалов. Мужчины улыбнулись и кинулись на звуки, разгребая камни и вынимая живых. Я не знаю скольким я помог, но сколько я не старался, Лили я не видел. Любимая лежала одна среди обломков в полной темноте. Она не знала жива она или нет, сон это или она погребена заживо. Девушка тихо заплакала, желая поскорее умереть. В таком же состоянии, чуть дальше под завалами в полной тишине лежала Маро с грудным ребёнком на руках. Девушка с трудом дышала и сквозь плачь кормила малышку грудью.
Тем временем, мой отец в Ливане возвращался домой, когда увидел толпы армян с ящиками еды и одежды в руках. Ничего не понимая, мужчина сложил газету и спросил прохожего:
— А что тут происходит?
— Гуманитарную помощь собирают.
— Кому?
— Армении.
— О Аллах, - занервничал Валид, — никак война с Азербайджаном?
— Нет, землетрясение, да такой силы, что два города полностью снесло. Там пункт сдачи крови, можешь сходить если желаешь помочь.
Отец с волнением кивнул мужчине и побежал домой. Жена Жослин стояла на кухне и сворачивала фарш в виноградные листья, когда домой вошёл муж и, выхватив со стола пульт, включил телевизор.
— Что такое, Валид?
— Новости не смотрим, а там землетрясение.
— Где?
На экране транслировали кадры разрушенного города, а сзади вещал голос диктора: «Города нет. Пострадавшим со всего мира оказывают помощь. Горбачёв отменил встречу в США и уже вылетел в Армению».
— Аллах, - взволнованно  села на стул жена, — как Армению?
Отец в страхе смотрел на пугающие кадры до момента, пока ведущий не произнёс: «Часть педагогического института обвалилась».
— Али! - Закричала мама, пока муж выбежал из кухни и начал собираться. — Наш сын! Валид, мы должны выехать к нему.
— Ты сиди дома, я в посольство.
— Как я останусь тут? Я сойду с уму в ожидании.
Жена дёргала мужа за плечо и без остановки плакала.
— Хватит! Прекрати, о дочках думай, а сына привезу.
— Живым, - сев на кровать, плакала жена, — с мёртвым даже не смей возвращаться! Это Аллах нас наказал!
— Что ты ерунду несёшь?!
— Зачем ты против его чувств пошёл? Зачем отказал в свадьбе? Горе нам!
Мужчина недовольно посмотрел на жену и, накинув на себя пальто, сломя голову поспешил в посольство. На улице у здания стоял огромный грузовик куда складывали большие ящики с консервами, одеждой и медикаментами. Увидев врачей Валид подошёл к ним и сказал:
— Ас-Салям Алейкус! Я хочу полететь с вами.
— Ва алейкем ас-салам. У дверей посольства отбирают добровольцев, иди туда, подай заявление.
— Ради Аллаха, прошу вас!
— Вы отнимаете мое время, отец, - злился юный доктор, — там люди помощи ждут, мне некогда тут...
— Мой сын там, - не выдержав расплакался Валид, — мой единственный сын. Он студент, он совсем один.
Доктор недовольно вздохнул. Посмотрев на коллегу, выкрикнул:
— Абдул! Место будет ему?
— А кто он?
— Из местной поликлиники, говорит, сын там один остался.
— Хорошо, пусть едет с нами.
— Да хранит вас Аллах! - В сердцах благодарил врачей мужчина.
Грузовик выехал в аэропорт, а там, команда врачей и спасателей, загружали сотни ящиков помощи. Всю дорогу Валид с замиранием сердца молился и умолял Всевышнего сохранить жизнь сыну.
— Я и невесту приму, и его вольность прощу, только не лишай нас сына, Аллах, умоляю.
Сидящие рядом спасатели с сожалением смотрели на мужчину, а Валид все шептал под нос:
— Не буду его ругать, всё прощу. Лилит дочкой сделаю, только не наказывай меня так жестоко, умоляю Тебя... Прости, умоляю Тебя, прости.