Совсем Недетские Сказки

8 сентября 20** года

Воздух в столовой был пропитан ароматом свежемолотого кофе и ванильных круассанов, но даже это не могло отвлечь Райли от разговорах о новеньких ассистентах преподавателей. Ее голос звенел, почти переходя на писк, от которого у меня начинала болеть голова:

— Представляешь, у него глаза глубокого зеленого цвета, почти изумрудного! А эти ямочки на щеках, когда он улыбается...

Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, играл бликами на светлых, цвета пшеницы, кудрях Райли, в ее восторге было что-то наивное, и это раздражало еще больше. Почему она не понимает, что красота — это всего лишь обертка? Мысль пронеслась, оставляя горький привкус. Мои пальцы непроизвольно сжались, я вспомнила о часах, потраченных впустую на бесконечные разговоры о каком-то Алеке Ейне вместо подготовки к семинару по композиции.

Дарен тоже обладал привлекательной внешностью, и многие до последнего не замечали за ней его настоящей сущности. От воспоминаний о нем, на меня накатил приступ паники, чтобы подавить который понадобились огромные усилия. Сколько же мне понадобится времени стереть из памяти этого ужасного человека?

— Это просто несправедливо! — жаловалась Райли по пути на лекции. — Ну почему он достался не второму курсу?! У меня нет знакомых среди первокурсников. К нему не подойти!

— Райли, куратор первокурсников также ведет группу поддержки, в которой ты состоишь, — пыталась успокоить я подругу, надеясь отвоевать хотя бы час перед сном без обсуждения Алека. — Уверена, что мистер Фишер возьмет своего ассистента с собой. Ты же помнишь, какой он дотошный.

— Точно, как я могла забыть! Лея, ты просто супер! — воскликнула подруга, крепко обняв меня от радости.

— Отпусти, задушишь! — смеялась я в ответ.

— Кстати, второй ассистент тоже неплох. Правда, пока не знаю, куда его распределили. Он темненький, высокий и подтянутый — в твоем вкусе, — начала Райли, снова пытаясь подтолкнуть меня к «отношениям». Я бросила на нее скептический взгляд, и она быстро сменила тему, понимая, что меня не переубедить.

Не то чтобы я была против отношений. Пару раз ходила на свидания в школе, но ничего серьезного. Учитывая мои постоянные переезды, это было бы удивительно. Однажды меня действительно заинтересовал одноклассник, с которым мы хорошо общались. Мы встречались пару месяцев, а потом я уехала в Брайдвуд. Отношения на расстоянии, конечно, звучат прекрасно и романтично, но только в теории. Реальность быстро расставила все по своим местам, чувства постепенно сошли на нет и я решила сосредоточиться на учебе. По крайней мере, до тех пор, пока не поступлю в Калифорнию. Там появится больше времени, чтобы подумать о личной жизни.

Кое-как распрощавшись с Райли, я направилась на последнюю лекцию. Кабинет профессора Никсона встретил меня гулом разговоров одногруппников. Прижимая к груди учебники, я попыталась заглушить странное беспокойство, внезапно возникшее из ниоткуда.

Куратор нашей группы, профессор Никсон, обучал нас основам фоторетуши. Это был подтянутый мужчина около сорока лет с приятными чертами лица. Никсон всегда проявлял дружелюбие к студентам, хотя иногда был немного неуклюжим и забывчивым. Ему явно требовался не просто ассистент, а личный секретарь.

В прошлом году с этой задачей прекрасно справлялась мисс Ханна. У нас с ней сложились хорошие отношения, поэтому новость о ее уходе стала для меня неожиданностью. Странно, что Ханна не предупредила никого о внезапном решении. Сам Никсон был не менее удивлен. Она всегда была ответственной и не могла просто так уйти, не сообщив заранее.

После ее ухода Никсону понадобился новый ассистент. Нам представили его на собрании группы после занятий. Я недовольно смотрела на часы — ассистент опаздывал. У меня сегодня кружок Маршалла, и не хотелось задерживаться. На днях я нашла несколько интересных локаций для фото и планировала прийти сразу после лекций, чтобы обсудить их с Аароном.

Из мыслей меня вывел скрип входной двери. В аудиторию вошел молодой высокий темноволосый мужчина. Видимо, это был новый ассистент.

