Любовь по Фрейду

За всю свою жизнь Яна не гуляла так долго в одиночестве. Она бродила по улицам с каменным лицом, и лишь красные припухшие глаза с отсутствующим взглядом выдавали в ней живого чувствующего человека. Она не плакала. Она думала.

Больше всего на свете ей хотелось уехать и не возвращаться, но она понимала, что этого не произойдёт. К чему строить несбыточные планы, если есть жестокая реальность, которая сама диктует условия. Яна присела на лавочку. Она уронила голову на холодные ладони.

Яна прекрасно понимала, что завтра будет новый день, более того, новый учебный день. На носу экзамены. И Игловский будет экзаменатором. И со всем этим нужно как-то разобраться. Бросать университет или даже переводиться – это фактически сказать Игловскому: «Ты прав, я слабачка». Этого Яна никак не могла допустить.

Даниил Игоревич по привычке пришёл раньше обычного. Естественно, с Корольковой он не пересёкся. С одной стороны, он ей сам столько времени капал на мозги «уходи, уходи», а с другой... Волна злости накрыла преподавателя. Ему хотелось всё объяснить Яне, хотелось признаться в том, что он полный идиот, хотелось просто поговорить. Но она ясно дала понять, что не хочет его видеть, и она имела на это полное право.

Влетев в кабинет, как фурия, Игловский с порога крикнул студентам страшное:

- Достаём двойные листочки!

Яны в кабинете не оказалось. Игловский устало вздохнул, и засёк время летучки.

Яна смотрелась в зеркало. Пальцы размазывали консилер, пытаясь скрыть все покраснения и припухлости. Синяки под глазами были повержены. Красноту глаз мог скрыть лишь максимально яркий, чуть ли не вечерний, макияж. Яна тщательно выводила широкую чёрную стрелку. Перед выходом из дома, Королькова сделала контрольный осмотр в зеркале. Выглядела она шикарно, поэтому и опоздала в университет на пятнадцать минут. И, по закону подлости, на пару к Игловскому.

Твёрдо решив, что она продолжит учёбу назло Даниилу, Яна уверенно постучала в закрытую дверь кабинета. Не дожидаясь ответа, Яна вошла в аудиторию, краем глаза заметив удивлённое лицо преподавателя.

- Простите за опоздание, можно? – безразлично спросила Яна, стоя на пороге.

- Проходите, - с небывалым самообладанием выдал Игловский. Он даже не заметил, как зашуршали студенты. Половина в поиске шпор, другая – от удивления, ведь опоздавшего на пять минут Козлова он выставил, а Королькову – нет.

- Сдаём работы! – оглушил Даниил Игоревич, вырывая листок у первого попавшегося студента.

- А, что, Яна писать летучку не будет? – прощебетала Северцева. Яна даже не взглянула на одногруппницу, а вот Игловский смерил её гневным взглядом. Глаза Яны и Игловского встретились.

- Она знает этот материал, в отличие от Вас, - отмахнулся Даниил, отбрасывая собранные летучки в сторону. – У нас сложная тема, поэтому всех прошу быть повнимательней.

- Даниил Игоревич, а Вы у нас будете преподавать и в следующем году? – осторожно спросила Воронец.

- Нет, - лаконично ответил Даниил Игоревич. Чтобы пресечь дальнейшие вопросы студентов и перейти к теме, он добавил, - понял, что педагогика – не моё.

На всех последующих парах с Игловским Яна была максимально молчалива. На каждый его вопрос, она отвечала дежурное «Не знаю», но Даниил Игоревич игнорировал пробелы в знаниях студентки. Никаких двоек, задолженностей или замечаний не последовало, в то время как с других учеников он сдирал по три шкуры.

Игловский не оставлял попыток поговорить, но Королькова опаздывала на пары и уходила раньше всех, а по университетским коридорам всегда передвигалась с компанией. И Игловского это выводило из себя.

- Королькова, мне нужна Ваша помощь. Останьтесь после пар, пожалуйста, - перед всей группой объявил Игловский, намеренно ставя её в неловкое положение.

- После пар у меня свои дела, - отрезала Яна, шокируя решительностью своих одногруппников. Даже Игловский не ожидал. Заправляя волосы за ухо, Яна добавила, - поэтому ищите себе других помощников, Даниил Игоревич.

- Я свободен! – поднял руку Лукашин, ожидая, что своей навязчивостью он заработает местечко для практики в центре Игловского. Но Игловский даже не взглянул на студента. Накопившаяся за месяц «игр» с Яной злость перешла всякие границы. Даниил побагровел, и со всей силой стукнул университетским блокнотом о стол. Студенты испуганно притихли, а Яна лишь дёрнула плечами от резкого звука. Блокнот упал на пол.

