Глава 10
Небольшая встреча. Без шумных гостей, без игр, без алкоголя.
Только Соник, Тейлз, Наклз и Шэдоу.
Руж должна была быть, но написала, что не успевает.
Никто не расстроился. Вечер просто… случился.
Тейлз с Наклзом уткнулись в приставку, разбирая друг друга в файтинге.
Соник лениво развалился на полу рядом с диваном, щёлкая попкорн и что-то комментируя — всё с тем же смешком, всё с тем же светом в голосе.
Шэдоу сидел на диване. Молчал.
И наблюдал.
В который раз, чёрт побери.
Соник будто бы ничего не делает.
Он просто есть.
Он рядом.
Он смеётся, шутит, дотрагивается до чужих плеч, но… всё чаще — до него.
То положит лапу на колено — будто опирается, чтобы подняться.
То усаживается ближе, будто не заметил расстояния.
То — оборачивается, говорит тихо, ближе, чем нужно:
— Тебе нормально здесь? Не душно?
И Шэдоу кивает.
Потому что если скажет хоть слово, голос сорвётся.
Он чувствует, как напрягаются плечи, когда Соник проходит мимо.
Чувствует, как ловит запах — тот самый, из того поцелуя.
И даже чёртовые пальцы Соника, когда он жестикулирует — чёрт, они кажутся невыносимыми.
А внутри:
> Я гетеро. Я всегда был гетеро.
Это просто ощущение. Просто тяга.
Просто… его дыхание. Его голос. Его… глаза.
Это пройдёт. Я не такой.
Я не должен быть таким.
Но вот Соник вдруг, смеясь над проигрышем Тейлза, заваливается назад — прямо к дивану.
К нему.
Голова ложится на его бедро, как ни в чём не бывало.
— Эй, дай полежать. Ты тёплый, — фыркает он. — И пахнешь офигенно.
— Убери голову, — хрипло говорит Шэдоу.
Но пальцы сами по себе сжимаются в подлокотник, чтобы не дёрнуться.
Соник не двигается. Просто лежит, закрыв глаза.
И Шэдоу чувствует: он весь дрожит внутри.
Но даже не шевелится.
Потому что если он прикоснётся — всё сорвётся.
— Ты странный сегодня, — лениво тянет Соник снизу.
— Устал.
— Не хочешь поговорить?
— А ты?
Соник открывает один глаз, улыбается искоса.
— Я уже всё сказал. Просто жду, когда ты начнёшь слушать.
И снова закрывает глаза.
Остаётся. На нём.
А Шэдоу смотрит в потолок.
И думает:
> Это просто дружба. Это просто близость.
Я всё ещё гетеро.
Просто у него губы как у грёбаной опасности.
Просто он рядом.
Слишком рядом.
---
Квартира, как всегда, идеально убрана.
Минимум вещей. Холодный свет, ровные линии.
Никаких признаков чужого присутствия.
И всё же всё кажется… слишком тесным.
Шэдоу выходит из душа. Полотенце на талии, волосы влажные.
Он стоит перед зеркалом в ванной.
Смотрит.
Долго.
Сначала просто на лицо — каменное, привычное.
Но что-то дрожит под кожей.
Он отрывает взгляд, отходит, но возвращается.
Смотрит на себя снова.
Глубже.
Что он видит?
— Ты тронут, — выдыхает он себе.
— Ты серьёзно?
— Это просто реакция. Просто физиология. Просто... запах. Просто тело.
Он бросает полотенце, натягивает тёмную майку, проходит на кухню.
Открывает бутылку воды. Закрывает.
Садится. Встаёт.
Снова смотрит в окно.
Снова — в никуда.
Всё не помогает.
В груди — щемящее давление. Где-то между сердцем и горлом.
Он чувствует его, когда закрывает глаза.
Видит: синий мех. Смех. Пальцы на колене. Легкое касание.
И вот это: «Ты пахнешь офигенно».
Будто яд — мимолётный, но попал в кровь.
Шэдоу врывается обратно в ванную.
Смотрит в зеркало.
Злится.