— Извините за опоздание, профессор, — раздался бархатный мужской голос. Я непроизвольно сглотнула, ощутив, как в груди расплывается странное тепло. Ассистент подошел к профессору и что-то тихо сказал ему, передавая папку. Затем обернулся и пробежался глазами по аудитории. Когда его взгляд достиг меня, он на мгновение застыл. Я же утонула в его карих глазах. Сердце затрепетало в груди, словно хотело вырваться на свободу, а по спине пробежали мурашки. Но, от того ли, что этот мужчина красив, или было что-то еще?

Рука сама потянулась к горлу, которое внезапно пересохло. Почему он кажется мне знакомым? Обрывки воспоминаний — холодный ветер, тихие, почти не различимые шаги, боль в плече — мелькнули и рассыпались, как бисер.

Вспомнив слова Райли, я мысленно согласилась с ней, этот мужчина был чертовски привлекателен! От молодого кареглазого брюнета исходила атмосфера спокойствия и дружелюбия.

— Позвольте представить вам мистера Натаниэля Освальда. Можете обращаться к нему по всем организационным вопросам, — объявил Никсон.

— Натаниэль, сокращенно Нейт, значит? — прошептала я, словно пробуя это имя на вкус.

Как только я это сделала, Освальд посмотрел на меня с удивлением. Зрачки его расширились на мгновение, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Услышал? Да, нет, наверное, показалось.

В конце лекции профессор попросил меня остаться на пару минут.

— Натаниель, это мисс Уолкер, — представил меня Никсон. — Она староста. Если не сможешь меня найти, смело обращайся к ней по всем вопросам.

— Приятно познакомиться, мистер Освальд, — сказала я, протягивая руку ассистенту.

— Можно просто Нейт, — улыбнулся Натаниель, отвечая на рукопожатие.

С чего бы он так неофициально себя ведет? Студентам это, безусловно, понравилось бы, но не мне. А вдруг он все-таки услышал, как я назвала его сокращенным именем? Да и после знакомства с Дареном такое дружелюбие казалось подозрительным. Лучше сразу установить границы, не позволяя никому их пересекать.

— Предпочитаю «мистер Освальд», — голос прозвучал резче, чем хотелось. Его брови взлетели вверх, а в уголках губ заплясала тень улыбки. Отвернувшись, я обратилась к Никсону, напомнив: — Профессор, у меня кружок с профессором Маршаллом, кажется, вы хотели передать ему какие-то материалы.

В итоге оказалось, что у нас целых две коробки материалов, поэтому Натаниель был отправлен со мной. Хоть кружок фотографии находится в том же здании, профессор переживал, что я не справлюсь с тяжелыми коробками одна.

Мы шли молча, и лишь несколько раз Освальд задавал вопросы о расписании и мероприятиях, проводимых в колледже. Когда мы проходили мимо стенда с наградами, он остановился, привлеченный чем-то. Я подошла к нему и увидела, что он рассматривает работы с прошлого фотоконкурса.

— Это же твоя работа? — с интересом спросил Натаниель, указывая на стенд. Я кивнула, поняв, о какой фотографии идет речь. — У меня такое ощущение, что я уже видел это место...

— Это Лес Бладрейн, к северу от Фогхилла. Часть обрыва на фото видна с шоссе, ведущего в город. Если ехать из колледжа, особенно утром, можно увидеть, как лучи солнца пробиваются сквозь густой туман, — объяснила я, глядя на фотографию. Затем посмотрела на Освальда, на его красивом лице появилась довольная улыбка. А он слушал, слегка наклонив голову, и в его глазах проскользнуло... узнавание? Или просто игра моего воображения?

Я невольно улыбнулась в ответ, прежде чем успела осознать это. Мысленно выругалась, стиснув челюсти. Но уголки губ все еще предательски подрагивали.

— Что вас так развеселило?

— Ты умеешь говорить сложными предложениями. Оказывается, с тобой все же можно найти общий язык, — откровенно признался Натаниель.

Я не совсем поняла, зачем ему со мной находить общий язык. Для общения ассистент-староста в этом нет нужды. Или после Дарена стала слишком подозрительно относиться к людям, видя в их действиях подвох? Кажется, я становлюсь параноиком.

Перед кабинетом кружка я попросила оставить коробки у двери, заверив, что сама справлюсь. Пара метров не составит труда, а Маршалл не любит, когда его отвлекают от работы.