Игловский, не говоря ни слова, вылетел из кабинета, оглушительно громко хлопнув дверью.

- Чё это с ним? – переговаривались студенты. Они быстро сообразили, что пара, видимо, подошла к концу, а это значит, что они свободны. Да, шокированы, но какая разница, почему препод выбежал, как угорелый, если у них появились лишние полчаса.

Одна лишь Яна не сдвинулась со своего места, даже когда аудитория совсем опустела. В конце концов, она медленно поднялась со своего стула и подошла к преподавательскому столу. Проведя кончиками пальцев по дереву, Яна задумалась. Впервые за долгое время ей захотелось плакать. Она сделала шаг, чтобы, также как и остальные, покинуть аудиторию, но споткнулась. Яна глянула вниз, и увидела злосчастный блокнот Игловского.

Недолго думая, она подняла его с пола. С грустной ностальгией она погладила обложку. Борясь с внутренними сомнениями, Яна всё же открыла блокнот. Глаза пробежались по ровным строчкам знакомого подчерка. Среди лекций и прочих учебных заметок несколько страниц рассказывали совершенно о другом.

По щекам впервые за многие недели скатились горячие слёзы – обиды и облегчения. Её била дрожь от исследовательской жестокости Даниила и душила обида от причинённой ей боли. Но где-то глубоко в сердце затрепетала лёгкость – экспериментом были не их отношения, а лишь их расставание.

Она сползла на пол, прижав блокнот к животу. Лицо исказила гримаса боли. Яна содрогалась в бесшумных рыданиях ровно до тех пор, пока дверь не открылась. Хоть глаза и покрывала мокрая пелена, Яна смогла различить перед собой мужские ботинки.

- Яна, Яночка, - повторял Игловский, подлетев к девушке. Он хотел её обнять и прижать к себе, но в висках били Янины слова: «Никогда больше не подходи и не притрагивайся ко мне». Ему оставалось лишь присесть перед ней на корточках, - прости меня.

Яна перевела на него взгляд. По его тёмным прядям стекали капельки воды. Видимо, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего перед студентами, он умылся холодной водой.

- Я умоляю тебя, Яночка, - прочистив горло, мягко сказал Даниил, так и не посмев к ней прикоснуться, - не молчи. Скажи хоть что-нибудь.

Яна поднялась на ноги, бросив блокнот в Даниила. Он сморщился от резкого удара в живот.

- Игловский, люди вокруг – это не твои подопытные! Я – не шаблон! – крикнула Яна ему в лицо.

- Знаю, Яна, знаю! – он также повысил голос. - Прости, прости меня! Я просто осёл.

- Что ж, Осёл Игоревич, до встречи на экзамене. Вы же не планируете меня завалить? Я же, получается, успешно прошла Ваш эксперимент? – отчаянно усмехнулась Королькова, попутно стирая по щеке чёрную дорожку от растёкшейся туши.

- Яна! – взревел Игловский, зарываясь пальцами в свои волосы. Но Яна сорвалась с места и выбежала из кабинета, не забыв также громко хлопнуть дверью.

К экзамену Игловского Яна готовилась с особой тщательностью. Она не знала, чего от него можно ожидать, потому что ответ здесь простой – всего. И выбор между поспать или прочитать ещё один параграф дополнительной литературы становился очевидным.

Корпя над очередной километровой теорией, Яна погрузилась в воспоминания.

- Так, всё, тебе пора домой. Завтра проверочная. Подготовься, потому что я намерен всех завалить, - серьёзно предостерёг Даниил Игоревич. Яна, продолжая покрывать его шею поцелуями, хихикнула:

- Проверочная – не экзамен.

- На экзамене я вообще озверею, - останавливая девушку, игриво сказал Игловский. Его тон сменился на занудно-учительский. - Учти.

- Эй, вообще-то я твоя девушка, - запротестовала Яна, - и ты мог бы мне дать вопросы. А ещё лучше ответы.

Она снова полезла целоваться.

- Не наглей, - шутливо чмокнув в нос студентку, сказал Игловский. Он надел на Королькову пальто. Пальцы принялись заботливо застёгивать пуговицы.

- Ну должна же быть хоть какая-то польза от того, что я встречаюсь с преподом! – капризничала Яна, чуть ли не топая ногами от досады.

