Глава 8. После напряженного инцидента
В кампусе наступила ночь. Холодная и ветреная, из-за чего по улицам почти никто не гулял. Снаружи дул пронизывающий ветер, раздувая по тротуарам опавшие осенние листья.
Студенты сидели по комнатам в общежитии, занимаясь кто чем. Ханна тоже находилась у себя, но настроение у неё совпадало с погодой — такое же мрачное и гнетущее.
Она всё ещё чувствовала грусть после того, что случилось в музыкальном клубе. В голове вновь и вновь прокручивались моменты прошедшего дня — как она выходила выступать вместе с Рейналдо, как они пытались сыграться… и как она в итоге резко покинула кабинет. Это воспоминание застряло в памяти, будто заноза, — неловкое и болезненное.
Филдс сидела на кровати, глядя в окно, где в отражении тускло дрожал свет ночника. Всё внутри кипело — от злости, обиды и ощущения, что её просто не услышали.
Сьюзан тоже сидела на своей кровати, листая страницы книги. Заметив, что подруга по-прежнему хандрит, она наконец решила сказать:
— Да брось, — мягко произнесла соседка, поджимая ноги. — Это ведь просто задание. Завтра все забудут.
— Не думаю, — коротко ответила Ханна, не поднимая глаз.
Сьюзан вздохнула и снова уткнулась в страницы.
Некоторое время в комнате стояла тишина. Потом в дверь тихо постучали. Филдс даже не повернулась — Сьюзан встала первой. На пороге стояла Паола, с неуверенной улыбкой и скрещёнными на груди руками.
— Можно на минутку? — спросила она, глядя скорее на Бахмайер, чем на Ханну.
— Конечно, — неловко ответила та и вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Они остались вдвоём. Вокруг было тихо, лишь издалека доносились шаги других студентов.
— Ну, как она? — тихо спросила Барбьери, в голосе звучала тревога.
— Плохо, — вздохнула Сьюзан. — Почти не говорит. Я пыталась отвлечь, но она будто ушла в себя.
Паола задумчиво кивнула.
— Пусть немного побудет одна, — наконец сказала она. — Иногда нужно просто переварить всё. Завтра, если не передумает, я сама с ней поговорю.
— Думаешь, поможет?
— Думаю, да. Главное — чтобы она почувствовала, что её никто не осуждает.
Сьюзан слегка улыбнулась. Барбьери, как всегда, была права. Ханне действительно нужно было время, чтобы отпустить произошедшее. Тогда, возможно, ей станет легче — может, даже лучше, чем прежде.
— Спасибо за совет, — поблагодарила Бахмайер. — Пожалуй, я дам ей побыть одной. Пусть немного подумает.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Паола. — Ладно, спокойной ночи.
— И тебе тоже.
После короткого разговора Сьюзан вернулась в комнату. Ханна уже лежала в постели, глаза были закрыты.
Бахмайер подошла к своей кровати, начала готовиться ко сну и вновь посмотрела на соседку. На её лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка — надежда на то, что утро действительно принесёт что-то лучшее.
В Кингсборо наступило утро. Небо затянуло облаками, ветер всё ещё дул, но Ханна проснулась раньше обычного. Ей стало немного легче, хотя осадок всё же остался.
С чашкой чая в руках она села на подоконник и долго смотрела в окно. Сквозь серые тучи уже пробивались первые солнечные лучи.
— Интересно, что бы это могло значить? — задумалась она, глядя на светлеющее небо.
В дверь снова постучали.
— Входи, — устало сказала Ханна, не оборачиваясь.
На пороге стояла Паола. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на лице — спокойная, доброжелательная улыбка, будто она пришла не с упрёками, а просто поговорить.
— Привет, — произнесла она тихо. — Можно присесть?
Ханна кивнула. Барбьери подошла и села на край кровати.
— Сьюзан сказала, что ты вчера сильно расстроилась, — начала она. — Я понимаю. Иногда всё идёт не по плану… особенно когда рядом кто-то вроде Рейналдо.
Ханна слабо усмехнулась:
— Он просто не слушает. Всё время делает, как ему удобно.
— Да, — кивнула Паола. — Но ты всё равно справилась. Ты не промолчала. Это уже многое значит.
Филдс опустила взгляд на кружку.
— Всё равно стыдно. Все смотрели… а я просто ушла.
— Не стыдно, — мягко сказала Барбьери. — Ты просто поставила границу. Иногда это единственное, что можно сделать.
В комнате воцарилась короткая тишина. За окном пролетела чайка, и обе девушки на секунду замолчали, слушая, как в коридоре кто-то открыл воду.
— Вчера, когда собрание закончилось, я поговорила с Вальтером насчёт следующей темы, — продолжила Паола. — Он сказал, что даст каждому возможность выступить поодиночке. Может, это твой шанс показать себя по-настоящему. Без всяких “импровизаций”.
На губах Ханны появилась лёгкая улыбка.
— Думаешь, стоит попробовать?
— Стоит, — уверенно ответила Барбьери. — Ты ведь умеешь больше, чем сама думаешь.
Они обменялись взглядами, и впервые за сутки Филдс почувствовала, как напряжение внутри отпускает.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Паола улыбнулась и вскоре вышла из комнаты, чувствуя лёгкость на душе. Ей было приятно знать, что она помогла новой подруге.
Прогуливаясь по коридору общежития, Барбьери решила спуститься в кафетерий, чтобы позавтракать перед началом дня.
Внутри было непривычно тихо — ни гомона, ни очередей. Среди почти пустых столов она заметила знакомую фигуру: Либби сидела с чашкой горячего зелёного чая.
— Уже всё уладилось? — спросила та, когда Паола подошла.
— Думаю, да. Ханне просто нужно немного времени.
— Время — хорошее лекарство, — кивнула она. — Особенно когда рядом есть кто-то, кто верит в тебя.
— Именно. Не только время, но и поддержка, — улыбнулась Барбьери.
Либби согласно кивнула, и на её лице тоже появилась тёплая улыбка.
Они ещё немного посидели, наблюдая, как сквозь большие окна в кафетерий проникает мягкий утренний свет. День действительно обещал быть лучше, чем вчера.