— Можешь дать мне свой номер? — спросил Натаниель, протягивая мне свой телефон. Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил: — На случай, если я не смогу связаться с профессором Никсоном. Он сказал, что могу обращаться к тебе.

— Хорошо, — согласилась я, принимая телефон.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, что заставило меня вздрогнуть. Я торопливо ввела номер и отдала телефон обратно.

— Лея, — произнес он таким глубоким голосом, вводя имя в телефон, что моё сердце на мгновение застыло. Словно используя все свое обаяние, Натаниель добавил, прежде чем развернуться и уйти: — Красивое имя.

Я замерла. Его взгляд скользнул по моему лицу — изучающий, словно Натаниель пытался понять, о чем я думаю.

Он что, флиртует со мной? Да нет... Точно нет! Когда он ушёл, я неожиданно для себя облегченно вздохнула. Прижала холодные ладони к щекам, пытаясь подавить предательский румянец. Наваждение какое-то...

Я вошла в кабинет кружка, размышляя о том, что во всем виновата Райли со своими бесконечными разговорами о парнях и отношениях. Свет в комнате был приглушен, что показалось мне странным. Обычно в это время здесь уже шли бурные обсуждения, но сегодня меня встретила тишина. Поставив коробку на стол преподавателя, я заметила свет, пробивающийся из подсобки, где хранятся материалы.

— Профессор? — позвала я, но никто не ответил. Я уже собиралась открыть дверь, как она внезапно распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Маршалл.

— Лея? — его голос прозвучал хрипло, а пальцы вцепились в косяк. Он смотрел на меня, нервно поправляя волосы другой рукой. – Ты не получила мое сообщение? Сегодня занятий не будет. У меня появились срочные дела.

Я достала телефон и открыла мессенджер. Действительно, в общем чате было несколько коротких сообщений, а также одно личное от Маршалла. Я совсем не обратила внимания на вибрацию, пока была на собрании и шла сюда. Но это неважно. В любом случае, мне нужно было принести материалы.

— Была занята, не заметила, — смущенно ответила я и добавила: — Профессор Никсон передал вам материалы. Я оставила их на вашем столе. Еще одна коробка в коридоре.

В его глазах, обычно добродушных, вспыхнуло что-то хищное — всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы я успела заметить. Мои руки невольно потянулись вверх, обняв плечи. Его взгляд напомнил мне что-то, от чего я поежилась от страха. Заметив это, Маршалл, уже изменившийся в лице, посмотрел на меня и спросил, все ли в порядке. Его рука потянулась к моему плечу, и я вздрогнула, ощутив, как мурашки побежали по руке. Прикосновение оказалось слишком тяжёлым, навязчивым. Раньше подобного он себе не позволял.

— Становится прохладно, — сказала я, намекая на изменения в погоде. — Если кружка сегодня не будет, я займусь подбором локаций для фото к конкурсу. Вы же мне поможете выбрать, когда я закончу?

Сама не понимаю, почему соврала ему, но в тот момент мне хотелось как можно скорее покинуть это место.

— Конечно, — заверил Маршалл, похлопав меня по плечу.

Ночью не могла уснуть, память то и дело подбрасывала мне картинки событий прошедшего дня. Я металась в постели, то скидывая одеяло, но укутываясь в него с головой. Стоило подумать о Натаниеле, как в голове возникала картина: лавандовое поле. Как это связано с новым ассистентом профессора Никсона, не знаю, но меня не покидало странное чувство дежавю, а в затылке неприятно покалывало.

Когда все же удалось уснуть, я увидела Дарена. Он был так близко, что, клянусь, я могла ощутить запах его одеколона – с нотками мяты, – от которого у меня тошнило. Его пальцы, похожие на стальные тиски, впивались в мои плечи, оставляя синяки на коже, а я безнадежно пыталась вырваться из его цепкой хватки. Проснулась с криком и обнаружила, что ногти на руках впились в ладони до крови.

Райли прибежала на звук.

— Лея, ты в порядке? Ты кричала во сне! Боже, я так испугалась, — взволнованно произнесла подруга, присаживаясь рядом и обнимая меня. Я дрожала, как осиновый лист, хватаясь за ее тепло. За окном выл ветер, а в ушах все еще звенел тот голос из сна — низкий и безумный:

— Думала, убежишь?