- Домой, - небрежно натянув шапку на Яну, отрезал Даниил. Он услужливо открыл перед ней дверь.

- Может, хоть пропуск не поставишь за прогул? – Яна замерла в дверях, строя глазки преподавателю.

Игловский вытолкал её за дверь, попутно слыша девичий хохот.

Вырвавшись из пелены воспоминаний, Яна погрустнела. На душе было настолько паршиво, что единственно верным лекарством от апатии казался сон.

- Королькова Яна! – позвала преподавательница из экзаменационной комиссии. Яна поспешно встала и проследовала за женщиной в кабинет. Перед ней за длинным столом сидело три знакомых профессора, среди которых был и Даниил Игоревич Игловский. Белоснежная рубашка контрастировала с тёмными, как смола, щетиной и волосами, пальцы незатейливо крутили ручку, а его карие глаза впились в только что зашедшую студентку.

Нервно сглотнув, Яна направилась к столу, чтобы вытянуть билет. Глядя прямо в глаза Игловскому, она потянулась за полоской бумаги, которая ближе всего лежала к краю стола. Игловский едва мотнул головой, давая студентке понять, что это не самый лучший билет. Рука Яны замерла над бумажкой. Но спустя долю секунды она резко и уверенно вытянула именно этот билет. Игловский скривил губы в саркастичной улыбке и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку стула.

- Билет номер семнадцать, - немного трагично объявила Королькова. Она пробежалась глазами по заданиям, осознавая, что указанные вопросы действительно сложные. Но гордость, не дававшая ей спасовать перед Даниилом, одержала верх.

- Вам нужно время подготовиться или Вы сразу готовы нас потрясти своим ответом? – спросил Даниил Игоревич, пряча ухмылку за кулаком.

Как же у Яны чесался язык выкрикнуть – «Мне не нужна подготовка!», но послушав здравый смысл, Яна сказала:

- Подготовлюсь.

Следом за ней заходили одногруппники, но Даниил уставился лишь на задумавшуюся Королькову. Она морщилась, судорожно записывала мысли, предавалась размышлениям и тяжело вздыхала. Но что его удивило – она не пыталась списать.

- Яна, Вы готовы? – спросила женщина в очках.

- Да-да, - дописывая строчку, сказала Яна. Она села на стул перед комиссией, сжимая в руках листок.

Даже Игловский признал, что Яна учила и готовилась, а вопросы и, правда, со звёздочкой. Как только Яна начинала «тонуть», Игловский прерывал её и велел переходить к следующему вопросу.

- Ладно, Королькова, - замдекана что-то черканула в своём бланке. Затем она посмотрела на Игловского, мол, начинайте атаку дополнительными вопросами, но Игловский лишь вскинул руки, будто он сдаётся. - Даниил Игоревич, неужели у Вас нет вопросов?

- Миллион. Но тогда у нас не хватит времени на остальных студентов, - раздражённо ответил Даниил.

- Странно, просто. Вы всегда так критично относились к Корольковой, а на экзамене молчите, - сказала преподаватель.

Игловский начал заваливать Яну вопросами один за другим. Она на все ответила. По правде говоря, они оба понимали, что хоть вопросов и много, они все довольно простые.

- Всё? Вы довольны? Дальше сами, – взъелся Игловский и вышел из кабинета. Он встал у распахнутого окна. Ладони впились в подоконник, а тёмная макушка высунулась на улицу. Ртом и носом он набрал огромную порцию кислорода. Грудная клетка значительно расширилась, натягивая белую ткань рубашки. Спиной Игловский почувствовал взгляд.

- Вы всё равно меня не уволите, я уже написал «по собственному», - буркнул Даниил Игоревич, думая, что замдекана последовала за ним. Но Тамара Николаевна не стала бы так долго молчать. Он развернулся, и увидел перед собой Яну.

- Я сдала? – тихо поинтересовалась Королькова.

- Сдала, - вторил Даниил, не отводя глаз от студентки. Она сделала ему навстречу пару шагов. Даниил Игоревич понял это по-своему, и поспешил сократить между ними расстояние. Оставалось лишь пару шагов друг до друга, но Яна внезапно вытянула руку вперёд. Даниил опустил глаза и увидел маленькую зелёную картонную книжечку.

Грустно усмехнувшись, Даниил забрал зачётку у Яны, и достав ручку из кармана, поставил оценку и расписался.

- Спасибо, Даниил Игоревич, - натянуто улыбнулась Яна на секунду, и тут же опустила уголки. Она развернулась, чтобы уйти, но его рука поймала её за локоть.