— Хватит.
Пауза.
Он хватает щётку. Резкие движения. Чистит зубы так, будто хочет стереть вкус чужого дыхания, который так и не забыл.
Полощет рот. Смотрит на себя с пеной на губах. Смеётся — горько.
— Ты же не...
— Ты же не про него.
Но не может.
Не может отвести взгляд от собственных глаз.
Потому что в них уже есть правда.
Он включает воду.
Обливает лицо.
Снова смотрит в зеркало.
Только теперь — тише. Сломанно.
— Если ты снова его увидишь…
— Ты сможешь не тронуть его?
— Смог бы хотя бы не хотеть?
Молчание.
Ответа нет.
Он хватает телефон, открывает переписку. Пусто.
Пальцы зависают над кнопкой «написать».
> «Ты ещё не ушёл домой?»
Но он удаляет, даже не отправив.
И снова смотрит в зеркало.
Как будто в нём — не он. Уже не он.
А кто-то, кто сгорает.
Кто не имеет права, но уже не может не хотеть.
Он выключает свет.
Уходит из ванной.
Но в отражении остаётся взгляд.
И в этом взгляде — не страх.
Жажда.
---
Громкая музыка, мерцание ламп, искусственный туман и запах шоколадного рома.
Весь лофт забит голосами, смехом, блёстками и чем-то... неуловимым.
Предчувствием.
Соник появляется эффектно.
Как всегда.
Фиолетово-зелёный костюм Джокера сидит на нём возмутительно хорошо.
На морде — грим, но не весь. Только акценты: растянутая под ухмылкой белизна, смазанный в уголках глаз чёрный, чуть размазанный — как будто он уже успел поцеловать кого-то не туда.
Фиолетовый пиджак приоткрыт, под ним — жилетка на голое тело.
Ни рубашки, ни стыда.
— Принц цирка встал не с той стороны цирка, — хрипло комментирует Руж, отпивая вино из бокала в форме черепа.
Она в чёрном платье с глубоким вырезом, губы винные, глаза подчёркнуты тенью.
Вампирша, не скрывающая охоту.
— Я в восторге, — кивает она Сонику. — Настоящий псих.
— Я старался, — улыбается он, подходя ближе. Его взгляд скользит по залу, выискивая. — А где мой герой?
И вот он появляется.
Шэдоу.
Бэтмен.
Но не косплейный, нет.
Он не в дешёвом плаще из магазина.
На нём облегающий тактический костюм из плотной ткани. Полумаска подчёркивает скулы. Красные глаза сверкают из-под тени.
Он не играет. Он живёт в этом образе.
И его взгляд —
ровно на Сонике.
Они приближаются друг к другу — медленно, будто персонажи, которые слишком хорошо знают чужой сюжет.
— Джокер, — произносит Шэдоу глухо.
— Бэтс, — отвечает Соник, вытягивая слог, как конфету.
— Тебя нужно остановить.
— Сначала догони.
И Соник исчезает в толпе, смеясь.
Шэдоу остаётся стоять.
И не дышит.
---
На фоне:
— Брат, ты серьёзно ведьма с грудью? — орёт Наклз в розовом парике и шляпе с перьями.
— Это не грудь, это символ женской силы! — отбивается Тейлз в костюме половины хот-дога.
— Шэдоу, подтверди, мы с Тейлзом сексуальны?
— ...
— Он просто стесняется, он бы нас выбрал, да-да.
Руж хохочет, оглядывается и говорит:
— Он бы выбрал только одного.
И смотрит в сторону, где Соник, облокотившись на стойку, медленно облизывает край бокала.
Он делает это явно. И делает это для кого-то.
Шэдоу поворачивает голову.
И видит.
Губы. Влажные. Красиво выложенный язык.
И взгляд — прямо в него.
---
Костюмы — просто повод.
Игра — просто дым.
Но под всем этим — снова тот огонь.
Тот, который Шэдоу тщетно тушит.
И в эту ночь он понимает:
> Он может играть Бэтмена сколько угодно.
Но перед этим Джокером он сдастся без боя.