Я успокоила Райли, сказав, что приснился кошмар, и отправила обратно спать. Сама же выпила воды и села, облокотившись на спинку кровати. Взяла телефон, открыла список контактов, нашла нужное имя и уставилась на номер Натаниеля.

В моей голове навязчиво крутился образ лавандового поля. Я нахмурилась и бросила телефон на одеяло. Запустила руки в волосы, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Кошмар был слишком реалистичным, хотелось проснуться:

«Я шла по улице. Свет фонарей сопровождал меня. Свернула на тихую улочку. Неподалеку виднеется мой джип, ответивший сигналом на снятие сигнализации. Оставалось пройти где-то с десяток метров, как кто-то схватил меня за плечо и с силой тащит в узкий проулок между двумя офисными зданиями. Удар о стену на мгновение дезориентировал. Даже закричать не получилось. Когда пришла в себя, осознала, что и слова вымолвить не могу. Будто горло сдавило тисками. Нападавший прижал меня к стене. Казалось, надави он еще сильнее и сломает мне ключицу.

— Вот ты и попалась, Лея.

Сердце пропустило удар. В его голосе слышалось непередаваемое веселье. Готова поклясться, несмотря на полутьму я видела его победную улыбку Дарена. И глаза. Безумные. Жаждущие. Нагнувшись, Пирс провел носом по моей щеке, спускаясь ниже. Коснулся губами шеи. Меня замутило. Из последних сил, преодолевая ком в горле, попыталась оттолкнуть его и прошептала:

– Отпусти меня...

– Заткнись, – прорычал Дарен, сдавливая мне рот ладонью. Страх парализовал меня.

Лишенная возможности двигаться и нормально дышать, почувствовала, как второй рукой он водит по моему телу. Словно ощутив прилив уверенности, Дарен попытался стянуть с меня кофту. Но на этом все закончилось.

Когда почувствовала, что меня больше никто не сдерживает, попыталась сфокусировать взгляд.

Кто-то сзади обхватил шею Пирса, пытаясь сдавить ему горло. Он старался отбиться, но хватка противника оказалась железной. Стоило Дарену обмякнуть, человек позади свернул ему шею.

Я сползла по стенке, тяжело дыша. Его убили. Убили!

С дрожью в теле наблюдала, как незнакомец переступает через труп и опускается передо мной на корточки. И...»

Голову сдавило стальным обручем. Воспоминания так же быстро исчезли, как и появились.

На следующий день я стояла рядом со стендом с фотографиями и разглядывала свой снимок, на который обратил внимание Натаниель. Протянула руку и дотронулась до холодного стекла, пытаясь воспроизвести наш вчерашний разговор. Его голос казался знакомым. Внезапный порыв ветра из открытого окна принес запах дождя, и вдруг — вспышка.

Лавандовые глаза в полутьме. Рука, обнимающие меня за плечи. Шепот: «Ты в безопасности».

Я схватилась за край стенда, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Кто-то поймал меня за локоть. Нейт.

— Лея? — в его голосе прозвучала тревога, настоящая, непритворная.

Я отпрянула, кожу под рукавом покалывало, будто от электрического разряда. Его взгляд задержался на моем лице дольше необходимого, и в глубине карих глаз мелькнула вспышка. Лавандовые. Его глаза... лавандовые. Мне не показалось!

В голове набатом стучало: «Ветал. Дарен ветал! Но разве веталы — это не детские сказки?»

Я до сих пор ощущала прикосновения Пирса. То, как он прикасался, а я не могла даже пошевелиться. Теперь, вспоминая об этом, я чувствовала, как подступает тошнота.

Поэтому Нейт казался мне знакомым? Неужели я замешана в исчезновении Дарена?

Не в состоянии выкинуть последние дни из головы, я достала новенькую тетрадь и сделала пару записей. Раньше мне часто помогало это после ссор с матерью.

Недавно познакомилась с новым ассистентом Никсона — Натаниэлем Освальдом. Такое ощущение, что он знает меня. Но откуда? Мы не встречались раньше. Нет же?

Его взгляд... будто он читает мои мысли. Или мне это только кажется? После Пирса я боюсь доверять кому-либо. Но почему-то рядом с Освальдом спокойнее. Может ли это быть ловушка? Словно он паук, а я доверчивая муха, летящая в его паутину.