- Ян.

- О, Даниил Игоревич, вот Вы где! – к ним подошла Кристина – одногруппница Яны. Рука Игловского соскользнула, высвобождая девушку. - Вы к нам на вечеринку по окончанию второго курса придёте?

- Вряд ли, пока не до вечеринок, - с тяжестью в сердце произнёс Игловский.

- А ты, Янка, что тут делаешь? – кивнула подруге Кристина.

- Приглашала Даниила... Игоревича на нашу тусовку, - всё также натянуто улыбнулась Яна.

- Ну, как? Сдала? – радостно завизжала Кристина.

- Сдала! – Яна метнулась к одногруппнице, чтобы крепко обнять. Они запрыгали на месте. Через плечо Кристины, Яна смотрела на Даниила уже без прежней улыбки. Вместе с подругой они, обнявшись, пошли к лестнице.

Музыка, казалось, сейчас разорвёт барабанные перепонки, а, бьющееся в ритм, сердце выпрыгнет из груди и пустится в свой персональный танец. Весёлая толпа студентов прыгала на месте под очередной супер-хит. Яна, подняв руки вверх, качала головой из стороны в сторону. Светлые волосы растрепались, то подлетая в воздух, то падая, ударяя по лопаткам. Она блаженно прикрыла веки, полностью растворяясь в музыке.

- Дево-очка танцу-уй! – подпевала Северцева, вырисовывая бёдрами восьмёрку.

Яна закружилась на месте, запустив пальцы в волосы.

Но музыка прервалась настолько неожиданно, что люди по инерции продолжили танец. На лицах смешалось удивление вперемешку с раздражением. Такая песня...

- Раз-два, меня слышно? – кто-то стукнул пальцем по микрофону. Все повернулись на звук. Перед студентами стоял Даниил Игоревич, хотя преподавателя в нём было сложно узнать: растрёпанные волосы, небрежно накинутая на плечи джинсовка, нейтрального цвета футболка, джинсы, массивные кроссовки.

- Чёрт, - ругнулась Яна, помня, что от этого человека можно ожидать всего.

- Это, что, наш Даник? – переговаривались одногруппницы. Яну передёрнуло от этого «Даник». В теле кольнула ревность и раздражение.

Увидев, что Игловский смог привлечь к себе всеобщее внимание, он начал свою тираду:

- Всем привет, - он по-дружески вытянул открытую ладонь, - во-первых, хочу всех поздравить с окончанием курса. Ну как, всех. Всех, кого из-за меня не отчислили или не отправили на пересдачу.

Он глупо хихикнул, но многие явно не оценили его больного юмора.

- Км, ладно, - кашлянул Игловский. – Все вы знаете Яну Королькову? Световик, давай, как договаривались.

Толпа непонимающе оглядывалась. Но прямой яркий луч света попал прямо на замершую с отрытым ртом Яну. На её лице прочитывалась неловкость и испанский стыд. Резкий свет ослепил Яну, и ей пришлось сощурить глаза.

- Я хочу признаться перед всеми в трёх вещах, - объявил Игловский. – Первая – я идиот. И я виноват. Очень. Все услышали?

Студенты, как загипнотизированные, кивнули. Даниил нервно сглотнул, и, набравшись сил, продолжил:

- Второе, в чём мне нужно признаться – в любви.

Девушки умилительно заверещали.

- Яна, я люблю тебя. Люблю, Яна, слышишь?! – фактически кричал Даниил, не отрываясь от Корольковой. Её сердце дрогнуло. Она сорвалась с места и побежала к Игловскому. Яна врезалась в него, попутно обвивая его шею руками. Он крепко сжал её талию, притягивая девушку ближе. - Я. Тебя. Люблю.

Игловский нашёл губы Яны, и впился в них долгим поцелуем. Студенты принялись свистеть и аплодировать. Только громкие овации заставили Даниила и Яну отстраниться друг от друга.

- На нас все глазеют, - тревожно шепнула Яна. Игловский не разрывая объятий, сказал у самого уха:

- Я ж больше не твой препод. Так что это от зависти.

Они мило обнимались у всех на виду, но Игловский неожиданно встрепенулся.

- Как думаешь, мне стоит рассказывать про «педофила»? – тихо поинтересовался у Яны Даниил, на что получил подзатыльник. – Понял.

- Ни чёрта ты не понял, - фыркнула Яна. Она вцепилась в ворот джинсовки и притянула Игловского к себе, запечатлев на губах преподавателя очередной поцелуй.